шакал

      Какое-то время Джейк был настолько бесполезен, насколько это можно было представить.       Первая неделя тянулась слишком долго. Джейк почти не покидал своей комнаты, за исключением случаев, когда Джей или офицер, — эта новость была самой неожиданной, — Бенджамин Пак заходили за ним, чтобы позвать на ужин. Хисын то и дело пропадал по каким-то своим важным делам, вроде зачистки округа после их недавней стычки, поэтому и с ним Джейк не виделся. Без работы его руки буквально чесались, будучи пустыми, но он не хотел просить у кого-то, даже у добряка Джея, карандаш и бумагу. Все свободное неограниченное время он изучал свою коморку, ранее используемую как личный кабинет Хисына, перекладывая туда-сюда старые записи о каких-то людях. У некоторых в конце было выведено красноречивое «мертв». Что и ожидалось от Майами.       Была и другая беда в вопросе — Джейк буквально знал, что теперь кабинет Хисына пах им самим. Все подавители сгорели, поставщик его найти больше не мог, потому что Мендельсон был объявлен мертвым. Увы и ах, жизнь буквально приходилось начинать с чистого листа, в обществе людей, большинство из которых действительно не намеревались его принимать.       На седьмой день Джейк стал предполагать, что так и до старости сможет существовать бессмысленной жизнью. На восьмой в его комнату постучались, и на пороге, ожидаемо, стоял улыбающийся Джей.       — Доброе утро!       — Доброе, — Джейк кивнул. На часах был полдень, для справки.       — Хисын собирает нас всех, — Джей лениво оперся плечом о дверной косяк. — Тебе вроде работенку придумал.       Джейк вскинул брови, искренне удивляясь. Впрочем, он существовал на деньги этой шайки — естественно, придется отрабатывать. Оставалось надеяться, что хисынова голова не выдумала продать лишнюю омегу Лисичкам. Отдаленно шакалы напоминали лис… Джейк тряхнул головой. Нет, с таким даже он смириться не сможет.       Следуя за Джеем, Джейк спустился вниз, в тот же закуток, где ему доводилось находиться, впервые попав на странную автомойку. Хисын аж на ноги встал, завидев Джейка. Они не пересекались неделю, и Джейк мог даже сказать, что несколько скучал, пока не настал момент, когда Хисын, подойдя ближе, здорово хлопнул его по плечу, от чего омега почти упал. Лидер «Псов» даже извиняться не думал, размахивая довольно хвостом.       — Как я рад тебя видеть, волчонок, — довольно сказал Хисын. Он стал выглядеть подозрительно лучше — лицо стало свежее, волосы расчесаннее. Значит, рана хорошо заживала. Или ему так понравилось, маньяку, «зачищать» район. — Ты меня избегаешь, что ли?       — Не выдумывай, — фыркнул Джейк. — Джей сказал, ты выбрал мне занятие.       — Ага, присаживайся. Они не укусят, я ручаюсь.       Джейк отвел взгляд. Он слишком хорошо чувствовал на себе взгляд Чонвона, чтобы довериться этим словам Хисына, который по-свойски закинул ему руку на плечи, проводя к диванчикам ближе. Джейк на этот раз занял свободное кресло, пока Хисын вместился между Рики и Бенджамином на диване. Джей, дошедший последним, — он отлучался налить воды, — и вовсе уселся на ковер, не брезгуя.       Джейк никогда не привыкнет к тому, что сразу несколько взглядов прикованы только к нему одному. Через силу он мог заставить себя сидеть уверенно и непринужденно, но вот с запахом ничего поделать не был способен. Стоило легкой тревоге пробить тело, как позорно запахло финиками. Благо, на это уж точно никто не реагировал — смесь запахов альф в этом пыльном местечке была куда острее. Да и Сону, будучи омегой, пах слаще Джейка — сахарные печенья, точно у кондитерской мимо проходишь. Лис этим, кажется, гордился.       — Итак, — Хисын сложил пальцы перед собой, улыбаясь. — Я поговорил тут и там, пораскинул мозгами, и наконец-то сообразил точную роль Джейка в нашей стайке. И да, это значит, что он становится полноценным ее членом.       Чонвон плотно поджал губы, ударяя недовольно хвостом по бедру сидящего рядом Сону. Они заняли одно кресло, и альфа сидел из-за этого на подлокотнике, чуть выше всех остальных присутствующих. Джейк не мог не ощущать его недовольства.       — Открываем тату салон на мойке? — предположил Рики. Он тоже открыто проявлял неудовлетворение новостями. Благо, Сону легко посмеялся над его предположением. Джейк так и не понял позиции лиса относительно себя самого.       — Не угадал, — Хисын щелкнул по носу маленького альфу, на что тот дернулся, вжимаясь в спинку дивана. — Джейк Мендельсон станет моим… секретарем!       То ли из-за драматичной паузы, то ли из-за формулировки, но Джей взорвался от такой новости хохотом, давясь водой. Сону тоже похихикал, прикрывая рукой рот. Рики же делал все, чтобы не смеяться. Джейку захотелось снова убить Хисына. Он передумал: вообще по этому дураку не скучал.       — Секретарем? — спокойно спросил Бенджамин. Он слегка нахмурился. — Не очень понимаю.       — Я тоже, — успокоившись, кивнул Сону. — Или это ваши игрища?       Чонвон особенно сильно ударил омегу хвостом по ногам, и тот фыркнул, с вызовом глядя на Чонвона.       — Вообще, говоря простыми словами, Джейк будет отвечать за переговоры и фиксирования событий на бумаге, — Хисын развел руками. — Я постоянно забываю добрую половину той инфы, которую мы собираем. Наличие Джейка облегчит вопрос. Он грамотный еврейский мальчик, а еще я видел в какой-то книге статистику, что люди склонны доверять омегам больше, чем альфам.       — То есть, — Чонвон прижал к голове уши, — ты намерен сделать чужака своей правой рукой?       — Эй, я правая рука Хиса! — тут же воспротивился Джей. Он повернулся к Хисыну. — Я же прав, братан?       — А то, — Хисын кивнул. — Поэтому я и назвал должность Джейка «секретарь». Как тебе, Джейк?       А что Джейк? Ему плевать было, по большей части, какую работенку ему дадут. Не нравилось только то, сколько времени с Хисыном придется потенциально проводить. Джейк и одной поездки на визгливом байке не вынесет; впрочем, это, наверное, было лучше смерти или окончания своих дней в борделе.       — Справлюсь, — просто сказал он.              — Рад твоему энтузиазму, — усмехнулся Хисын. — Ты и переговоры будешь вести. Меня впечатлило то, как ты смог урвать инфу из Гарсии. Продолжай в том же духе.       — Только автомойку не спали, — буркнул Рики. Он встал на ноги. — Если это все, я пойду.       — Ага. На этом все свободны, — Хисын поднялся с диванчика. — Бен, ты в офис?       — Смена через час, — кивнул Бенджамин. — До скорого. И, Мендельсон, буду рад с тобой поработать.       — Взаимно.       Псевдо-коп не пробовал пожать ему руки, и Джейк ему был безмерно благодарен. Вообще, он был с какой-то стати рад, что к нему в «Пыльных Псах» не особо тянулись. Даже когда он думал о том, что жить становилось одиноко, он не рассчитывал на такое резкое и внеплановое дружелюбное знакомство. Стоило отдать Чонвону должное за нескрываемую ненависть.       Хисын подошел к Джейку. Вот он все-таки протянул руку, и Джейк даже не смотрел на жест, с вопросом уставившись альфе в глаза. А Хисын только и прыснул, самостоятельно беря ладонь шакала и пожимая ее с привычной противной улыбкой. Джейк сморщился. Наверное, к этому стоило начать привыкать.       — Это очень ответственная должность, Джейк, — объяснил Хисын, не отпуская его руки. — Будь готов к тому, что легко жить не доведется. Но я могу пообещать, что ты доживешь до старости с шансом около шестидесяти процентов.       — Воодушевляет, — саркастично вздохнул Джейк. — Вот уж спасибо.       — Без этой возможности ты бы смог выжить на пять.       Грубо? Немного, зато честно. Джейк кивнул, признавая правоту лидера. Потом с намеком потянул на себя руку, желая освободиться.       — Ты не любишь, когда тебя трогают, — с прищуром заметил Хисын. Ого, он умел думать?       — Отпустишь или нет?       — Хисын, — неожиданно, но к ним подошли Чонвон и Сону. Чонвон теперь предпочел существование Джейка игнорировать. — Мы можем поговорить?       — Ага, спрашивай.       — Наедине, — четко обозначил Чонвон. Хисын так тяжело вздохнул, будто его вели на эшафот, когда разжимал руку, выпуская Джейка на волю.       — Никуда не уходи, нам скоро ехать, — наказал он Джейку, следуя за нервно машущим хвостом Чонвоном. Вот как. Им еще предстоит дело сегодня.       Джейку ничего не оставалось, кроме как остаться наедине с заинтересованно-пытливым взглядом Сону. Лис мило улыбался, бессовестно рассматривая Джейка с головы до пят. Он спрятал руки в карманы, наклоняясь к Джейку ближе, рассматривая лицо шакала. Окей, Джейк просто не выдержал.       — Что-то не так? — спросил он, пытаясь звучать не слишком холодно.       Ему плевать было, альфа Сону или омега, но почему-то именно к лису хотелось относиться чуть проще, чем к остальным. Может, потому что в каком-то смысле они оба были в похожем положении: как Джейк успел узнать, Сону тоже не сразу приняли в «Пыльных Псов», да и принимать совсем не горели желанием.       — Личико у тебя красивое, — просто объяснил Сону, выпрямляясь. — И фигура хорошая. Что за тряпки ты носишь?       Вот оно что.       На Сону была надета светлая джинсовая курточка с закатанными рукавами, короткие шорты в тон и облегающий полосатый разноцветный топ. Несмотря на мрачное место, он выглядел, словно сошел с главной улицы, будучи мальчишкой-омегой из семьи богатых родителей. Его светлые волосы были аккуратно завиты и здорово подходили медовой коже. Сону определенно следил за собой; неудивительно, что выданная Хисыном одежда на Джейке вызывало у него придирку.       — Мне все равно, что носить, — честно ответил Джейк. — И так нормально.       — Какой ужас, — пискнул лис, шире открывая глаза. — Джейк, ну нельзя же так. Омег и так в обществе ни во что не ставят, хотя природа наградила нас милыми глазками и красивыми задницами. Хочешь, зайдем ко мне, я тебе дам своей одежды? У меня как раз есть идеи. Потом сходим, купим тебе полноценный гардероб.       — Пустая трата денег, — отказался шакал. — Не стоит. Я не хочу никого привлекать.       Сону выглядел так, будто ему ко лбу приставили пистолет. Потом он сочувствующе улыбнулся.       — Я понимаю тебя. Думаешь, в жизни есть проблемы похуже внешнего вида? — Джейку и отвечать не пришлось: у него и так ответ был на лице написан. — Ты прав. Есть. Буквально то, что мы существуем — проблема в каком-то смысле. Но разве это повод ограничивать себя в желаниях? Хоть убей, но я не поверю, что существует в мире хоть одна омега, не желающая проявить свою суть внешне.       — Мне плевать на это, — настаивал на своем Джейк. — Спасибо за предложение. Но я правда не хочу тратить на это силы и время.       — Очень жаль, — вздохнул лис. — Если надумаешь, заходи. Чонвону ты не нравишься, но мне все равно. Мы тут одни омеги на кучку тупоголовых альф. Надо держаться вместе.       К этому моменту Чонвон и Хисын закончили обсуждать, что обсуждали. По их лицам Джейк не мог опознать итог разговора: Чонвон выглядел довольно спокойно, а Хисын привычно улыбался новоиспеченному… секретарю. Сону мгновенно о Джейке забыл, с удовольствием обнимая своего парня и довольно по-лисьи привизгивая. Джейк отошел на полшага, чтобы не мешать влюбленным.       — Мы пойдем тогда. Увидимся, Джейк! — улыбнулся Сону, помахав шакалу на прощание. — Передумаешь — заходи обязательно!       Джейк приулыбнулся слегка лису, пока Чонвон уходил с ним куда-то на второй этаж. Перевел взгляд на Хисына. То есть, на своего, — теперь точно, — начальника. Улыбка сразу пропала с лица.       — О чем болтали, девчонки?       — Почему ты решил поставить на такую важную должность меня? — игнорируя вопрос, обратился к нему Джейк. — Такие роли должны получать доверенные люди. Мы знакомы всего ничего.       — Ага. И что ты сделаешь? — Хисын пожал плечами. — Прости, буду честен. У тебя не осталось ничего. Они или убьют тебя, или не убьют, в зависимости от того, разрешу я тебе оставаться в «Пыльных Псах» или нет. Ты идеален для такой должности.              — И если я сдам вас полиции?       — Бенджамин тебя устранит.       Хисын произносил эти слова без улыбки, но обычно-расслабленно, как будто разговор шел, типа, о погоде. Стояла она кстати прекрасная: даже не жарко для Майами, из-за чего можно было накинуть что-то поверх тонкой футболки. Джейк обошелся так же полученной от Хисына рубашкой. В чем-то Сону был прав: одежда альфы была слишком большой для Джейка, из-за чего джинсы приходилось сильно утягивать ремнем, а рукава рубашки постоянно подтягивать повыше.       Он не испугался словам Хисына. Они в любом случае были правдивы; Джейк не собирался предавать «Псов», но утолить личный интерес желал. Это играло и против него. Если Хисын вздумает все-таки от него избавиться, это не составит никакого труда. Обычного человека это могло бы напугать. Хисын прекрасно понимал, что Джейку будет все равно.       — Куда нам нужно ехать?       Хисын оскалился, поправляя накинутую на плечи куртку.       — Не так далеко. В Маленькую Гавану. Нужно увидеться с одним чуваком, раньше работал на Торреса, потом перекочевал по другую сторону баррикады. Хочу подкупить кое-какую информацию.       — И мне нужно просто… записывать?       — Ага. Блокнот и ручку можешь взять в своей комнате, у меня где-то там завалялись, — Хисын взглянул на настенные часы. — Через полчасика поедем. Еще подумай, пока собираешься, вот о чем. Учитывая, что инфу на нас стало легче нарыть, мы думали общаться с нашими людьми через шифры. Выдумай парочку не слишком сложных. Увидимся у входа в гараж.       Джейк хмуро кивнул. Опять же, выбора у него не было.       Примерно в полдень зарычал мотор мотоцикла. Железная дверь гаража уныло скрипела и хрустела, нехотя выпуская лидера из гнезда теневой оппозиции. Не стоило и говорить, что Джейк до сих пор сомневался в том, как именно работали «Пыльные Псы», но у него действительно не было никакого желания задавать Хисыну дополнительные вопросы и вводить в очередной диалог. Все равно альфа слишком просто убегал в какую-то хрень от важной темы подальше. Проще было действовать, как Джейк не любил, по ситуации, и надеяться, что он не упадет с чертового байка.       В первую поездку на нем Джейк не особо соображал вообще. Он был в сильном шоке после пожара, и отдавал отчет себе только о том, что должен крепко держаться за Хисына, чтобы не разбить себе голову об асфальт на скорости свыше ста тридцати в час. Сейчас он нервничал, подумывая, что сделать это проще, чем кажется. Не успев отъехать, Хисын прыснул.       — Расслабься, не в первый раз же.       — Я расслаблен, — рыкнул в ответ Джейк.       — Рассказывай! Просто крепко держись, и будет нормально. Ты быстро привыкнешь.       И вот, снова. Джейку пришлось прижаться к Хисыну, чтобы действительно не помереть раньше времени.       — Я уже понял, что тебе не нравится меня трогать, — между тем произнес альфа. — Придется потерпеть.       — Мы едем или как?       Хисын рассмеялся, и в ту же секунду Харли-Дэвидсон тронулся, срываясь с места и выезжая на пустую улицу. Джейку пришлось сжать зубы, чтобы подавить желание взвизгнуть от неожиданности и лишний раз не тешить глупое эго альфы. Полуденное солнце пряталось за налетевшими облаками, и в приятной постоянной тени они быстро покинули приятного вида район, где обосновались «Псы». От улицы Джейк тоже отвык, поэтому, чтобы отвлечься, стал смотреть по сторонам, разглядывая лоскутную палитру Майами.       Каждое здание разительно отличалось от другого, создавая причудливую смесь цветов, размеров и форм. На некоторых из них по-хозяйски сидели розовые колпицы, пугливо улетающие, заслышав глубокий рев мотора. Молодежь весело гуляла по улицам, собираясь в стайки, шумные и веселые в хорошую погоду. Непривычно было видеть так много людей вокруг. От таких колоритов Джейк отвык. На более живых улицах он жил слишком давно. Поэтому ехать было даже не скучно, при всем надоедливом насвистывании Хисына каких-то хитов, мелко узнаваемых Джейком.       Остановились они в Маленькой Гаване. Джейк плохо знал местность, и потому знакомился с ней с нуля.       Улицы под слабым солнцем светились выцветшими пастельными фасадами: стройным, выразительно-разной высоты рядом стояли мятно-зеленые, розовые, желтые дома с трещинами в штукатурке. Вперед выступали узкие балконы с развешанным бельем. По воздуху разносился запах кофе; слабо пахло привычной пылью, немного — плесенью. На углу одного из ближайших домиков сидела пара мужчин, спорящих за партией домино с толстыми кубинскими сигарами в зубах, которые то и дело осыпались. Шумела испанская речь. Из окон лавочки с пластинками звучала Селия Крус. Caminando, что ли?       