Чувства без сознания

Начало дня выдалось многообещающим: как всегда некстати Москву настигла непогода, небо выглядело пасмурным, а промозглость ощущалась даже через окно. Павлова резко задернула штору и вернулась взглядом к настежь открытому, но практически пустому шкафу. Подумав немного, она достала с полки зонт и бросила его к другим вещам, упакованным в средних размеров походный рюкзак, который последние пару дней составлял все ее имущество. Выяснение отношений с Кривицким привело к тому, что Ирина в тот же вечер съехала в отель, захватив с собой столько вещей, сколько смогла. Несмотря на удручающий вид из окна, находиться в тесном номере наедине с собственными всепоглощающими мыслями было гораздо большей пыткой, чем перспектива промокнуть. В частности поэтому Павлова продолжила сборы на импровизированный выезд коллективом Склифосовского на природу. Врачи со смены Пастухова заранее договорились отметить майские праздники где-нибудь подальше от больничных стен, уговорили ее дать всем по два выходных и самой поехать за компанию, в память о ее тесных отношениях с коллективом на посту заведующей. Сейчас, конечно, после ссоры с мужем, Брагиным и в такую ужасную погоду настроение было мягко говоря не праздничное, но Ирина знала, как тщательно Нина готовила мероприятие, и не хотела подводить всех, в последний момент оставшись дома. Единственной коррективой, которую Павлова внесла в общие планы, был отказ от совместной поездки на автобусе до пункта назначения. Во-первых, добираться от ее нового местообитания до точки сбора было весьма неудобно, а во-вторых, ей совсем не хотелось полтора часа находится в одном пространстве с Брагиным. Поэтому, закончив со сборами и узнав у Дубровской точный адрес, неловко прикрываясь от моросящего дождя, она запрыгнула в такси и в полной тишине задумчиво разглядывала мелкие капли на стеклах всю долгую дорогу до Одинцова.

***

Трехэтажный загородный дом выглядел действительно внушительно и манил своей зеленой территорией. Ворота были гостеприимно раскрыты, и Павлова сразу заметила веселящуюся во дворе компанию: дождя на западе Москвы не было, поэтому мужчины решили не затягивать и принялись готовить мясо. — Ирина Алексеевна, ну наконец-то! Мы только вас ждем, — приветствовать начальницу резво выбежала Нина. — Спасибо, Нина Дмитриевна, надеюсь, я не сильно задержалась. — Нет, что вы! Проходите в дом, там можно вещи оставить, а наши все почти в беседке сидят. И они по аккуратной каменной дорожке направились ко входу в коттедж. По степени ухоженности территория ничуть не уступала самому дому: в дальнем углу, удобно укрытом от соседских глаз, расположился небольшой сад с высокими яблонями и пышными кустами гортензии, своей зеленью обещавшей зацвести со дня на день. Там же в уютной деревянной беседке разбилось подобие полевой кухни: Куликов с Пастуховым усиленно работали над мангалом, а Юля, судя по всему, организовывала процесс и развлекала мужчин. Ира так увлеченно смотрела по сторонам, что не заметила, как столкнулась у крыльца с Брагиным. — Простите, — только и сорвалось с его губ. Ирина ничего не ответила, лишь посмотрела на подчиненного испуганным взглядом. Она, конечно, не надеялась избегать Олега весь день, но и не рассчитывала на столь скорую и нелепую встречу. — О, Михалыч, — прервала молчание Нина, — Ты же не занят ничем? Проводи Ирину Алексеевну, покажи ее комнату и вообще проведи мини-экскурсию по нашим хоромам. Брагин сначала опешил от такой просьбы подруги, но, вспомнив, что буквально на днях изливал на ее кухне все свои мысли и чувства, мгновенно считал промелькнувший во взгляде Дубровской намек. — Хорошо. Пойдемте? — Павлова в ответ лишь кивнула. Оставив обувь и верхнюю одежду в прихожей, она проследовала за Олегом