«Кровавая симфония греха»‎

Александр — так звали мужчину, чьё имя Ада услышала в первый момент, когда открыла глаза. Как только Ада распахнула веки, она сразу ощутила сильнейшую головную боль. Человек, которому было поручено вывести девушку из строя, видимо, немного переоценил свои силы, и теперь ей казалось, что её череп трещит по швам и вот-вот рассыплется на множество мелких осколков. Из-за этой боли девушке было гораздо труднее оценивать обстановку вокруг, поэтому она даже не сразу поняла, что место, в котором оказалась, совершенно ей незнакомо. Комната, где находилась Ада, скорее всего была спальней. Об этом свидетельствовала большая двуспальная кровать, заправленная чёрным шёлковым постельным бельём. Повернув голову к большим панорамным окнам, девушка увидела знакомый вид — утренний Неволино, который бурлил, словно огромный котёл. С высоты этажа, где находилась Ада, люди казались лишь копошащимися муравьями. Город кипел жизнью, а внутри неё царила пустота. Здесь, в этих апартаментах, у неё на глазах убили родителей, разлучили с сестрой — Илоной, в этом Ада была абсолютно уверена — её здесь нет. А сама она оказалась в совершенно незнакомом месте, без малейшего представления, что ждёт за поворотом. Полежав ещё немного на кровати, Ада почувствовала, что головная боль начала отступать. Она решила встать и выйти из комнаты, чтобы хоть немного понять, где находится. Но стоило ей подняться с кровати, как голова вновь заболит с ещё большей силой из-за резких движений. Девушка судорожно стала искать точку опоры, понимая, что может упасть. В итоге она оперлась на маленький прикроватный столик, но из-за неосторожности уронила стоявший там стакан с водой. Ада снова села на кровать и только прикрыла глаза, как в комнату вбежала молодая девушка: — Госпожа, вы не порезались? — в голосе слышалась тревога, но Ада никак не могла понять, почему незнакомая ей девушка так волнуется. — Н-нет, — сначала говорить было тяжело из-за шока и боли, но потом стало легче. — Кто ты и почему называешь меня «госпожой»? — Меня зовут Виктория Райдос. Господин Краснов сказал присмотреть за вами, пока он не приедет. Вам что-нибудь нужно? Слово «Краснов» — фамилия Артема — вызвало у Ады воспоминания о вчерашнем вечере, и боль усилилась. Она приложила пальцы к вискам и стала их тереть, закрыв глаза, но воспоминания становились лишь ярче. Ада понимала, что переживать тот вечер заново гораздо тяжелее, чем терпеть головную боль, поэтому открыла глаза, убрала руки и постаралась сделать вид, что чувствует себя хорошо. Через пару минут боль ушла, но внутреннее страдание осталось и даже усилилось. Ей становилось всё тяжелее от осознания, что она находится в лапах этого монстра — Артема Краснова, который не собирается ослаблять хватку. — Пожалуйста, скажи, где я нахожусь? — спросила Ада, понимая, что информация вряд ли поможет, но это было лучше, чем ничего. — Вы в апартаментах господина Краснова в Неволино. Он сам живёт за городом, но иногда бывает здесь. Эти слова немного приободрили Аду. Перспектива жить с этим дьяволом под одной крышей не радовала её, хотя что-то подсказывало — теперь он будет появляться чаще. Но Ада старалась отбросить плохие предчувствия. Сейчас ей нужно было морально подготовиться к встрече с ночным кошмаром. Она должна была оставаться сильной ради памяти родителей, ради сестры — Илоны, и ради себя самой. Если она сломается, никогда не выберется из ада и не поможет сестре. Ада была уверена, что Илона жива и, возможно, тоже думает о ней. Старшая всегда поддерживала младшую, и сейчас Ада не намерена ничего менять. Она выстоит ради Илоны, даже если придётся пройти через девять кругов ада. Главная цель — выбраться вместе с сестрой из лап этого зверя, Артема Краснова, и убежать так далеко, чтобы он не смог их найти. Время до встречи с Красновым Ада решила посвятить осмотру квартиры, которая стала её пристанищем. Апартаменты оказались не такими большими, как она представляла: спальня, ванная, кухня и просторная гостиная. Именно гостиная, занимающая большую часть площади, привлекла её внимание: леопардовые кожаные диваны, книжные шкафы, кресла у панорамных окон с прекрасным видом на город. Если бы эти апартаменты не принадлежали Краснову, Ада с удовольствием жила бы здесь, но из-за хозяина вся красота превращалась в мрачную темницу, из которой нужно выбраться. Закончив осмотр, девушка села в гостиной ждать палача. Ей было жизненно необходимо побыть в тишине, наедине с собой, подумать о судьбе. Виктория задала пару вопросов и больше не мешала, что радовало. Главный вопрос: почему Краснов не убил её сразу и забрал к себе? Было бы легче проснуться в камере пыток или борделе — там судьба ясна, а здесь — мучительная неизвестность. Ничто не