шакал

      А вот людям с головой на плечах не особо. Но до этого еще предстоит дойти.       Всю субботу Джейк рисовал, пытаясь занять себя чем-то, кроме мыслей о «Пыльных Псах». Джейк даже людей в этой стайке не знал, и идеи их не разделял, но странное чувство ответственности его догнало и даже всякий страх пересилило. Но черта с два Джейк собирался звонить, чтобы спросить, как дела. У него не было друзей, и в последнюю очередь он собирался назвать другом кого-то вроде Хисына. Тем более, он даже не был фанатом альф, как, в целом, и современных омег. Он любил бить тату и пить изредка маленькие порции виски, прочее уже меньше имело значение. Чувство ответственности за кого-то было совсем в новинку.       В воскресенье клиентов было слишком мало. Всего один человек, девчонка из лисичек, пришла с утра ради надписи «Lucky You» прямо над влагалищем, повизжала своим лисьим голоском, да и отцокала на каблучках довольная. И снова Джейк метался в четырех стенах, зная, что день «Х» настал, и что дальше все будет зависеть только от действий идиота по имени Ли Хисын, который мало чего, по опыту Джейка, умел.       Двери в мастерскую отворились в шесть тридцать, когда Джейк, не имея работы, думал и закрыть. В помещение ворвался запах пряного бергамотового чая, островатый, с нотками знакомого цитруса. Волосы на голове Хисына были распушены и спутаны, с лица стекали капельки соленого пота. На плече зияла свежая рана. Самое интересное — сумасшедший идиот ярко улыбался.       — Джейк! — воскликнул он, пока Джейк подскочил, не зная, хвататься ему за оружие или звонить в скорую за преждевременной прививкой от бешенства. Он не успел прийти хоть к какой-то мысли, потому что весь этот, честно признаться, приятный запах за секунду его удушил, когда Хисын накинулся на него с крепкими, цепкими объятьями.       Проясним: Джейк не любил, когда его касались. Его в целом последние годы никто толком, за исключением рукопожатия, не касался, и уж тем более не обнимал. Поэтому первое, что сделал омега — зарычал, желая вырваться, и попытался упереться руками куда-то Хисыну в грудь, но безрезультатно. Альфа только выглядел поджарым да худым, по факту имея достаточно сил, чтобы заставить Джейка не двигаться.       Стоило укокошить его еще в первую встречу.       — Ты правда нас спас! Удалось!       — Съеби от меня, — взмолился шакал, поджимая уши. — От тебя воняет!       — Ты представляешь, никто и лиц не успел заметить! Мы ловко отвели внимание и вообще! — Хисын слегка отпрянул, все еще удерживая Джейка за плечи. — У нас лучший информатор в мире!       У Джейка так глаз скоро задергается. Тем не менее, он соврал бы, сказав, что новость его не обрадовала. Вернее, стало легче дышать. Он все сделал правильно. По его душу теперь придут с меньшим шансом. Хотя…       Он округлил глаза, осознавая небольшую тонкость. Хисын меж тем уже его отпустил, указывая куда-то к окну.       — Джей и Сону та-а-а-ак хороши! Тихо снесли пару голов, что никто и не понял, а потом Чонвон отыграл, будто вызвал полицию, и отряд Бена всех повязали! Эти дураки даже понять ниче не смогли.       Джейк стоял молча. Новая волна паники окатила его с ног до головы, и Хисын заметил это не сразу, а только тогда, когда закончил свой веселый рапорт о произошедшем. Он с вопросом уставился на неподвижного омегу, преубавляя наворачиваемые хвостом вертолеты.       — Что? — он осмотрел себя. Зацепился взглядом за рану. — А-а-а, беспокоишься? Все хорошо, просто царапина! Но я польщен. Не знал, что ты так проникся. Смотри не влюбись!       — Нет, я просто подумал, что они теперь выйдут на меня, — удивительно спокойно признал Джейк. — Стоит переехать.       Хисын моргнул пару раз, осознавая сказанное Мендельсоном.       — Чего? Нет! Они же все тупые, как рыбы, — Хисын отмахнулся. — Подумай сам. Гарсия умер первым. Вряд ли он кому-то говорил, что бил у тебя тату. Да и даже если говорил, никто не догадается, что ты сыграл в нашем плане решающую роль.       Джейк поправил очки и глубоко вздохнул. Он слишком устал нервничать как за свою, так и за чужие жизни. А ведь теперь его быт должен выглядеть именно так. Впредь, стоит быть осторожнее с тем, что он спрашивал у клиентов.       Странным было только осознавать, что татуировка, над которой он корпел больше месяца, теперь нанесена на тело мертвеца. Ну и жуть. Чтобы отвлечься, он все-таки обратил внимание на рану Хисына.       — Стоит обработать.       — Да ну, — Хисын отмахнулся. — Фигня вопрос. На мне все как на собаке. Сам понимаешь…       Джейк закатил глаза.       — Я принесу аптечку. Сядь пока. Если не обработаешь нормально, сляжешь далеко не от пули во лбу.       Хисын засмеялся, но уселся в кресло и стал постукивать пальцами на коленях, внимательно отслеживая действия Джейка. Меж тем омега вытянул близко хранящуюся аптечку, — стал держать наготове, после того, как однажды в его салоне произошла перестрелка и Джейк заработал первую пулю в предплечье, — и уселся с ней рядом с волчарой, доверчиво виляющем хвостом.       В этот момент омега задумался, не имел ли он дело с настоящим псом, а не волком. В действии известного лидера «Псов» Джейк еще не видел, поэтому и судить было сложно. А вот веселого песика, любящего тупоголовые подкаты и не умеющего воспринимать омег всерьез, вполне. Хотя волчья харизма у Хисына всегда была при себе. Несмотря на большие темные глазки, мужчина прекрасно умел возвращать себе взгляд хищника и лидера стаи, способного как вести за собой, так и в клочья разодрать. Вот только Мендельсон не умел судить людей по внешности, а потому и купиться толком не мог.       — Тебе бы зашить ее, — промакивая рану ваткой, сказал Джейк. Он выполнял все автоматически, наученный достаточным количеством жизненных уроков в прошлом.       — Ну так зашей? — просто предложил Хисын. Он смотрел куда-то на плакаты на стенах, точно обычный клиент.       Джейк фыркнул. Самонадеянно. То ли кожа у Хисына толще, чем кажется, то ли он снова принялся строить из себя невероятного альфу, которому все ни по чем. Однако Джейк, орудуя нитью и тонкой иглой, вовсе стал сомневаться в том, умел ли этот мужчина ощущать боль. Сидеть вот так в гробовой тишине было исключительно неловко даже для тату-мастера, который, казалось бы, давно должен был к этой тишине привыкнуть. Напоминало годы, когда Джейк проходил военную подготовку. Он выбрал упор на медицину, потому что для омеги было слишком сложно пробиться в военные войска. В те времена Джейк зашивал десятки пострадавших людей самого разного плана. Тогда он впервые узнал, что мелкая моторика у него исключительная, как и стрессоустойчивость. По некоторым причинам его совершенно не задевал вид ран; даже самых отвратительных. Даже трупов.       Джейк взглянул на Хисына, сталкиваясь с ним взглядами. Дернул ухом.       — Ты из терпеливых.       — Тебя это удивляет? — усмехнулся волк. Его губы дернулись, когда Джейк слегка потянул стежок.       — Нет, — пожал плечами Джейк. — Думаю, такие как ты проходят через многое. Я имею в виду, боль похуже, чем от рассечения.       — Догадливый, — Хисын усмехнулся. — Ты с клиентами так тоже общаешься?       Джейк промолчал, продолжая свою работу. Хисын понимающе покивал.       — А я вот удивлен. У тебя поразительная выдержка. Любой другой на твоем месте уже давно бы кричал и ревел, допуская шанс того, что из-за какого-то альфы вся его жизнь разрушится. И даже без всякой связи с любовью.       — Нынешние реалии такие.       