Кошки-мышки

До самого конца учебного года издевательства над Джеффом не прекращались. Он стал постоянной мишенью — чем больше молчал, чем тише становился, тем громче над ним смеялись. Его рюкзак прятали, в столовую ему подбрасывали мусор, а однажды в шкафчике он нашёл дохлую крысу с запиской «Ты — такой же гнилой». Т/И была в центре всего этого. Иногда прямо, иногда просто молча наблюдала. Это было забавно. Это было привычно. Это было легко. Но в какой-то момент — стало тяжело. Последние дни в классе пахли усталостью. Джефф, как обычно, сидел в углу у окна, рисовал что-то в тетради, не вмешиваясь в чужие разговоры. Он стал частью этой школы, но так и не стал частью коллектива. Его игнорировали, шептались, но он всегда оставался вежлив, улыбался, если кто-то случайно с ним заговаривал. А Т/И уже давно смотрела на него иначе. Неделю назад она заметила, как он помогал бабушке перейти через дорогу с тяжёлыми сумками. День назад — как он развешивал объявления о пропавших животных, с улыбкой беседуя с детьми на детской площадке. Он был... добр. Настоящий. И в этом добром существе было что-то, что ей не давало покоя — как можно быть таким… мягким, после всего, что с ним делали? Однажды она подошла к нему, намереваясь, как обычно, сказать что-то колкое, но он посмотрел на неё. Наивно, прямо, с лёгкой улыбкой, будто не держал зла. Его глаза были почти детскими. Она не смогла. Просто прошла мимо. Её компания заметила это сразу. На следующий день всё выглядело, как обычно. До момента, пока не раздался крик. Дикий. Животный. Крик, не похожий на человеческий голос. Крик из самой пасти ада. Т/И сорвалась с места и побежала в сторону заднего двора школы, где обычно собирались старшеклассники. Когда она выбежала за угол, увидела — он лежал на земле. Его худи прилипло к телу, из-под которого поднимался пар. Кожа плавилась. Запах был нестерпим — смесь горелого мяса и металла. Рядом валялась пластиковая канистра. Пустая. На земле — следы обуви. Разбежались. — ДЖЕФФ?! — закричала она и подбежала, опускаясь на колени рядом. — Чёрт, что вы сделали?! ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ?! Он извивался, хватая воздух. Его глаза были закрыты — веки оплавились. Он кричал, и с каждым звуком его голос становился грубее, хриплее, будто его горло разрывалось изнутри. — НЕ ПРИКАСАЙСЯ! — взревел он, отбивая её руки, едва касающиеся плеча. — УЙДИ! УЙДИ ОТ МЕНЯ! — Это не я, это не я… — всхлипывала Т/И, в панике, в ужасе, не в силах даже осознать, что происходит. — Я не знала… я… — ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! — закричал он, и в этом крике уже не было мальчика. Там был зверь. Боль. Ненависть. Ад. От лица Джеффа Кислота впивалась в кожу, как тысячи игл. Лицо горело. Одежда прилипла, будто была частью тела. В нос ударил запах собственной плоти. Я умираю. Он хотел умереть. Он звал смерть. Но она не пришла. Вместо неё пришла она. Её голос. Она... зачем она здесь?! Смотрит? Смеётся? Хочет добить? — НЕ СМОТРИ! — заорал он, из последних сил оттолкнув чьи-то руки. — НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ! Он не видел её лица. Но чувствовал. Её страх. Её слёзы. Её... сожаление? Слишком поздно. Нечто внутри него оборвалось. Что-то, что держало в нём человечность. Она довела. Нет. Вы... Вы все довели. И когда тьма затянула его, последним, что он запомнил — был её голос, зовущий на помощь. И запах горящей кожи. За час до инцидента. — Она его жалеет, — усмехнулась Аника. — Серьёзно? — фыркнула Хлоя. — После всего? Размякла. — Раз не может закончить начатое - закончим за неё, — тихо сказала третья, скрестив руки. Они не спрашивали разрешения. Уверенные, что действуют ради её же блага. И ради собственного развлечения. — Сделаем его посмешищем, — предложила Хлоя.  — У меня есть знакомые старшеклассники. Они помогут. — Облить краской. Пусть пойдёт домой, как клоун, — раздался смех. — Представляете? Девушка по имени Нина с ярким маникюром и пустым взглядом написала сообщение своему брату: "Принеси что-то жидкое - любую краску. Разберёмся с ним". Парень, не особо соображая, порылся в гараже. Среди банок и бутылок его взгляд упал на белую канистру. На крышке красовалась надпись, которую он даже не удосужился прочесть: "КАУСТИК". Это произошло в пятницу после уроков. Джефф шёл мимо спортплощадки - знал, что это короткий путь к автобусной остановке. Рюкзак болтался на одном плече. В воздухе витал запах опавших листьев и осенней сырости. Тишину разорвали насмешливые голоса: — Эй, Джефф! — передразнила Хлоя. — Слышали, ты теперь любимчик! Тебя жалеют! Он обернулся. Четверо парней. Знакомые лица. Один что-то сжимал в руках. — Эй, у нас для тебя сюрприз. Он не успел среагировать. Брызги. Обжигающая волна. Сначала - холод. Потом... Ад. Такого крика не должно было быть. Не должно было быть вовсе. Это не был просто испуг или боль — это было нечто первобытное, раздирающее, животное. Крик, от которого у Аники ноги стали ватными, а Хлоя, побледнев, выронила телефон прямо в мокрую траву. — Эй, чего он... чего он орёт так?! — пробормотал один из парней, отступая. — Я же просто… это… краска, да? Но это не была краска. Она ела его лицо. Пузырьки зашипели на коже. Сначала бледная, потом алая, потом чёрная. Волдыри мгновенно вздулись на шее и руках. Капли падали на землю и выжигали траву. — Чёрт, он ТАЕТ! — взвизгнула одна из девчонок. — Что ты принёс, придурок?! — Я не знал! Я думал… Это из гаража! — парень заикался, выронил бутылку и побежал прочь. Они побежали. Все. Парни, девочки — расталкивая друг друга, поскальзываясь на гравии, с дикими глазами. Они не оглядывались. Не хотели думать, что будут отвечать. Что будет с ним. Что они сделали. Кто-то уже доставал телефон, чтобы удалить переписки. Кто-то прятал лицо капюшоном. Кто-то дрожал так, что не мог бежать. Но все — оставили Джеффа одного. Он корчился на земле, а вокруг стояла пустота. И в этой пустоте осталась только она. Т/И. Одна. Перед лицом того, что начала она.