Отбросы Тумана

Прошёл месяц. Слабые ушли. Или были устранены. Казарма опустела, крики стали редкостью. Те, кто остался, - привыкли. Утро было тяжёлым. Солнце рвало облака, пробиваясь сквозь серое небо. Аюми щурилась - свет резал глаза. Душно. Слишком ярко. Свет делал всё... слишком реальным. Всех девушек вывели во двор и выстроили в одну шеренгу. — Внимание, — сказала женщина, шагнув вперёд. Она была красива - утончённая, почти изящная. Но в её походке чувствовались пружина и яд. На пальцах - длинные металлические когти. Она негромко постукивала ими: *дзень, дзень* - как капли по металлу. — Отбор на специальную подготовку, — протянула она, проходя мимо. — Работа тонкая. Для тех, кто умеет быть незаметной. Желанной. Опасной. Гейши. Служанки. Тени в чужих постелях. Когти продолжали свой ритм. Она шла вдоль строя, легко, без спешки. Касалась голов когтями - выбирая. — Ты - слишком тупая. Ты - слишком нервная. Ты... пойдёшь. Остановилась напротив Аюми. Подняла ей подбородок холодным когтем. — Личико милое, — задумчиво протянула. — Но... лёд в глазах. Таких хотят только садисты. Пауза. — Хотя... — губы тронула тень улыбки. Она качнула кистью. — Нет. Не годишься. Следующая. Чуть поодаль стояли парни. Их тоже выстроили. Перед ними - громила в чёрной безрукавке, шире казарменной двери. Он гремел голосом, объясняя что-то про боевое внедрение. Но Кенши не слушал. Он смотрел на Аюми. На лицо, которое не дрогнуло даже под взглядом змеи. — Смотри вперёд! — рявкнул инструктор. Удар в живот - тяжёлый, меткий. Кенши согнулся пополам, захрипел. — На баб ещё рано глазеть. Килька у тебя между ног не выросла. Отжимайся! Он навалился ему на спину - с хрустом, с весом. Кенши сжал зубы, уткнулся в грязь. — Один… два… Солнце уже поднималось. Жарило в лицо. Небо - невыносимо чистое. И всё же, после отбора кандидатов, их отпустили поесть. В столовой стоял густой, вязкий запах дешёвой каши и переваренного риса. Но кое-что изменилось. Теперь некоторые ели нечто другое. Особенные - получали особое. Аюми и Кенши сидели у дальней стены. Вместе - но не с остальными. На их подносах - рыба, мясо, зелень. На остальных столах - та же серая жижа, что и месяц назад. — Я тебе говорю, — тянул Кенши, развалившись на лавке, — этот тренер не человек. Он может гору отжать. Наступил мне на спину, как будто я дохлая акула. По ощущениям - минус два позвонка. Аюми молча ела, не поднимая глаз. Иногда кивала. А если задерживалась с ответом - он тыкал её локтем в бок. — …и вообще, я теперь на спине спать не могу. Только на боку, как побитая собака. Она чуть повернула голову. — Ладно, ладно, — хмыкнул он. — Понимаю, тебе не меня жаль. Тебе еду мою жалко, да? Он вздохнул, поковырялся в тарелке. И вдруг его взгляд зацепил одного из курсантов - жилистого мальчишку, лет пятнадцати, в углу. Тот уставился на них. Точнее - на порцию Кенши. Смотрел, как будто мог сожрать её глазами. Кенши медленно поднял бровь и поманил его пальцем: — Хочешь? — лениво спросил он. — Можешь съесть. Мальчишка закивал, едва не сглотнув вслух. Кенши кивнул - и со всей силы швырнул тарелку на пол. — Ешь. С пола. Животное. Юнец побелел. А потом - вскочил. С глухим рыком ринулся на Кенши. Тот даже не встал. Просто схватил поднос и ударил его в лицо. Звон, хруст, кровь. Мальчишка отлетел назад. И прямо в воздухе его пронзило ледяное копьё - вышедшее из пола. Между лопатками. Он застыл в полусогнутой позе и рухнул. Столовая притихла. Аюми не подняла головы. Только короткий взгляд - резкий, как осколок льда. Кенши усмехнулся и пожал плечами: — Что? Чем меньше коконкурентов - тем лучше. К тому же ты ж моя охрана. Хоть польза есть. Он развёл руками, как актёр в спектакле, где жизни ничего не стоят. Шум вернулся - но никто больше не смотрел в их сторону. Ни с голодом, ни с вопросами. Тишину разрезал знакомый голос: — Раз Юки - твоя зверушка, Хошигаки, тебе и убирать за ней. В дверном проёме стоял Коши. Руки за спиной, тень от него тянулась до самого стола. Он смотрел спокойно. Как будто обсуждал погоду. Кенши сжал губы. Медленно повернул голову к Аюми: — Эй… ну... может ты? Та молча встала. Понесла поднос к утилизации. Не обернувшись, бросила холодно: — Тебе приказали. Удар. Короткий, ровный. И он остался один. С трупом, с кровью, с разбросанным ужином. — Аюми… — пробормотал он. — Я же просто пошутил… — И в итоге сам из себя сделал клоуна, — подметил Коши. Он подошёл ближе, глянул на мёртвого курсанта. — Вот только не все оценили твоё чувство меры. Когда закончишь с уборкой - направляясь в зал. Кенши отложил поднос, вздохнул. — После еды… должна быть лекция. Политика, история… — Она и будет, — отозвался Коши, подойдя вплотную. – Только потом. Если у тебя есть силы портить оружие - значит, хватит сил размять себе кости. – Он развернулся. — Десять минут. Потом начнётся твой личный урок истории. После уборки Кенши вошёл в тренировочный зал, отряхивая руки от воды. С первого взгляда стало ясно: он опоздал к разгару веселья. Аюми - невозмутимая, холодная, как лёд - одного за другим укладывала курсантов. Каждое её движение было точным, выверенным. Без лишнего шума. Те, кто противостоял ей, через минуту валялись на полу. Иногда - ещё в сознании. Но не надолго. — Вижу, освободилось место, — раздался голос Коши, глядя на очередного уложенного на лопатки. Он стоял у стены, наблюдая за происходящим с непроницаемым лицом. Кенши вскинул бровь: — Опять с ней? — У вас уже личная лига, — отозвался Коши. — Больше никто с тобой драться не хочет. — Не от страха. Просто не видят смысла, — пожал плечами он. Кенши фыркнул и направился в центр зала: — Эй, Аюми, — крикнул он, размяв плечи. — Напомни, какой у нас счёт? Она чуть повернула голову, не сбиваясь с ритма: — Поровну. — Хех. Раньше я вёл. — Я стала умнее. — А я - злее. Он рванул вперёд. Бой вспыхнул внезапно - скорый, свирепый, как летняя буря. Аюми уклонялась, резала ударами по суставам, била в уязвимые точки. Но Кенши тоже изменился. Он стал внимательнее. Терпеливее. Хищнее. Когда она нанесла удар в живот, он перехватил её руку, затем - шею. Поднял над землёй. На его лице играла безумная усмешка. В глазах плескался гнев, смешанный с восторгом. — Знаешь… Мне нравится, как ты краснеешь. Как ты задыхаешься. Такая тихая, холодная… А внутри - трещишь, как лёд весной. Но вдруг он вздрогнул. Лицо исказила боль. Мороз пробежал по воздуху. Кожа покрылась мурашками. Руки, державшие Аюми, начали обрастать инеем. — Чёрт… — выдохнул он. — Опять… Она вспыхнула - не огнём, а яростью холода. В тот миг, когда его хватка ослабла, Аюми извернулась и нанесла резкий удар ногой в подбородок. Кенши отлетел, рухнул на колено, держась за челюсть. — Тебя… — начал он, но не договорил. Аюми