вглубь дома. — Здесь кухня и диваны, а там за поворотом гостиная. Ребята пока на улице, но отмечать собственно решили здесь, чтобы точно не замерзнуть и не промокнуть. Ваша комната на втором этаже. Не зная, что добавить к своему исчерпывающему отчету, хирург потупил взгляд, осматриваясь по углам дома. Заметив, как Ирина перехватилась, чтобы поудобнее взять очень тяжелый на вид рюкзак, он хотел было вырвать его у нее из рук, но женщина отстранилась так быстро, что вышло лишь смазанное, мимолетное касание рук, которое, тем не менее, пробежало током по ним обоим. — Спасибо, я сама, — смущенно проговорила Павлова и поспешила подняться наверх. План оставаться хладнокровной в присутствии Олега с каждой минутой становился все менее осуществимым. Пройдя мимо соседних дверей, за которыми поселились другие дамы, они очутились в просторной комнате, лаконичное убранство которой было выполнено исключительно в теплых древесных оттенках. Мельком осмотревшись и оценив обстановку, Ирина осталась по ту сторону большой кровати, намереваясь разобрать вещи и немного отдохнуть. Вот только Брагин не спешил уходить. — Ирина Алексеевна, я хотел с вами поговорить… А точнее, извиниться. Я снова был не прав, тогда, в кабинете, и вообще не должен был произносить вслух то, что наговорил, тем более я так не считаю, — он сделал пару шагов вперед, желая сократить вновь выросшую между ними дистанцию и придать веса своим словам, — Я знаю, что доверять мне после всего произошедшего нелегко, но я очень надеюсь, что вы сможете простить меня и, может быть, понять… Слова давались нелегко. Что могло убедить эту женщину в его честности, заставить поверить в искренность и снова открыться? Все то время, что он говорил, Павлова нервно теребила замок на своей сумке. Не зная, куда деться, она стала вытаскивать из рюкзака какие-то вещи, сохраняя видимость ненавязчивого диалога и сдерживая этим себя от побега. — Я не злюсь… Не знаю, правда, зачем вам все это было нужно, приходить, узнавать мой диагноз… но я не злюсь. Тем более понимаю, что сама виновата в том, что приблизила вас и, наверное, поделилась слишком многим, — зеленые глаза постепенно наполнялись непроизвольными слезами, и Павлова благодарила непогоду за тень и за то, что Олег не стал вновь свидетелем ее слабости, — К тому же у меня действительно биполярное расстройство, и на правду нечего обижаться. Вы теперь можете делать с этой информацией, что хотите. — Вы действительно думаете, что я хотел как-то вам навредить? Ирина усмехнулась. —  У меня нет других идей, зачем вам понадобилось отыскать моего врача и расспрашивать о моих проблемах. Кстати за это я вам даже благодарна, теперь я знаю, что мне нужно сменить специалиста на менее общительного. Брагин насторожился. Он предполагал, что Павлова не простит его, по крайней мере не так легко и быстро. Но он не мог допустить того, чтобы она видела в его действиях злой умысел. — Ваш психотерапевт не виновата, я действительно приходил к ней, но она мне ничего не сказала. — Тогда как же вы узнали? Как вы вообще ее нашли? — Поехал за вами в один из вечеров и проследил до нужной двери… Поговорил с врачом и получил отказ, а потом просто зашел в кабинет, пока хозяйка вышла, и прочитал записи. — Боже, но зачем? — глаза Павловой с каждым новым словом округлялись все больше, выражая крайнюю степень удивления и непонимания. — Я волновался… — Брагин устало потер лицо, а в его взгляде явственно читалось все то большее, что он хотел вложить в это признание, — Видел, что с вами что-то происходит, но вы отказывались делиться этим со мной. А когда я узнал правду, понял, что впервые совершенно не представляю, как могу помочь… Сами вы ни на что и никогда не жалуетесь, поэтому мне оставалось только тактично молчать и