Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера

      Ткань небесно-голубой воздушной коротенькой юбочки от купальника то и дело слегка подымалась, когда девчонка подпрыгивала в нетерпении или покачивала бёдрами в такт приглушённой музыке. Откинувшись на мягкую спинку дивана, Нираги размял мышцы шеи, наклоняя голову из стороны в сторону, продолжая наблюдать за невысокой фигуркой, что терлась возле бара, о чём-то увлечённо переговариваясь с Гарасу, местным разливайкой.       "Красавицу" едва ли назовешь взрослой девушкой, больше она походила на чересчур активного ребёнка с этими своими размашистыми жестами и двумя невысокими хвостиками по бокам. На лице у неё был достаточно яркий, провокационный макияж, а волосы цвета тёплого блонда отдавали желтизной. Видно, что крашеные. Тонкие губы, подчёркнутые розовой помадой, растягивались в широкой улыбке. Так она на жабу чем-то смахивала.       Это неведомое чудо-юдо объявилась на «Пляже» совсем недавно, вояка даже имени её не знал, видел во второй или, может, в третий раз. Вроде пришла с кем-то из здешних постояльцев. Не то чтобы это имело значение, тем более уж для Сугуру, вливающего в себя третий бокал теплого виски.       Молодая кровь и свежее мясо – это всегда хорошо. Девочка так и искрится наивностью, невинностью и беспечностью, оттого становится в глазах военного самым лакомым кусочком из всех присутствующих шкур. Ему несомненно нравилось под дурное настроение, тащить силком к себе в номер какую-нибудь сучку, кокетливо подталкивая вперёд дулом пистолета. Но это не единственный способ развлечь себя и случайную дуру, оказавшуюся не в том месте, не в то время, не в тех руках. Был ещё один – не такой уж насильственный, но тем не менее мерзкий и аморальный. Подсыпать какой-нибудь недалёкой в бокал волшебный порошок, а потом подобно рыцарю на белом коне помочь поплывшей даме добраться до её номера – дело плёвое. Самое интересное, что пока они тащились к нужной комнате, шлюха так возбуждалась и намокала, что самолично затаскивала его внутрь и раздвигала ноги. Забавно было наблюдать, как при последующих встречах, его обходили будто прокаженного, опускали взгляды, краснели и делали вид, что ничего не было. Сегодня Нираги определённо в хорошем расположении духа, да и ночная жертва сама нашлась. Оставалось дождаться момента Икс.        Перед носом чудной блондинки очутился высокий хрустальный бокал на тонкой ножке с жидкостью зелёного цвета, дополненный полосатой вафельной трубочкой. Девушка наклонилась к напитку, чуть ли не тычась носом в стекло. О да... Вояка уже предвкушает, как сильно её изменит сегодняшняя ночь. Как быстро тёмные глазки-бусинки потеряют живой блеск, а на ясное личико, наделённое выразительной мимикой, наляжет глубокая тень. Ломать таких глянцевых куколок было дико весело. Девушка свой коктейль пока не трогала, что играло Сугуру на руку. Словом, ждать долго не пришлось – та что-то пролепетала и убежала в уборную, всё так же улыбаясь. О чём они там трепались трудно было расслышать с отдалённого столика, но это тоже не имело никакого значения. Поднявшись с диванчика, игнорируя оставшихся за столом товарищей по оружию, военный вальяжно прошествовал к барной стойке, доставая что-то из нагрудного кармана. – Йо, Гарасу, как смена, как жизнь? – Забравшись на высокий стул, он высунул кончик языка, зажимая зубами титановый шарик пирсинга. Бармен лишь на секунду метнул в него настороженный взгляд, еле заметно морща нос. Не следует ожидать чего-то хорошего от Нираги с подозрительным зип-пакетом. – Молчишь, да? Печально. Люди твоей профессии наоборот болтливые. Слушают тупых клиентов, раздают советы, подобно высококвалифицированным психологам. Не знаешь случайно имя той девочки, что так резво убежала? – Раскрыв пакетик, вояка высыпал в бокал половину его содержимого, по завершении пряча полиэтилен обратно. На его вопрос Гарасу покачал головой, молча доставая с полки под стойкой чайную ложку, протягивая её Сугуру. Приходилось давать по-хорошему: пистолет, торчащий из-под пояса чужих джинс, к капризам и отказам не располагал.        Перехватив столовый прибор, военный улыбнулся ещё шире, аккуратно размешивая порошок, стараясь не поломать вафельный десерт. Даже если кто и заметил, вернее наверняка увидел, что творит Нираги, никто не осмелился бы ему и слова сказать. У барной стойки люди не торчали, парочка за вторым столиком по правое плечо тактично отводила взгляды. Никому не нужны проблемы с ним. Все боялись стать мишенью безумного в своей ярости вояки. – Тц, что это за хрень? – Закончив размешивать коктейль, он вынул ложечку, постучав ею по краю стекла и вернул бармену, что тут же отложил её к использованной посуде. – Дынный лимонад, сэр, – Обращение прозвучало с таким откровенным презрением, ощущаясь ядовитым плевком, оставляя горечь во рту. Однако Сугуру это и не разозлило – напротив, из его горла вырвался короткий лающий смешок, от которого наглый разливайка аж шарахнулся, щуря усталые, испуганные глаза. Сколько б не ерепенился всё равно ведь боится. – Что ж, спасибо за "информативную" беседу. Проследи, чтобы моя принцесса насладилась своим вкусным коктейлем, – Военный щёлкнул пирсингом о зубы и вернулся к своему столику. Двое парней, с которыми он проводил свой малокультурный досуг, так и не обратили внимания на его уход. Пёс с ними, он уже обеспечил себя весельем на ближайшую ночь.       Блондинка вернулась к барной стойке чуть ли не в припрыжку, со звонким переливающимся смехом. Как же сильно она выделялась из привычной атмосферы бара, да и «Пляжа» в целом, несмотря на то, что большая часть завсегдатаев сейчас в отъезде. Нираги будто примагниченный следил за порхающей над коктейлем куколкой, которая продолжала обмениваться с Гарасу улыбками, получая вежливые и развёрнутые ответы. Она поглаживала тонкими пальчиками стенки бокала, иногда обхватывала ножку, но за всё время не сделала и малюсенького глотка. Вояка понял, что что-то не так лишь тогда, когда рядом с коктейлем-сюрпризом опустился ещё один бокал – на этот раз с пурпурно-розовой жидкостью. А вот от этого Барби не отказалась, отпивая сразу половину. Что, серьёзно дело в цвете?...       Замешательство Сугуру было настолько очевидно, что даже бармен его заметил, пожимая плечами. Выходит напиток изначально предназначался не ей. Выяснять, знал ли об этом Гарасу, времени не было – важнее то, кому достанется этот коктейль. Куколка угощала кого-то из верхушки? Может, исполнителя? Не страшно. Да будь это сам Шляпник, проблемы вряд ли возникли бы. В самом деле, какая разница, кто хлебнет этой приторной бурды? Военному при любом раскладе ничего не угрожает... – Чишия-сан, Куина! – Завидев знакомую белоснежную толстовку, девушка соскочила со стула, подхватывая бокальчик дынного лимонада. Блондинка остановилась прям перед носом парочки, всё так же давя широкую лыбу. – Фудзико, ты долго ждёшь? Я же говорила, в баре не задерживайся, а то шатаются всякие, – Демонстративно зыркнув на столик военных, Хикари взяла девушку под локоть, уводя к стойке, пока Чиши брёл за ними, не вынимая рук из карманов. – А, да, я тут давно сижу, но отсюда почти не отходила и ни с кем не разговаривала, как вы учили. Кроме бармена, он такой душка, – Фудзи дружелюбно помахала Гарасу, что только смущённо поздоровался с новоприбывшими, принимаясь замешивать любимый напиток Куины. – Ах, да, Чишия-сан, это вам! Как и обещала в прошлый раз, – Подвинув бокал к занявшему соседний стул Шунтаро, девушка заказала себе второй коктейль, упуская из виду, каким взглядом бармен окинул проклятую зеленую смесь.       Чиши скинул капюшон и облокотился на стойку, оглядывая бокал с толикой сомнения. Чтобы вызвать у человека доверие нужно сначала проявить его самому, да? Но даже с учётом грандиозных планов, что он строил на эту солнечную девчушку, сходу принимать угощение было бы опрометчиво. – Извини, я не пью алкоголь, – Я помню, поэтому здесь его нет. Это дынный лимонад. Вы же сами угощали меня таким, в бутылочке, когда привели сюда, помните? Если бы не вы, не знаю, где бы я сейчас была, – Фудзико прижала руку к груди, глядя на Чишию с щенячьей преданностью. Ей не были известны его мотивы, но один факт того, что Шунтаро подарил ей спасение делал его в её глазах чуть ли не святым. – То, что он выручил тебя на игре не значит, что ты должна перед ним заискивать до конца своих дней, Фудзи. Чиши у нас не Божий одуванчик, не ведись на его миленькую рожицу. Говорят, демоны принимают красивый облик – это как раз про него, – Девушка бесцеремонно ткнула пальцем в друга, принимая «Ягодный твист».       Фудзико переводила взгляд с Чишии на Куину и обратно, переваривая слова. Казалось, поддразнивание Хикари его задело, но он лишь безмятежно улыбнулся, прикрыв глаза, водя пальцем по горлышку бокала. – Это комплимент или оскорбление? Не навешивай на меня лишнего, 🎶 – Он взял вафельную трубочку, ведя ею по гладкому донышку, проверяя осадок. Доверяй, но проверяй, верно? – Тогда не бурчи и просто пей. Тебя не каждый день угощают – прояви уважение, – Куина сложила руки на груди, сверля недовольным взглядом расслабленную мордашку и успокоилась только когда тот хрустнул вафелькой, приняв угощение. – Да я не настаиваю, знаете... – Всё нормально, спасибо, – Шунтаро поднял со стойки бокал и сделал два глотка. Насыщенный привкус дыни оставался на языке, позволяя ещё долго наслаждаться сладостью. Троица была так увлечена разговором, даже обычно молчаливый Чиши принимал активное участие в беседах, и никто из них не заметил, как бармен поджал губы, подливая себе в рюмку крепкий, горький коньяк, чтобы расслабиться и абстрагироваться от того, что произошло.       