Просто быть рядом

***

      Утро пришло тусклым и серым, как и всё, что мчалось за окном. Поезд стучал ровно, убаюкивающе, и казалось, будто он едет в никуда — бесконечно, вне времени.       Том проснулся, с ленцой потянулся, обнажив линию пресса, и бросил мимолётный взгляд на Билла. Тот уже был одет — чёрная водолазка, строгие брюки, черные кожаные перчатки. Сидел прямо, как будто ночь провёл не на тесной полке, а на приёме у посла.       — Доброе утро, снежная королева, — протянул Том, зевая. — Надеюсь, ты не превратил никого в лёд за ночь?       Билл взглянул на него скользко и отстранённо.       — Ты говоришь, как ребёнок, у которого слишком много энергии и мало внимания.       — Зато ты живёшь, как будто проглотил гроб. Расслабься. Хочешь кофе? Еще теплый. У меня роскошный термос.       Он уже распаковывал из сумки термос и два стакана. Сел напротив и молча протянул один из них. Запах оказался обжигающе приятным: чёрный, крепкий, с лёгкой горчинкой.       Билл чуть приподнял бровь. Взял. Отпил.       — Удивлён, что ты умеешь варить что-то, кроме каши из мата и самодовольства.       Том расплылся в довольной ухмылке, прислонившись к стенке.       — Значит, всё-таки начинаешь говорить. Осталось чуть-чуть — и ты признаешь, что я тебе нравлюсь.       — Скорее я признаю, что не все тараканы заслуживают тапка.       Том рассмеялся. Громко, заразительно. Впервые — искренне весело, без флирта.       — Ты знаешь, ты реально… особенный.       — Это ты уже говорил.       — И буду говорить ещё. Пока не поверишь.       Билл смотрел на него молча. Долго. Так, будто выбирал: уничтожить или запомнить. В этом взгляде было что-то опасное. И что-то почти… тёплое.       Поезд замедлился.       — Это твоя станция? — спросил Том, вдруг серьёзно.       — Нет. А твоя?       — Нет. — Он сделал паузу. — Жаль, что она вообще будет.       Билл поставил пустой стакан.       — Почему?       Том пожал плечами, но взгляд у него стал почти взрослым.       — Потому что я редко встречаю тех, с кем хочется делить больше, чем купе.       Поезд тронулся. За окном вновь закружились белые поля и чёрные деревья. Билл посмотрел на них, потом снова на Тома. И вдруг — совсем тихо:       — Ты раздражаешь меня. Бесишь.       — Прекрасно, — сказал Том, и в его голосе было больше нежности, чем в любом признании. — Значит, я живу не зря.       А внизу, под полкой, у ног Тома лежал раскрытый билет. И на нём было чётко видно: его станция осталась на две позади.