Я так хочу, Грейнджер

      Гермионе совершенно не хотелось оправдываться перед профессором, который, мягко говоря, её недолюбливал. Мерзкий поступок Малфоя оставил неприятный осадок. Это не было похоже на невинную шутку. В конце концов, он бы мог применить немного магии и только изобразить порез. Но нет! Идиот предпочёл истекать самой настоящей, чистой, как помыслы Невилла в теплицах, кровью. Ради чего же? Малфой, скорей всего, такой же мазохист, как и Джинни. Из них выйдет очень плохая пара — ведь каждому мазохисту нужен садист. Зря она стукнула Драко во время спора — он точно получил удовольствие. А сейчас продолжал гнуть свою линию, напрашиваясь на порцию легального кайфа.       Снейпу тоже было о чём подумать. Он отдавал должное знаниям Грейнджер, но она его дико бесила. Он не являлся человеком, горящим желанием всех перебивать, расталкивать и кричать: Я, я, я лучше всех всё знаю!       Иногда он подумывал, не намазать ли тайно котёл Грейнджер Жидкой смертью и не начать ли фальшиво сокрушаться в первых рядах над трупом выскочки?       Потому что лучше всех всё знал лишь один человек — Северус Снейп. И конкуренты в зельеварении в перспективе ему были ни к чему.       Конечно же, сын Люциуса и Нарциссы врал, как дышал. Пламенная гриффиндорка ни за что не напала бы первой. Но один из Непреложных обетов он дал именно Нарциссе. Она предупреждала Северуса, что мальчик слегка увлечён женским полом и иногда не имеет тормозов. Поэтому они и перемещались так часто из одного города в другой.       В мэноре в это же время происходил не самый приятный для Малфоя-младшего разговор. Родители на полном серьёзе думали обратиться к Тёмным колдо-медикам и слегка насильно, но надёжно обуздать его юношеские гормоны. Скандалы в Волшебных семьях не давали возможности долго проживать в сотворённом за ночь очередном «родовом» мэноре. Все маленькие неприятности решались переговорами, а рты аристократов затыкались Тёмными артефактами. В них-то все эти люди знали толк. Люциус уверял, что некоторые специально подсовывали своих дочерей их необузданному сыну — слишком ярко светилась радость сквозь маски праведного родительского гнева в момент передачи семейного сокровища Малфоев очередному оскорблённому отцу.       Люциус выпил достаточно огневиски, чтобы сообщить жене: — Если Драко не возьмёт себя в руки в ближайший год, я не буду больше вставать между ним и правосудием. С уверенностью можно сказать, что в Азкабане его давно ожидают. — Нарцисса вздрогнула и поплотнее укуталась в шаль. Чтобы её утешить, муж нежно добавил: — Если приложить необходимые усилия, дорогая, сына мы ещё можем изготовить — и не одного, а бесценные артефакты начинают заканчиваться.