Хисын улыбнулся. Это верно. Особенно учитывая случай Мендельсона.       — А твои родители одного вида?       Джейк остановился на долю секунды замер. Продолжил.       — Насколько я знаю, да. Это имеет значение?       — Говорят, чистокровные качественнее. Хотя я не фанат этих взглядов. Ты так вообще кажешься мне удивительным.       — Если это очередной подкат, я всажу иглу тебе в глаз.       — Нет, я серьезно, — произнес спокойно Хисын. — Я никогда не встречал похожих на тебя людей. Тебе такого раньше не говорили?       — Нет.       Джейку для ответа и думать не пришлось. Последние лет десять он говорил только с клиентами и продавцами, иногда позволял себе небольшие беседы со случайными людьми, но на этом его общение и ограничивалось. По сути, Хисын уже побил рекорд человечества по количеству постоянных разговоров с Джейком Мендельсоном.       — У тебя что, нет друзей?       Швы были наложены. Джейк повторно их обработал и стал выискивать свежие бинты. Он не смотрел на Хисына, но чувствовал на себе его взгляд. Удивительно, но это не давило на него, а просто сохраняло знание о том, что почему-то этому волку действительно было интересно. А еще почему-то фактор спасенной жизни дал Джейку призрачное право на искренность, которую он предпочитал избегать.       — Нет. После смерти бабушки я прекратил общаться с людьми. Моих родителей не стало, когда мне было лет десять, — он вытянул бинт. Хисын положил руку так, чтобы Джейку было удобнее. — После этого я какое-то время поддерживал связь с их друзьями, но, похоронив бабушку, перестал видеть в этом смысл. Я имею в виду, я как будто бы понял, что вечными эти связи не будут. Только не в Майами. И вот.       Хисын медленно кивал, не встревая. По правде говоря, это был один из первых вопросов, которые Хисын задал Джейку не для дела, а просто из-за интереса. Момент казался поразительно интимным: Джейк сдерживал свой запах на постоянной основе, то ли таблетками, то ли черт знает чем, но, когда он сидел так близко, Хисын прекрасно разбирал каждую сладкую ноту омеги, вдыхая и выдыхая медленно и глубоко. Он слышал дыхание Джейка, которое, несмотря на острую, казалось бы, тему, оставалось таким же равномерным. Оба дышали почти в унисон. А еще у Джейка красиво блестели золотом глаза. Причем не тем, что выкупалось за бешенные деньги в дорогущих магазинах, а тем, что украшало семейную реликвию вроде сережек прабабушки. Потертое, но самое драгоценное, не такое яркое, почти незаметное.       Как ни крути, но при желании Мендельсон мог бы стать одним из самых популярных омег в Майами, если бы Майами хотя бы имело точное представление о первичном половом признаке этого волчонка.       — Ты не думал уехать в Израиль?       — Что мне там делать? — Джейк усмехнулся. — Инфляция, ограниченные ресурсы. Новости видел? Штаты, и те стабильнее. Да и родственников я своих там не знаю, хотя они там есть.       — Тебе разве не одиноко? — все-таки спросил Хисын. — Ты же волк, стайное существо. Или ты все-таки не волк?       Джейк замотал небольшой, но крепкий узелок на бинте, и похлопал Хисына по предплечью с зажившей, яркой татуировкой его производства.       — Мне нет смысла лгать кому-то вроде тебя. И, нет, не одиноко, — Джейк поднялся, щелкая ящичком с медикаментами. — Все готово. Можешь возвращаться к своим людям.       Хисын встал следом, немного разочарованный. Он был жаден до речи Джейка, потому что обычно получал крупицы, построенные на том, каким дураком Джейк считал Хисына хотя бы на словах. Умный малый вроде Мендельсона наверняка прекрасно знал, что без должных навыков человек не смог бы встать в оппозицию неуправляемой мощной стихии преступности, и такой человек не мог быть болваном, которым Хисын себя выставлял. Да даже если Джейк все-таки считал его самым большим глупцом в мире, какая разница? Сам факт того, что Мендельсон начал ему открываться, уже радовал.       — Эй, волчонок, — Джейк навострил уши, но не обернулся, занятый попытками закинуть аптечку на нужную полку. — Моих родителей тоже не стало. Мне было четырнадцать. Так что думаю, что я могу тебя понять. Хотя я не был на твоем пути и не знаю, с чем ты сталкивался. В любом случае, мне жаль.       — Это не имеет значения, — резко обернувшись, фыркнул Джейк. — Это было давно. И давно на меня не влияет. Но, спасибо, наверное. Чего бы ты ни ждал.       Хисын посмеялся, сдаваясь. Джейк же постарался не акцентировать внимание на таком разделе информации и поскорее выгнать надоедливого альфу из дома прочь. Когда стресс спал, Джейку только и хотелось, что забраться в свою комнату и уснуть долгим сном. Желательно часов на двенадцать.       И он уснул примерно на такое время.       В шесть часов утра Джейк проснулся, впервые за долгое время ощущая прилив сил. Тело не ныло, ведь последние дни Джейк не сгибался над клиентами в три погибели, а в голове было приятно пусто, будто в мысли вбежала туманная утренняя дымка, как бывало поздней осенью на обычно жарких улочках города. Он принял душ, почистил зубы, и даже достал ожидавший его уже которую неделю растворимый кофе. Чайник ждал его на плите, пока Мендельсон лениво уселся за стол, разглядывая полосы на дереве, из которого он был сделан.       Думая об этом сейчас, Джейк мог допустить, что чувствовал одиночество. Однако он привык базовые потребности топить где-то в сознании. Так, даже будучи омегой, он мог подолгу обходиться без секса, порой мог голодать, и так же просто мог не общаться с людьми, убеждая себя, что в жизни кого-то из Мендельсонов это будет лишним. Его до Хисына прямо никто никогда не спрашивал о друзьях, и это стало сомнением, до этого моментом изгнанным из разума Джейка.       У него были друзья. В детстве он был общительным и умными еврейским мальчишкой. В местной синагоге он знал каждую маленькую омегу, порой даже перекидывался парой слов с альфами. Мамы и папы в нем души не чаяли: миленький щеночек, всегда светящийся счастьем, был лучиком света в те времена, когда наркоторговля только набирала обороты. И Джейк правда помнил чувства, которые был способен тогда испытывать. После кончины родителей они притупились, а со смертью бабушки из Джейка будто вышло все. Он не ощущал ярких эмоций, обходился роботоподобным минимумом, не хуже какого-нибудь радиоприемника, способного чеканить новости одинаковым голосом.       В итоге, Джейк не заводил друзей так давно, что даже не знал, как это следовало начинать.       Да, Хисын был противен ему, но, с другой стороны, казался достаточно открытым, чтобы принять кого-то вроде Джейка в свой круг. Он видел в пострадавших союзников и искал с ними родство, не имея этого родства так же, как и Джейк. Могли ли они стать друзьями? Джейк не хотел даже надеяться. Коллеги, да и все — разве требовалось от него больше? Он ведь и дружить по-человечески не умел, как бы сильно проснувшаяся потребность в нем не скулила.       Чайник свистел, по кухне поплыл запах неприятной гари. Морщась, омега поднялся, выключая плиту, но запах только странно усиливался. Джейк приподнял чайник, который выглядел как обычно — не подгорел, не перегрелся, Джейк даже тыкнул его кончиком пальца, мгновенно обжигаясь. Это было странно. А потом мужчина увидел дымовую змейку, ползущую куда-то вверх, и по его коже пробежался неприятный холодок. Оставив злосчастный чайник, Джейк вышел в коридор, полный дыма. Удушающий запах горелой мебели полз глубоко в легкие, из-за чего дышать было кошмарно тяжело.       