пугает так, как неизвестность. Даже страх смерти связан с ней, ведь никто не знает, что ждёт после. Воображение Ады рисовало жуткие картины того, как Краснов испытывает её пытками. Самое страшное — она не могла успокоить себя словами «Это невозможно». Она была уверена, что Краснов способен и на худшее. Возможно, эти ужасы — его повседневная рутина. Наверняка он приготовил для неё нечто особенное, раз не убил в ресторане. Помимо себя, Аду мучила судьба сестры. Возможно, Илона сейчас за тысячи километров и испытывает боль, которую нельзя сравнить со страхом Ады. Её сердце обливалось кровью при мыслях о сестре. Единственное, что спасало — надежда, что они выберутся из кошмара. Может, Краснов лишил их всего, обрезал крылья, но пока в сердцах живёт надежда, есть шанс убежать. Ада искренне надеялась, что Илона тоже не теряет веры в благополучный исход. Погружаясь в мысли, к ней подошла Виктория и сказала, что господин Краснов будет через час. Сразу же все стены, которые Ада так старательно возводила, рухнули. Она думала, что успокоилась, но теперь поняла — это была тревога, а теперь — настоящий страх. Посмотрев на часы, увидела, что 18:00, и попыталась успокоиться: час — много времени, успеет подготовиться. Ложь! Самая отвратительная ложь, которую она когда-либо слышала, особенно от самой себя. Казалось, что её готовят к казни, и время утекает, словно песок сквозь пальцы. Когда осталось тридцать минут, Ада начала ходить по гостиной — так она обычно успокаивалась, но сейчас стало только хуже. За двадцать минут она уже подумывала о самоубийстве, присматриваясь к люстре. Даже смерть казалась лучше неминуемой встречи с Красновым. За десять минут она поняла, что не может твёрдо стоять на ногах, села на диван. Гостиная словно сжималась, и ей не хватало воздуха. Не удивилась бы, узнав, что воздух из комнаты выкачивает Краснов, желая доставить ей максимальные мучения. Когда часы пробили 19:00, звон стал её личным реквиемом. За дверью послышались торопливые шаги и голос щебечущей Виктории. Ада уже знала, кто пришёл. Она вжалась в диван, понимая бессмысленность этого. Через мгновение в гостиную вошли Артем Краснов и Виктория, которая что-то говорила ему. Краснов. Как только он появился, Ада забыла, как дышать от страха. Она была права — он выкачивает воздух из комнаты. Сейчас он здесь, и она готова поклясться, что через несколько минут задохнётся. Рядом с ним чувствуешь себя букашкой, которую вот-вот раздавят. Ада клялась быть сильной и не сломаться, но даже взглянуть на него не могла. А вот он смотрел не отрываясь, забавляясь её испуганными глазами, которые смотрят куда угодно, только не на него. Краснов специально играл с ней, изучая каждый изгиб тела, каждую черту лица. Ему интересно, когда она не выдержит и посмотрит в его сторону, но этого не происходило. — Викулек, принеси мне виски. — Сейчас, господин. Виктория быстро вышла, оставляя Аду наедине с монстром. Краснов сел в кресло напротив и продолжил изучать девушку. Она, в свою очередь, рассматривала пальцы, стараясь не замечать взгляд. Долго это не длилось: вскоре Райдос вернулась с бутылкой и бокалом. — На сегодня ты свободна. Эти слова словно подписали смертный приговор. Виктория ушла, и теперь они остались вдвоём. Ада хотела выбежать и вернуть ее, лишь бы не оставаться с этим зверем, но не могла. Она сидела на диване, собирая смелость взглянуть на Краснова. Он расслабленно пил виски, но терпение, которого хватило бы на тысячу человек, начало иссякать. — Ты не наигралась в детстве в молчанку или пытаешься слиться с мебелью? В голосе звучали стальные нотки, и Ада решила не испытывать терпение и посмотрела на него. Лучше бы не делала — теперь не могла оторвать взгляд. Её чувства были смешанными: то ли мстила за взгляд, то ли пыталась казаться сильной. Она вложила в взгляд всю храбрость. Поняла, что убежать от страхов не получится, и решила дать им отпор. Сначала не очень, но становилось легче. Она смотрела на него, стараясь не смотреть в глаза, понимая, что это лишь подорвет уверенность. — Уже прогресс. Ты наконец оторвала взгляд от пола. Может, до ночи ещё и голос услышу. — Что мне вам сказать? — собрав волю, Ада начала диалог. — Наконец, думал, ты онемела. Можешь спросить, почему ты здесь? — Краснов откинулся на кресло, наслаждаясь моментом. — Почему вы меня привезли сюда, а не убили в ресторане? — Зачем на «вы»? Разница в возрасте семь лет — не так много, — увидев удивление, рассмеялся. — Я многое узнал о тебе за день. Убил бы спокойно, но ты приглянулась, была осечка — знак судьбы. С тобой можно неплохо провести время. Жаль было бы, если симпатичное личико сейчас покоилось бы под землёй. — Что ты будешь со мной делать? — голос дрожал. — Угадай с трёх раз. Наверное, не