ждать. Потом… потом вы наконец поделились переживаниями и о муже, и о будущем… только на следующий день я вновь услышал в вашем голосе смирение, как вы сами себя наказываете этими отношениями и делаете несчастной, и просто не смог сдержаться, хотя прекрасно понимаю, что не должен лезть не в свое дело, и ваш брак с Геннадием Ильичом… — Мы разводимся. — Что? Павлова в задумчивости прошла вперед, машинально оглаживая мягкую спинку прикроватного кресла. Главный шаг был сделан и теперь с объяснениями можно было не спешить. — В тот день я как раз сказала ему, что больше не могу так жить. Просто я не хотела, как вы выразились, делиться своими проблемами, чтобы меня снова жалели, поэтому притворилась, что все в норме. Брагин облегченно выдохнул, все еще не веря в услышанное, а его губы тронула слабая улыбка. — И, Олег Михайлович, — на этих словах зеленые глаза посмотрели на него так нежно и чисто, как не смотрели уже давно, — спасибо вам. За поддержку и, видимо, за участие. Тот наш разговор сильно мне помог и, наверное, стал решающим. — Значит, у нас все хорошо? Мир? Блондинка прикрыла глаза и мягко улыбнулась в ответ, вселяя в обоих надежду на то, что этот мир будет вечным.

***

Незаметно для всех к середине дня погода значительно улучшилась: дождь прекратил, а блеклое небо покинули густые тучи. Мясо, которое, к слову, получилось очень вкусным, было уже съедено, и друзья как могли развлекались на свежем воздухе, наслаждаясь редким явлением выходного дня. Пока женщины увлеклись своим разговором за уборкой, мужчины отошли поодаль, чтобы не смущать никого распитием спиртного — занятием, обыкновенно располагавшим к откровениям. — Серег, хорош оглядываться! А то ты как будто не с нами, — рассмеялся Пастухов. — Да ладно вам, — тот отмахнулся. — Ну давай, говори уже, что у вас там с Семеновой, — только что обновивший рюмки Брагин подключился к диалогу, — Нам уже начать откладывать на свадебный подарок? — Ой, да идите вы все! Хотя предположение не лишено смыла, — несмотря на внешнее возмущение, Куликов не смог полностью скрыть довольной улыбки. — Ну я вас поздравляю! — Спасибо, — хирург несколько неловко почесал затылок и поспешил перевести тему со своей личной жизни на что-нибудь другое, — Ты сам то как, Петь? Маму для Юльки искать не планируешь? — Пока я совершенно ничего не знаю… — с тяжестью ответил Пастухов, — Столько лет я прожил с Полиной, думая, что это и есть настоящая любовь, что теперь совсем не знаю, чего мне искать и как жить дальше. — Не переживай, скоро я присоединюсь к тебе в статусе отца одиночки, и будем вместе думать, что нам с этим делать… Брагин говорил с привычной иронией, но на этот раз даже она не смогла убедить друзей в том, что у мужчины все в порядке. — Вот сейчас не понял, — начал размышлять Куликов, — Это поэтому Маринка не приехала? Вы что разводитесь? — Так точно, уже подали заявление. — Олег, но как? Вы так давно вместе, у вас дети. — Тамара останется со мной, а дети будут жить с Мариной, но видеться с ними я смогу когда и сколько захочу. А что до наших отношений… моя ситуация мало чем отличается от твоей. Пастухов понимающе похлопал друга по плечу. Наблюдавшей с террасы за всей этой сценой Павловой оставалось только догадываться о содержании их разговора, но, признаться, ей это было и неинтересно: следила она за поведением одного конкретного мужчины. Нина, до этого вместе с Юлей наводившая порядок внутри, тоже вышла на воздух и, заметив облокотившуюся на перила начальницу, первая с ней заговорила. — Ирина Алексеевна, как настроение, как вам праздник? — Все замечательно, спасибо. Вы и впрямь прирожденный организатор! Блондинка смущенно улыбнулась в ответ и решила, что сейчас самое время задать давно интересующий ее вопрос. — Извините, а