Вечер, который изменит всё.

Воздуха не хватало из-за рук Третьякова, которые находились на шее разноглазого. Руки Крименова упирались ему в лицо и ключицу, нарочно пытаясь их царапать, давить так, чтобы Вове стало больно. Ноги сжаты коленями русого, ударить не получится. Драка началась спонтанно, когда Владимир якобы в шутку ударил по коленям Матвея. Он ответил так, что шлепок по лицу был слышен в комнате эхом. Это повторялось, заставляло крашеного раздражённым быть. Руки немели, не говоря про ноги, которых уже Крименов не чувствовал. Инициативу, само собой, брал Третьяков. Лидером спарринга уже видно, кто выйдет, но какова награда победителя — это решит уже человек сам. Русый убрал руки с горла разноглазого, так как статья ему ни к чему, да и своего собеседника и соседа по снам не хотелось терять. Дело с Фёдором он давно замял, хоть и не без последствий. Общаться с Матвеем он не перестал, слишком приелся в плане всей той ситуации. Сейчас момент ему до мурашек нравился, да и как Крименов тоже. Берёт воздух ртом так, будто кислород вот-вот закончится. Пот со лба стекает по его носу, подчёркивая его необычную детальность. Вова долго смотрел на него, рассматривая каждую частичку его лица, а мелкие веснушки ему напоминали звёзды, которые мерцают при малейшем прикосновении. Того это насторожило, зрительного контакта Матвей боялся, так как он чувствует себя уязвимым и будто голым. Сам этакий миг ему казался странным, Третьяков нависает над ним, совершенно казавшийся серьёзным, и смотрит чуть ли не в душу. Нет, даже не в душу, а в нутро космоса человека. Синеволосый попытался выползти, но его притянули обратно. На этот раз дыхание друг друга слышали уже оба, как грудь вздымалась и тут же опускалась, задерживая его. Эмоции было не передать, смешенная безысходность с трепетностью узнать, что же будет дальше. На душе было подавно холодно, но когда русый сдался, тут же всё треснуло на малейшие осколки льдинок. Губы Владимира были обветренными, но теплыми. Поцелуй был с примесью крови, так как из-за ожидания разноглазый успел погрызть свои уста. Крименов не стал отрекаться или отталкивать его, наоборот, он поддался в нежность и разрешил себе затлеть свой стыд. Руки без маршрута гуляли по обоим телам, в пространстве становилось всё жарче и жарче. Губы были слегка припухшими, на заднем плане был включён телевизор с новостями, только до этого им не было дела. Пальцем синеволосый поддел футболку русого, позже проходя всей рукой по его торсу. Третьяков лишь довольствовался этим, но сам не промах. Он переключился на шею Матвея, целуя со всей нежностью, а иногда посасывая нежную плоть, оставляя небольшие следы. Эти минуты длились ужасно долго, всё так тянулось, будто время замедлялось и колесило от секунды до другой. Такие ощущения были впервые для обоих, они хотели друг другу доставить как можно больше комфорта, а больше всего удовольствия. В конечном итоге прелюдий Третьяков снял футболку, а с того испокон веков уже не было. Для синеглазого Крименов был холстом, его тату на ключицах было до чёртиков прекрасно. Оно выражало всю натуру Матвея, а может, он и состоит из звёзд. Тем не менее Вове кошмарно хотелось в этом удостовериться. Удобно устроившись меж ног разноглазки, закинув их себе на плечи, Владимир приступил к поздней трапезе. От стопы до внутренней стороны бедра прошлись мокрой дорожкой из поцелуев и мелких укусов. Говоря о состоянии лежавшего, ровно тому, что не сказать ничего. Разум затуманен, думать вообще не получается. Живот тянет так, будто сшит на ниточках, которые тянутся и вот-вот разорвутся. Третьяков посмотрел на него, положив руки на резинку штанов Крименова. Этим жестом он удостоверился, можно ли продолжать или остановится пока на этом. Матвей кивнул, запрокинул голову обратно и прикрыл глаза рукой. Резинка слегка отпечаталась на теле парня, но сползала по телу легко. Синеволосый пытался не дышать, ему было тяжело и страшно одновременно. Володя видел это и начал целовать его туловище, уделяя каждому участку внимания и ласки. Неловкость захлестнула всё тело, а кровь прилилась к холодным щекам. Спустя некоторое время Владимир остановился и снова посмотрел на него, Крименов снова кивнул, и следом пошло его бельё. Хотелось раствориться в воздухе, заплакать, убежать или закричать, это всё было неловко. Третьяков поцеловал его в губы и стал снова вести дорожку от любимых уст к самому паху. Стянув с себя шорты и боксёры, Вова приподнял к себе Матвея, они смотрели друг другу в глаза. Долго разноглазка не выдержал и уткнулся лицом в него. Русый это принял как согласие на продолжение и аккуратно схватил их органы. По вздоху и дрожанию Крименова было ясно, что долго он терпеть не сможет. Синеглазый начал со всей нежностью водить рукой, начиная медленно и наращивая темп. Стоны, вскрикивания, тяжёлые вздохи заполонили всю комнатушку, долго терпеть они не смогли и излились. Первым слабо засмеялся Матвей и посмотрел на Владимира с полным доверием и удовольствием в глазах, этот вечер изменил всё.