Синеглазой стрелой в сердце

Мистер Уизли согласился, что можно выпить по последней чашке какао перед отбоем. Все с упоением заспорили о матче. Мистер Уизли полемизировал с Чарли о способах нанесения ударов и продолжалось это до тех пор, пока Билл с хитрой ухмылкой не заметил: – Я видел, как Рон и Гарри вскочили с мест, увидев вейл, – Чарли, мистер Уизли и даже Перси понимающе переглянулись. – Но вот на кое-кого чары не подействовали. Подозрительно, скажу я вам!   Потягивая какао, все прекратили свои разговоры и обратили к нему свои лица. – Наш Фредди даже не глянул на них. Заинтересовал кто-нибудь другой? – вкрадчиво продолжал Билли подшучивать над младшим братом, даже не предполагая, что его шутка опасно коснулась правды. Фред хмыкнул, выражая очевидный ответ на эту чушь. – Не придумывай, вейлы были потрясающими, – повёл плечами он и повернулся к Джорджу, надеясь продолжить их разговор о невероятной сплочённости загонщиков. – Билл, не приставай к брату. Пусть даже и так, – зачем-то добавил он, заметив неудовлетворённый огонёк интереса в глазах Джинни. Неудобный вопрос замялся среди возобновившегося галдежа. И только Джордж, невероятно тонко чувствовавший своего близнеца, учуял шлейф недоговоренности, но допытываться не стал.   Минуты летели незаметно. Фред, с упоением обсуждая плавность перебрасываний квоффла, в какой-то момент всё же поймал себя на мысли, что образ черноволосого юноши, сидящего около напыщенных Малфоев и устремившего взгляд пронзительных глаз на поле, не выходил у него из головы. Но это ощущалось так не выраженно, между строк, что Фред даже не успел задуматься о причине такого странного наваждения, как встретил вопрошающий взгляд Джорджа, который, видимо, только что о чём-то его спросил.   Они продолжили галдеть о матче, пока Джинни не уснула прямо за переносным столиком, разлив какао по полу. Тут уж мистер Уизли велел всем заканчивать словесные баталии и ложиться спать.   Фред наощупь облачился в пижаму и забрался в свою походную кровать. Из каждого уголка лагеря слышались удалые песни. Фред, занимавший верхний ярус над Джорджем, лежал, глядя на брезентовый потолок, снова занятый своей назойливой мыслью. Он даже не знает его имени. Кто он? Какой-нибудь иностранный друг Малфоя-младшего? Может быть. Практически безэмоциональное лицо, сомкнутые губы, повязанный вокруг шеи кашемировый шарф. И хотя Фред ясно понимал, что, скорее всего, больше его никогда не увидит (и чёрт с ним), но по неизвестной ему причине не мог выкинуть из памяти незнакомое лицо, напряженно рассматривающее безграничное квиддичное поле. Странно! Он так отчетливо запомнил его, будто пялился целый час, а не каких-то несколько секунд. За мгновенье, перед тем как заснуть, он осознал, что на самом деле не помнит, как выглядели вейлы.