В сторону этой лавки Хисын и направился, не оборачиваясь на сползающую с байка жижу имени Джейк Мендельсон. Он плохо ладил со скоростью.       — Здесь живет мой приятель, Анхель. Переманили его недавно от сеньоры Грисельды. Испанский знаешь?       — Только английский, — ответил Джейк, хмурясь.       — А иврит?       — Твой друг говорит на иврите?       — Нет. Ты же еврей, я и подумал, — Хисын помахал хвостом, улыбаясь. — Не беда, короче. Выучишь потихоньку. Пока просто слушай-запоминай.       Джейк даже представлять не хотел, как он запомнит диалог кубинца и Хисына на испанском. До этого он вообще не слышал, чтобы хоть кто-то в «Псах» знал испанский.       Дверь открылась со звоном колокольчиков. Внутри стоял въевшийся в стены запах марихуаны, сплошь и рядом висели обложки альбомов не слишком знакомых Джейку исполнителей; кое-как он узнал Глорию Эстефан по орлиному носу и куче орлиных, гладко уложенных перышек в прическе. Смешанные с птицами люди всегда особенно выделялись и нередко заканчивали в эстраде: перья зачастую сияли дороговизной, не понятной каким-нибудь мышам или, чего лучше, ящерицам. Еще он увидел в куче кубинского музыкального искусства Майкла Джексона.       Хисын перекинулся парой слов с продавцом в круглых солнечных очках и покивал ему. Потом обернулся к Джейку.       — Скоро спустится. Парень спросил, хотим ли мы пока что-нибудь особенное послушать? — он наклонился к Джейку ниже, переходя на шепот. — У меня тоже уши вянут от сальсы.       — Нормально, — пожал плечами Джейк. Хисын же оказался удивительно наблюдательным:       — Давай Джексона? Thriller крутой.       — Как хочешь.       Джейк все-таки повилял хвостом, когда заиграла Wanna Be Startin' Somethin'. Он присел на кресло в небольшой зоне отдыха в уголку магазина, рассматривая увешанный искусственными цветами потолок. Все вокруг было кошмарно ярким, радикально отличающимся от студии Джейка, которую зачастую сравнивали с магазином пластинок. Хисын плюхнулся на соседнее, когда прекратил мучать бедный проигрыватель.       — Я часто захаживал сюда ребенком, — сказал Хисын, подхватывая пальцами случайную пластинку с ближайшей полки. — Вообще ничего не поменялось. Помню, как сильно злился, когда владелец влез в наркоторговлю. В итоге убили не мало сил, чтобы переманить его к нам.       — Ты здесь рос? — спросил Джейк, поглядывая на мужчину. У того улыбка с губ не спадала.       — Ага. До поры до времени, — альфа пожал плечами. — Потом после детдома с Джеем уже где придется слонялись. Сюда как-то не хотелось. Тут уродов слишком много.       Джейк поджал губы, так и не ответив. На затворках сознания он помнил, что Хисын говорил, что его родителей не стало; почему-то Джейк забыл, что не у всех есть родственники, способные дать ребенку доковылять до совершеннолетия. Может, потому и Хисын был несколько сумасшедшим? Как бы жестоко это ни могло звучать.       — Значит, ты кубинец? Странно, — Джейк выгнул одну бровь. — По имени так и не скажешь.       — Сменил, — усмехнулся альфа. — Будешь хорошо себя вести, расскажу всю свою биографию.       — Я сожгу твой мотоцикл.       — Не-е-ет, только не Бэтси! — фальшиво проныл Хисын. Он, взрослый мужчина, выкатил губу, изображая побитого щенка. — Возьми Рики, с ним интереснее!       Джейк прыснул, отворачиваясь от этого ужаса. Со второго этажа послышался хлопок двери, за ним — медленные шаги по лестнице вниз. Мужчина лет сорока спустился, зевая и взъерошивая свои длинные волосы. Джейк не мог точно сказать, кем он был: уши были ни то лошадиные, ни то оленьи… А может, забавного вида метис, в хиппарьской рубашке, расстегнутой до пупка.       — Buen día, socio, — снова зевая, протянул он. То, что было сказано дальше, Джейк с горем пополам не разобрал.       Хисын довольным песиком подскочил, пожимая руку другому альфе, — хоть в этом Джейк не сомневался, — а потом указывая на Джейка. Четко Джейк услышал только слова «compañero» и «inglés». Джейк встал, чтобы пожать мужчине руку, услышав самое переломанное в его жизни:       — Превет!       — Добрый день, — кивнул омега, вежливо улыбаясь. Он старался думать обо всем, как об обычной работе. Да, на непонятном языке. Но он получит за это деньги и крышу над головой, значит, все будет в порядке.       Анхель провел их на задний дворик.       Двор оказался небольшой, огороженный облупленной кирпичной стеной, на которой кое-где торчали ржавые гвозди и старые веревки для белья. Почти вся площадь была выложена неровной плиткой, с просветами, сквозь которые пробивались сорняки. В одном углу стоял старый гриль и стол с парочкой стульев, покрытых потертым ситцевым покрывалом. За ним трое и уселись. Анхель выудил знакомого вида сигару, от которой Джейк с неловкой улыбкой отказался. Хисын пошутил что-то, и Анхель расхохотался.       Оставалось только молиться, что Джейка не высмеяли прямо здесь и сейчас.       