Призма

Зал памяти обложен флешками, размером с руку и в каждой — история последних десяти лет ордена джедаев. Сири сидит одна в углу после церемонии принятия и сжимает в руке маленькую копию с жизнеописанием Таллы. Пло Кун входит тихо и присаживается рядом. Сири вздрагивает, когда наконец замечает что то вокруг себя. Что-то мягкое, теплое, но такое чужое… — Я не знал твоего мастера так близко, как хотелось бы. Но я узнал её по рассказам твоего друга. Она отгораживается от него щитом, стараясь спрятать боль глубоко, чтобы ее никто не забрал. — Не надо. Не рассказывайте мне, что она «в Силе», или «она знала, на что шла». Она не должна была умирать. Пло Кун замолкает от такого резкого ответа, но мягко продолжает: — Нет. Не должна была. Но смерть редко спрашивает, кто из нас готов. В Сири кипит злость от всей этой доброты, сочувствия и всего такого, что делают для «потерянных», для «сошедших с пути». Милосердие — как же сейчас она ненавидит это слово! — А Орден спросил? Они хоть раз подумали, насколько это опасно, посылать ее туда? И теперь все делают вид, что это просто… статистика. «Почившая мастер Талла». Ещё один символ, ещё одна горстка пепла! Но она человек! Ещё один человек, который был мне дорог! Выговорившись, она будто выдыхается и валится на ступень, подальше от нового учителя. Даже сквозь опущенные щиты Пло-куну видно, насколько она скрывает свою боль за стиснутыми кулаками. Она в отчаянии. — Я не знаю, что мне делать. — Из груди вырывается резкий вздох. — Без неё… всё кажется фальшивым. Даже Сила — она молчит. Пло мягко тянется к ней, пытаясь прощупать ментальную грань. — Это не она молчит. Это ты кричишь так громко внутри, что не слышишь. Скоро все пройдёт. И ты снова почувствуешь ее. Сири плачет. Она уже не может сдерживаться, она не знает, почему ей так плохо, ведь он говорит правду. Чистую правду, которую ей хочется запачкать, спрятать… Это не должно просто «пройти»! Ей нужно сосредоточиться. Просто вдох выдох и Талла возвратится, Талла сейчас возвратится! Но ничего не происходит, и буря накрывает ее с головой, не давая вздохнуть. Сири задыхается. Больно. Страшно. Плохо. Талла, почему же ты не рядом? Где ты? Почему никто не сказал мне, что с тобой? Почему никто не знает, в порядке ли она, счастлива там, где бы ни находилась? Почему никто не сказал ей этого? Она рыдает навзрыд и лишь краем сознания ощущает теплое прикосновение в силе. Об ее щит будто гладится пушистый лотокот. Сири неуверенно поднимает голову. — Позволь мне, — Пло сидит уже рядом, и протягивает руку с черными когтями. Странно, но Сири не пугается. Но и не протягивает руку в ответ. Появляется неоднозначное желание выговориться. Свалить все на того, кто никаких чувств у Сири не вызывает, кто не будет страдать, если она выскажет все, что хотела за последние недели. — Мне кажется, что если я просто вернусь к учёбе, к медитациям — она исчезнет, потому что я предам её. — она тяжело вздыхает. — Как если бы её смерть ничего не значит, и я продолжаю жить, будто ничего не произошло. — О, она значит. Она очень много значит и для меня тоже, но… — Мастер Пло выдохнул, и покачал головой. — Знаешь, я не могу полностью понять твою боль, никто не может узнать, насколько глубоко ранен другой. Но я знаю, что всегда могу поддержать тебя, если тебе будет нужна помощь. Помощь… Что обычно предлагали те, кто говорил: «Будет нужна помощь — обращайся»? Сколько сил нужно было потратить на то, чтобы объяснить где же нужно исправить, подсказать. Легче было самой. Но почему-то рядом с этим мастером Сири чувствует, как все чувства, замороженные за этот месяц самобичевания, отчаяния и боли, прорываются. И она не в силах их сдержать. Сири вдруг замолкает. Не просто закрывает рот, а вся буря в силе… Опадает. Это странное ощущение покоя так настораживает ее, что все щиты с треском опускаются. На нее невозмутимо смотрит мастер. Глаз не видно за сетчатыми накладками, но Сири будто чувствует, что он пытается помочь. — Ты не обязана простить тех, кто это сделал, не обязана забывать. Но ты должна идти дальше — потому что иначе её свет угаснет зря. А ты — его хранитель. Сири долго и вдумчиво повторяет его слова в своих мыслях. — Вы правда верите, что свет побеждает? Пло Кун тихо выдыхает и улыбается — ей так кажется по приподнятой маске. — Нет. Я просто верю, что он не сдаётся. Даже когда проигрывает. Сири слабо улыбается в ответ.