Просто быть рядом

***

      Купе опустело, но воздух всё ещё держал в себе напряжение их разговора — как будто в стенах осталась тень снежного Билла и наглая, тёплая ухмылка Тома.       Тот сел обратно, вытащил билет из кармана, развернул и скомкал окончательно. Усмехнулся сам себе.       — “Если будет выкидывать — постарайся не визжать”… — пробормотал он. — Вот ведь ледяной аристократ с прицелом на мировое господство.       Через несколько минут дверь купе снова скрипнула — но не от Билла. Вошёл проводник: строгий мужчина средних лет с выцветшей форменной фуражкой и мрачным выражением лица.       — Билеты, пожалуйста. Том расправил плечи, обернулся с самой обаятельной из всех возможных улыбок.       — Конечно. Сейчас… — Он достал смятый бумажный обрубок и, прежде чем протянуть, как бы между делом, тихо добавил: — Я немного промахнулся со станцией. Всё случилось так внезапно — интересная беседа, Вы знаете, — он подмигнул. — Не успел выйти.       Проводник посмотрел на него строго, потом — на билет, затем снова на Тома.       — Вы должны были выйти две станции назад.       — Знаю, — с притворной виноватостью кивнул Том. — Но, честно, я ведь никому не мешаю, правда? Плачу по полной, веду себя хорошо… Ну почти. Да и вон, сосед мой, — кивок в сторону опустевшей полки и быстрый сверток нескольких бумажных купюр в карман проводника, — не возражал.       Начальник вздохнул, устало. Посмотрел в коридор, потом на часы.       — До следующей крупной остановки полтора часа. Дальше посмотрим. Если не выйдете самостоятельно — штраф. Поняли?       — Да точно, капитан, — легко согласился Том. — Как штык.       Проводник ушёл. Том закрыл дверь, и тут же, будто почувствовав взгляд, поднял глаза — в дверном проёме стоял Билл.       — Какой ты жалкий спектакль сейчас разыграл, — холодно заметил он.       — Но, между прочим, спектакль сработал. Я всё ещё здесь.       Билл медленно подошёл, не сводя с него взгляда. Встал рядом, на расстоянии вытянутой руки, будто проверяя — дёрнется ли Том.       — А зачем ты остался?       Тот не стал делать вид, будто не понимает, о чём речь.       — Потому что ты не выходишь у меня из головы. Холодный, колючий, правильный до отвращения. Я таких не встречал. И… — Том сделал паузу, улыбаясь чуть мягче. — В этом поезде ты единственный, кто не боится сказать мне, что я идиот.       Наверное, мне это нравится.       Билл молчал. Его взгляд был неподвижным, но в нём появилось странное — не тепло, нет. Что-то тревожное. Как будто внутри него началось движение.       — Ты хочешь быть раздавленным, Том? — тихо спросил он. — Или просто не веришь, что я это могу?       Том чуть склонил голову, глядя прямо ему в глаза.       — Я верю. Именно поэтому я остался.       Тишина повисла между ними. Поезд мчался вперёд — гулкий, равнодушный, будто давая им время и укрытие. А Билл всё смотрел. И не уходил.