Воздух был густым от запаха кофе и марихуаны, но, смешиваясь с ароматом цветущих тропических растений, он не казался удушающим. На подвесных полках вдоль стены лежали разноцветные горшки с кактусами и фикусами, а на одной ветке аккуратно сидели несколько попугаев, шурша и перебирая клювами корм. Солнечные лучи пробивались меж облаков сквозь ветви мангового дерева, отбрасывая на плитку причудливую мозаику из света и тени. В углу стояла старая гитара, ее струны слегка дрожали на ветру. Рядом были разбросаны журналы с обложками популярных порно-звезд омег с милыми моськами. Лишний раз Джейк вспомнил о Сону и его идеях о джейковом преображении. Может, стоило задуматься…       За разговором двор Джейку наскучил, и он вынужденно переключил внимания на беседующих мужчин. Отдельные слова он понимал, но смысл предложений — вообще нет. Поэтому он наблюдал за профилем увлеченного диалогом Хисына. У него черты лица были тонкие, аккуратные, но при этом странно сохраняли присущее альфам мужество. Даже со всей аккуратной побритостью! Даже было жаль, что кто-то с внешностью Хисына закончил в черном деле борьбы с наркоторговлей, действуя из тени. Ему бы людям слова на уши вешать, да улыбаться миленько, чтобы у каждого второго сердце пропускало лишний удар. Вот даже Джейк, не зная испанского, слушал альфу почти с удовольствием, совсем позабыв про то, что его взгляд обычно людьми чувствовался, — частая проблема хищников, — и Анхель то и дело со странной улыбкой поглядывал на Джейка, не отрываясь от диалога.       Прошло около получаса, после чего Хисын наконец поднялся на ноги. Они говорили спокойно, даже весело, покуривая свои сигареты и разбавляя стойкий запах марихуаны.       — Уловил суть?       — Я все еще не знаю испанский.       — Твоя правда, — он слегка наклонил на бок голову. — Ты просто так пялился на меня! Подумал, что начинаешь понимать.       Джейк прижал уши к голове, прочистив горло. В этой ситуации аргумента он не нашел. В конце концов, он не мог отрицать очевидного — рожденный омегой наследует омежьи повадки, если с гормонами все в порядке. То, что Джейк мог засматриваться на привлекательных альф, не имея секса слишком уж долго — норма, и он просто здоров, и Хисын не имел права из-за этого над ним смеяться. Но Хисын и не смеялся, а просто улыбнулся, да и все.       — Давай, пока помню, продиктую тебе все. После надо съездить еще в местечко, там у тебя особая работа будет.       — Какая? — Джейк порылся в одолженной у Хисына сумке, с трудом находя в ней ручку с блокнотом.       — Следить за Бэтси. И набрать Бена, если не выйду минут через сорок.       Джейк вопросительно взглянул на альфу.       — Да там просто опасные сукины дети. Я скорее всего в маске пойду от греха подальше, — спокойно объяснил Хисын. — Мелкая группировка хер-знает-какой-идеологии. Давно хотел наведаться, а не с кем. Тебе можно довериться. И не говори, что не умеешь держать в руках пистолет. Все ты умеешь, волчонок.       — Ага. То есть, с каким-то шансом…       — Меня прикончат. Не сильно расстроишься?       — Вообще нет. Что нужно было записать?       Хисын просто отнесся к ответу, а вот Джейк… Ну, не то чтобы он дорожил как-то Хисыном, но, вариант «а»: он дал ему шанс выжить, вариант «б»: не был таким ужасным человеком. Он действовал в интересах актуальных проблем общества, не был, типа, маньяком, да и, будь он героем какой-нибудь книги или кино, с легкостью дал бы потребителю возможность проникнуться своим персонажем. И, вариант «ц» — Джейк правда был бы не прочь стать с ним друзьями или кем-то около того. Даже если Хисын был бесячим, как газонокосилка в шесть утра субботы, и не умел вести себя адекватно. Было бы жаль терять его вот так сразу.       Или вообще кого-то знакомого больше, чем мельком, терять. Джейк натерпелся, спасибо уж.       Он быстро выписал суть разговора Анхеля и Хисына, — какие-то наметки на базы-хранилища Бланко, прочие координатно-ориентированные вещи, — и они уселись уже в пустом дворе на перекур, инициированный Джейком. Во время разговора он как-то забыл про такую опцию.       — У тебя есть с собой оружие? — спросил Джейк, выдыхая дым в сторону серого неба. Облака сгущались в тучки.       — Ага, — Хисын взглянул на сигару в руках, подаренную Анхелем. — Хочешь тоже все-таки?       — Да, — кажется, ответ альфу немного поразил. Джейк ощутил на себе удивленный взгляд. — Чтобы набрать Бена, надо добраться до телефонной будки. Не хочу танцевать чечетку над пулями по дороге.       — Взгляну в багаже байка. Я вроде кидал туда второй на всякий.       Джейк благодарно кивнул. Хисын не спешил отворачиваться, будто еще что-то сказать хотел.       — Что? — не выдержал Мендельсон.       — Ты удивительно смотришься, — объяснился Хисын. — Не слушай Сону. Тебе во всем идет. Есть что-то особенное, что о-о-очень сильно цепляет взгляд. Мне даже сложно сказать, что именно. Честно, редко такое встречаю… И шерсть блестящая. Давался бы ты себя трогать, я бы хотел погладить. Жаль, что ты недотрога. Большое упущение!       Джейк запутался между «ты подслушал?» и «что, блять?», потому что Джейк искренне не знал, как реагировать на, — что это вообще было? — комплименты Хисына.       — Едем, — решительно тявкнул, — позор, Джейк Мендельсон, — он, прижимая сигарету ко дну пепельницы. — Меня тошнит от запаха травки.       — Ты что, только что убежать попытался? Ой, и вправду уходит… Мендельсон, меня подожди, сам-то ты не уедешь! Если ты умеешь угонять мотоциклы, я застрелюсь!       

🐺