Весь план кубарем покатился коту под хвост. Наблюдая, как Чиш поглощает допинговый коктейль, Нираги громко цокнул, стукнув по столу. Один из «соратников», вежливо поинтересовался, что это с ним, но, встретив многозначительный, сердитый взгляд, решил оставить того в покое. Плеснув себе из первой попавшейся бутылки, он взялся размышлять о случившемся. М-да уж, повеселиться теперь не получится. Остаётся вдрызг накидаться и потопать спать в свой номер. Со стороны бара доносился радостный смех Гусеницы, ей в догонку потявкивала размалеванная блондинка, а Чиши... А что Чишия? В нём лошадиная доза афродизиака! Осознание ударило по мозгам как кирпичом. Или бейсбольной битой. В Чишие Шунтаро сейчас лошадиная доза афродизиака. Вояка залпом допил остатки непонятно чего и перевёл взгляд на трио, сосредотачиваясь на конкретной персоне. Накрывшее его с головой триумфальное ликование было затруднительно спрятать в хитрой улыбке, расползающейся по лицу против воли... – Так этот карточный маньяк меня сюда и притащил. Но я не жалею. Честно, на «Пляже» бывает неплохо. Редко, правда, когда военные не крутятся то тут, то там. К тому же мы с Чишией дополняем друг друга. Я помогаю ему не помереть в командных играх, а он выручает своим высоким интеллектом в бубнах, если мы ходим вместе, – Подхватив бокал с любимым напитком, Хикари отпила, поглядывая на друга из-за плеча Фудзи. От её зоркого глаза не скрылось, что Чиши заказал себе вторую порцию лимонада, хотя до этого выделывался. Присутствие военных, во главе с кретином Нираги от неё тоже не ускользнуло, но она искренне надеялась, что сегодняшний вечер будет таким же, как и те немногочисленные вечера, когда эти безбашенные сидят на жопе ровно и тихо отдыхают сами с собой. – Как здорово, я вот тоже больше на командных играх специализируюсь. Мы могли бы отлично сработаться. Слушайте, Чишия-сан, а кто привёл вас на «Пляж»? – Находясь между двумя людьми, Фудзико старалась сидеть так, чтобы те тоже друг друга видели, при этом одаривая вниманием как девушку, так и непосредственно парня. За её вопросом послышалось заинтригованное: «Ммм!». Куина сглотнула и наклонилась к стойке, чтобы лучше разглядеть его. – Точно, Чиши, почему ты никогда не рассказывал, как попал на «Пляж»? Ну-ка, давай, интересно же! Гарасу-сан, повтори пожалуйста, – Две пары любопытных глаз обратились к Шунтаро, что хрустел вафельными палочками, попросив у бармена всю коробочку. Он одëрнул правый рукав кофты, стараясь не выдать раздражение в этом жесте и провёл ладонями по ткани шорт, стирая с кожи влагу. Странно, вопрос не настолько уж критичный, чтоб его сразу в жар бросало. – Ничего интересного. Меня сюда не привели, я сам вышел на нужных людей. Тогда ещё «Пляж» представлял собой относительно небольшую группу и из знакомых вам лиц здесь была только верхушка: Данма, Агуни, Анн, Мира, Кузурю, Ласт Босс... – Завершённое предложение таковым не являлось, но если одна девушка не придала этому значения, то другая просто проигнорировала, зная чье имя тот не соизволил упомянуть. Незачем девчонкам знать о том, как они с Сугуру чуть не перерезали друг другу глотки за семёрку буби, и как этот мудак чуть ли не за шкирку притащил его сюда, оставив в память о столь бесподобном знакомстве уродливый шрам. – Другого и нельзя было ожидать, от Чишии-сана! С вами нам никакие игры не страшны, – Ей всего семнадцать. Он и сам не до конца понимал, что его сподвигло снизойти до этого ребёнка и дать ей пару подсказок в той викторине. Шунтаро оказывал кому-то помощь лишь в самых чрезвычайных ситуациях: парень в Пятнашках – выгодная инвестиция в будущее – ну и Хикари само собой. Её вполне достаточно, так в чем же дело? В глубине души он понимал, что Фудзико не подойдёт для той роли, которую он ей уготовил. Чиши мог бы сыграть на её доверчивости и отправить в номер Шляпника за картами, но... Нет. Ещё слишком рано. Карт недостаточно, да и задача не из легких, даже для него. Нужно что-то такое, что облегчит проникновение в чужие хоромы. Что-то. Что-то... – Ой, глянь как раскраснелся, ты его засмущала. Эй, Чи-ши-я, не знала, что тебя можно смутить, – Разглядывая румянец на светлой коже, Куина хихикнула, говоря это громче, чем следовало, дразня друга, славящегося своей невозмутимостью и непробиваемостью. Ей это показалась забавным, да и Фудзи, сидящая рядышком посмеивалась, наслаждаясь вкусными напитками и приятной компанией. Шунтаро их радости не разделял. – Куина, потише пожалуйста. Что за глупости, я не смущён, – Правда, не смущён от слова совсем, но в том, что он «раскраснелся» сомнений нет. По телу растекалась нега, потому он опустил второй рукав, нащупывая участившийся пульс. – Фудзико, в напитке точно не было спирта? – Чиши старался говорить ровно, но последнее слово вылетело вместе с преувеличенным количеством воздуха, за которым последовал глубокий вдох. Главное держать себя в руках и не подавать виду. – Мм? Ну да, насколько мне известно. Гара-сан, это же безалкогольный напиток? – Фудзи взяла чужой бокал и сделала маленький глоточек. Она взглянула на бармена, что протирал угол стойки. Тот застыл на секунду и как ни в чем не бывало продолжил тереть деревяшку. Это не его вина, так ведь? Ему нечего было противопоставить вооружённому вояке. Он должен радоваться, что вместо бедной, несчастной девочки в ловушку угодил другой человек. Всё не так уж и плохо, да? Чишия-сан умный и обязательно как-то с этим справится. – Только сиропы, газированная вода, различные подсластители. Там нет спиртного, – Он не лжёт, он их не обманывает. Всё будет хорошо, всё обойдётся.       Будь Шунтаро в себе, он бы заметил нервозность в движениях Гарасу, расспросил бы подробнее о компонентах, составляющих напиток, сделал бы пару предположений, указав на то, что бармен успел выпить около трёх рюмок коньяка, рассчитывая на то, что это поможет ему успокоиться. Но Чиши не может сейчас об этом думать. Думать в принципе становится сложно: по позвоночнику бежит дрожь, будто перышком провели по оголённым косточкам. Тепло, нет, жарко. Горячо. Он понимает, что это за чувство, но оно впервые настолько сильное. – Я пойду. Вы тоже долго не сидите. Увидимся завтра, – Развернувшись к девушкам спиной, Чишия спрыгнул со стула. Ноги ощущались тяжёлыми. Или лёгкими? Один шаг давался с таким трудом, а ведь ему предстоит преодолеть длинный коридор, добраться до лифта и подняться на седьмой этаж. – Чиши, всё в порядке? Тебе нужна помощь? – Обеспокоенная Хикари, осмотрела друга. Даже зная настоящий возраст Шунтаро, она видела его щас таким хрупким – коснись пальцем и свалиться с ног. Неутешительные физические данные и рост маленького гения часто были поводом для её шуток, но... – В полном. Я справлюсь, не волнуйся, – Шаг за шагом, Чишия продвигался к выходу, благо тот находился недалеко. Сопровождаемый тремя взволнованными взглядами, он медленно прошёл мимо компании, идущей навстречу, натягивая капюшон как можно ниже, пряча взмокшие от пота ладони в карманы.       Выпрямившись и закинув ногу на ногу, раскачивая в левой руке стакан с виски, Сугуру достал из заднего кармана штанов рацию, пытаясь настроить нужную волну. Из динамиков послышалось механическое шуршание, а за ним последовал высокий мужской голос, перемежающийся с клацаньем. – Добрый вечер, Нираги-сан. Что-то срочное? – Это пресловутое «-сан» в печëнках сидело, но идиоты продолжали добавлять его к имени. В прочем, раз суффикс символизирует какое-никакое уважение, то грех не потерпеть. Вояка нажал на РТТ, поднося часть с микрофоном ближе. – Привет, ага. Слушай, Рику, ты ещё не забросил своё хобби? – Тыкнув кнопку для приёма сигнала, он снова услышал раздражающее «клац» по клавиатуре. Что ж поделать, тут каждый второй в свободное от игр время бухает, трахается или дрочит плейстейшен, утоляя игровую зависимость. – Это которое? – Это за которое Босс тебе рожу чуть не вскрыл гаечным ключом, а Шляпник три часа зачитывал ебаные морали о мире, дружбе и взаимоуважении, – Гневно прошипев ответ, Сугуру налил себе ещё чего-то, не разбираясь, и глянул в сторону пустующего бара, где остался один Гарасу, продолжающий полировать стаканы с таким видом, будто вчера похоронил любимую матушку. Хах, кого-то совесть сжирает, со всеми потрохами. – А, это хобби... Да, я завязал. Фотографии все при Агуни сжёг, да и не заинтересован я в этом больше, – Тц, неудачник блять. В былые времена этот псих также затаскивал в комнату девчонок и делал с ними всё то же самое, что и Нираги, при этом фотографируя на цифровую камеру, а потом развешивал снимки по всему отелю, на потеху извращенцам. Выговор тогда все военные получили, мол, как так, они же должны производить впечатление защитников «Пляжа», благородных героев. А что на деле? На деле эти самые «защитники» в основном и представляли из себя угрозу. – А камера ещё осталась?

***

      Предположим, воспользоваться помощью Куины не было бы лишним. Но это же Куина. У неё, где «А», там и «Б», а дальше по алфавиту. Сначала проводит до нужного этажа, после настоит на том, чтобы проводить до комнаты, а потом, не успеешь глазом моргнуть, а она уже укладывает тебя в кроватку, разве что сказку перед сном не читает. Её забота была ни к чему, однако... В одиночку перейти из левого крыла в правое, добраться до центрального лифта и пройтись по длинному коридору, оказалось задачей со звёздочкой. Благо люди по пути практически не попадались. Добрая часть «Пляжа» отправилась на игры, а те, кто остался либо имели привилегии, либо не страдали опасениями просрочить визу. Чиши относился к обеим группам счастливчиков.        Свет коридорных лампочек резал по глазам, словно он смотрит на июльское солнце, в обеденное время, когда оно светит ярче всего. Холодная стена, которую приходилось использовать для опоры казалась такой шершавой. Можно было прощупать каждую незначительную неровность, оставшуюся после покраски. Толстовка неприятно липла к потной спине, из-за чего хотелось снять её да побыстрее и залезть под холодный душ. Обострённых ощущений становилось всё больше и больше, и вывод напрашивался один – его чем-то отравили.        Приспустив капюшон, делая очередной глубокий вдох, Шунтаро ускорил шаг, пока это реализуемо, когда до двери оставалось всего-ничего. Ах если б это было простецкое пищевое отравление... Организовать себе промывание желудка, принять что-нибудь из сорбентов и восполнить водный баланс для него звучит менее пугающе, чем устранение проблемы другого характера. Сомнений быть не могло, причиной его отравления послужил тот самый злосчастный коктейль. Да вот только вина лежит уж точно не на Фудзико. У этой непоседливой девчонки ветер в голове гуляет, наряжается она либо как диснеевская принцесса, либо как кукла Барби, да и краситься толком не умеет. В ней слишком много этой правильной, альтруистичной доброты и весь её вид пищит о том, что её, в отличие от некоторых, мамочка и папочка в настоящем мире носили на руках и одаривали дорогущими подарочками на все существующие праздники, от Христианской Пасхи до дня рождения грёбаного хомячка!