почему Геннадий Ильич к нам так и не присоединился? Он хорошо себя чувствует? — Да, конечно… Просто мы разъехались, и с учетом того, что Геннадий Ильич больше не может оставаться в штате больницы как врач, думаю, он вряд ли будет заходить к нам в гости просто так. — Но что случилось? — развернувшись к главврачу, обеспокоенно спросила Дубровская. — Ничего особенного, просто жизнь… На этих словах Павлова отвела полный серьезности взгляд в сторону. Она понимала, что следующий вопрос задавать бы не стоило, но любопытство было сильнее. — А где Марина Владимировна?.. Занята с детьми, или почему Брагин пришел один? Нина задумалась, стоит ли посвящать начальницу в подробности личной жизни своего друга, но зная контекст их взаимоотношений, она понимала, что та рано или поздно все равно обо всем узнает. — Можно и так сказать… Видите ли, они тоже разводятся, поэтому Нарочинской немного не до нас. Больших усилий стоило Павловой сдержать эмоции и не показать медсестре охвативший ее шок. Тем не менее, от последней не скрылось легкое замешательство, в котором пребывала женщина после последних слов. Такая реакция даже умилила Нину и заставила подавить улыбку от невольного сравнения поведения Ирины Алексеевны и ее лучшего друга.

***

Разгар празднования пришелся на вечер. Коллеги снова развели костер, и широкая публика узнала о блистательных навыках игры на гитаре Пастухова, которому, как в старые добрые, подпевала Нина. Когда же солнце скрылось окончательно, врачи вяло, но с ощущением приятной усталости стали расходиться по своим комнатам. Ирина Алексеевна, за день выпившая всего один бокал шампанского, разрешенный терапевтом, хоть и фактически была самой трезвой из компании, под вечер ощущала себя как в тумане. Внезапно свалившаяся новость о разводе Олега, накопившаяся усталость от целого дня, проведенного на природе, вместе с давно забытым вкусом алкоголя заставили женщину абстрагироваться от общего веселья и сконцентрироваться на собственных мыслях. Она не переставая думала о Брагине и причинах их размолвки с Нарочинской, ведь, несмотря на все ссоры, огонек надежды на взаимность не угасал в ней никогда. И теперь, глубоко внутри, ей хотелось надеяться, хотелось верить, что причина развода кроется в чувствах Олега. Однако наивная глупость ненадолго овладевала сознанием Ирины, которая каждый раз сама себя одергивала от всех этих пустых мечтаний… Но все же... а вдруг?.. Павлова размеренно шагала вверх по лестнице, полностью погруженная в закольцованные мысли, изредка сбивающиеся на рефлексию о собственном будущем и одинокой, но самодостаточной жизни без Кривицкого. И только когда цепочка размышлений завершала свой десятый круг, женщина поняла, что, кажется, оказалась на пороге не своей комнаты. Ручка дернулась машинально, лишь в процессе Ирина осознала, что этажи имеют одинаковую планировку, и, дойдя в задумчивости до третьего, она очутилась у кого-то из своих коллег мужчин. Рука толком не успела потянуться к выключателю. — Не включай…те, — внезапно разрезавшая темноту фраза, произнесенная его голосом, заставила Ирину вздрогнуть, стряхивая с себя нахлынувшее ощущение дежавю. Тем временем стоявший у окна силуэт успел развернуться к ней лицом и включить прикроватный торшер. — Олег…Михайлович, — все еще запинаясь от неожиданности проговорила Павлова, — извините, я не хотела вас беспокоить, случайно перепутала комнаты. — Ничего, я еще не сплю, — Брагин заметил, как женщина начала оборачиваться к выходу, и почему-то больше всего в этот момент ему захотелось ее удержать, — Я уж понадеялся, что вы специально зашли мне спокойной ночи пожелать. Легкая улыбка тронула губы главврача, что для Олега отразилось в усилившемся в мягком свете лампы блеске серо-зеленых глаз. Лицо мужчины