Охота

      Он летел по тесным, залитым дождем улицам, разбрызгивая лужи и расталкивая прохожих. Праздная разноцветная толпа словно нарочно сжимала его в удушающем кольце собственных плотных объятий, не давала продраться к спасительному просвету впереди. Вслед ему летели проклятия и ругань, но он этого не слышал: оглушительный шум крови в ушах перекрывал звуки ночного мегаполиса. Мирослав задыхался, в глазах темнело; истерзанное сердце пульсировало тупой раздражающей болью, содранные мозоли на ногах пропитали кроссовки горячей липкой кровью. Он бежал часа два, изредка прерываясь на короткий отдых в одном из безликих ресторанов быстрого питания.       Купить самую дешевую бутылку с водой, забиться в сердце шумной, пестрой толпы, где никто не обратит внимания на стройного невысокого парня в темном худи с капюшоном, и жадно вдыхать пропитанный жиром и специями воздух. Отдышаться, прийти в себя, подождать, пока черные мушки перед глазами исчезнут. Осторожно выглянуть из-за дверей, выбрать момент, когда из ресторана будет выходить толпа ярко разодетых подростков, просочиться за их спинами и рвануть к ближайшему перекрестку. Бежать, не жалея горящих легких, жмурясь от рези в глазах и давясь потоками теплого июньского дождя. Бежать так быстро, словно от этого зависела его жизнь.       А так оно по сути и было.       Мирослав вздрогнул, задев крупного мужчину с лотком сладостей и сувениров. Те рассыпались по асфальту, продавец выкрикнул ему вдогонку все, что думал о неугомонных мальчишках, носившихся по запруженным людьми улицам. Мир прошептал «простите», облизнул истрескавшиеся губы и резко свернул в крохотный переулок в стороне от основных дорог.       Его преследовали.       Пять огромных черных внедорожников рассыпались по ближайшим улицам и медленно сжимали кольцо, загоняя свою жертву в угол. Им помогали незаметные высокие мужчины в закрытой спортивной форме, прячущие лица за масками и капюшонами. Мирослав научился отличать их в толпе за доли секунды и стремительно менять свой путь. Преследователи, он знал это, никогда бы не схватили его среди людей. Они выслеживали бы мальчишку до ближайшей гостиницы или хостела, до станции метро или автобусной остановки. Они бы сопровождали его до глубокой ночи, неслышными тенями следуя за ним, ожидая, когда свинцовая усталость в измученных мышцах одержит верх.       Бежать было некуда. Все было куплено.       «В аэропорт», — лихорадочно подумал про себя Мирослав. Он остановился возле лавки сладостей напротив косметического салона и обессиленно опустился на колени. В груди жгло, по спине тек противный горячий пот. В горле пересохло, волосы слиплись. Струи дождя смыли с его лица кровь, но вид у него все равно был таким, словно им помыли полы, тщательно отжали, просушили и помыли их еще раз.       Собственно, почти так оно и было.       Валентин не оставил ему выбора.       От ближайшей остановки плавно отъехал вместительный трамвай. Мирослав бросился к нему, но было поздно. В тот же момент из-за угла выскользнула гибкая стройная фигура в серой одежде и скользнула к остановке. Мир выматерился сквозь зубы, развернулся и, преодолевая себя из последних сил, бросился назад.       Там его уже ждали.       Большой гелендваген перекрыл улицу и развернулся через двойную сплошную. Передняя дверь открылась.       — Лучше сдайся сразу.       — Пошел нахрен!       Мирослав бросился к оживленному перекрестку и влетел на дорогу на красный сигнал светофора. Его оглушило визгом автомобильных шин и резким ревом гудков. Вместительный HAVAL ударил мальчишку по бедру и отшвырнул в сторону. За стеклом машины он увидел знакомое лицо.       Они уже пересекались сегодня утром. В подземном паркинге гипермаркета, где Мирослав вломил ему с ноги, кинул в него тележкой и уехал от преследователя на грузовом лифте.       «Доигрался, малыш?»       Давя в себе крики ужаса и отчаяния, он вскочил, скривился от боли в бедре и перебежал через остаток дороги. В двадцати метрах от него находился фешенебельный отель «Гранд Мария Плаза». Мирослав не знал, сколько денег было у него на счету — вернее, сколько из них не успел заблокировать Валентин, — но это был его единственный шанс. Он пробился сквозь плотный людской поток, рванул на себя створку тяжелой двери, оттолкнул швейцара и вбежал в огромный роскошный вестибюль.       