Назови меня по имени

Минхо начал отдаляться. Не сразу — сперва просто сидел на другом конце класса. Потом перестал смотреть. Перестал отвечать. И, наконец, перестал оставаться после уроков, когда Джисон, будто случайно, задерживался у двери, надеясь на пару слов. Феликс чувствовал это. Он пытался говорить с Джисоном, осторожно, мягко: — выглядишь так себе. Всё нормально? — Конечно. Просто учёба, — отмахнулся тот, натянуто улыбаясь. Но Феликс знал — дело не в учебниках. Не в контрольных. И не в весенней усталости. Это был он, 25. --- Однажды Бан Чан догнал Минхо у спортзала. — Ты ведь запомнил его имя, да? Минхо не удивился. Только ответил: — Да. — Значит, ты влюбился. — Очевидно. — А он? — Нет. Бан Чан помолчал. Потом сказал: — Я когда-то думал, что имя — это судьба. Что если ты его узнал, то всё. Но, знаешь… иногда мы просто ошибаемся. Или любим за двоих. И это — не вина никого. Минхо молчал. В его глазах жила тишина. — Спасибо, 03. И пошёл дальше. --- Джисон смотрел на свой старый блокнот. Там, на первой странице, было выведено имя. Почерком почти неразборчивым, с дрожащей рукой. Минхо. Он записал его в ту же ночь, когда впервые почувствовал это странное щемящее тепло в груди. Тогда он ещё думал, что это невозможно. Что имя может всплыть второй раз. Он был уверен, что сердце обманывает. Потому что… однажды уже было. Тогда — было по-настоящему. Он запомнил имя. Влюбился. Они были вместе. И всё было светлым. До того дня, когда того человека не стало. С тех пор Джисон пообещал себе: никогда больше. Потому что запомнить второе имя — невозможно. Так учили. Так говорили все. И если ты слышишь его снова — это, наверное, просто память, обман. Или... проклятие. Но имя Минхо не исчезало. Оно было с ним, жило в нём. Он произносил его про себя каждый раз, когда смотрел на двадцать пятого. И не решался произнести вслух. --- В апреле было объявлено, что Джисон уезжает. Он перевёлся в другую школу. За границу. Официально — из-за семьи. Перспектив. Карьеры. Учитель сообщил это сухо, и класс молчал. Феликс сорвался с места первым. — с ума сошёл? Даже не сказал мне?! Джисон стоял у шкафчика, собирая вещи. Он не поднимал взгляд. — Прости, 15. Это… я не мог. — Но почему? Это из-за 25? Тот всё ещё молчал. — Ты ведь знал его имя, да? Джисон посмотрел на него. В глазах — тревожная тишина. — Да. Я знал. — И ты просто… уходишь? — Я боюсь, 15. — Чего? — Если я останусь, я… не смогу потерять его снова. А я уже не выдержу второй раз. --- Минхо нашёл письмо в ящике своего стола. Лист обычной бумаги. Почерк — знакомый до боли. Минхо, Прости. Я знал твоё имя. Всё это время. Я боялся. Не тебя — себя. Прошлого. Потери. Но ты — это не он. Ты — ты. И я полюбил тебя. Наверное, с первого дня. Прости, что не сказал. Прости, что не остался. Прощай. Джисон. Он перечитывал письмо снова и снова, пока бумага не стала влажной от слёз. Он не знал, что болело больше: то, что Джисон его полюбил — или то, что ушёл, не сказав это ему в глаза.