уже была рядом. Удар коленом в пах. Он захрипел. Она повалила его и начала бить. По лицу. По шее. В висок. Бесшумно. С лицом без эмоций. С глазами - полными ледяного шторма. — Аюми, достаточно, — спокойно сказал Коши. Она остановилась. Только тогда - вдохнула. Глубоко. Руки дрожали. Кулаки - окровавлены. Кенши лежал, кашляя. Губа распухла, один глаз залит кровью. — Молодец,— произнёс Коши. — Вернула нашу кильку с небес на землю. Теперь можете идти на лекцию. Класс тонул в привычном полумраке. Мокрая одежда сушилась прямо на учениках - никто не обращал внимания. Да и не на что было обращать. Усталость, хмурые лица, запотевшие окна. Будни. Лектор - сухой старик с голосом, будто скребущим по камню, продолжал лекцию: — …Кумогакуре держит курс на милитаризацию. Они не стесняются демонстрировать силу, особенно после того как Сунагакуре ослабла - первое поражение в конфликте серьёзно ударило по их позициям… Аюми, как всегда, сидела на последней парте. Внимательная. Почти поглощённая словами. Не потому, что нужно. Не из страха. Просто это был её способ понять внешний мир. Мир, в котором придётся выживать. Рядом, у окна, сидел Кенши. Следы её кулаков ещё не сошли с его лица: распухшая губа, синяк под глазом, шаткий зуб. Он цокнул языком, поморщившись: — Тоже мне, партнёр по команде… Аюми не обернулась. Не взглянула. Она оставила тот бой там, где он и был - в зале, среди льда, боли и сдавленного дыхания. Сейчас был другой фронт. Кенши толкнул носком её стула: — Эй. Не обиделась? Молчание. Он хмыкнул, но в голосе уже было меньше бравады, больше чего-то… едва уловимого. — А, ну понятно. Ты обиделась. Ну да, конечно, избил тебя, чуть не задушил - пустяк. Зато я потом сам не дышал! Ничья же, по-честному. Ответа не было. — Я вообще-то тебя читать научил, между прочим. Где благодарность? Где уважение, а? Аюми лишь кивнула в сторону доски - всё так же молча. Но это было не ему. Это - в сторону лекции. Слушай. Учись. Выживай. Кенши посмотрел на неё пару секунд. Словно собирался что-то сказать. Или сделать. Или… просто понять. Он вздохнул и откинулся на спинку стула: — Скучная ты. Потом всё же уставился вперёд, туда, где старик продолжал говорить о политиках, кланах и войнах. Кенши слушал. Хоть бы краем уха. Хоть бы просто потому, что не хотел проиграть и в этом. После тренировок Коши отвёл их в комнату для особой тренировки. Там пахло древесиной, кровью и потом. Комната была вытянутая, пол - из старого лакированного дерева. Каждая доска, казалось, хранила в себе чужие шаги, чужие ошибки. Коши стоял у входа, в руках - бамбуковый прут. — Задача проста, — произнёс он. — Пройти до конца комнаты… и вернуться обратно. Без звука. Ни скрипа, ни шелеста. Ни малейшего шороха. Он шагнул вперёд. Пол вздохнул, но не пискнул. Коши уверенно дошёл до конца, развернулся и так же бесшумно вернулся обратно. — Это «соловьиный пол», — сказал он. — Такой ставят в замках, чтобы услышить незванных гостей. Если вы - тени, пройдёте. Если зверьё - захрюкаете на втором шаге. Кенши фыркнул: — Бабушкины сказки. Я первый. Он сделал шаг. Скрип. Ещё шаг - и резкий свист. Прут с хлёстким шлёпком опустился на спину. — АУЧ! — выдохнул он, сгибаясь. — Ты с ума сошёл?! — С этого момента каждый скрип - удар, — отрезал Коши. — Всё честно. Кенши пошёл. Скрип за скрипом. Прут за прутом. К тому моменту, как он