Что это, Чишия, зависть? Дожили.

       Так что это бред. Фудзи никак не может быть той, кто подсыпал ему что-то влияющее на улучшение кровообращение и... повышение полового возбуждения. Скорее всего она была как раз-таки жертвой злоумышленника, но что-то пошло не по плану.       Нажав на дверную ручку, Чиши издал глухой, невесёлый смешок. Какой же это абсурд, угодить в подобную нелепую ловушку. Свободные шорты казались тесными, прилипали к бёдрам, а шов давил прямиком на эрегированную зону. Зайдя в свой номер, Шунтаро повернул самодельный замок и закрепил на двери толстую стальную цепочку. Плевать он хотел на паранойю и заскоки их безумного Шляпника. В своей комнате он будет запираться, когда захочет и чем захочет, а тот пусть хоть все замки в отеле переломает.       Прихожая встретила прохладой и свежестью. Уходя, он всегда оставлял окно открытым, чтобы проветрить, не в силах избавиться от этой профессиональной привычки. Заниматься чем-то было комфортнее в холодном помещении, при том, что в угоду своим увлечениям Чишия нередко работал с паяльником.       Оставив шлёпанцы на коврике возле входной двери, он неторопливыми шажками добрался до кровати и лёг на спину. Спасибо вчерашнему Чиши за то, что додумался прибрать с пола весь хлам и безделушки, используемые для создания безделушек поопаснее. А вот слепящий включённый свет, работающий круглосуточно, можно было и отключить. Шунтаро оставлял его ради безопасности, чтобы тот производил впечатление присутствия хозяина, ведь снаружи двери никак не запирались.       Может следовало попробовать вариант с промыванием желудка? В данный момент перспектива выблевать половину внутренних органов привлекала куда больше, чем мастурбация. Тц, будто в первый раз. Почему это всегда кажется таким... Неуместным? Неприятным? Нет, скорее ненужным. Проклятье это или благословение, но сколько Чишия себя помнит, он почти никогда не возбуждался естественным путём. Всё происходило автоматически и без особого удовольствия. Как врач он просто знал, что воздержание плохо сказывается на здоровье организма. Вот и вся причина, по которой Чиши пару раз в месяц открывал себе вкладки с определённым контентом, вручную возбуждал себя, а после окончания, во всех смыслах, забывал об этом, концентрируясь на учёбе и работе. Ему безразлична чужая сексуальная жизнь, а свою он не стремился развивать. Кто ж знал, что это так скажется на его будущем? Придётся применять на практике, все те знания, что считались ранее бесполезными.       Упираясь руками в кровать, Шунтаро подтянулся выше, к мягким подушкам, принимая сидячее положение. Обычная дрочка не может восприниматься страшным кошмаром, но помимо внутреннего жара его охватывало чужеродное беспокойство и необъяснимая тревога. Вероятно, эффект препарата которым его напичкали. Дëрганными, отрывистыми движениями, Чишия развязал узелок на шортах, стягивая их вместе с нижним бельём и скинул вещи на пол. Это всего лишь самоудовлетворение – естественный процесс. Какую бы дрянь ему не подсыпали, эффект обязательно скоро пропадёт, надо поработать руками и всё. Никто не узнает об этой его минутной слабости, никто не увидит в жалком состоянии. Если кто и додумается стучаться к нему, то он услышит. А вот его не услышат и не увидят.       Чиши мотнул головой в сторону открытого окна. Всё нормально, там всё наглухо завешено плотными шторами. Да и окна же не настежь открыты. И вообще он находится на седьмом этаже. Будто кто-то специально будет ходить, подслушивать его. А вдруг будет? Или с соседнего балкона кто-то услышит? Ну он же тихо. Может лучше было в ванной остаться? Там есть возможность запереться и окон нет. Но там есть вентиляция, через неё могут услышать. Хотя нет, шум воды заглушит. А что если кто-то проберется в номер, пока он там? Навязчивые мысли давили изнутри на черепную коробку, кружась назойливыми мухами, перебегая шустрыми тараканами от одного к другому. Третья безумнее второй, а десятая тихий-тихий ужас.       Проведя ладонью по лбу, собирая ещё больше влаги, Шунтаро расстегнул молнию на кофте до конца, но снимать не стал, судорожно вдыхая и выдыхая. Как это могло произойти с ним? Хотелось лезть на стенку и волком завывать от того, как всего было много. Снаружи, внутри, везде. Терпкий запах пота и предэякулята бил по рецепторам, раздражая сильнее. Сколько ещё это будет продолжаться?       Раздвинув слипшиеся ляжки, Чишия кончиками пальцев провёл по чувствительной коже, тут же дергаясь от того с какой силой в животе что-то скрутило. Он с ума сойдёт, пока будет с этим возиться, но где-то на задворках сознания теплилась утешительная мысль о том, что у всего есть конец. Нужно просто перетерпеть.       Обхватив ладонью член, он провёл по нему вверх и вниз. Как бы Чиши не старался давить в себе эти странные, непривычные звуки, они всё равно рвались наружу, пока рука двигалась методично, в унисон с тяжёлым дыханием. Доходя до желаемой вершины удовольствия, Шунтаро сжал пальцы у основания, издавая протяжный стон, жмурясь до белых вспышек перед глазами. Щёлк – Вот это кадр, хоть в рамочку на стеночке у кровати вешай. Спорим на это вздрочнëт половина «Пляжа»? – Отодвинув фотоаппарат от лица, Сугуру с восторгом оглядел шикарную картину, что предстала перед ним. От ненавистного высокомерного, заносчивого, самовлюблённого и самоуверенного умника не осталось и следа: в кровати сидел нуждающийся, разваливающийся на части, сосредоточенный на удовлетворении своих сексуальных потребностей вожделенец. Стоит ли упоминать, что тот кончает с лицом заядлой нимфоманки?       Чужой голос разнёсся по комнате громом средь ясного неба. Распахнув глаза, Чишия весь съежился и попытался застегнуть толстовку. То молнию не с той стороны ищет, то в пальцах путается, скользя по металлической собачке. Оставив безуспешные попытки прикрыться кофтой, Чиши неуклюже потянулся к краешку одеяла, натягивая его на себя, нервно прикрывая колени, прижимаясь к ним грудью. – Какого чёрта ты забыл в моём номере? – Одного взгляда на вояку хватило, чтобы неутолимый тремор накатил с новой силой. От страха, тревоги, от неверия, омерзения и безнадёги. От осознания того, что его увидели. – Да вот, пришёл пожинать плоды своих трудов. Не ожидал, что тебя так быстро накроет, – Сугуру ещё раз глянул на фото и вернулся к режиму съемки, направляя камеру на сжавшегося Шунтаро. Расширенные зрачки, сливаясь с тёмными радужками, образовывали вместо глаз чёрные бездонные дыры, украшенные размазанными светло-коричневыми тенями. Ловя себя на мысли, что этот цвет смотрится эстетично привлекательнее, естественнее и красивее, чем тот вычурный синий, которым были выкрашены веки хвостатой блондинки, Нираги положил палец на кнопку сбоку. Ну прям олень в свете фар – загляденье. Щёлк. Щёлк. Щёлк. – Прекрати! Я же закрыл дверь, как ты зашёл? – От режущих вспышек в глазах плясали цветные круги. Чишия заслонил лицо, отодвигаясь ближе к изголовью. Слишком много раздражителей. – Ай-ай-ай, ты же знаешь, как Шляпника триггерят запертые двери? Интересно, какова будет его реакция, когда он узнает, что его любимчик на все правила кладёт шестнадцать с небольшим сантиметров? – Ехидно посмеиваясь, военный подошёл к стене, выключая основной источник света. Всё равно ещё лампа на рабочем столе горела.       Опустив руки, Чиши проследил за передвижением Сугуру, тут же переползая к левому краю, чем вызвал волну противного смеха. Наверняка со стороны он выглядит смехотворно, но размышления об этом меркли на фоне, паникующего внутреннего голоса, бьющего тревогу каждый раз, когда этот урод сдвигался хоть на миллиметр. – Ох, что ж я за изверг. Ты, кажется, задавался вопросом, как я к тебе сюда пробрался? Ну так вот, Чиш, сколько бы ты не вешал на дверцу замков, ни от одного из них не будет проку, если то, от чего ты прячешься уже внутри, – Выкатив из-за стола кресло на колёсиках, вояка по-хозяйски уселся в него, держа камеру наготове. Дойти до номера раньше Шунтаро, пока тот ползёт, по пути забрать фотоаппарат и заныкаться в шкафу, среди одинаковых толстовок и остальной одежды, пропахшей чем-то сладким – проще пареной репы. – В смысле? Подожди... Я не понимаю... – Прижав ладонь ко лбу, Чишия болезненно зажмурился. Становилось всё хуже и хуже. Коктейль с подмешанным в него афродизиаком. Необходимость расправляться со своим возбуждением. Нираги пробравшийся в его комнату. Трижды проклятый фотоаппарат. Но самое ужасное то, что один оргазм нисколько не помог достичь разрядки. Щёлк. – Ебать тебя разносит, кис. Знаешь, когда ты выпил зелёную жижу, я успел пожалеть о том, что не смогу трахнуть ту мелкую девчонку. Но ты же не разочаруешь, да? Не разрушай мои возвышенные надежды на сегодняшнюю ночь, – Опустив взгляд туда, где под одеялом друг о друга терлись чужие бёдра, военный мазнул по нижней губе языком и высунул его изо рта, подмигивая кошаку. – Значит это был ты... Что ты мне подсунул? Когда это пройдёт? – Сжав руки покрепче в кулаки, оставляя их на виду, Чиши поднял взгляд на мерзавца. Он не может начать трогать себя. Только не при нём, нет. Хватит этих унижений. – Хороший вопрос. Это йохимбин. Йохимбина гидрохлорид, если быть точнее. За химию и физиологию шаришь же. Алкалоид, усиливающий кровообращение, стимулирующий выработку норадреналина, а также способствующий усилению эрекции за счёт расширения сосудов. Чем выше доза, тем резче проявляются первые симптомы и тем дольше длится эффект. Хочешь узнать, сколько в тебе сейчас? – Выше нормы в тысячу раз. Если оптимальная дозировка это пять-десять миллиграмм, а в стакан он отсыпал примерно чайную ложку, то там грамм пять. Чиш держится отменно, раз всё ещё способен здраво мыслить. – Нет... Уходи, Нираги. М-мы забудем про этот случай. Иначе у тебя возникнут серьёзные проблемы, если... Всё всплывёт, – Хотелось верить, что эта вялая угроза подействует. Он не будет кланяться в ноги Шляпнику и Агуни, но приложит все усилия, чтобы хоть кто-то из них поставил вояку на место. Это ни в какие ворота не лезет.       