Погоня позади него стихла. В такое время на этих улицах было много людей, несмотря на проливной дождь, и толпа, заботливо поглотившая парня в грязном худи и порванных спортивных штанах, встала непреодолимой стеной на пути у его врагов.       Они ведь почти нашли его.       Видят звезды, они почти его нашли.       Мирослав подошел к стойке регистрации. Здесь, в сердце Старого города, эти древние штуки еще пользовались большим спросом.       А зря. На его месте было бы лучше воспользоваться анонимной системой бронирования номеров, но выбора в данном случае у него не было.       — Есть самый дешевый номер на одного на сутки? — хрипло произнес он и сам удивился тому, как грубо и низко звучал его голос. Идеально вышколенная девушка-администратор приветливо улыбнулась гостю, ничем не выдавая своего впечатления от его неприглядного вида и странного вопроса, и кивнула.       — Есть. Вам на каком этаже?       — Мне повыше, — попросил Мирослав. Потом опомнился и уточнил: — А сколько?       — Восемнадцать двести. С завтраком — двадцать триста. С полным питанием — двадцать три.       — Мне без всего, — выдохнул мальчишка. Он молился только об одном — чтобы эта сука не успела добраться до его секретных вкладов и заблокировать еще и их.       Администратор кивнула.       — Оплата прошла успешно.       Мирослав счастливо выдохнул и втайне про себя удивился тому, что система распознала его запачканное грязью и дождевой водой лицо.       — Ваша электронная ключ-карта. Семнадцатый этаж, коридор справа. Шестая дверь слева.

***

      Влетев в номер, Мирослав сбросил с себя промокшую насквозь одежду и заказал срочной доставкой к двери чистый новый комплект. Он переоделся в банный халат на грязное тело. Больше всего на свете ему хотелось принять горячий душ и завалиться спать на хрустящих белоснежных простынях, укрывшись тяжелым теплым одеялом, но времени не было. Его преследователи могли оказаться здесь в любой момент. Нужно было вызывать такси. Воздушное. С крыши «Гранд Марии». Купить билет куда-нибудь в Индию или в Сибирь, в зависимости от того, сколько денег у него осталось, улететь в аэропорт и забыть этот город, Валентина и их историю навсегда.       Мирослав проверил банковский счет. Из пятисот тысяч у него на карте осталось триста пятнадцать. Остальные были временно заморожены. Вполне хватило бы на билет, такси и неделю проживания в новой стране. Мир проверил цены на билеты в Австралию, Европу и Южную Азию. Из всех вариантов больше всего ему понравилась Джакарта — райский уголок на другом конце света, где эта бешеная тварь по имени Валентин Соловьев не смогла бы до него добраться.       Там у него не было никакого влияния. И это давало надежду.       На телефон пришло новое сообщение с незнакомого номера. Мирослав открыл его и едва сдержал крик.       «Мир, сдайся по-хорошему. Потом будет больно».       — Пошел ты, сукин сын, — прорычал он и швырнул телефон на кровать.       Билеты в Джакарту в эконом-класс были куплены. Мир не знал, где он будет жить и чем зарабатывать, но сейчас это было последнее, что его волновало. Все его мысли занимала одна навязчивая идея — сбежать, исчезнуть отсюда, раствориться в яркой насыщенной синеве звездного неба. Вырваться из лап этого безумного маньяка, оторваться от его перекачанных телохранителей-шестерок и взмыть ввысь, взяв курс на залитую огнями, далекую, неизведанную Джакарту…       В дверь постучали.       Мирослав закричал от ужаса.       Секунду спустя он взял себя в руки. Вытащил из кармана штанов перцовку и шокер, неслышно подошел к двери. Заглянул в глазок.       Доставка.       Всего лишь доставка, мать ее, гребаной одежды, которую он сам же и заказал.       По всей видимости, магазин находился где-то недалеко.       Мир открыл дверь, принял из рук курьера пакет, поблагодарил его и сразу закрылся на четыре оборота. Быстро переоделся, дрожащими руками оторвал бирки, переложил в карман новых штанов карточку электронного удостоверения, средства защиты и тяжело вздохнул.       Пора было вызывать такси.       