по музеям водить и в шахматы играть. Хотя в шахматы можем и поиграть в перерывах. — Почему именно я? Любая согласилась бы провести с тобой время. Почему не отпустить? — Ада, ты не перестаёшь удивлять. Думал, ты сообразительнее. Я не благодетель и отпускать не намерен. Ты — компенсация за моральный ущерб, который мне принёс твой отец. Подумай сама: красивая, не тупая и не шлюха. Что мешает трахнуть тебя? Краснову было весело, а Ада постепенно теряла уверенность. Неизвестность пугала меньше, чем то, что будет дальше. Ей было тошно представлять это унижение. Она боялась мужчину, но гордость не позволяла пасть ниже и стать одной из игрушек Артема. — Что-то я заговорился, Ада, — встал и подошёл к дивану. — Я не люблю тратить время на пустые разговоры, — когда подошёл вплотную, девушка встала и отошла на десять шагов. — Не смей подходить! — А иначе? Для Краснова это была забавная игра, и он медленно приближался, словно хищник, загоняющий добычу в угол. Он мог сделать всё быстрее, но тянул время, чтобы увидеть испуганные глаза. Краснов привык подчинять всех, и Ада не станет исключением. Но она была не согласна. Может, он пугал её, мог раздавить, но она не сдастся и не позволит делать с собой всё, что угодно. Она была слабой, но готова бороться. Немного приободрившись, Ада схватила фарфоровую вазу на столике. Краснова не остановит ваза, но шанс нанести ущерб осколками был. Пусть и малый, но риск оправдан. Если не сейчас, другого шанса может не быть. — Ещё шаг — и эта ваза либо в голову, либо горло перережу, — старалась скрыть дрожь. — Ты похожа на ребёнка с водяным пистолетом. Будь хорошей девочкой, и я не буду жесток. Поставь вазу и иди ко мне, иначе не отвечаю за действия, — сделал шаг, но увидев, что она не сдаётся, остановился. — Не шучу. Обычно не повторяюсь, но для тебя — исключение. Немедленно поставь. — Ты сама виновата. Не успела Ада опомниться, как Краснов мгновенно схватил её за талию. Она воспользовалась тем, что руки не блокированы, и швырнула вазу в голову. Осколки упали на пол, но он даже не шелохнулся. План провалился. Она не понимала, что удар вазой по крепкому мужчине — пустяк. Единственное, чего добилась — разъярённого Краснова, который не будет церемониться. — Сука, — сказал он и дал пощёчину. Ада упала на пол, не успев защититься. Краснов схватил её за волосы и оттащил к дивану. Боль вызвала крики, но они были бесполезны. Никто не слышал и не хотел помогать. Никто не осмелится противостоять влиятельному человеку. Она лишь зря срывала голос и раздражала его. Он откинул её к дивану — грудью на диване, колени на полу. Из-за боли Ада не сразу заметила, как Краснов подошёл и начал задирать юбку вечернего платья. Она не могла пошевелиться — он блокировал тело, устроившись за спиной. Услышав звон пряжки, паника охватила её. Она старалась ударить или ослабить хватку, но тщетно. Он контролировал ситуацию и мог заставить дышать через раз, что и сделал, сжав горло. Краснов не тратил время на прелюдии и вошёл в неё сзади. Ада кричала от боли, но он не обращал внимания. Двигался быстро, словно хотел доставить максимальную боль, и у него это получалось. Вскоре она сорвала голос и не могла кричать. Казалось, пытка длится вечность, что он не насытится. Аппетиты у него зверские, а она лишь раззадорила непослушанием. Он надеялся, что после этого она станет послушной. Ему не привыкать ломать людей, и её он сломает легко. Когда Ада перестала чувствовать боль и считать время, всё закончилось. Краснов застегнул брюки и посмотрел: — И оно того стоило? Надеюсь, в следующий раз будешь умнее и не перечить. Сказав это, он ушёл. Но Ада чувствовала, что он никуда не ушёл. Он словно раковая опухоль поселился в ней и распространялся по телу. Никогда не чувствовала себя так ужасно: грязно, мерзко, ужасно — эти слова глубоко отпечатались в сознании. Хотела пойти в душ и смыть всё, но это невозможно — грязь в душе. Краснов вытер ноги об неё, доказал превосходство, не оставил живого места. До встречи с ним Ада была твёрдо настроена преодолеть всё ради сестры, но теперь сомневалась. Сможет ли терпеть это каждый день и собирать гордость по крупицам? Может, проще покончить — перерезать вены осколком. Но он словно знал, что у неё не хватит духу, и оставил её одну. Ада боится смерти. При нём она пытается казаться сильной, но на самом деле не может решиться. Казалось бы, просто взять осколок и перерезать вену, но перед глазами — образы родителей и сестры. Нет, не может сдаться! Возможно, Илоне сейчас в разы хуже, и последняя надежда — старшая. Стоит подумать — рука отдёргивается, и она старается не смотреть на осколки. Единственное, что немного приободряет, — бутылка виски, что Краснов оставил ей. Сегодня она точно напьётся, иначе не уснёт.