Тот засунул язык в рот, выпрямился в струнку и опустил фотик, кося взгляд куда-то в пол. На его лице считывалась глубокая задумчивость. Он тяжело вздохнул и встал с кресла, упираясь руками в бока, отходя назад к проёму, ведущему в прихожую. – Ты прав, Чишия. Чего это я? Неудобно как-то получилось. Этот случай Данма точно не одобрит. Да и Босс небось опять выговор сделает. А что обо мне подумают остальные исполнители... – Пройдясь туда-сюда, от проёма к кровати, Сугуру приложил руку к подбородку, кивая каким-то своим домыслам, сопровождая это тихим «мгм». Остановившись возле койки он рывком нагнулся вперёд, хватая синее шерстяное одеяло, сдирая его с Шунтаро. – Ты блядь понимаешь, в какой ситуации находишься!? Просишь меня о чём-то, находясь в таком положении? Мозг вообще работать перестал или ты всегда был такой тупой сукой и просто притворялся самым умным!? – Разъярённый военный швырнул одеяло к стене, глядя как растерянный Чиши пятится назад, но, оказавшись на краю, двигается обратно, вновь зажимаясь, скрещивая лодыжки, чтоб прикрыть свою голую задницу. Нашёлся скромник. Щёлк – Ха, я понял. Видимо тебя не устраивает именно моя компания. Вряд ли я один смогу утолить твой голод. Представляешь, сегодня на «Пляже» осталось достаточно много военных. Ну, с десяток поди наберётся. Хочешь их всех позову? Дырок у тебя, конечно, меньше, чем у девки, но зато есть полно времени, чтобы обслужить всех и каждого. Хочешь, чтоб тебя поочерёдно заполняли члены разных размеров? Весть о том, что... Какой ты по счëту? Тринадцатый. На чëм мы... А, весть о том, что один из исполнителей опустился до уровня бесполезной шлюхи разлетится по всему «Пляжу» со скоростью света. И вместо сбора карточек, ты будешь обхаживать чужие номера, предлагая своё тело, готовый раздвинуть ноги за место под солнцем. Хочешь этого? Я сотру твою репутацию в порошок, Чишия Шунтаро, снюхаю его и получу такой дикий кайф, наслаждаясь твоими страданиями. Хочешь? Хочешь!? – С каждым словом Чиш сотрясался всё сильнее, до крови кусая нижнюю губу, морщась и вертя башкой, обнимая себя руками. До сих пор не верилось, что это происходит с ним. Ночной кошмар, чья-то больная фантазия, которая скоро должна подойти к концу. Только вот какой конец будет у этой «фантазии», зависит отнюдь не от него. – Не слышу! – Нарочно ударив по столу кулаком, Сугуру одержимым психопатом пожирал взглядом слезливый обнажённый комок нервов. Хочется, чтобы вид плачущего Чиши остался ожогом на внутренней стороне век. Йохимбин так расшатывал психическое состояние, что теперь едва ли можно было узнать старого Чишию. – Не хочу! Нет, я не хочу этого. Не надо, Нираги... Пожалуйста, не надо. Ч-что тебе нужно? Я сделаю, только... Только не надо никого... Никому... – Пока Шунтаро неминуемо продолжал ломаться, военный, повернувшись к столу, решил немножко подробнее изучить, чем крошка-вундеркинд занимается в своей обители. На столе лежало много компьютерных микросхем, телефон, спизженный с какой-то игры, отключенный паяльник и цветные баночки из-под газировки. Из них торчали провода. Мастерит что-то? Занятно. – Вот с этого и надо было начинать, Чиш. Я не буду просить у тебя чего-то сверхъестественного, продолжай заниматься тем, чем занимался. Смотри, я ведь многого не прошу? Представь, что это очередная игра и играй по заданным мною правилам. А будешь хорошо себя вести я оставлю тебе камеру и уйду, – Распространённый метод воспитания – кнут и пряник. Устроить сильную эмоциональную встряску, после которой любая чушь, сказанная таким любезно-слащавым тоном, будет казаться необходимой ему сейчас лаской – изощрённая техника подавления воли.       Сугуру выдвинул ящик стола, проверяя чего там необычного может найтись. Он будто забыл о сложившихся обстоятельствах, разглядывая разношерстный набор предметов: клей, ножи, ножницы, скотч и ещё туча микросхем. Клуб очумелые ручки, чтоб его. Задвинув верхнюю полку, вояка потянул за ручку нижнюю и застыл. Внутри ничего не было за исключением рассыпанных по дну игральных карт. Разводы пятен крови, которую пытались стереть, свидетельствовали о том, что все они собраны с мертвецов. И почему он не удивлён?       Медленно задвинув ящик, Нираги как бы невзначай глянул на Чиши, словно вспомнил о его присутствии лишь сейчас. Пока он вёл себя предельно рассредоточено кошаку приходилось неотрывно следить за ним, лишая себя возможности сконцентрироваться на более значимой проблеме. За двумя зайцами в его состоянии угнаться тяжко. – Точно, я и забыл про тебя. Хорошо, основными нашими правилами будут сохранение зрительного контакта и обратная связь. Чего бы я не попросил, ты будешь смотреть на меня и только на меня. Когда я обращаюсь к тебе или задаю вопросы, ты отвечаешь. В противном случае, я буду слепить вспышкой, думаю ты уже убедился, что хуйня не из приятных. Всё понятно? – Развернув кресло спинкой, военный покатил его за собой, огибая кровать, и уселся напротив, занимая удобную для наблюдения позицию.       Возможно уже завтра его труп со вспоротым брюхом или горлом будет бултыхаться на поверхности бассейна, прозрачная водичка которого окрасится его кровью, но это того стоило, безоговорочно. Невзирая на стройную фигуру, невысокий рост и манеру двигаться с грацией обленившейся улитки, Чишия мог быть той ещё смертоносной заразой. Поддаваясь навязчивой ностальгии, Сугуру пригладил ткань рубашки на левом боку. Такэру тогда едва ли не каждую блудную псину тащил на «Пляж», одержимый желанием собрать под своей шляпой верных людей, что будут рисковать жизнью, ради пребывания в их бессмертной утопии. Вояка был вынужден привести кого-то по-настоящему особенного, чтобы забраться выше остальных. – Да, – Шунтаро мельком взглянул на вояку, отводя взгляд, но быстро поднял его обратно. Что ж, хотелки этого ублюдка были не такими уж стрëмными, хоть и унизительными. – Умница, Чиш, теперь повернись сюда всем телом и продолжай, – Нираги соответствовал своим же требованиям, устраиваясь поудобнее, закидывая ногу на ногу, так, что голень лежала поверх колена. Он откровенно пялился на то, как Чиши хмурится, поджимает губы, но всё же выполняет приказ и ведёт рукой к промежности. – Не видно ж нихрена. Давай, киса, будь смелее, раздвинь ножки шире. Больше страсти и огня. Побудь сегодня моей маленькой порно-звездой, – Покачав в воздухе фотоаппаратом, напоминая, чем чревато непослушание, военный задумался о кофте. С одной стороны, она прикрывала достаточно, не давая вдоволь налюбоваться, а с другой стороны Сугуру не видел. Белая толстовка воспринималась второй шкурой этого необузданного зверя. Сейчас он правда больше походил на недобитую скотину, но не суть. – Да пошёл ты, – Чишия расцепил лодыжки и плавно развёл колени. Ему всего-то нужно меньше думать. Хочет вояка смотреть? Пожалуйста! На здоровье. – Зубки спрячь, а то сплюнешь их в тот же ящичек, где у тебя карты лежат. А что? Без зубов гораздо удобнее делать минет, на тебя будет высоченный спрос, – В прочем, доля обыденной дерзости нисколечко не портила настрой. По-видимому Шунтаро свято верил в то, что они ограничатся скучной дрочкой. Но ведь это лишь первая условная стадия действия препарата. Чем дальше, тем интереснее...       Прежде чем Чиш кончил второй раз, Нираги снова взялся за своё, щёлкая вспышкой фотика. – Остановись, – С чужих губ слово слетело с такой лёгкостью... Естественно блять, это же не он с секунды на секунду достигнет апогея! Чиши приоткрыл глаза, продолжая двигать кистью руки, но всё же замедлился. Нет... Он же не серьёзно? – Я сказал остановись, Чишия, – Сугуру не требовалось повышать голос, чтобы оказывать на него давление. Те запугивания позвать других военных и разрушить его репутацию оставили отпечаток, невольно всплывая, заставляя подчиняться. Шунтаро откинулся на подушки и разжал оплетающие член пальцы, с жалобным всхлипом отодвигая руку. – Н-ненавижу тебя... – Нет, он не станет искать защиты у Шляпника или Агуни, добиваться справедливого наказания для этого подонка. Воспоминания об этом дне сгорят в рыжем пламени, а их прах он развеет с крыши отеля до тех пор не видать ему покоя. – Знаю, принцесса, это кстати взаимно. Мне просто показалось, что твоей левой руке малость одиноко. И не только ей, – Нираги пробежался по расстроенному личику, нагим плечам с которых сползла кофта, поднимающейся и опускающейся от тяжёлого дыхания груди, по твёрдому члену и ниже... – Поработай-ка обеими ручками. Растяни себя. А я пойду тебе навстречу – разрешу не смотреть на меня. А то от стыда ещё под землю... – Нет, – Выпрямив спину, Чиш сомкнул ноги, собирая все оставшиеся силы на то, чтобы унять дрожь. Навряд ли он сможет долго стоять, если вообще встать-то получится, но пора прекращать этот балаган. Он ему не цирковая обезьянка, чтобы лазать по перекладинам и прыгать через обручи. – Что? Ты походу ослышался. Мне повторить? – Я не буду этого делать. Попробуй кого-нибудь позвать, но ты... Ты об этом очень сильно пожалеешь. В следующий раз я буду целиться выше, – В животе закрутилась тугая спираль, до невозможности твёрдый член одним своим видом умолял о том, чтобы он закончил. Ему необходимо кончить, а для этого и ухищряться не надо. Движение, трение, хоть какая-то стимуляция.       Встав с кресла, вояка положил фотоаппарат поверх мягкой сидушки, отворачиваясь от Чиши. Без лишних слов и шантажирующих угроз, он вынул из кармана рацию, что-то подкручивая, нажимая кнопочки. – Нираги? Странно, ты в это время либо в отрубе, либо тебе не до звонков, – Засунув свободную руку в джинсы, военный и взглядом не удостоил Чишию. Расхаживая мимо койки, он подбросил аппаратуру в воздух, сразу же ловя, не выдавая внутреннего раздражения и злости. Но вот он застыл прям у противоположной стороны кровати, касаясь каркаса голенью. Сугуру не показывал своего гнева интонационно, но то как он посмотрел на Шунтаро говорило о многом. Холодный, презрительный, разочарованный взгляд сверху-вниз давал понять, что ему абсолютно ничего не мешает претворить все свои планы. Тонкая линия изогнутых губ мигом сменилась на широченную ухмылку-оскал. – Да так, сучка одна неугомонная на нервы капает. Решил преподать ей урок, но как обычно не получается. Лицо портить жалко, – Обычно он пустил бы пулю в чужой лоб и оправдался хернёй в духе: «Она хотела сбежать» или «У неё было оружие. Она нарушила правила». Обернуть строгую приверженность этим дурацким правилам против самого же Шляпника – как два пальца об асфальт. – Ясно. Она симпатичная? – Как будто вояка стал бы затрачивать время на уродину. Взгляд его смягчился до оценивающего. Чиш помотал головой, надеясь сыскать снисхождения. Не осмеливаясь подать голос, опасаясь, что его могут услышать, опознать – тогда уж ситуацию никак не обратить в свою пользу, можно ставить крест – Чиши сдался окончательно. – Ну, на четвёрку пойдёт. Если бы не мразотный характер – цены бы ей не было, – Нираги жестом подозвал его к себе, указывая на место с краю. Прям как дрессированной собачонке, что должна послушно распластаться в ногах, подмахивая хвостиком. Вдавливая колени в матрас, понурив голову, Чишия подполз к нему, стискивая до скрипа пододеяльник, желая разорвать его клочья, представляя на его месте треклятого военного. – Хотя... Именно это мне в ней и нравится. Её