добрался обратно, майка прилипла к спине, рубцы наливались багровым. — Следующая, — сказал Коши, указывая на Юки. Аюми шагнула вперёд. Двигалась на цыпочках, легко, будто скользила. На третьем шаге - едва уловимый вздох доски. И тут же - шлёп. Бамбук пришёлся по босой стопе. Юки не дрогнула. Только слегка качнулась. После того, как все прошли по кругу ада, их отпкстили отдыхать. В казарме было тихо. Лишь скрипели кровати, а в ведре капала вода. Кенши лежал на спине, рубашка задрана - по спине полосы, будто когтями зверь прошёлся. — Эта доска пела хуже, чем я в душе, — пробурчал он, глядя в потолок. — Как будто пол хочет тебя сожрать. На соседней койке Аюми молча перевязывала ноги. Ткань насквозь пропиталась кровью. Она вдруг замерла. На секунду. — Ты чего? — лениво спросил Кенши. — Он использовал чакру, — произнесла она, не оборачиваясь. — Кто? — Коши. Когда он шёл, выпустил поток под ноги. Не испытывал. Учил. Кенши повернулся, приподнялся на локте. Смотрел на неё - сосредоточенную, молчаливую. Словно хотела не просто выжить, а понять правила чужой игры. Он прищурился, приложил палец к губам: — Оставим это на завтра? Юки не ответила. Но бинт затянула туже. Следующее утро. Та же комната. Те же доски, впитавшие боль. — Кто первый? — спросил Коши, похлопывая прутом по ладони. — Я, — сказал Кенши. Он шагнул вперёд. Лёгкий, уверенный, будто вчерашние рубцы были не его. Ни скрипа. Ни шороха. Ни вздоха древесины. Коши, стоявший рядом, скрестил руки на груди и хмыкнул: — Удивил, килька. Кенши повернулся, торжествующе ухмыльнулся: — Твоя очередь, ледышка. Аюми двинулась вперёд. Её движения были тише, чем у ветра. Она вернулась - будто и вовсе не ступала по полу. Коши вышел вперёд: — Кто ещё? Молчание. Ни одного шага. — Знаете, что они сделали? — обернулся он к остальным. — Использовали чакру. С подошв. Создали опору. Вес распределён - скрипеть нечему. – Он резко ткнул прутом в сторону Аюми и Кенши. — Эти двое теперь тренируются без чакры. Слишком умные. Пусть поработают ножками, как простые смертные. Кенши вздохнул: — Знал, что обернётся проблемами… Аюми молчала. Но слегка кивнула - почти как признание. Коши прислонился к столбу, наблюдая, как один из учеников в очередной раз наступил неудачно - скрип, хлёсткий удар от другого наставника и сдавленное проклятие. — Упрямые, но тупые, — пробормотал он. Шаги за спиной он заметил раньше, чем их стало слышно. — Говоришь сам с собой, Коши? — раздался насмешливый голос. Из теней выступил АНБУ в маске ворона. Спокойный, ленивый голос скрывал внутреннюю напряжённость - словно он всегда ждал сигнала к бою. Коши не обернулся: — Лучше с собой, чем с мертвецами. — Как успехи? Коши кивнул в сторону Аюми и Кенши: — Эти двое. Ещё немного и можно бросить в поле. Пусть понюхают настоящую кровь. — Выживут? — Девчонка - лёд. Парень - животное. Либо выживут. Либо кого-то утащат с собой. АНБУ кивнул. — Скажи, когда решишь, что время пришло. — Приказ сверху? — Угу. Скоро начнётся отбор в мобильные ячейки. Нужны результаты. Коши скривился, сплюнул в сторону: — Конечно. Как же без «результатов». АНБУ исчез в тени, будто и не было его. Коши перевёл взгляд на двух курсантов. Аюми - сосредоточенная, точная. Кенши - резкий, уверенный. Оба молоды. Оба с характером. И оба - уже почти не дети. Он вздохнул: — Только бы не разочаровали меня, уроды…