Спрятав нос в локте, — глупый и бесполезный жест, — Джейк дорвался до лестницы, с ужасом замечая, что она была охвачена пламенем. Он не сможет спуститься. Он в ужасе побежал назад, захлопывая дверь в комнату за собой, прокашливаясь от противных едких клубов, Джейк вцепился в край стола. Горло саднило, легкие будто обожгло огнем изнутри. Взгляд заметался по помещению в поисках хоть какого-то спасения. Его телефон на первом этаже наверняка давно погорел…       Окно!       Джейк рванулся к окну, с силой распахивая раму. В лицо ударил горячий воздух улицы, и только тогда он понял, что квартира действительно горит не только изнутри — снаружи тоже виднелся красноватый отблеск. Это не могло быть случайной неисправностью электроники.       — Господи…       Не раздумывая, Джейк схватил полотенце с вешалки, намочил его под краном в кухне и накинул себе на голову. Вода сразу зашипела от жара. Он зажал рот и нос мокрой тканью и, пригнувшись, рванулся в обратную сторону — через черный ход, надеясь, что с той стороны пламени было меньше. Там окна выходили в переулок.       Высота второго этажа кружила голову от того, сколько омега успел вдохнуть. Перед глазами все плыло, и Джейк даже не мог понять, поджидал ли его кто-то внизу. В этом случае выбор был не утешительный: либо он умрет от огня, либо от пули, либо расшибется. Третье радовало чуть больше: авось калекой и выживет.       Плотно сжимая зубы, Джейк протянул руку, хватаясь за сточную трубу, тянущуюся вдоль стены. Он кое-как смог забраться на подоконник, но теперь решил закрыть глаза вовсе. Не слишком хотелось видеть, как собственная голова разобьется в мясо. Досчитав до трех, он ухватился уже обеими руками за теплое железо и оттолкнулся, скользя вниз. Неровности резали ладони, но Джейк не ощутил и капли боли. За несколько секунд чувство свободного падения прошло, а ноги ударились о горячую землю. Он еле как разлепил глаза, чтобы осознать, что выжил.       Бежать. Следующая команда, которую Джейк смог отдать своему телу. Куда выяснилось чуть позже, когда, не видя дороги, Джейк смог убежать в другой квартал, и до него дошло осознание, что где-то неподалеку была телефонная будка, а в его штанах удачно звенели несколько монет, что он по привычке повсюду таскал с собой.       «Авось пригодиться,» — и вот он здесь, со сгоревшей квартирой и студией, собрался звонить хер-знает-кому, чтобы спасти собственную шкуру.        Будка встретила мутным стеклом и холодным железом. Внутри было душно, но мнимо-безопасно: если правильно встать, его лицо не было заметно редким прохожим. Джейк прекрасно знал, кому звонил. Он успел выучить этот номер наизусть.       — Алло? — Хисын ответил после второго гудка. В ужасный контраст ситуации, его голос звучал весело и легко; даже сонно слегка.       — Это я, — Джейк едва выговорил. Кашель рвал горло, и ему потребовалось какое-то время, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. — Хисын, меня пытались сжечь! Квартира горит, все к чертовой матери пропало!       Последовала пауза. Даже сквозь треск линии Джейк услышал, как сильно изменился тон Хисына, с игривого обернувшись серьезностью, не особо Хисыну привычной. Честно? Джейк думал, что его пошлют в задницу, объявив для «Псов» мертвым.       Но.       — Где ты сейчас?       — На углу Пятой и Коллинз, — сипло сказал Джейк. — В телефонной будке.       — Сиди там. Я скоро буду.       Джейк прижался к стенке будки, все еще кашляя и чувствуя, как колотится сердце. Трубка криво повисла, потому что омега не нашел в себе сил хоть как-то по-человечески вернуть ее на место. Впервые за долгое время он хотел только одного: чтобы хоть кто-то мог прийти ему на помощь.       