***

      Сокурсники один за другим покидали мрачную аудиторию, а Гермиона переживала всё сильней. Лицо Снейпа не предвещало ничего хорошего. Он делал вид, что занят — скрипел по пергаменту пером, хмурил брови, а пламя свечей превращало тень от его выдающегося носа в нечто поистине зловещее.       Гермиона подумала, что сможет ускользнуть, воспользовавшись моментом, и максимально тихо прокралась к выходу, стараясь не дышать. Когда она готовилась счастливо вдохнуть полной грудью воздух свободы, эта самая грудь наткнулась на препятствие в виде вернувшегося некстати Малфоя. — Грейнджер… — с улыбкой милого мальчика тихо сказал он. — Не собираешься ли ты перейти на факультет Слизерина? Гриффиндорцы не совершают бесчестных поступков и не сбегают от справедливого наказания.       Гермионе не понравилась его интонация. Ей показалось, что выражение его лица стало очень жестоким, а в глазах появился нехороший огонёк. Улыбка сменилась кривой ухмылкой, а на голове прорезались самые настоящие дьявольские… Грейнджер помотала головой, наваждение рассыпалось. Перед ней стоял всё тот же отвратительный лжец Малфой, имеющий ввиду и слизеринские, и, тем более, гриффиндорские правила приличия. — Гриффиндорцы не отвечают за то, чего не совершали. Пропусти! — Так уж и не совершали, — он скорчил грустную физиономию, помотал у неё перед носом забинтованной рукой и повысил голос. — Профессор! Колдомедики оказали мне помощь, и я сразу же вернулся.       Он вдавил Грейнджер обратно в класс и зашёл сам. Снейп оторвался от записей и задумчиво посмотрел на своих учеников. — Зачем вы здесь, Малфой? Вы потеряли достаточно много крови. Вам нужно отдохнуть. — Но я не хотел бы, чтобы такая прекрасная ведьма получила слишком строгое взыскание. Уверен, она не нарочно! Да, я чувствую слабость, но не мог не вернуться в такой ответственный момент.       «А в этой груди бьётся благородное сердце!» — Снейп с интересом взглянул на слизеринца.       «Змеёныш задумал какую-то потрясающую гадость», — тревожно вздохнула Гермиона.       Драко же стоял с самым невинным лицом и выжидающе глядел на профессора, не забывая держать на виду учебно-боевое ранение. — Ладно! — Профессор вспомнил про обет и решил смягчить свою личную неприязнь к гриффиндорке. Одновременно проявив лояльность к наследнику несметных богатств. — Думаю, недели мытья котлов будет вполне достаточно. Хотя вам, Грейнджер, могло грозить исключение из Хогвартса. Благодарите Драко Малфоя за великодушие.       Гермиона покраснела от гнева и приготовилась излить на «героя» всё своё негодование, но тут он произнёс то, что заставило девушку оцепенеть. — Профессор, я считаю себя пострадавшей стороной и имею право на небольшую компенсацию. Согласно пункту 8 статьи 7 Устава Хогвартса право выбора наказания, в случае нанесения несмертельной травмы, связанной с потерей крови, ученику, остаётся за ним.       Профессор встал и подошёл к Драко ближе. — И что же вы предлагаете? — Предлагаю заменить мытьё котлов на уборку моей спальни. Это будет очень справедливо, — он развёл руками, не забыв поморщиться от воображаемой боли. — Колдомедики рекомендовали мне провести некоторое время в больничном крыле, но я предпочёл пожить в комнате старост — там сейчас совершенно свободно. Однако, домовых эльфов здесь нет, а с такой серьёзной травмой мне будет затруднительно наводить порядок даже магическоим способом, — он скромно опустил глаза в пол.       Снейп поджал губы, немного подумал и сообщил о своём решении: — Думаю, вы правы! Мисс Грейнджер, ровно неделю вам предстоит убирать спальню мистера Малфоя. А теперь покиньте класс и постарайтесь в будущем причинять увечия друг другу на уроках других учителей.       Когда за ними закрылась дверь, Северус недоверчиво почесал затылок пером. — Какая статья? Какой Устав? В Хогвартсе никогда не было подобного документа… но оно и к лучшему…       Наблюдать пыхтящую над котлами заучку целую неделю особого желания он не испытывал.

***

— Грейнджер, улыбнись! Наконец-то ты сможешь заниматься тем, для чего рождена. Помнишь, я предсказывал тебе это совсем недавно? Профессор Трелони была бы мной крайне довольна.       Гермиона шла по коридору молча, стараясь не реагировать на злорадствующего блондина. Она твёрдо решила, что больше не даст ему повода подловить её.       Малфою это не нравилось. Он хотел развлечений, а не пробежек по тёмным коридорам с коптящими факелами за ускоряющейся гриффиндоркой. — Ты могла бы сказать мне спасибо. Тебя действительно выкинули бы с позором из Хогвартса. Ведь рука у меня в ужасном состоянии…       Гермиона резко остановилась, оценивающе осмотрела его с ног до головы и процедила сквозь зубы: — Знаешь, Малфой, мы познакомились недавно, но ты успел мне надоесть. Мы оба знаем, что я не дотрагивалась до твоей драгоценной руки. Поэтому заткнись и проваливай! Нам не о чем говорить. — Гриффиндорцы, — он закатил глаза. — Я пытаюсь разнообразить твою унылую, скучную жизнь. И что я получаю в ответ? Хамство. Надеюсь, к концу этой недели ты проникнешься своими обязанностями и станешь более послушной. Для этого я, собственно, и придумал этот спектакль.       Он стянул повязку. Рука была в том же состоянии, что и до пореза. Он показал её с обеих сторон. — Я никогда не была послушной! И не собираюсь слушаться такого ублюдка, как ты! — выпалила Гермиона, развернулась и побежала по коридору.       Малфой не стал за ней гнаться. Это было ни к чему. Грейнджер так наивна. Решила, что ему будет достаточно унизить её, заставив драить комнату… Она получит больше, чем ожидает. Он преподнесёт ей уроки подчинения.

