Синеглазой стрелой в сердце

Через месяц состоялась первая в этом году игра по квиддичу: Гриффиндор-Хаффлпафф. У спустившегося на завтрак Блейза в глазах рябило от красно-желто-чёрной гаммы, главенствующей сегодня между студентами, хотя и далеко не все проявляли свой интерес к игре, учитывая, что на носу был Турнир Трёх Волшебников. После завтрака все потянулись к стадиону. Субботнее утро было прохладным, но безоблачным. Блейз сначала не хотел идти, но Уоррингтон с Пьюси утащили его вместе с собой, аргументируя, что «стратегии противников надо знать в лицо». Какая-то часть глубоко внутри него болела за Гриффиндор, чего продемонстрировать он, естественно, не мог.   Едва трибуны заполнились и незаменимый Ли Джордан объявил начало игры, четырнадцать игроком взмыли в небо и мадам Трюк выпустила мячи. Снитч исчез так быстро, что Блейз толком не успел рассмотреть, куда он подевался.   Даже на своих старых метлах Фред и Джордж справлялись со своей ролью великолепно. Через пять минут Анжелина Джонсон забила первый гол. Трибуна гриффиндорцев разразилась радостными воплями, но через три минуты хаффлпаффцы сровняли счёт. За полчаса счёт уже составил девяносто-тридцать в пользу Гриффиндора. Поттер летал высоко над полем, выискивая снитч. Близнецы Уизли били по команде противника капризными бладжерами, дважды попав по охотникам, отчего Блейз подумал, что не хотел бы сейчас быть на их месте и стирать кровь с лица, а ведь ему ещё предстоит играть против них. Ещё через двадцать минут счёт составлял сто десять-пятьдесят. Неожиданно сорвавшийся с места Гарри Поттер, по-видимому, заметил снитч и ринулся за ним. Блейз проследил за траекторией его полёта и заметил блеснувшее золото маленького мячика – у ловца Хаффлпаффа не было никаких шансов, ведь он был слишком далеко, к тому же плёлся на старой модели Чистомета-72.   Не прошло и несколько секунд, как Гриффиндор ожидаемо победил, причём с ощутимым отрывом в сто десять очков. Блейз улыбнулся уголком глаз, заметив, как потрёпанные и счастливые близнецы утонули в толпе возбуждённых болельщиков вместе с остальной командой. Разочарованные слизеринцы принялись расходиться со своей трибуны, как и рэйвенкловцы, направляясь в замок, и Блейз последовал их примеру, не решившись открыто подойти к победившей команде, чтобы поздравить её.   Быстро темнело. Время в Хогвартсе шло незаметно, уроки и домашние задания съедали большую часть времени, будто преподаватели торопились куда-то, подгоняя еле поспевавших за ними студентов. Во всей этой суматохе он всё никак не мог разобраться со своими робко проявляющимися чувствами, которые тяготили его и порой мешали ему спать, подкидывая безумные сны. Честно, он бы предпочёл избавиться от всего этого, но тут уж мало, что от него зависело.   Кто-то нагнал его, и Блейз рефлекторно дёрнулся в сторону. Случай в коридоре немного поспособствовал его паранойе. Но это был Бен, чуть взъерошенный от встречного ветра, он быстро догнал неторопливо идущего в одиночестве слизеринца. – Привет, – его неизменный шарф был повязан не так, как обычно. Аккуратнее. – Как тебе игра?   Блейз замялся, прикидывая, что до замка идти ещё минут пять, не меньше, и, похоже, что вместе. Он сдержал вздох. – Неплохо, – равнодушно ответил он, смотря на дорогу. – Надеюсь, следующая будет зрелищнее, – шагая рядом, Бен поглядывал на него, тщательно стараясь скрыть собственную робость. Блейз ничего не ответил, и пятикурсник добавил. – Ведь мы будем играть против вас. – Ах, да, – теперь Блейз понял. И как это он мог забыть. – Ты тоже в команде? – Нет, – пожал плечами тот. – Но я буду болеть, – сказал он, не уточнив, за кого. – Тебя проводить? – выпалил Бен, едва они вошли в широкие двери. Блейзу хотелось провалиться прямо в гостиную Слизерина, чтобы не пришлось сейчас деликатно подбирать слова. Проблема была в том, что ему было очень сложно ранить чувства таких людей, как Бен. Будь в рэйвенкловце хоть немного себялюбия, пренебрежительности или хотя бы саркастичности, всё было бы куда проще. – Спасибо, не надо, – избегая зрительного контакта, произнёс Блейз и решил не тянуть кота за хвост. – До завтра, – коротко попрощавшись, четверокурсник пошагал в северный коридор, а Бен остался стоять, раздосадованно коря себя за мягкотелость и нерешительность. Его сестра Клодин, догадавшись о чувствах братца, всё время уверяла его действовать увереннее и даже несколько раз заговаривала с Блейзом в их общей гостиной, пытаясь разузнать что-нибудь личное, но тот был слишком закрытым и вежливо сводил разговоры на нет. Мысленно ругая себя, Бен пошагал в противоположную сторону, всё крутя в голове их короткую прогулку и думая, что же следовало сказать иначе.