             В общем, Хисын исчез в какой-то одноэтажке, бросив Джейка наедине с байком и удивительно знакомым районом. Джейк часто захаживал сюда, будучи ребенком. Почти ничего не изменилось с тех пор: все те же одинаковые домики, те же вывески небольших магазинчиков хозяйственных товаров, тот же запах мыла в воздухе. Люди здесь всегда улыбались, но сейчас почему-то такого счастья Джейк не заметил. Люди просто были… людьми. Может, в детстве у него искажалось восприятие, или он и вправду был таким милым ребенком, как уверяла его покойная бабушка.       А еще здесь недалеко стояла…       Синагога. Она стояла в глубине квартала, скромная, низкая, словно еще больше прижавшаяся к земле от вечно, — но не сегодня, — палящего солнца. Белые оштукатуренные стены немного потемнели от влажного океанского воздуха, а голубая краска на ставнях и дверях облупилась, открыв сероватую древесину. Над входом висела простая табличка с выцветшими золотыми буквами на иврите и английском — название, которое Джейк помнил еще с детства, хоть буквы тогда казались загадочными знаками, распознаваемыми только родителями и бабушкой.       Крыша была плоской, с невысоким парапетом, на котором когда-то красовалась шестиконечная звезда из металла; теперь она поржавела, но все еще угадывалась в очертаниях. Перед зданием тянулась узкая дорожка из красноватого кирпича, по краям которой росли выгоревшие на солнце кусты гибискуса. Маленькие пальмы, посаженные в бетонные кадки, были скорее символом «флоридской экзотики», чем настоящим украшением. Она всегда была чужой в Майами, но никогда не пустой. На чужой земле она открывала двери чужим людям, тем, кто не добрался до земли обетованной.       Джейк прижал к голове уши. Казалось, стоит вдохнуть поглубже, и он сможет снова ощутить аромат пятничной, мягкой халы, и, чуть прислушавшись, услышит веселые пения местных ребе. Захотелось по-детски заскулить от скуки в шаббат, или вместе с друзьями разбежаться искать афикоман в день трапезы Песаха. Он выудил из кармана почти пустую пачку сигарет, вздыхая. Не стоило ему, столь отошедшему от религии, вообще об этом задумываться.       — Джейк! — женский голос прозвучал так пронзительно и знакомо, что Джейк даже выронил зажигалку, позволив ей упокоиться на асфальте. — Мендельсон! Джейк Мендельсон, действительно ты!       Джейк удивленно навострил уши, когда из синагоги, пересекая улицу, выбежала мелко знакомая девушка-омега. Ее кучерявые, темные волосы забавно подпрыгивали, точно куча длинных пружинок, а сама она улыбалась, признав в Джейке старого друга. Округлые песчаные ушки подрагивали от радости, а длинный кошачий хвост стоял торчком. Она была пумой, но действительно ни чуть не изменилась с детских лет, когда они с Джейком дружили, напоминая того же непоседливого котенка.       — Дани, — выдохнул Джейк, неожиданно для себя улыбаясь. — Вау.       — Я так давно тебя не видела! Барух ашем, ты жив, — ее голос напоминал птичий. Пумы всегда забавно мяукали. — И все тот же хмурый волчонок.       На Дани все еще было закрытое платье, но теперь более «взрослое»: белое, украшенное желто-золотистыми цветами. В ушах красовались две крохотные позолоченные сережки. Ее кошачьи глаза горели, и Джейку неожиданно стало стыдно за себя. Он спрятал сигареты за спину, как нашкодивший ребенок. Потому что Дани осталась в синагоге, Дани продолжила жить в общине, не ввязываясь ни во что, стоящее против религии. На груди блестело старенькое, потертое украшение с Звездой Давида.       — Я рад тебя видеть.       — А я-то как рада, — усмехнулась омега. Она оглядела Джейка с ног до головы. — Ты похудел. И вырос.       — Как и ты, — фыркнул шакал. Снова взгляд зацепился за синагогу. Джейк и позабыл, что значит слово «тоска». — Все еще помогаешь раби Шимшону?       — Его не стало в прошлом году, — вздохнула Даниэль. Потрясла головой. — Не важно! Правда не важно, не об этом сейчас. Я работаю у родителей в лавке.       — Оу, и как дела?       — Свечи уходят на «ура», — девушка усмехнулась, указывая куда-то вдаль. — Даже христиане не брезгают закупаться. Ох, а ты что, Джейк? Что делаешь с тех пор, как… переехал? Ты ведь переехал?       — Да, — Джейк закусил щеку. Он сбежал. — После смерти бабушки пришлось искать жилье с более дешевой арендой.       — Ох… Мне жаль.       — Не стоит.       Потому что Джейк не заслужил жалости. Да и не нужна ему она была — до момента «пять минут назад» он вовсе не жалел ни об одном принятом решении. Сейчас… ну, ему все еще не нужна была жалость. Он не был из тех, кто ее принимал — и поэтому Даниэль рассмеялась, взмахивая длинным хвостиком.       — Ты совсем не поменялся, я клянусь! Помню, как ты свалился с лестницы на авдале, разбил нос, а когда мы с Ципорой хотели помочь, зарычал! Вы, шакалы, — она отмахнулась. — Работаешь сейчас где-то? Рису-у-уешь?       Джейк сглотнул, позорно поджимая хвост. Он точно не хотел рассказывать подруге правду и сам не понимал, почему. Они уже давно стали друг другу совсем чужими, и даже если Джейк бы заявил, что отрекся от религии окончательно, — в теории он этого и не делал, — то это ничего бы не поменяло.       — Уволился недавно, — и не соврал, и не сказал правды он. Кто же знал, что когда-то близким врать было настолько сложнее. — Пока подрабатываю где попадется.       Даниэль опустила округлые ушки, отводя взгляд куда-то в сторону. Джейк и сам хотел бы жест повторить да самому себе глотку перегрызть. В детстве они мечтали о другом. Совсем.       — Община всегда будет тебе рада, Джейки, — сказала наконец омега, слабо погладив друга по плечу. Джейк даже не вздрогнул от касания. Оно все еще было знакомым, как и слабый запах, который источала Даниэль: свежий хлеб, что-то сладковато-пряное, вроде шафрана. Оно не могло вызвать неприязнь. — Если поймешь, что идти больше некуда, возвращайся. Мой супруг… Он новый раввин нашей синагоги. Мы вместе что-нибудь придумаем.       