***

      Ночью Малфой и Тео вели светские беседы в комнате старост — новом месте обитания Драко — и пили огневиски. Несколько бутылок были позаимствованы в подвалах мэнора. — Ты хорошо устроился, Драко. Выбил себе отдельные аппартаменты да ещё и служанку подобрал симпатичную. Мне кажется, ты на неё запал. Или я ошибаюсь?       Драко медленно поставил бокал на стол и холодно посмотрел на Нотта. — Я никогда не влюбляюсь, Тео. Просто не способен на это. Чувства — для слабаков, таких, как Поттер, Уизел и все эти смешные гриффиндорцы, пуффендуйцы и когтевранцы. Мы — слизеринцы, запомни! Чистокровные женщины продлевают наш род, грязнокровки развлекают, и — главный постулат — девки рождены, чтобы удовлетворять самые извращённые потребности, которые только могут прийти на ум мужчине. Не пройдёт и недели, как эта надменная Грейнджер встанет передо мной на четвереньки и будет лаять по команде. А если я захочу — ляжет на эту кровать, раздвинет ноги и будет умолять меня трахнуть её. А может и тебя. Всё возможно. — Ну, ты даёшь, — Тео не поверил бы Малфою, но тот так уверенно и презрительно вещал, что Нотт всё же предположил: некий тёмный опыт у этого человека имеется. Да и девочки в Хогвартсе оживились и липли к Драко, словно он пах Амортенцией.

***

      Гермиона решила не говорить друзьям о том, чем она собиралась заниматься на этой неделе. Они сочли правдоподобной версию о помывке котлов Снейпа.       Она подобрала время так, чтобы заносчивого кретина не было на месте. Несколько взмахов палочкой — и всё будет блестеть. Она быстро поднялась по лестнице, несколько раз оглянувшись по сторонам — ей мерещилось, что Малфою удалось отследить её перемещения, и сейчас он положит руку ей на плечо, развернёт и… что будет дальше, она предпочла не думать. Точно ничего хорошего или приятного.       Грейнджер предполагала, что в день, когда начнётся её карьера уборщицы Малфой не только разбросает свои вещи, но и займёт пыли и грязи у всех своих сокурсников-слизеринцев. Однако, комната, на первый взгляд, была идеально чистой. От нечего делать она начала поправлять подушки, переставлять мелочёвку, всё ещё ожидая подвоха. Но ничего ужасного не происходило. В комнате было просторно и прохладно. Гермиона подумала, что пора уходить, но заметила, что одна из полок в шкафу задвинута неровно. Это задело её гриффиндорский перфекционизм, и руки сработали быстрее разума. Она надавила на полку, но та упорно не хотела закрываться. Подёргав её за ручку туда-сюда, Грейнджер поняла: что-то мешает. Она дёрнула полку на себя и порылась внутри. Через пару секунд она держала в руках небольшую книжку с обложкой из змеиной кожи. Ей захотелось знать, что читает слизеринец. — Дневник, — произнесла она, открыв первую страницу.       «ПОЛОЖИ ЕГО ТУДА, ГДЕ ОН ЛЕЖАЛ. И ЗАБУДЬ».       Первая мысль была самой правильной, и интуиция тоже подсказывала Гермионе, что надо так и сделать. — Врага надо хорошенько изучить, — пробормотала Грейнджер, вопреки здравому смыслу.       А то, что Малфой был её первым и очень опасным врагом, она абсолютно не сомневалась.