Там, в аэропорту, в зале ожидания, посреди иностранных туристов и нашпигованных оружием полицейских, даже ублюдок Валентин не смог бы добраться до него через своих ищеек.       Воздушное такси обещало прибыть через шесть минут.       Мирослав выпил всю воду, которая была в номере, и рассовал по карманам сладкие протеиновые батончики. Он не ел с утра и теперь ощущал противную дрожь во всем теле. Перед выходом он зашел в ванную и включил горячую воду. Умылся, стирая разводы грязи и крови, потер воспаленные, покрасневшие глаза. Костяшки пальцев саднили и болели. Мелкие ссадины на руках снова начали кровить.       Мир стиснул зубы и прислонился лбом к холодному стеклу. Шесть минут. Шесть гребаных минут, и он навсегда улетит из этой страны.       В дверь постучали.       Сердце мальчишки пораженно дрогнуло.       Он никого не ждал.       «Горничная? Курьер? Кто-то перепутал мой номер со своим?»       Стук повторился. Он не был похож на тихий, робкий стук горничных или на быстрый неторопливый — курьера. Это были три размеренных, крепких удара, словно их обладатель знал, что в номере кто-то есть и этот кто-то ждал его появления. Едва успокоившееся сердце Мирослава забилось пойманной птицей. В груди остро и болезненно закололо.       «Неужели и они меня предали… Неужели даже они слили этой твари мой номер и этаж?»       Он прикрыл лицо рукой. Стук повторился.       «Номер маленький. В коридоре никого нет. Семнадцатый этаж. Окна не открываются».       Бежать было некуда.       Мирослав на цыпочках подошел к двери и посмотрел в глазок. Тот был чем-то закрыт. Он вспомнил о системе видеонаблюдения и включил наружную камеру.       Та не работала.       Из его груди вырвался тихий, обреченный всхлип.       «Если я выживу, я оставлю об этом отеле самый плохой отзыв».       Мирослав стер предательские слезы и через силу сделал полный вдох. Если он выживет… Мальчишка горько усмехнулся. Если. Он не выживет. И он, и тот, кто стучал ему в номер, прекрасно это знали.       Стук повторился. Громче, настойчивее. Курьеры и горничные так не стучат. И вообще никто в мире так не стучит, кроме ублюдков, поставивших себе целью отомстить ему за своего хозяина.       Шесть минут. Ему не хватило этих гребаных шести минут.       Мирослав отошел от двери и огляделся. В номере была настольная лампа, чайник, стакан, комплект столовых приборов с затупленными ножами и отпариватель с туалетным столиком. В ванной висел фен. В прихожей он нашел пластиковые вешалки и ложку для обуви.       Великолепно.       Краем сознания Мирослав подумал, что его враги как-то слишком долго возятся у двери. Администратор должна была дать им ключ, но они стучались, и это было странно. Его взгляд упал на собственную магнитную ключ-карту, вставленную в ячейку на двери. Интуитивно Мир понял, что в этом старом отеле дверь не могла быть разблокирована, если владелец номера на одного находился внутри.       Он усмехнулся.       «Придурки».       Значит, время еще было.       Совсем скоро они пришли бы сюда с болгаркой и ломом, но он уже знал, что ему делать. Внимательный взгляд Мирослава зацепился за решетку вентиляции, стилизованную под расписную лепнину. Он приставил столик, сбил ее двумя жесткими, выверенными ударами кухонного ножа — спасибо Андрею, который гонял его в зале, заставляя заниматься силовыми! — и отбросил решетку в сторону. Его взгляду открылся длинный, бесконечный тоннель, уходящий в глубь переплетения узких извилистых лазов.       К горлу подкатила тошнота.       Вентиляция.       Он всегда ненавидел темные замкнутые пространства. Никогда не ходил в детские лабиринты, которые так сильно любила его сестра. Из открывшейся дыры повеяло запахом дождя и сырости. Мирослава передернуло.       Выбора не было.       Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и пополз вперед по тоннелю. Перед глазами снова заплясали черные точки. Легкие отказывались работать в этой железной утробе, сквозняк холодил мокрое от пота тело сквозь тонкую ткань толстовки. Свет от фонаря телефона прыгал по стенам, выхватывая из мрака пыль, паутину, металлические переборки. Холодный, пропитанный озоном воздух напряженно гудел вокруг него. Ему казалось, что он находился в животе у огромного спящего зверя. Сердце сжалось. Теснота, темнота и тишина за минуту вогнали его в состоянии острого животного ужаса и дикой паники. Волной нахлынула паническая атака. Кровь отлила от рук и ног и прилила к груди. Мир остановился.       «Не здесь. Прошу тебя, Господи, только не здесь».       Он ведь уже купил билет и заказал такси. Ему оставалось так мало. Шесть минут. Шесть гребаных, несчастных минут.       Где-то далеко позади послышались глухие удары, словно кто-то выбивал дверь. Этот звук мгновенно вывел его из оцепенения. Мирослав дернулся и ускорил передвижение. Он сделал первый поворот и неожиданно уткнулся в вентилятор. Сердце оборвалось. Пути назад не было, ответвления от главного тоннеля вели к таким же вентиляторам. Мир боязливо коснулся неторопливо крутящихся лопастей и сразу же отдернул руку. Те без особых усилий замедлились. Осмелев, он зажмурился, протянул руку, поймал и остановил одну из них. Края пластиковой лопасти были затупленными.       Мальчишка счастливо улыбнулся.       Хоть кто-то сегодня был на его стороне.       Он с трудом пролез сквозь лопасти, и напоследок одна из них больно ударила его по щиколотке. Мирослав скривился от боли. Позади него послышались голоса, но он знал — крупные тренированные ищейки Валентина не поместятся в узкой вентиляционной шахте. Он и сам с трудом умещался в запутанных переплетениях лазов, которые, казалось, становились уже с каждым метром. Мир откинулся на стенку и закрыл глаза. Он чувствовал, как металл давил ему на плечи, на спину, на грудь. Клаустрофобия повторно накрыла удушающей волной — и в этот раз не отпустила бы его так просто. Сердце колотилось на двухстах ударах в минуту, виски пульсировали от разрывающей боли. Ему казалось, что тоннель сужается, сжимая его, как тиски.       «Не останавливайся», — подсказал внутренний голос. «Такси уже на месте. А они — в номере».       Мирослав вонзил ногти себе в бедро. Выдохнул от боли, встал на четвереньки и заставил себя ползти дальше. Стертые колени болели до слез, кровь пропитала новые штаны и оставляла грязные разводы на холодном металле. После очередного поворота где-то впереди забрезжил свет. Мир напряг зрение. Решетка. Резная, такая же, как у него в номере.       Свет. Родной сердцу, спасительный, долгожданный свет.       Мирослав подполз к решетке. Его взгляду открылась просторная, обставленная по последнему слову моды кухня. Людей не было видно. Посередине стояли три длинных стола, по краям протянулись плиты, холодильники и духовые шкафы. Мир с трудом перевел дыхание.       Он выбил решетку плечом, не удержал равновесия и вылетел из шахты вентиляции. В полете успел сгруппироваться, как кошка, и перевернуться лицом к земле.       Кухня отеля встретила его ярким светом люминесцентных ламп, жестким приземлением во что-то жидкое и шоком на лице повара, в чей огромный чан с водой для супа красиво спикировал охреневший Мирослав.       Оба одновременно заорали от ужаса. Мир не заметил повара, склонившегося над плитой, а тот не ожидал, что мясо само придет к ним на вечерний стол. В дверях кухни появился официант и застыл в изумлении, глядя на вопящую колоритную парочку: своего шефа и незнакомого ему симпатичного парня, который вольготно разлегся в их стерильном чане номер два для приготовления первых блюд. На счастье Мирослава, вода еще не успела нагреться, но коленями он уже ощутил неумолимо накатывающий жар индукционной плиты.       Официант со звоном и грохотом уронил поднос с грязной посудой. Оба наконец заткнулись и смогли перевести дыхание, глядя друг на друга ошалевшими глазами.       — Добрый вечер, — как можно вежливее прошептал Мир, понимая, что ситуацию уже не спасти.       — Саша, дай мне сковороду! — возопил повар, замахиваясь на нежданного гостя.       Мирослав вскочил, опрокинул чан с водой и рванулся к выходу. Одним точным, поставленным ударом он вырубил повара, отшвырнул Сашу и бросился к выходу из кухни. Тот попытался встать, но поскользнулся на залитом водой полу и снова упал. Мирослав красиво вылетел в коридор, оставляя за собой след грязи из шахты вентиляции, потрясение официанта и далекие крики повара, посылавшего всевозможные проклятия на его неумную голову.