На слове «супруг» Джейк все-таки улыбнулся, подавив горечь в горле. Даниэль была невестой раввина — а ведь когда-то говорила, что сбежит с Габриэллой, ф-альфой из их знакомой семьи, в Израиль.       — Спасибо, Дани.       — Тебе спасибо! Просто за то, что хоть раз заехал навестить… — она хмуро кинула взгляд на мотоцикл. — Это твой?       — Нет, — Джейк резко замотал головой. Ни в коем, черт возьми, случае он не будет владеть этой машиной для убийств. — Это моего…       Кого? Друга? Начальника? Знакомого альфы?       — …Приятеля, — еще хуже. Все еще неправильно. Джейку неожиданно перестало нравиться лгать на корню. — Ему нужно было забежать кое-куда, попросил пока присмотреть.       Даниэль удивленно вскинула брови, смотря Джейку куда-то за спину. Неожиданно девушка помрачнела. Каждый раз, когда пумы хмурились, они просто отпугивали своими неожиданно пронзительными, хищными глазами и тяжестью взгляда. Поэтому Джейк выдохнул, когда еще-секунду-назад милая подруга детства перевела взгляд на него.       — Он пошел туда?       — Вероятно, — Джейк обернулся. Поджал губы. — Я не особо смотрел.       — Это… Джейки, мне кажется, тебе стоит…       — Волчоно-о-ок! — послышался хисынов голос, и мир Джейка дал трещину. Синагога, Даниэль, запах теплого хлеба и отголоски воспоминаний, эта милая ностальгия — все осыпалось тысячью осколков. Что-то надавило Джейку на солнечное сплетение, дышать стало чуть сложнее. Даниэль сделала шаг назад. Джейк не мог пошевелиться, наблюдая за распадом его мира. — Я закончил, едем.       — Мне пора, — жалко, почти шепотом проскулил шакал. Даниэль быстро размахивала хвостом, будто готовая зашипеть на приближающегося к ним альфу. — Все нормально. Ему можно доверять.       — Я не… — Дани запнулась. Тряхнула головой. — Ладно. Будь осторожен. И подумай над моими словами, хорошо?       — Хорошо.       — Отлично, — она выдохнула, вновь улыбаясь. Немного грустно. — До встречи, Джейки. Забегай хотя бы на шаббат.       — Постараюсь, — Джейк тоже улыбнулся, помахивая своим пушистым хвостом. Даниэль возвращалась в синагогу, и ее образ растворился в больших скрипучих дверях.       Дверь хлопнула. Рука Хисына упала ему на плечо, в нос ударил запах апельсинового чая. Джейк снова ничего не ощутил. Совсем ничего. Все, что в нем копилось, готовое взорваться в любой момент, просто растворилось миражом. Он больше не был даже уверен в том, была ли Даниэль реальной, или это просто случайный мираж и помутнение сознания. Вдалеке громыхнул раскат собирающейся грозы.       — Как прошло? — спокойно спросил он, когда Хисын встал рядом с ним, полу-присаживаясь на свой мотоцикл.       — Хрен знает. Ничего не понял, — половину лица Хисына все еще скрывала маска. Голос звучал слегка рычаще — раздражен был что ли? Он и такое умел? — Натравим людей Бенджамина позже. Едем, пока они не задумали чего.       Джейк кивнул, выучено усаживаясь за спиной Хисына. Бэтси утробно рычала, когда Хисын заводил мотор. Они ничего больше друг другу не сказали — мотоцикл сорвался с места, унося прочь от лишних детских воспоминаний.       В пути Джейк думал, что даже если захочет, вернуться уже не сможет. Он осознанно уходил из общины, потому что тогда она перестала казаться ему домом. Его семьи не стало, и те связи, что они имели, оборвались с выписанной датой смерти под фамилиями. Глупо было даже полагать, что шанс начать свою жизнь заново и тихо возможен. Даже смени он имя, искорежь лицо до неузнаваемости, он принесет тихому еврейскому гетто только проблемы. Джейк не хотел, чтобы ни в чем не повинные люди страдали. Предложение Даниэль — утопия; то, что Мендельсон действительно подумывал согласиться — дурость. И все это правда было галлюцинацией. На них никогда не стоило обращать внимания, чтобы остаться в своем уме.       Не долгое время спустя на землю стали опадать первые капли, неприятно падающие на тело. Рубашка противно намокала, и высокая скорость лучше не делала. Джейк не особо следил за дорогой, но все-таки понял, что ехали они не совсем правильным путем. Как и ожидалось, мотоцикл затормозил под навесом какой-то закусочной. Над входом мигающими буквами горела надпись «SUNNY BUNNY DINER», где половина ламп давно перегорела, так что название читалось скорее как «SU Y BU NER». Впечатляюще.       — Переждем, — скомандовал Хисын, снимая с себя шлем и по-собачьи отряхиваясь. — Не хочу, чтобы моя малышка намокала. Ты голоден?       — Нет, — твердо ответил Джейк, намереваясь снова остаться с тупой малышкой Бэтси наедине. Его живот предательски заурчал, и шакал рыкнул себе под нос что-то недовольное. Хисын засмеялся.       — Пойдем, возьму тебе что-нибудь за первый успешный рабочий день.       Джейк от безнадеги пошел следом за волчарой, недовольно примагничивая уши к голове. Все равно гроза уже разошлась, тут и там сверкали бело-лиловые молнии, а гремело так, будто с какого-то здания сбрасывал каменные глыбы Кинг Конг. Поэтому зайти в теплое помещение со спокойной музыкой было даже не так плохо.       Внутри свет был теплый и слегка мутный, то ли от пара, то ли от вечно закрытых окон. Пол блестел черно-белой плиткой, местами треснувшей. Красные кожзамовые диванчики поблескивали от влажности. Один особенно потрескавшийся стоял у окна, обклеенного выцветшими постерами с рекламой кока-колы и бейсбольных матчей, лет пять уже не актуальных. В углу стоял автомат с разноцветными жвачками в шариках и полуразбитый музыкальный автомат, который тихо играл что-то от Bon Jovi.       