нелегко сломать, но каждый такой исключительный момент сопровождается звонким стеклянным треском. Да, она напоминает вулканическое стекло – твёрдая, острая и вместе с этим до невозможного хрупкая, – Вот и сейчас, опуская ладонь на тёмную макушку, где успели отрасти корни, путаясь пальцами в шелковистых прядях, он слышал этот оглушительный звон, от которого закладывало уши. – Ого... Если б не знал тебя как облупленного, подумал бы, что ты влюбился. Бедная девочка, такого даже врагу не пожелаешь. Отбой значит? – Хах, видно Сугуру и сам себя не очень-то хорошо знает. – Отбой, – Отключив рацию, отбросив её на кресло, вояка выпутался из волос, ведя ладонью к затылку, приглаживая волосы по бокам, и легонько хлопнул по макушке. – Ты же умный парень... Почему же тебе приходится по два раза всё повторять? – Нираги заметно скривился, проклиная свои узкие штаны. Между прочим, он не железный, а котяра словно специально изводит и его, и себя, доводя до белого каления даже в своём уязвимом положении. – Потому что у меня есть гордость. – Скорее уж гордыня. Перестань брыкаться, тебе не вырваться из-под моего контроля. В отличие от тебя я давно готов и могу начать в любой момент, не церемонясь. Так что не усложняй жизнь самому себе и тоже подготовься, – Нельзя сказать, что у него совсем не было опыта с парнями, но и настолько далеко всё не заходило. Военный всегда отдавал предпочтение девушкам и к однополым отношениям относился... Никак. Ни хорошо, ни плохо, хоть и окрестил Шунтаро пидорасом при первой же встрече. Ну, а что? Тот от бабы только наличием члена и отличался, а в условиях смертельной игры как-то не комильфо чужие причиндалы разглядывать.       Вернувшись в кресло, убрав свои приблуды, Сугуру уставился на него в ожидании продолжения. Чиш тоже перебрался на своё прежнее место и, смотря куда угодно, но не на вояку, обхватил себя снизу, веря, что на этот раз его не прервут в самый разгар. Он зыркнул на левую руку, вспоминая, что от него требуется. – Эй... В ванной полка за зеркалом. Т-там лубрикант стоит. Не принесёшь? – Если уж и заниматься такого рода вещами, то правильно и безопасно. В идеале, придерживаясь гигиены, не помешало бы принять душ. А постельное? После всех этих игрищ оно будет грязное и липкое. Кто ж здесь спать захочет? – Не принесу. Ты не заслужил, поэтому справляйся сам. Посмотрим на что горазд твой рот... Или ты кроме болтовни ни на что не способен? – Нираги опять высунул язык, привлекая к себе внимание, и если раньше Чиши грезил о том, чтоб вырвать его, то щас домыслы были менее кровожадные. Похабная мысль о том, что военный мог бы сделать этим своим длинным языком, опалила внутренности сильным жаром. Соблазнительный блеск титанового шарика подкидывал всё больше пугающих своим откровением фантазий. Сомкнув веки, Чишия ускорил движения и вжался губами в плечо, заглушая стон, чувствуя, как тёплая субстанция растекается по внешней стороне ладони. К слову, после эякуляции член мягче не стал, а ведь это ощущалось приятнее, чем в первый раз. Приехали, скоро мозг вместе со спермой вытекать начнёт. – А теперь, то же самое, но... Двумя руками, – Стараясь игнорить эту секундную заминку, Сугуру расстегнул ширинку на джинсах, ослабляя давление, и вытянул ноги вперёд, размещая руки на подлокотниках. Начни он на Шунтаро лысого гонять – подколов не избежит. Это в природе гремлина – давить на больное, высмеивать чужие слабости. Спасибо, что он не стал комментировать тот диалог по рации.       Отстранившись от своего плеча, глубоко дыша, Чиш брезгливо осмотрел испачканную руку. – Принеси с-салфетки... пожалуйста, – В подобной милости ему же не откажут? Это меньшее, в чëм вояка мог ему подсобить. Аж тошно любезничать с этим придурком, но нарываться на грубость себе дороже. – Моя стервозная принцесса такая неженка? Воротишь носик от своих же биологических жидкостей. Страшно представить, что бы было если б я привёл ещё десять человек. Тебя наверно инфаркт бы ëбнул, – Чиши не очень-то похож, на мизофоба или ипохондрика, учитывая отсутствие склонности к минимализму, работу с разными техническими приборами и редкое задействование перчаток, маски и других средств защиты. – Дело не в этом... Я не хочу пихать в рот грязные пальцы. Ты хоть представляешь, сколько микробов собирается на руках человека за секунды? А за минуты? За день! А чем это грозит? Стоматит, дифтерия, кишечная палочка... – Ой всё, заткнись. Пиздец ты дотошный. Где там твои салфетки? – Врач он и в пограничных землях врач. Ему как-то школьная медсестра проводила консультацию по уходу за всеми ссадинами и болячками после побоев с точ такой же интонацией. – Там же, где и смазка, – Сведя колени, Чишия разлëгся на кровати, слушая удаляющиеся шаги по направлению к ванной. Этот лизун пантовый даже ботинки не снял, шастает тут. Никакого воспитания, а об уважении и заикаться глупо. Пачка с тихим шорохом приземлилась возле ступни. Шунтаро вновь поднялся, забирая упаковку, отклеивая этикетку там, откуда вытаскивались салфетки. Он достал штуки три разом, тщательно протирая руки с внешней и внутренней стороны, между пальцами, задерживаясь на ногтях. Отложив использованные комочки Чиш всё же решился снять и кофту, откладывая её, и снова вытерся, расходуя ещё столько же салфеток. Наблюдающий за этим Нираги усмехнулся и, подойдя к кровати сбоку, собрал всё лишнее, вешая кофту на предплечье, собирая мусор одной рукой, сжимая пачку в другой. Ненужное полетело в мусорное ведро, а чистые салфетки остались лежать на столе. – Ты ещё одеяло моё поаккуратней сложи, а кофту закинь в стиральную машинку... Я тебе может «спасибо» скажу, – Что-то между ними неуловимо изменилось. Словно напряжение, висящее в воздухе с того времени, как военный выдал своё присутствие начало ослабевать. Или это оргазм притупил страх, тревогу и инстинкт самосохранения заодно? – Хорош ерничать, начинай давай. А то пока языком чешешь на руках новые бактерии соберутся, – Плюхнувшись в облюбованное кресло, Сугуру закатил глаза, позабыв о болтающейся толстовке, цепляясь капюшоном за подлокотник. Отцепив её, вояка бегло оценил качество материала, полосатые шнурочки и простенькую собачку. Поднеся ткань к носу, он бесшумно вдохнул, опять ощутив сладкий запах, с примесью пота и чего-то неописуемого – естественного. – Чем у тебя вся одежда так пахнет? Ты всё свободное время в местной кондитерской тусуешься что ли? За фигуру не... Боишься..? – Переведя на него взгляд, Нираги чертыхнулся. Из головы буквально вылетел смысл заданного вопроса. Вид Чиши, лениво поглаживающего член, с двумя пальцами во рту, ближайшую неделю как минимум будет преследовать его во снах, а каждое утро будет начинаться со стояка. Под аккомпанемент матов, потому что ему давно не четырнадцать для подобных приколов и вообще какого хера он планирует дрочить на Чишию?        Пальцы скользнули по блестящим от слюны губам, и военный готов поклясться, что слышал блядское причмокивание. Две чёрные бездны глядели на него из-под пушистых ресниц. Оставалось надеяться, что Шунтаро ещё не осознаёт, какое влияние он оказывает на Сугуру. – Это печенье. Куина регулярно его стряпает... Откопала где-то древний рецепт. Вкуснющее, пальчики оближешь, но да... К запаху приходится привыкать, – Чутка ускорив фрикции, Чиш вновь занял рот пальцами, водя ими вперёд-назад, высовывая наружу, по очереди обильно смачивая слюной, надавливая подушечкой на кончик языка. Блять, тут уже на четыре с половиной потянет. – М, понятно. Вы с ней трахаетесь? – Убеждая себя в том, что вопрос вызван чистым интересом и желанием найти у Чиши какие-нибудь кнопки и рычажки давления, не ревностью, точно не ею, вояка поправил штаны, стискивая зубы. В его сценарии всё было чуточку по-другому. Он рассчитывал на то, что собственной выдержки хватит на то, чтоб подразнить Чишию и заставить того умолять о том, чтоб его выебали. Погрузить в такое отчаяние, чтобы он сам хватался за чужую одежду, пытаясь удержать, обещая быть послушным, хорошим, и исполнял, всё, что прикажут. Поначалу так-то так оно и было. Тогда почему же сейчас дразнят именно Нираги? – Мы с ней друзья. – Это не ответ. – Тебя это волнует? – Неважно. Трахаетесь или нет? – Нираги, я девственник... – Лично ему в этом признаваться не стыдно. Он знал, что привлекателен для других и в редких случаях сам находил что-то привлекательное в людях, но не более. У Хикари, например, глаза красивые и причёска прикольная, Анн подстёгивает своей сдержанностью и умением сохранять спокойствие, даже в самых критических ситуациях, а Мире очень подходит этот её готический стиль. В каждой из них есть что-то, что такие как военный могли бы назвать сексуальным, но Шунтаро относился к этому равнодушно. – Немудрено, с таким-то характером... К тому же ещё и медик. О личной жизни остаётся мечтать, да? – Честно говоря, Сугуру растерялся от такого заявления, но демонстрировать этого не собирался. Чиш хорошенький. И лицом, и телосложением, поэтому у него были отличительные от действительности прогнозы, касательно чужой половой жизни. – Ну извините, не могу похвастаться тем, что я шаболда потасканная и... И с-секс со мной может обсуждать каждая третья девка на «Пляже», – В попытке оттянуть неизбежное, Чиши продолжал смачивать пальцы слюной, добавив третий. – Не понял... Это ты про меня щас? – Тот поднялся с насиженного, чтоб поглядеть на кошака сверху-вниз, но при текущих условиях Чишию не задевала эта разница в росте. Он прикусил фалангу указательного пальца, приподнимая брови. От чуткого слуха не скрылось то, как вояка шумно выдохнул, а пронзительный взгляд запечатлел, как тот пытался "беспалевно" поправить что-то в штанах. Сбылись худшие опасения Нираги. – Здесь есть кто-то ещё? Ты точно буби? А то сколько не наблюдаю, на интеллект ни малейшего намёка, – Обведя головку большим пальцем, надавливая на уретру, оттягивая крайнюю плоть, сжимая сильнее, Шунтаро с приоткрытым ртом застонал, глядя военному прямо в глаза. – Ты забываешься... Кто тут недавно хныкал и вымаливал, чтобы я... Блять, прекрати, ты не даёшь сосредоточиться! – Спокойно смотреть на такого Чиши было нереально, но и взгляд отвести – непозволительно. Он хотел видеть на красном лице ненависть, отвращение, досаду, безысходность от позорного положения, от вынужденной покорности, а уж потом этот мартовский кот визжал бы от удовольствия, подставлялся бы под ласки, прикосновения и просил бы большего. Тогда Сугуру до конца их дней попрекал бы его этим, маячил перед глазами как живое напоминание о том, что беленький, пушистый и весь такой идеальный Чишия Шунтаро – грязная шлюха, которая не прочь набить свой анус членом!