Ждать пришлось недолго — минуты тянулись для Джейка мучительной вечностью, но рев мотора прорезал улицу быстрее сирен. Красный байк свернул прямо к телефонной будке, визжа тормозами, и осел, как зверь на поводке.       Хисын распахнул дверь телефонной будки, без раздумий подминая Джейка на ноги силой. Омега пискнул, но не нашел в себе сил для недовольства. Ужас сковал эмоции неприятной сетью страха, от чего Джейк максимум мог натянуть напряженную физиономию, пока альфа с ног до головы его осматривал. Воздух сильно пах бергамотом, но теперь апельсин обошел всякую остроту в запахе. Хисын был мягок сейчас, а не обычно-играюч.       — Дышать можешь?       — Как видишь, — прохрипел Джейк, затем прокашлялся. Лучше не стало. Ему даже стоять было сложно, и только по этой причине он позволил Хисыну буквально удерживать его на ногах.       — Главное, что ты жив, — выдохнул Хисын.       Джейк прижал уши к голове. Он оттолкнул от себя Хисына, — вообще, слабо толкнул в грудь, но альфа удивительно легко смекнул намек, не играя тупого, — и выпрямился, глядя волку в глаза. Хисын молча смотрел в ответ, не произнося и слова, и, к счастью, даже не улыбаясь. Джейк так плотно сжал зубы, что они заскрипели.       — Они подожгли мой дом и мастерскую, — выдохнул он, не сводя с Хисына взгляда. — Они нашли меня.       — К сожалению…       — И это значит, — перебил Джейк, — что я вам больше не нужен.       Губы Хисына поджались. Он опустил взгляд в пол, и Джейк глубоко вздохнул. Конечно. Этого стоило ожидать. Прошло не так много времени с тех пор, как он стал частью «Пыльных Псов», а он уже попал в неприятности такого масштаба, что он мог спокойно забыть о мирной жизни. Узнали одни — узнают все; он станет врагом для всех, кому бил тату. Их сотни. Их друзей — тысячи. Добрая половина Майами будет желать такой крысе, как Джейк, смерти. А «Псам» нет смысла его покрывать, ведь кто он, в конце концов? Он даже в лицо ни с кем, кроме их лидера, не знаком.       Хисыну стоит уехать прямо сейчас. Джейк повернул голову к пустым кварталам, где остался его дом, взглянул на дымовую линию, тянущуюся к самому рыжему небосводу. Интересно, как быстро его убьют?       Это не вызывало ни боли, ни грусти. Свинцовая тоска — да и все. Часть Джейка понимала, что так все и должно было закончиться.       — Поехали, — наконец-то произнес Хисын, махнув рукой по направлению к байку.       — Куда? — Джейк навострил уши. Вдалеке звучал вой пожарной сирены.       — У тебя больше нет дома. Переедешь к нам, — он снял шлем с мотоцикла и протянул Джейку. — Прости, может сильно пахнуть мной.       — Это не… — «проблема» утонуло в осознании. Джейк почти уронил шлем на пол. — Подожди. В смысле к вам? Почему? Я теперь бесполезен.       Хисын улыбнулся ему. Джейк проследил, как рука альфы поднялась вверх, а потом упала ровно между его ушей. Хисын потрепал его по голове, и Джейку подумалось, что жест его не раздражал так уж сильно.       — Ты часть стаи, волчонок. Мы не те придурки, которые позволяют своим людям умирать. Мы быстро сообразим тебе дело.       Джейк не смог сложить простого «спасибо», а Хисын и внимания на это не обратил. Он просто запрыгнул на свой красненький Харли-Дэвидсон да хвостом постучал по пассажирскому сиденью. Омега натянул шлем на голову, щелкнул застежкой и влез сзади, прикрывая глаза.       Он выживет. Сердце быстро билось в груди, хвост невольно дергался, пока Джейк обвивал руками талию Хисына. Он вообще не был падок на яркие эмоции, — да вообще хоть на какие-то, — но с Хисыном по-другому не получалось. Этот альфа мастерски выковыривал из мертвого эмоционального диапазона Джейка самое потаенное, выворачивая его наружу. В итоге, Джейк уверенно мог сказать, что был даже взбудоражен неожиданным поворотом событий.       С таким обстоятельством было свыкнуться сложнее, чем с собственной смертью.       

