Чувства без сознания

Столица в этом году не радовала своих обитателей приятным климатом. Свинцовое небо, постоянные перепады температур и непрекращающиеся осадки разного рода никак не соответствовали воодушевляющему слову «МАРТ» на календаре. Напряженно рассчитывая траекторию движения по запруженному тротуару, Павлова обдумывала события предыдущего часа. Визит к психологу сейчас казался ей вопиющей глупостью, не в последнюю очередь из-за необходимости возвращаться домой под шквалистым ветром и противно моросящим дождем. Как и многие, она стала врачом из-за нелепого поверья, что обладатели этой профессии сами никогда не болеют. И хоть жизнь уже не единожды доказывала ей обратное, Ирина наотрез отказывалась воспринимать суровую реальность, обозначенную психологом: биполярное расстройство. Для заведующей отделением экстренной хирургии трезвость ума, ответственность и стойкость были главными поводами для гордости, она годами выстраивала этот образ, сильной и независимой, в каких-то моментах даже чересчур холодной женщины, и теперь просто не могла себе позволить его разрушить, признать собственную слабость. Тем более, кажется, все на самом деле не так плохо. Просто временные трудности, далеко не первые в ее судьбе, с которыми она непременно справится… Сама.

***

Первым на звук проворота ключа в замочной скважине в прихожую прибежал Джордж. Следом из кухни послышался металлический лязг, ознаменовавший появление Кривицкого, который попутно уронил что-то из кулинарных принадлежностей. Мимолетная радость от встречи с питомцем и отсутствия в доме Маши быстро покинула Павлову. Все же она приласкала собаку и коротко коснулась губами мужской щеки, желая поскорее ретироваться в спальню и обогреться. — Погода, конечно, сегодня отвратительная. Ты как там, не промокла? — А что, по мне не видно? — с легкой нотой раздражения бросила Павлова, на ходу встряхивая насквозь мокрый плащ и ускоряя шаг. Геннадию оставалось только тихо вздохнуть и вернуться к приготовлению ужина. С самого первого дня после выхода из комы он заметил эту перемену в настроении и поведении жены, но никак не мог ее для себя объяснить. Тщетно пару раз попробовав усмирить ее пыл, Кривицкий оставил попытки, решив, что это наваждение пройдет само, так же, как и пришло. Ирина же, немного остыв от нескольких минут наедине, решила вернуться к плану, принятому еще у входной двери, а именно оставить все переживания за порогом и постараться вернуть себе сдержанность и гармонию. Однако на практике это было отнюдь не легко. Сохранять спокойствие в собственном доме становилось с каждым днем все труднее. Она могла выйти из себя почти из-за любого слова или действия Гены, которые раньше не казались ей такими раздражающими. Павлова постоянно мысленно возвращалась в те дни, когда муж лежал в коме, а она не была уверена, выживет ли он, и потому не могла жить сама, убеждая себя, что должна быть счастлива и благодарна за его выздоровление, но легче почему-то не становилось. — Любимая, ужин готов! — знакомый голос вытянул Ирину Алексеевну из омута собственных размышлений, и, сделав глубокий вдох, она направилась на кухню. — Да, все нормально… — Слова мужа звучали совсем приглушенно. Женщина рвано отвечала на вопросы о своем самочувствии и визите к специалисту, в то время как ее глаза следили за каплями, наперегонки стекающими по приоткрытому оконному стеклу. Отчего-то так же очутиться по ту его сторону даже в такой промозглый вечер казалось более приятной перспективой, чем оставаться в тускло освещенной комнате своего дома.

***

В это время на другом конце Москвы, где из окон были видны разве что соседние многоэтажки, дождевые капли совершали такой же забег, нагоняя тоску на другого работника столичной неотложки. Настроение Брагина не скрашивала ни широта открывающегося взору горизонта, ни свежий ремонт в эстетике последних тенденций дизайна. Совсем недавно они с Тамарой вернулись из своей импровизированной командировки. И хоть больший пласт его взаимодействия с дочерью можно было назвать весьма паршивым, их отношения все же стали налаживаться. Прокричавшись над обрывом, они будто наконец-то поняли друг друга. Но тревога не отпускала Олега. Слишком хрупким казалось спокойствие, слишком глубокой была обида Тамары, чтобы мужчина мог поверить в свое искреннее прощение. Поездка круто изменила обстановку в их семье. Тамара стала покладистее, начала проявлять инициативу в отношении младших и идти на компромисс. Но что-то важное ускользало от его внимания и понимания. После всех недавних переживаний между ним и Мариной будто бы встала бытовая отстраненность. Кажется, они больше не жили вместе, а сосуществовали, и, хотя конфликтов на почве работы стало меньше, вместе с ними пропала и инициатива, честное желание участвовать в жизни друг друга, интересоваться мелкими подробностями рутинной повседневности. Диалоги ограничиваются вопросами «Как дела?» и «Как твоя операция?», а во взгляде теперь непременно читается безграничная усталость. Перечитав последнее сообщение от Куликова, Олег растер лоб ладонью, и, встряхнувшись, направился к спальне. На минуту застыв у дверного косяка, засмотрелся на играющую на кровати с дочерью Нарочинскую, но лишь слабо улыбнулся на вопрошающий взгляд супруги и, подмигнув Катюше, скрылся из вида, бросая на ходу: — Я, наверное, поздно буду… Ты не жди, ложись сама.

