Просто быть рядом

***

      Билл стоял близко. Настолько, что Том почувствовал холод исходящий от него, как от гранитной стены, — ледяной, но завораживающий. В глазах Билла отражался свет из коридора, и в этом тусклом отблеске его зрачки казались почти чёрными. Без дна. Без прощения.       — Знаешь, — медленно сказал Билл, — я всегда думал, что люди, которые лезут туда, где больно, — просто дураки. Или смертники.       — А ты — кто? — тихо спросил Том.       Билл не ответил сразу. Он посмотрел в окно. Где-то вдалеке скользнули огни. Лес. Поля. Заброшенные станции.       — Я — тот, кого эти люди обычно не переживают, — холодно произнёс он, снова повернувшись к Тому. — Меня не любят, Том. Не держат. Не оставляют себе. Я не для этого.       — А если я этого хочу? — Том шагнул ближе. Их разделяли теперь сантиметры. — Если я хочу быть рядом, несмотря на весь твой лёд?       — Тогда ты глупее, чем выглядишь, — прошептал Билл.       — А ты — живее, чем хочешь казаться, — ответил Том так же тихо.       На мгновение между ними повисла неподвижность — опасная, предельная. Как перед выстрелом. Как перед падением. Том смотрел в глаза Биллу — не мигая, дерзко. И впервые Билл не отвёл взгляд.       — Ты не боишься меня, — сказал он почти с удивлением.       — Нет, — просто ответил Том. — Ты хочешь, чтобы тебя боялись? Или хочешь, чтобы тебя поняли?       — Я хочу, чтобы меня оставили в покое.       — Лжец, — прошептал Том, и теперь в его голосе было что-то резкое, обнажённое. — Ты весь выстроен из боли, Билл. А боль не живёт в пустоте. Она ищет кого-то, кто ее вытерпит.       Билл резко развернулся, будто хотел уйти. Но остановился. Его руки были сжаты в перчатках так крепко, что костяшки побелели под черной кожей. Он медлил. Потом — беззвучно — выдохнул.       — Если ты останешься… ты сломаешься.       Том усмехнулся и шагнул к нему, теперь совсем близко, грудь к груди, и глядя прямо в лицо:       — Тогда ломай.       Молчание. Гул поезда. Стены купе будто сузились, сжав их в тишине.       А потом Билл вдруг медленно снял перчатку с правой руки и, почти не глядя, положил пальцы на грудь Тома — поверх майки, точно в центр. Его касание было лёгким, но будто ножом. Том затаил дыхание.       — Пока ты не закричал — у тебя ещё есть шанс уйти.       — А если не закричу?       — Тогда тебе придётся остаться до конца.       Поезд мчался вперёд. И где-то далеко впереди их ждала станция, на которой никто из них не собирался сходить.