🐺

             Чонвон в этот момент возвращался от Ледера. Он лично позаботился о том, чтобы информация не ушла дальше, ограничив глаза и уши вышестоящих. Тем не менее, он пребывал в несколько мрачном настроении. Редко приходилось вытворять всякие авантюры ради каких-то омег Хисына, да и омег в целом. В идеальном мире он бы ограничился Сону, но что уж делать, если в их боссе говорил один только его член?       Конечно, Чонвон понял еще с самого начала. Им правда нужен был информатор из вне, на хорошем посту и с чистой репутацией, но он в последнюю очередь ожидал кого-то, вроде Мендельсона. Тату-мастер еврей, с мутным прошлым и абсолютным нежеланием видеть «Пыльных Псов» в лицо? Пахло трусостью и сомнительными решениями Хисына. Сегодня Чонвону, несмотря на частичное спасение жизней товарищей, особенно было неприятно от этого факта. Может, потому, что Сону пришлось снова убивать.       Сону будто никогда не был против: забрать чужую жизнь было для лиса будто в порядке вещей. Чонвон поражался этой его особенности. Чем дольше они были знакомы, тем больше потаенных сторон души омеги он узнавал. Потому что Сону постоянно болтал; когда-то Чонвона это раздражало тоже. Потом очаровало. И вот они здесь: в отношениях уже какое-то количество времени, а Чонвон не перестает поражаться. И все-таки он не хотел, чтобы Сону убивал или вообще когда-то связывался с сомнительным образом жизни Чонвона. Каждый раз он злился.       И поэтому Чонвон глазам своим не поверил, когда узнал, как Хисын провел кого-то постороннего в их дом.       Все шестеро из «Псов» находились в их псевдо-гостиной, плюс — один не званный гость. Джейк сидел рядом с Хисыном, с гордо поднятой головой, и стоически терпел все направленные в его сторону не то чтобы дружелюбные взгляды. Стояла неприятная тишина. Первым ее разорвал, как и ожидалось, Сону.       — То есть, он теперь с нами? — лис вскинул брови. — Вот как. Я думал, вы ребята договорились, что все прочие наши «Псы» будут такими… сотрудниками по найму. И никогда не дойдут до такого.       — Его дом сгорел, потому что люди Торреса сложили «два плюс два». Он спас нас, — разъяснил Хисын, — я вижу нашим долгом спасти его.       — Почему мы тогда не спасли того типа из… Бля, из «Los Muchachos», что ли? Который почти помер, выйдя в оппозицию, — Рики сощурился, прирыкивая. — Чем этот отличается?       — Тем, что он омега, — фыркнул по-кошачьи Чонвон. — А наш лидер — альфа.       — Чонвон.       — Не-а, не надо, Хисын, — Чонвон поднялся с места. Сону удивленно и с подозрением за ним проследил. — Ты так злился на меня, когда я привел Сону, говорил, что я променял стаю на омегу. И что я вижу? Абсолютно то же самое.       — Не в этом дело, — Хисын и сам оскалился. — Омега или альфа, плевать — Мендельсон нам помог.       — Как и сотни других людей!       — Да прекратите вы, — тихо прорычал Бенджамин, потирая виски. Он никогда не повышал голос. — Привел и привел — таково решение лидера. Нам нужно понять, что делать с ним дальше.       Джейк, честно, сам едва держался, чтобы не встать и уйти, как, кажется, намеревался сделать Чонвон. Ему искренне не было приятно слышать о себе, как о вещи или разменной валюте альф. Еще больше его раздражало, что он и сам фанатом идеи не был, и теперь из-за него приходилось ссориться сформировавшейся, дружной стае. Джейку чхать было на их внутренние проблемы, но он в последнюю очередь надеялся стать их источником, следовательно, кем-то в этих проблемах замешанным.       — Я отказываюсь в этом участвовать, — Чонвон наградил Джейка едким взглядом. Омега и ухом не повел. — Он даже не волк. К черту все это.       