И в обратную сторону это не работает. Не имеет значения то, что Нираги Сугуру хочет во владение конкретно эту задницу.

– А ты фантазируешь. Я ничего у тебя не вымаливал. Ты же периодически этим промышлял? Накачивал девчонок дурью, занимался с ними сексом. Тебе известно какие симптомы вызывает этот афродизиак. Всё, что я делаю обусловлено препаратом. Моё состояние, мои эмоции, моё поведение... Моё возбуждение. А как ты оправдаешь себя? – Последовавшая за его монологом тишина вызвала у Чишии неконтролируемый смех, временами срывающийся на стоны. Вояка угрожал ему, собирался его унизить, права качал как мог, но по итогу всё закончилось бы сексом, спровоцированным им же. Так что же должно руководить парнем, чтоб в результате своих козней переспать с другим парнем? Ответ проще, чем вы думаете. – Ха-ха-х, язык проглотил? Признай, я тебя возбуждаю. Ты меня хочешь, Сугуру. Хочешь? Можешь не отвечать. «Он» говорит всё за тебя и без слов, – Чиш кивнул на контур выпирающего из штанов члена, большого стоит отметить, и завалился на спину. Он видимо сбрендил, раз взаправду собрался растягивать себя, но не успел он толком дотянуться, как почувствовал на запястьях крепкую хватку. Военный навалился на него, вжимая руки в кровать. – Ты невыносимый... Ты, сука...! – А ты кто? В чужую кровать, в обуви. Ты мне завтра полы тут мыть будешь, уяснил? – Мелкий гремлин. Со смазанной косметикой, кошачьей ухмылкой и этим раздражающим снисходительным взглядом Чиши сейчас был красивее всех тех девушек, с которыми Нираги спал. Он не соврал, когда говорил, что этим Шунтаро ему и нравится. Плачущий, покорный, трясущийся мальчик – развлечение на пять минут. Чишия отличался от других наличием стержня. Его можно надломить, но сломать полностью не получится.

Да и не хочется.

      Отпустив его запястья, вояка задержался на правой руке, поворачивая к себе внешней стороной, разглядывая белесый рубец на предплечье, пересекающий почти всю его длину. – Ага, но у меня условие: в качестве тряпки я использую одну из твоих толстовок. Или парик, – Дернув крашеную прядь, Нираги ойкнул, когда в левый бок уткнулся палец. Он замахнулся и ударил по подушке возле головы, с удовольствием замечая, что тот вздрогнул. – Охренел? Свою-то мочалку видел? Бездарь... – Не имея желания развивать эту глупую перепалку, военный заткнул котяру самым избитым, но чудодейственным способом – поцелуем. Проигнорировав удивлённое мычание, он зажал своими губами чужую нижнюю, прикусывая. Спустя пару минут непонятных гляделок, оба решили отдаться взаимному порыву, сминая губы друг дружки, устраивая борьбу за инициативу в этом бесхитростном дельце. Запустив ладонь в чёрные патлы, с оттенком каменноугольной смолы, Чиш царапнул ногтями кожу, пальцами свободной руки цепляясь за третью пуговицу на рубашке, ощущая жадные прикосновения, поглаживания на внутренней стороне бедра. Оборвав поцелуй, когда воздуха уже не хватало, переводя дыхание, Чиши коротко рассмеялся. – И всё же тебе придётся разуться... А потом и раздеться, в противном случае на продолжение не надейся, 🎶 – Уперевшись ладошкой в солнечное сплетение, Шунтаро чмокнул того в щеку и оттолкнул. Скукурузив недовольное табло, Сугуру сел на уголок постели и расстегнул ботинки, разуваясь, задвигая их под стол. Скинув с плеч рубашку, он бросил её к одеялу, всерьёз задумываясь о том, что потом придётся прибираться. Вытащив из заднего кармана джинс небольшой тюбик со смазкой – захватил вместе с салфетками, чтоб не бегать туда-сюда – военный снял и штаны, отправляя в полёт, в ту же кучу. Трусы своей очереди ещё дождутся. – Эй, Нираги, как ты себе это представлял? Так? – Обернувшись через плечо на зов, вояка чуть не уронил этот дурацкий тюбик, видя то, как Чишия переворачивается на живот, чтоб принять коленно-локтевую. – Или так? – Твою мать, Чиш... – Что-то он засомневался в своих суждениях о здравомыслии этого подлеца. Строил из себя целомудренную деву, на деле же самый что ни на есть настоящий змей искуситель. Куда ж там весь стыд подевался? Видать коктейль с сюрпризом всё-таки помог раскрепостить Чиши, что в обыкновенный день смотрел бы на член Сугуру как и на всё остальное: унылым, отстранённым взглядом, с выражением лица, мол, че ты мне суёшь? – Значит так, – Залипающий в одну точку, пятую если уж поточнее, военный неосознанно подпитывал и так раздутое эго. Завтра Шунтаро безусловно отругает себя за показную вульгарность, пошлость и развязность. Но это завтра, а в эту секунду и в ближайший неопределённый промежуток времени он спустит себе всё с рук, перекидывая ответственность на алкалоид. И Нираги. Зазывающе виляя бёдрами, повернувшись лицом к изголовью, Чишия ахнул от неожиданно прилетевшего по мягкому месту шлепка. – Я-я тебе это припомню... – Он и не заметил, как вояка запрыгнул в кровать, устроившись поудобнее у него за спиной. – Напугал ежа голой... Ха-ха, не забывай, что я тоже могу тебе много чего припомнить. Ты же этим наслаждаешься. Тебя заводит всё это: мой вожделенный взгляд на твоё тело, мои касания. Ты довольствуешься тем, что тебе в кой-то веки не надо ничего делать. Так что расслабься и получай удовольствие, – Произнеся эту клишированную хренотень, распространенную в дешёвой эротике различного формата, Сугуру открутил крышку лубриканта, щедро выдавливая на руку гель со стойким ароматом терпко-сладкого лотоса. – Да пока ты треплешься я усну... Хреновый из тебя ловелас, – Чиш демонстративно зевнул и вытянулся, укладывая подбородок на сложенные впереди предплечья, прогибаясь в пояснице. Военный так легко поддавался на провокации, что удержаться с каждым разом было всё сложнее и сложнее. Раздался звук очередного смачного шлепка, оставившего темно-розовый след от руки. – Что ты там мурлычешь, кис? – Не давая ему выплеснуть новую порцию яда, Нираги опять ударил по покрасневшей заднице. И ещё пару раз, слушая симфонию из глухих стенаний и вздохов. Распределив смазку, он прижал большой влажный палец к сжатой дырочке, поглаживая, размазывая по ней гель. – Ни... раги, – Чувствуя внутри кончик холодного пальца, Чиши втянул голову в плечи, вздрагивая. Тот толкался глубже, смазывая тугие стенки, оставляя покалывающие ощущения. В паху затянуло пуще прежнего, отчего захотелось потереться о ткань пододеяльника. – Н-нираги, – Большой заменился длинным средним, двигающимся внутрь-наружу. Не занятая рука сжала левую ягодицу, разминая, оттягивая в сторону. В правую же вояка вцепился зубами, вгрызаясь, заставляя Шунтаро взвизгнуть. – Блядь ты... Животное! – Он попробовал повернуть голову назад, но отцепившийся Сугуру ткнул его в подушку, стягивая на затылке пригоршню волос. И снова Чишия не сумел сдержать стона, чувствуя горячий язык, лижущий от самой ямки копчика вдоль позвоночника, между лопаток к загривку. А этот чёртов пирсинг... Блядский Бог... – Ошибаешься, Чиш. Я хуже животного, – Крутанув для удобства запястьем, военный осторожно вставил средний палец, пользуясь приевшимися «ножницами». Он убрал все пряди наверх, фиксируя их и также укусил чуть ниже роста волос, получая в награду что-то смежное стону и писку. Зализывая укус, собирая с кожи солоноватый привкус пота, он поднял ладонь с макушки и переместил к животу, хлопая по нему, опускаясь ниже, вёл пальцами по тазовой косточке и щипал за ляжки, обходя лобок и член. – С-сугуру... – Протягивая руки дальше, напоминая замаливающую грехи путану, ну или кошку во время потягушек, Чиши прижался щекой к подушке, поворачивая голову на бок. – Что такое? – Да не уж то отозвался. Сладостная пытка – тонкая грань боли и блаженства – превращала мозги в жидкое пюре, а эта скотина всё продолжала и продолжала мучить его. – Прикоснись ко мне, – Опять это докучливое желание кончить. Плевать на испачканное постельное и гордость пусть идёт лесом – главное кончить. – М? А я что делаю? – Вояка извлёк пальцы и добавил ещë прохладного геля. На раздосадованный потерей скулёж откликнулось твёрдое, истекающее смазкой достоинство, про которое давно позабыл и сам хозяин. Нираги в отличие от Шунтаро никогда не сталкивался с проблемой "не стояния". Возбуждался легко и быстро. Обрывая ответ Чишии, он протолкнул вместе с указательным и средним безымянный палец, направляя их под наклоном вверх, ища простату. – Т-ты... Ты знаешь... О чем я-ааах, – Последующий толчок ощущался ударом тока, импульс которого переходил с одной нервной клетки на другую, распространяясь по всему телу. Чиш не придал значимость тому, что промычал себе под нос военный, но прекрасно понял, что к чему. – Подожди чуть-чуть. Хочу... кое-что провернуть, – Ориентируясь на реакцию Чиши, Нираги двинул пальцами в том же направлении. Быстро нашлась, однако. Кошак округлил рот буковкой «О» и закатил глазки, наполняя воздух стонами. А их слушать куда приятнее, чем придирки по отношению к военным у которых в голове солома, опилки и сплошной мусор. – Сугуру, это... Э-это слишком, – Он ускорился, при каждом тычке попадая по простате, от чего Чишия дëргался как припадочный. Вояка так и не коснулся его члена, останавливаясь на тазобедренной кости. – Тшш, давай, Шунтаро, кончи от одних только пальцев, – В противовес громкому Чиши, он согревал его шёпотом и натужным дыханием, набирая максимальную скорость. Звуки скрипучих пружин матраса переливались с ломким, срывающимся голосом, из-за чего в ушах начинало звенеть. А может кому-то нужно реже играться с винтовкой, иначе слух совсем испортится.       