***

      В коридоре никого не было. Он вознес небесам молитву за то, что в этот поздний час посетители «Гранд Марии» либо спали, либо ужинали в ресторане на первом этаже. Мир сумел выбраться из переплетения рабочих зон, понимая, что его уже ищут. Он выбежал в холл, огляделся, нашел взглядом лифт и бросился к нему.       — Вот ты где!       В животе резко похолодело.       Один из людей в серых одеждах кинулся ему наперерез. Мирослав резко свернул, поскользнулся, проехался избитыми коленями по роскошному дорогому ковру. Чья-то сильная рука схватила его за плечо.       — Осторожнее, Антон! Он нам живым и здоровым нужен!       Мир вывернулся, вытащил из кармана перцовку и выстрелил ею Антону в лицо. Тот с криком отшатнулся, отпустил его, а мальчишка рванул к лифтам и ударил по кнопке вызова «вверх». Мирослав не сомневался: после того, что он устроил на кухне, Валя уже объявил посетителям отеля об опасном преступнике, скрывающимся где-то рядом с ними. Помощи ждать было неоткуда. Надежда затеряться в толпе и спрятаться за спинами людей растаяла на глазах.       Антон отстал, сидя посреди ковра и стирая с лица остатки перцовки. К обреченной жертве уже бежало четверо ищеек Валентина. Мир смотрел на них расширенными от ужаса глазами и судорожно бил по кнопке лифта. Расстояние от него до преследователей стремительно сокращалось.       Ему показалась, что прошла целая вечность, хотя на деле лифт приехал за четыре секунды. Раздавшийся сигнал отдался в сердце Мира болезненным уколом робкой, счастливой надежды. Он влетел в стеклянную капсулу и ударил по кнопке «закрыть двери». Лифт послушно закрылся. Мирослав выбрал последний этаж. Подбежавший мужчина в сером нажал на панель вызова, и мальчишка в ужасе зажмурился, закрыл лицо руками, забившись в самый дальний угол.       Лифт дернулся и поехал наверх.       Он успел.

***

      Крыша отеля встретила его сильным теплым дождем и затуманенным светом тысяч ярких далеких звезд. На улице, несмотря на ночь, было жарко. Мирослав упал на одно колено, едва не плача от сильной боли в груди. Легкие работали на пределе, не справляясь с требуемой нагрузкой. Посреди крыши на парковочной площадке стоял транспортный магнитоплан, выкрашенный в желто-черные цвета. Мир, шатаясь, поднялся на ноги и двинулся к нему.       Не улетел. Дождался его, несмотря на опоздание в четыре минуты.       «Я оставлю ему самые лучшие чаевые…»       Где-то сзади послышались голоса людей. Мирослав ускорил шаг и подошел к магнитоплану.       Ослабевшими дрожащими пальцами он рванул на себя ручку двери. Забрался внутрь, пристегнул ремень. Водитель в старом растянутом худи с глубоким капюшоном заблокировал двери.       Мирослав закрыл глаза.       Победа.       — В аэропорт, — повторил он адрес, указанный в заказе. По стеклу барабанил дождь. На другом конце крыши показались его преследователи.       Слишком долго. Они не успеют.       Водитель скинул с себя капюшон и обернулся.       Отчаянный крик Мирослава застрял у него в горле.       — Ну привет, солнце, — нежно улыбнулся ему Валентин Соловьев и направил на него медицинский инъектор в форме пистолета. — Ты неплохо сопротивлялся. Я восхищен.