***

Цокольный этаж в одном из переулков Китай-города все полнился людьми. На мгновение загипнотизированный игрой неоновых переливов в стекле на столике, Брагин чокнулся с другом и быстро осушил первую стопку. — За встречу, — размеренно проговорил Куликов, пережевывая лимон. — Ну ты только вид не делай, что просто так меня пить позвал. Выкладывай, че у тебя случилось опять? — Работа бок о бок не давала мужчинам возможности соскучиться друг по другу, а потому, получив в коротком смс от Сережи приглашение напиться, Олег сразу понял, что у того очередная личная драма. Жизнь Куликова действительно была далека от совершенства. Внешне он выглядел спокойным и удовлетворенным, казалось, новая жилплощадь и новая пассия дали мужчине все, чего он так долго желал. Но на деле квартира пока приносила больше хлопот, чем стабильности, а отношения со Светой с каждым днем становились все тяжелее. Спустя полчаса сокровенного диалога Олег решил перейти к главному: — А с Семеновой у тебя что? — А что у меня с Семеновой…Она хорошая женщина, мы с ней прекрасно сработались, как коллеги, — очевидно, Сережа хотел побыстрее сменить тему, но пристальный вопрошающий взгляд Брагина никак не оставлял его в покое, — Если ты не заметил, я живу не один и не то, чтобы в поиске. — Хах, и давно это вас останавливает, Сергей Анатольевич? —зная характер и повадки лучшего друга, Олег прекрасно понимал, что причина его бездействия отнюдь не в чувстве долга перед Светой, — У Семеновой есть к тебе чувства, и это заметно. Или хочешь сказать, что ваши разговоры и личные встречи — исключительно рабочие отношения? — Ничего я не хочу сказать… — Куликов несколько задумался и потупил взгляд, — Я просто хотел наконец построить что-то серьезное. Эта квартира, потом Света, я думал, что смогу остепениться что ли… — ненадолго прервав свой рассказ, он взглянул на друга с глупой улыбкой, — Недавно я приходил к ее дому… к Юле... но понял, что у каждого своя жизнь, и я не уверен, что попытка стоит всего того, что у меня есть сейчас. — Но Свету то ты все равно не любишь! — рассуждения Куликова вызвали у Брагина странные чувства и чуть не увели его в собственные мысли, но сейчас ему хотелось поддержать друга, — А если Семенова — это твой человек? И ты упускаешь его в пользу непонятной жертвы… — Сколько раз я уже так думал, а толку… Я, конечно, козел, и сам свои ошибки знаю, но как-то не хочу больше, как дурак, бегать за фантазиями, — обреченно закончил Куликов, выпив следом очередной шот. — Ты перестанешь, как только поймешь, что наконец нашел то, что тебе было нужно… — И давно ты философом заделался? Сам то нашел свое? — Сергей многозначительно поднял бровь, смотря на друга, и продолжил уже без напора, — Ты извини, но по вам с Маринкой давно видно, что не все в порядке. — Честно, я не знаю… — Олег потер лицо ладонями, стараясь прогнать накопившуюся усталость, и хрипло продолжил, — что-то сломалось, но когда это произошло, я не знаю… Возможно, это случилось еще в день нашей свадьбы, с тех пор мы постоянно сталкиваемся с кризисами и катастрофами, а способность проходить их вместе с каждым годом исчерпывается. Собственно, Марина никогда этого и не скрывала. А я не могу по-другому: знаю, что она меня не поддерживает, но перечить себе не могу, — Брагин осекся, останавливая поток негативных мыслей, — Но у нас прекрасные дети, которых я безумно люблю, поэтому взаимоотношения с женой в этом случае волнуют меня меньше всего. — А если бы ты полюбил другую, что тогда? Ушел бы к ней? — не унимался Куликов. В воображении Олега промелькнуло несколько знакомых женских образов, каждый из которых он беззаботно примерял на роль своей спутницы. На одном мысли задержались дольше, выходя за рамки пьяных фантазий, и остатки трезвого ума поспешили поскорее развеять иллюзию. — К кому? К Нинке что ли? — Брагин рассмеялся почти что искренно, — Ты давай, лучше о своей личной жизни так беспокойся. Звон стопок в ту же секунду безмолвно скрепил дружеский диалог.