Чиш держался недолго – эксперимент ознаменовался удачей, с ещё более громким затяжным стоном. Бесспорно, постельное придётся закинуть в машинку сразу же после... Всего этого. – Хе-хе, кончать от анальных игр это так гетеросексуально, да? – Ещё одна причина стебать Чишию при любом удобном и не особо случае. Вынув липкие, скользкие пальцы, Нираги вытер их о трусы – всё равно стирать – избавляясь от них. – Так же гетросусально, как пи... ать свой... в чью-то... цу – Несмотря на то, что из кошачьего мурчания разобрать можно было от силы пару слов, военный ухмыльнулся, додавливая лубрикант, равномерно распределяя по всему стволу, хмурясь от охлаждающего воздействия. – Туше. Добротный был лотос... Жаль тюбик маловат, – Двинув ладонью по члену раз-другой, Сугуру направил его ближе к сжимающемуся анусу, не спеша проталкивая внутрь, улавливая как Шунтаро притянул руки в исходное положение, опираясь на кровать предплечьями. – Чего? С-стой... Я ведь только что... – Ах да, после «маленькой смерти» чувствительность тела повышена. Ну, вояка же дурачок, который не разбирается в элементарных вещах, у него же башка из картошки. Откуда ему об этом знать? – О-ох блять... Будто не растягивал даж... Говорю, смазка твоя закончилась. «Lotus Noir» от Shunga которая, – Нираги кинул опустевший тюбик к подушкам, чтоб показать Чиши. Стараясь вдыхать носом и выдыхать ртом, Чиш взял пластиковое изделие, вчитываясь в текст. Трудно заострять внимание на маловажной фигне, когда тот проникал всё глубже и глубже, растягивая шире и... Черт, как же это превосходно... – Идиот... Кретин... Придурок... Т-тебя читать учили? Ах... Это н-не... не смаз-ка. Интимный гель... Его каплю надо, – Чишия опустил голову, зажмуриваясь. В Пограничье он ещё отчётливее ощущал поглощающую пустоту, испытывая абсолютное «ничего» относительно чужих постоянных смертей, убийств, своей возможной смерти. Однако ему ни разу не приходила идея наполнить себя таким образом. В одиночных полуночных дискуссиях, он не единожды убеждал себя в том, что Сугуру – временное увлечение. Средство, благодаря которому можно убить время, отвлечься от вечной скуки и т.д. Держать под контролем чокнутого военного, использовать его для достижения успеха в своих целях... Как не погляди – одни плюсы. Когда к задушевным беседам на крыше отеля и редким совместным карточным играм прибавились неловкие комплименты да не навязчивые попытки затащить его в койку, стало ясно, что Шунтаро перестарался. Казалось бы, манипулировать человеком, влюблённым в тебя по уши – проще некуда. Ему было наплевать на чувства Нираги, он просто давал тому то, чего не могли дать пушки, смертельные игры, подруги на одну ночь и алкоголь – понимание, шанс выговориться и принятие.       Было ли это всё настоящим? Нет. Изначально. Но с каждым разом интеллектуальные сражения и споры в голове становились всё невыносимее, а туповатые шутки и рассказы о том, чем отличается Python от JavaScript разжигали внутри что-то, что Хикари назвала бы симпатией. Вскоре улыбаться при личных встречах и дарить друг другу утешительные объятия, когда разговор шёл в русло удручающего прошлого стало обыденностью. Чиш не сомневался, что Сугуру тот самый человек. Он хотел бы полюбить его, но не здесь. Здесь ему нельзя быть уязвимым, здесь он не может иметь слабостей. Любая осечка приведёт к смерти и если к своей он по-прежнему испытывает «ничего», то... – Д-да какая разница? Что первое под руку попалось, то и взял. У тебя там всяких кремов, баночек и флакончиков хоть... Чиши? – Вояка мгновенно замер, не веря своим ушам. Сначала он списал всё на получаемое удовольствие, но последовавший за всхлипом вой отрезвил как пощёчина или ведро ледяной воды. – Эй, Шунтаро, ты в порядке? Ты из-за геля что ли расстроился? Или всё же нужно было взять презервативы? – А он и хотел, да только кошак сам настоял на том, что в первый раз хочет именно так – кожа к коже. «Послужной список» военного его не волновал, да и имён там месяца три не прибавлялось, с тех пор как завязался их союз. Спасибо Шляпнику, что чуть ли не пинками погнал Чишию с чаепития лечить подстреленного осла, ведь: «Чешир, ты же врач? Я могу доверять твоим навыкам...» и «У вас же одна специализация, уверен, вы подружитесь. Ну, хоть попытайтесь...», а ещё «Нираги – незаменимый член нашей большой семьи. Он зачастую делает что-то сгоряча, но если бы он работал в тандеме с хладнокровным человеком вроде тебя...». Будто не к подразумеваемому пациенту, а к будущему жениху свататься отправлял. М-да, тогда Чиш пошёл на уступки лишь для того, чтоб больше не слышать всю эту нудятину.        Ну и справедливости ради, оба накануне происходящего проверялись на наличие ЗППП, хоть Чиши и упирался, говоря, что у него всякая дрянь из воздуха появиться не могла. Так что да, это было нужнее вояке, но и тот не дурак оказывается, выучил замудренное словечко «контрацепция». – Всë хорошо... Хорошо... Потрясающе, продолжай двигаться... Сугуру, – Шунтаро завернул голову в его сторону, ободряюще улыбаясь. Он всё ещё был подвержен действию афродизиака, вот и расклеился. Военный тоже это понимал, но... Слезы объективно сильного, уравновешенного и непробиваемого Чишии не могли не выбить из колеи. И Нираги не хотел над этим смеяться, злорадствовать. Память подкинула сюрреалистичное воспоминание, в реальности которого он сомневался ещё недели две. Но тем не менее это происходило наяву. Произнесенные слова, нежданные прикосновения. Вояка далеко не бестолочь и понимал, что не все изречения Чиши исходили от чистого сердца. Искренность там была через слово, если вообще была. Но те слова... Сугуру не мог позволить себе сомневаться в них ни на секунду. Он наклонился, возобновляя движения, исполняя просьбу, и прильнул грудью к спине Шунтаро, кладя ладонь на его руку, переплетая пальцы. – Плакать – это нормально. Я считаю, что люди, способные беспрепятственно проявлять эмоции сильнее кого бы то ни было. Пока ты что-то чувствуешь – ты живёшь. Пока ты живёшь – твоя жизнь имеет смысл, – Это был первый и – военный пообещал себе – последний раз, когда он плакал, ещё и перед Чишией. Он не встретил осуждения и порицания, но не смог противиться мыслям о том, что в Пограничье не может позволить себе быть таким. По крайней мере с остальными. Только тому, кто производит впечатление опасного и независимого безумца не нужно бояться получить в спину нож или оказаться униженным и забитым. Тем более если сумел превратить самого непредсказуемого врага в своего друга. – Ты тяжёлый, Нираги... И хорош липнуть ко мне. М-мерзость, – А в этот раз Чиш и впрямь смутился, но вопреки нелестным высказываниям сам потянулся за поцелуем к вояке, что при обороте назад оказался перед самым носом, будто поджидал.       Двигаясь медленными, длинными, глубокими толчками, свободной рукой Сугуру прикоснулся к шраму, углубляя поцелуй, сплетая языки, проводя титановым шариком по верхнему нëбу, слушая в ответ блаженный, мелодичный стон.       Они продолжали ленно целоваться, пока военный не ощутил, как затянутый туго узел томящегося возбуждения внезапно не оборвался. Раскрыв глаза, он столкнулся с таким же ошарашенным взглядом Чиши. Завтра его точно убьют. Будут пытать до смерти часовыми лекциями на тему того, почему окончание внутрь при анальном сексе – это вредно и опасно.       Оторвавшись от излюбленных губ, Нираги приготовился оправдываться и извиняться, но был остановлен раньше, чем продумал раскаяния до конца. – Скорострел, – И почему первая мысль, посетившая Шунтаро и вырвавшаяся наружу оказалась... этим... Кажется для него всё закончилось быстрее, чем он ожидал. Что он думал по поводу такого финала? Ему казалось, что он был до краёв переполнен, когда вояка полностью вошёл в него, но похоже он ошибался. Рад ли он этому открытию? Хм... тут с какой стороны посмотреть. – Нихуя предъява! У меня стоял с тех пор как я вышел из амплуа монстра в шкафу. Да меня ещё на целую ночь хватит и без всяких веществ, – Выскользнув из Чишии тот улёгся рядом с ним, закидывая руки за голову. На его явные преувеличения кошак недоверчиво фыркнул, оставляя комментарии при себе. Собрав все силы в кулак, он вскарабкался на Сугуру, седлая бёдра, отводя правое плечо назад, затем левое, разминаясь. Всё затекло после позы «собачка мордой вниз». – Ооо, как хорошо. Раз уж мне придётся страдать ещё несколько часов, твоими стараниями, разумеется, ты обязан обслужить меня по всем параметрам, – Чиш игриво прошёлся пальчиками по подкаченным мышцам живота, очерчивая рельефные кубики пресса. И ведь не скажешь, что когда-то военный был тощим ботаником, страдающим от травли и побоев. В прочем, они договорились больше об этом не думать, не обсуждать и не вспоминать. – «Я поскачу на своëм коне по старой городской дороге»? – Красноречивая поза говорила сама за себя – Чиши в наездники заделался. – Не льсти себе, насчёт коня ты перебарщиваешь, – Не, он был внушительный, не гигантский, тем более в таком висяче-лежачем состоянии, но он и не должен быть слишком большим. И всё же нельзя давать Нираги зазнаваться. – Ой, а ты у нас знаток «конских» залуп! И че, много повидал? – Так близко? Тебя вижу первым... – Как Шунтаро в непристойном виде со стекающей по бёдрам спермой удавалось звучать простодушно и трогательно – остаётся загадкой. Вояка не был помешан на культе девственности, временами чужая неопытность и вовсе подбешивала, но по Чишие так вообще не скажешь, что он «не сорванный» цветочек. Речь тут не о поведении, а о возрасте. Даже для него тридцатилетний человек – это уже сформированная и в какой-то мере зрелая личность. Пускай Чиш чаще и вёл себя как недолюбленный ребёнок. – Кхм, просто продолжи строчку, – Сугуру стушевался. Надо возвратиться к первоначальному скрипту. – Буду гнать, пока не выдохнусь? 🎶

