Просто быть рядом

***

      Том медленно опустился на полку, не сводя глаз с Билла. Тот всё ещё стоял у окна — фигура напряжённая, вылепленная из мрака и света, из покоя, в котором кипела внутренняя буря. Он был спокоен, как перед взрывом. И всё же в его взгляде, направленном куда-то в пустоту за стеклом, проскальзывало новое — неуверенность. Сомнение.       Том говорил тихо, как будто боялся вспугнуть:       — А может, хватит быть тенью? Может, пора стать человеком?       — Людям приходится чувствовать, — Билл обернулся, опершись о стену. — А мне это больше не нужно.       — Тогда зачем ты открылся? — мягко спросил Том. — Зачем рассказал всё это мне?       Билл молчал. Несколько ударов колёс. Один медленный вдох.       — Потому что ты — самый неосторожный человек, которого я встречал. Ты лезешь в темноту с пустыми руками и открытым сердцем. — Он подошёл ближе. Встал прямо напротив, надвигаясь тенью, почти грозно. — Ты должен бояться меня, Том. Ты не понимаешь, на что я способен. Что я уже сделал. Люди, к которым я приближался… не доживали до конца дороги.       Том поднял голову, и в его взгляде не было страха — только вызывающее упрямство и… жалость. Глубокая, человеческая.       — А может, ты пугаешь не потому, что опасен. А потому что сам боишься. Себя. Близости. Меня.       Билл резко схватил его грудки, будто в гневе. Лицо — близко. Губы почти касаются. В его глазах — вихрь.       — Ты играешь с огнём, — прошипел он. — Если я сломаюсь — я сломаю и тебя.       Том не отстранился. Не дёрнулся. Он медленно поднял руку и коснулся пальцами подбородка Билла, словно приручая дикого зверя.       — Сломай. Я не боюсь. Потому что знаю: подо льдом ты живой.       И тогда Билл… сдался. Тихо. Почти незаметно. Его руки ослабли, соскользнули с майки Тома. Плечи опали. Он опустился рядом. Лицо — в тени. Губы — сжаты.       — Мне снился мальчик, — глухо выдохнул он. — Маленький, рыжий, с родинкой под глазом. Я убил его отца. И мать. По заказу. Он выскочил из шкафа, когда я уже уходил. Смотрел, не моргая. Я не мог… Я не мог его тронуть. Хотя должен был. И с тех пор он смотрит на меня каждую ночь. Молча. Просто стоит. Смотрит.       Том медленно положил руку ему на плечо. Осторожно. Не как к любовнику. Как к человеку, чью боль он принял.       — Он не хочет мести. Он хочет, чтобы ты не был чудовищем.       — А если я не могу другим быть? — прошептал Билл. — Я слишком глубоко.       — Тогда я спущусь туда к тебе, — сказал Том. — И вытащу. Или останусь.       Они сидели молча. Поезд мчался вперёд. Бесконечно. Но теперь — не совсем в никуда.       Теперь там, в одном купе, сидели двое. Один — сломанный. Второй — бесстрашный. И между ними, в этой хрупкой тишине, впервые возникло нечто похожее на спасение.