И, воаля, Чонвон ушел. Никто его не останавливал, но этот лис, вроде как, Сону, подскочил, быстро и с прищуром взглянул на Джейка, и умчал вслед за альфой. Вот уж что точно Джейка не интересовало, так это взаимоотношения парочек.       Хисын рядом шумно вздохнул и бросил на Джейка быстрый взгляд. Подмигнул. Вот придурок.       — В самом начале, когда мы только обсуждали Мендельсона, я говорил, что три человека на двойной роли — опасно, — уже спокойнее произнес Рики, не глядя на Джейка. — Такое было ожидаемо.       — А ты все у нас знаешь, — улыбнулся Хисын, он потрепал долговязого волчару за щеку, но тот, зарычав, вывернулся. Джейк рассудил, что поведение лидера «Псов» бесило всю его команду. — Я надеялся на лучшее.       — И вышло как всегда, — закатил глаза Рики.       Ну и стая. Наконец-то заговорил парень, сидящий по другую сторону от Хисына: тот имел орлиный нос, но глуповатый собачий взгляд. А еще он разительно отличался от обычных волков. Длинные рыже-черные уши превосходили в размере лисьи, а глубокий черный цвет глаз здорово отличался от желтоватых или голубых волчьих.       — В смысле не волк? — он выгнул одну бровь. — А кто ты?       О, вау, к Джейку наконец-то обратились. Впечатляюще. Хоть кто-то держал его тут за человека. Он даже вперед наклонился, чтобы лицом к лицу говорить с этим альфой.       — Шакал, — наконец-то открыл правду Джейк. Он боковым зрением видел, как резко обернулся к нему Хисын, удивленно пуча глаза.       — Шакал! Это же тоже из псовых? — уточнил мужчина.       — Мгм. Волк по высшей классификации, — хоть где-то Джейку это знание пригодилось.       — Здорово! Я Джей, — мужчина покивал для подлинности. — Я гривистый волк!       Джейк кивнул. Видимо, Джей расстроился, не получив в ответ такой же улыбки, и прочистил горло, неловко отворачиваясь. Ну и стайка у них была, конечно. А тот голубоглазый, самый, очевидно, спокойный из «Пыльных Псов», меж тем включился в разговор.       — Что сделано, то сделано, — произнес он. Голос приятный. В целом, у волков голоса приятные были, пока они не злились или не скулили от грусти. Всегда глубокие и богатые оттенки — одно счастье для ушей. — Добро пожаловать, малой. Ты стрелять умеешь?       — Да, — не долго думая, кивнул Джейк.       — Значит, найдем тебе работу. Я Бенджамин, кстати говоря.       — Джейк, — представился омега.       — Мы правда так быстро его примем? А Чонвон что? — встрял долговязый. Он недобро взглянул в сторону Джейка. У него глаза были совсем щенячьи: пацану едва ли двадцать исполнилось, судя по всему. Джейк наградил его взаимно не любезным взглядом.       — Разберемся, — отмахнулся Хисын. Он дернул черными, в тон корней волос, ушами. — Не в первый раз ссоримся.       — Как знаешь, — заключил щенок. Он еще раз смерил Джейка долгим взглядом, прежде чем протянуть руку. — Рики.       — Джейк Мендельсон, — кивнул омега, не отвечая на рукопожатие. Рики цокнул, пряча руку в карман широких спортивных штанов и поднимаясь.       — Я пойду к себе. Потом расскажете все.       И удалился, как это сделали Сону и Чонвон. Джейк не знал, как реагировать. В целом, все примерно так, как он и предполагал: никто не собирался так быстро принимать новенького. Остались только он, Хисын и пересевший на освободившееся кресло Джей. Хисын все еще сверлил Джейка удивленным взглядом.       — Как это «шакал»?       — Я думал, по мне видно, — дернув ухом, фыркнул Джейк. — Чья вина, что ты не такой наблюдательный?       Джейк закатил глаза, воздержавшись от преследовавшего его желания послать Хисына к черту. Тем не менее, видимо, так теперь будет выглядеть его новая жизнь: он, «Пыльные Псы» и тупоголовый Ли Хисын.       Что хуже: смерть или это все, Джейк его не решил. Во всяком случае, в обоих случаях он бы чувствовал себя странно-спокойно.