выражало застывший вопрос, он, как и она, искал в голове повод продлить это странное ночное рандеву, но не находил ничего умного. — Как вам праздник? — Было очень хорошо, спасибо, Нина прекрасно все устроила… Спасибо, что позвали, мне это даже помогло ненадолго отвлечься. — Для того и нужны неформальные встречи. А Нинка у нас талант во многих сферах. Тишина, вновь овладевшая пространством, была нарушена донесшимся с улицы вскриком самой Дубровской, которую, судя по всему, напугал изрядно выпивший Куликов. Последовавшая за ним короткая перепалка друзей пусть ненадолго, но разрядила обстановку. — Кстати… она сказала мне, что вы с Мариной Владимировной разводитесь… — Павлова сама не понимала, чего ждала от своего высказывания — не то вопроса, не то сочувственной констатации. — Да, это правда, — на выдохе произнес Олег. — Жаль… когда длительный брак распадается, это всегда сложно. — По правде, тут не о чем жалеть. Мы давно оба понимали, что все к этому идет, просто старались игнорировать все трудности. Тогда мне казалось, что жизнь без любви и взаимопонимания все равно лучше, чем развод, и что если закрыть глаза на проблему, то так можно прожить много лет. — Что же случилось, что вы поменяли свое мнение?.. — Павлова, все это время нервозно переминавшаяся у двери, впервые подняла на Брагина полный искренней заинтересованности и надежды взгляд. — Я давно понял, что больше не испытываю к жене тех чувств, что были в начале наших отношений, но не мог себе позволить вот так просто уйти из семьи. А недавно Марина сошлась с бывшим мужем, и когда это открылось, все как-то решилось само собой: у меня просто не осталось причин сохранять этот брак. — В таком случае я искренне рада за вас. В нашем браке с Геннадием Ильичом я тоже не чувствовала любви, в первую очередь со своей стороны. Только вот он так и не понял, в чем была проблема, а решение о разводе я приняла единолично и теперь не знаю, как быть дальше… Если столько лет я ошибалась в людях и в собственных чувствах… Она обхватила себя руками, все еще стоя у входа. В памяти Брагина промелькнуло все то, что он знал о личной жизни своей начальницы и чему сам стал свидетелем. Хирургу оставалось лишь кратко отвести глаза в пол, молчаливо соглашаясь с тем, что среди всех этих картин предательств и насилия не было ни одной счастливой истории. На мгновение ему показалось, что разочарование, явственно читавшееся во взгляде блондинки, относилось не столько к лицам из прошлого, сколько к чему-то несбывшемуся в настоящем и будущем. Он и сам нечетко понимал, что побудило его к дальнейшим действиям: выпитое накануне, ожидающее своего часа в ЗАГСе заявление на развод или завораживающие своей бездонностью глаза напротив. В любом случае все границы и сдерживающие механизмы с грохотом рухнули в этот момент, и Брагин больше не мог себя подавлять. Женщина, вызывавшая в нем столько эмоций, от одного безутешного вида которой сердце хладнокровного доктора пропускало удар, просто не заслуживала всего того, что на нее обрушилось. Несколько мучительно медленных шагов вперед, от которых главврач опешила и лишь сильнее распахнула ресницы, в непонимании уставившись на подчиненного. — Олег… Но ответа не последовало, да он и не был им нужен. На секунду Павлова даже испугалась решительности, промелькнувшей во взгляде Брагина, но доверие и, более того, давно скрываемая в самых потаенных уголках души тяга к мужчине взяли вверх. По одним глазам Ирина Алексеевна прочла все его намерения, хотела бы остановить, убежать, но не могла — замерла на месте, всецело отдаваясь моменту, и только стыдливо опущенная голова оставалась последней преградой, способной спасти ее от разочарования и позора в случае, если все это вновь окажется игрой ее больного воображения, и