За стойкой женщина лет сорока с огромным начесом и яркой помадой протирала стаканы, лениво поглядывая на вошедших. Она приветливо кивнула, а потом снова вернулась к своей задаче, мгновенно забывая про редких посетителей. На плите что-то шкворчало, и оттуда шел тягучий запах жаренного с луком и дешевого кофе, который казался одновременно омерзительным и уютным.       Хисын остался один-на-один с женщиной, отчеканивая Джейков заказ «на твой выбор», пока сам омега расположился в углу забегаловки, сложив на груди руки и лениво откидывая голову на мягкую спинку скрипучего диванчика. Довольно скоро Хисын сел напротив, барабаня пальцами по столу совсем не в такт песне. Проследив за взглядом Джейка, он всмотрелся в мерцающие за окном молнии, на долю секунды озарявшие случайные кусочки дождливого сегодня Майами.       — Та девочка — твоя подруга?       «У меня нет друзей,» — почти слетело с языка. Джейк пожал плечами.       — Вместе ходили в синагогу в том районе.       — Так ты совсем еврейчик! — восхитился Хисын, улыбаясь. — Небось и кровь христианских детишек на двоих делили?       — Я думал, ты достаточно нашел обо мне информации, чтобы это знать, — фыркнул Джейк. По лицу Хисына так и читалось: это правда. Шакал даже улыбнулся. — Не беспокойся. Она точно вам не враг.       — «Нам», волчонок, а не «вам». Ты часть «Псов».       Джейку захотелось закатить глаза. Он сдержался. Хисын, как ругающий ребенка родитель, покачал головой, процыкивая несколько раз языком.       — Не скучаешь?       Шакал, до этого лениво бьющий диван кончиком хвоста, остановился. Перевел на Хисына взгляд.       — Нет. Что было, то было.       — Не ври мне, волчонок, — Хисын подпер тыльными сторонами ладоней подбородок. — Нет ничего плохого в ностальгии. Даже если был пиздец, нам свойственно запомнить только хорошее на закате дня.       — С каких пор ты говоришь красивыми фразами? — Джейк, усмехнувшись, вскинул брови. — Разве есть разница, скучаю я или нет? Все равно у меня нет выбора.       — Ну почему же? Если очень захочешь, мы найдем способ вернуть тебя в твою среду обитания. Будет о-о-о-очень грустно, конечно, боюсь, я не переживу и умру в мучениях душевных, но хотя бы в Израиль сможем выслать, например, — говоря это, Хисын правда не радовался. Он, конечно, глупо лыбился, но его хвост был статичен, да и уши странно напряжены. — Все равно в чужом дворе трава зеленее. Черт знает, что будет, если все поменяется, и будем ли мы этим довольны… О, спасибо!       Официант, мальчишка с длинными висячими кроличьими ушами, оставил заказ на их столе. Когда оба волка на него взглянули, он испуганно умчал назад, куда-то в рабочее помещение. Хисын пододвинул Джейку хот-дог и колу ближе.       — Короче. Делай так, как будет тебе лучше. Вот, не умри от голода, например.       Джейк взял еду в руки, но откусывать не спешил. Что-то не совсем сходилось, и он поднял глаза на довольно кусающего свое кушанье Хисына.       — Ты разве не сказал, что без вас мой шанс на выживание — пять процентов?       — Скафал, — жуя, кивнул Хисын. Джейк тихо рыкнул в отвращении. Проглотил. — Сказал, да. Может, немно-о-ого преувеличил. Правда не хочется тебя упускать.       — Во мне нет ничего такого, — напомнил омега. — Совершенно.       — А-та-та! Есть, — Хисын указал на него пальцем. Будь ближе, ткнул бы в грудь. — Ты уникальный кадр, волчонок, и я тебе сегодня про это говорил. Ты сам-то хоть видел таких храбрых омег? Окей, давай еще точнее: таких храбрых людей? Ты буквально лишился всего, потому что добывал для нас информацию, и на моем веку даже не плакал и не истерил. Я бы уже давно повесился на твоем месте. А ты вот, тут. Я уже молчу о твоей прелестной манере без слов посылать окружающих в задницу, вот прям как сейчас. Я в восторге.       Джейк все-таки закатил глаза, чувствуя, как покраснели его щеки. Наверное, все-таки успел неожиданно заболеть со всем крепким иммунитетом… Да, абсолютно. И он абсолютно точно начал есть не потому, как добренько хихикнул Хисын, наблюдая за его реакцией. И он определенно не думал вновь о том, что Хисын был на самом деле хорошим, каким бы чокнутым дураком не притворялся.       — Спасибо, — проглотив кусок хот-дога, тихо сказал Джейк, — что ли.       — Опа, — Хисын почти подскочил. — Ты наконец-то меня признал? У меня что, день рождения? Это мой самый счастливый…       — За еду.       — …день, — у него аж уши опустились. — Понял.       Джейк, глядя на это шоу, неожиданно для себя засмеялся, завиляв хвостом. На эти несколько секунд ему правда стало смешно — так, что даже захотелось засмеяться. А потом прекратил, перепугав сам себя и застывшего Хисына. Они оба поразились и перепугались. Мендельсон не смог найти оправданий. Хисын оскалился.       — Впервые слышу твой смех. Надо почаще возить тебя за хот-догами.       — Я наелся, — Джейк отодвинул от себя половинку хот-дога, во спасение жизни хватаясь за колу и делая крупный глоток.       Хисын все-таки прекратил над ним шутить, только счастливо и улыбаясь. На улице продолжал идти дождь, в помещении продолжал играть Bon Jovi, в аккомпанемент ругани группы подростков, забредавших в заведение и промокших до ниточки.       Все хорошее имело свойство заканчиваться. Столб дыма вновь тянулся над Майами, и никакой успокаивающийся дождь не мог его остановить. Мотоцикл несся по улицам, и Джейк, наблюдавший за пожаром, невесело думал о тех, кто теперь будет вынужден разделить с ним судьбу лишившегося всех надежд.       Следующим утром оказалось, что горела синагога.