Олег развернется и рассмеется ей в лицо. Однако он не остановился. Подойдя к Ире почти вплотную, хирург невесомо коснулся ее подбородка, заставляя посмотреть на себя. Павлова не противилась и лишь приоткрыла губы, в благоговейном ожидании рассматривая мужчину. Немое приглашение мгновенно было считано Олегом, и он так же плавно, до последнего не разрывая зрительного контакта, наклонился, вовлекая Ирину в нежный и чувственный поцелуй. Сложенные руки бывшей заведующей непроизвольно поползли вниз, позволив Брагину сократить дистанцию между ними в ноль, но застыли, пока не решаясь прикоснуться к нему. В непосредственной близости, ощущая ее тепло, было уютнее и роднее. Сильные руки поглаживали скулы и аккуратно убирали от лица разметавшиеся пряди, в то время как вдумчивые размеренные поцелуи перешли к уголкам губ и щекам, приятной волной стекая к шее. Павлова и не заметила, как легкий кардиган сполз по стене к их ногам, а чужие руки оттянули вырез податливой трикотажной майки на плечи, открывая настойчивым губам доступ к ключицам. Она предпочитала держать глаза закрытыми, растворяясь в этой неге и в глубине души все еще боясь, что все происходящее окажется сном, а Олег вдруг раствориться прямо в воздухе. Но внезапный холод мужских ладоней заставил блондинку вздрогнуть и прозреть. Брагин настойчиво пробирался к лопаткам, запуская по спине своей спутницы волну мурашек и помогая ей стянуть с себя ненужную вещь. Оказавшись перед ним в одном белье, Ира инстинктивно потянула руки вверх, слабо прикрываясь. Это не укрылось от Олега, который тотчас снял собственную водолазку, уравнивая их и заставляя Павлову чувствовать себя комфортнее. Последнее, что Ира прочла в потемневших глазах хирурга, перед тем, как он одним движением оторвал ее от стены, притягивая за талию и макушку и вовлекая в новый глубокий и страстный поцелуй, была искра настоящего желания. Она больше не могла держаться и с осторожностью, но крепко, как в спасательный круг, вцепилась в плечи Олега. Мягко поваленная в белоснежные накрахмаленные простыни Павлова пыталась проявить инициативу, однако хрупкие пальцы не справились с тугим ремнем, и Брагин в два рывка расправился с остатками одежды обоих. Он прильнул к ее телу, будто бы пытаясь слиться воедино, и пока ладони попеременно блуждали по оголенным бедрам и утопали меж ног Ирины, губы беспрестанно оставляли влажные следы на ее шее и груди. Его будоражили ее робкие стоны, а тонкие пальцы, постоянно путающиеся в его волосах, вызывали все новые и новые стаи мурашек. Самые невинные прикосновения в области шеи или ушей заставляли закатывать глаза, будто бы он первый раз оказался с женщиной в постели, а запах ее волос, в котором благородные ноты орхидеи смешивались с легким ароматом костра, пьянил и дурманил. Олег спускался все дальше, прокладывая обжигающими губами путь по ребрам и животу вниз. Прогибаясь от удовольствия и тихо постанывая женщина выдержала не более минуты подобных ласк и требовательно потянула его за плечи к себе — ощущать его тепло, просто ощущать его как можно ближе и теснее сейчас было ей так же необходимо, как воздух. Парадоксально, но в темной закрытой комнате под тяжестью тела Брагина она чувствовала себя свободнее, чем все последние месяцы. Очередное протяжное слияние губ отвлекло Иру от их полного воссоединения, и только ощутив нерасторопные толчки и приятное давление внизу живота она вполне осознала, что они дошли до края. В размеренном ритме, напоминавшем покачивание на морских волнах, Павлова совсем скоро дошла до пика и обессиленно ослабила хватку вокруг мужской шеи. Только почувствовав, как начальница вмиг сжала его сильнее, а после начала таять с блаженной улыбкой, Олег со вздохом полного удовлетворения смог отпустить себя.