***

– Теперь я понял значение фразы: «трахаются как кролики»... Я всё ещё не чувствую ног, – Да что там ноги, язык по ощущениям весил тонну, болтаясь во рту мясной сосиской. После собачьего стиля и верховой езды, военный разложил его на рабочем столе, смещая все ненужные вещи в один угол, к стене. С потёртой спиной и на еле передвигающихся конечностях, Чиши доковылял до ванной, но и там прежде, чем помыться по-человечески, они сильно увлеклись петтингом. Дальше пальцев не зашло, но он сумел покорить оргазмический Эверест ещё три раза. В общей сложности десять. Только тогда влияние препарата отступило окончательно. – Зато мы удостоверились, что ты не импотент. Правда то, что ты возбуждаешься лишь с помощью веществ – звучит удручающе, – Встряхнув наволочку, Нираги без затруднений натянул её на подушку, бережно разглаживая складочки. Он бы тоже предпочёл щас сидеть в кресле, завернувшись в одеяло и уплетать ванильное мороженое за обе щеки, удачно завалявшееся в холодильнике, а не менять простыни с пододеяльниками. Но борзой кошак на грязном спать не хочет, а сам менять не в состоянии. – Я же говорил, что у меня нет проблем с функционированием нервной, эндокринной, половой и лимбической системы. С гормонами у меня тоже всё великолепно. Просто не в моём характере – возбуждаться при виде каждой короткой юбки, – На «Пляже» полным-полно красивых девушек и парней, да та же Куина перед ним щеголяет в открытом купальнике, но он не видит в ней объект для сексуализации. Ни в ком не видит, включая вояку с этим его пирсингом, подкрашенными глазами, тренированным телом и большим... Ладно, здесь он поторопился с выводами, но наличие пунктика на определённую кандидатуру не превращает его в извращенца. – Шунтаро, мы это уже обсуждали. Я не трахал половину «Пляжа». Да, случались моменты, не раз и не два, но это в прошлом. Что я должен был подумать, когда ты в упор не замечал мои... Попытки соблазнить тебя? – Оделся поприличнее, в номере прибрался. Всё как у людей: вино, свечи, вкусный ужин, не ограниченный заварной лапшой. Ухаживал за ним весь вечер. В итоге они поели и полночи проиграли в плойку, параллельно обсуждая игры в которых приняли участие. – Ты имеешь в виду те попытки, что напоминали брачные танцы самца тропической птицы, пытающегося привлечь внимание самки? И как я сразу не догадался... – Чишия зачерпнул десерт, поглядывая на недовольного Сугуру. Насупился, нахохлился, руки на груди сложил. Вылитый гоацин, хохолок осталось в рыжий выкрасить. – Просил же, забудь тот позор! Я про наше... Свидание, недели две назад, – Да, по правде говоря был ещё один ранний казус, когда военный пригласил его на чай и встретил в трусах, бросаясь недвусмысленными намёками и предложениями перевести их общение в горизонтальную плоскость. Чиш не иронично поржал с него, но разошлись они на положительной ноте, договариваясь встретится где-нибудь в укромном местечке и без всей этой комедии. – Две недели назад? А... Прости, в средунастроение не располагало к чему-то интимному. Вымотался после Пятнашек, а голова была забита той находкой, – Покрутившись в кресле, что вернулось на прежнее место у стола, Чиши передал контейнер с мороженым вояке, угощая. Он помнит, что тот не фанат сладкого, но пару ложечек же можно? Вот и вояка с теми же мыслями принял угощение. – Пятёрка пик? Ты про те каракули найденные у женщины в маске коня? – Он сунул полную ложку в рот, вспоминая рассказ Шунтаро о той игре. Тогда они вместе пришли к заключению, что двое в плащах были такими же участниками, только с другими условиями для победы. Чишия ответил немым кивком, задумываясь о чём-то своём. Идея двойной игры была логичной, но эта маленькая бумажечка никуда не вписывалась. Что ж, поломает над этим голову в другой раз. – Представляешь, мне впервые в жизни хочется закурить. После секса всегда так? – Чиш скинул ноги с подлокотника, садясь прямо. Надо как-то в постель перебраться. – Угу, это типа обосновано психологией. Во время секса человек испытывает сильное эмоциональное напряжение. К тому же ты истощён вдвойне, поэтому тебе хочется расслабиться, – Поднявшись, Сугуру выбросил опустевшую коробочку в урну и, шагнув к креслу, стащил с него Чиши, поднимая на руки в свадебном стиле. А что? Одеяло, свисающее до пола, вполне сгодится для платья невесты. Вон, Шунтаро за него и держится подобающе, обвивая шею. – Какой ты компактный, так и хочется в окно выбросить, – Военный покачал его влево-вправо, будто и впрямь собирался совершить озвученное, но вместо этого аккуратно уложил на кровать. – Уже думаешь о том, как устранить меня? Это называется поматросил и бросил. Не уж то я был настолько плох? – Чишия расправил одеяло, переворачиваясь на бок, наблюдая за Нираги, что как-то не спешил к нему присоединяться. – Угомонись, я же пошутил. Подождёшь меня? Я к себе поднимусь за куревом. Бля, одежда-то вся сохнет... – На нём щас были одни серые боксеры и те принадлежали Чиши. – Надень что-нибудь из моего. Накинь рубашку там или одну из толстовок. В это время вряд ли кто-то будет прохлаждаться на девятом этаже, – Следуя наставлениям, пользуясь разрешением напялить его вещи, вояка подошёл к шкафу, отодвигая дверцу. Впереди на вешалках висели кофты и рубашки: светлые холодного оттенка с длинным рукавом, пара тёмных с коротким и – вот это да – гавайская, с пальмами и морским пейзажем. Среди них ещё, пожалуй, выделялся кардиган в градиентной расцветке от белого к чёрному. На полках левее были сложены футболки, джинсы, спортивные штаны и шорты. Взяв одни из пляжных шорт, так как они широкие и с большей вероятностью на него налезут, Сугуру вытащил гавайскую бирюзовую рубашку. И это самая цветастая вещь в монохромном гардеробе. – Я предполагал, что найду халатик медсестрички, но никак не... Где ты её надыбал? – Да уж, если сравнивать с его привычными рубашками – тёмными, хоть и со всяким принтом – то в этих шмотках он был схож с попугаем или ряженым павлином. – Это подарок. Она мне великовата, да и в целом я её ни разу не надевал. И не надену, но и выбросить не могу. Подарки принято беречь, – Чиш сонно моргнул, глядя на военного, что в расфокусе виделся ярким белым пятном. – Ну ладно, будем надеяться, что в таком виде я ни на кого не наткнусь. Я туда и... – Сугуру, – Что? – Дай фотоаппарат, – Сон рукой сняло. Не торопясь, Шунтаро приподнялся на локтях, прислоняясь к подушкам, и взглянул на камеру, лежащую неподалёку от рации. Уже направляющийся в коридор вояка остановился и вернулся к столу. Корпус аппаратуры в руке словно горел, обжигая. Захотелось вышвырнуть в окно именно её, но это ведь не исправит того, что он сделал и наговорил. Думается Чишия и не акцентировал на этом внимания, но он был немножечко не в себе. В отличие от Нираги.       Он отдал ему фотик, но уходить не стал. Если им нужно это обсудить, если Чиш захочет ему что-то высказать – он выслушает прямо здесь и сейчас. В этой теме он не позволит себе быть трусом. С Чиши он будет честен до конца, каким бы он ни был. – А... Где остальное? – Включив камеру, заходя в раздел сохранённых фотографий Шунтаро к своему удивлению обнаружил лишь один снимок. Самый первый. Глазея на самого себя, он не знал, как к этому относиться. Сугуру... Действительно видел его так? А он выглядел так? Ужас. – Остального нет. Я не фоткал тебя, просто со вспышкой поигрался чуток. Её же можно щёлкать, не делая снимка. Но вот это можем и оставить, – Даже с перевёрнутого ракурса и с необходимостью чуть прищуриваться, военный мог разглядеть фотографию, как и в момент её создания – живо, ярко, чётко и до будоражащего трепета сексуально. – Зачем? – Ну ты представь: одинокий, холодный вечер, пустующий номер отеля. Ты с бой-бабой торчишь на играх, а я вынужден умирать с тоски без тебя. А так я распечатаю её, повешу над кроватью. У меня всегда будет твоя частичка и... – Бедолага. Думаю самотык скрасит твои одинокие… Упс, палец соскользнул и совершенно случайно попал на кнопку «delete», какая жалость, – Ага, говорить о жалости с мордой самодовольного котяры, нажравшегося сметаны надо ещё уметь. Наглость прёт и прёт. – Пфф, с другой стороны, че я дождаться тебя что ли не смогу? Смогу, куда я денусь-то, – Чишия имел неотъемлемое право удалить фотографию, сделанную без его формального согласия. – Вот и славно. У нас будет время сделать снимки и посимпатичнее, – Выключив камеру, он вернул её Сугуру, благосклонно улыбаясь. Но тут до него дошло как звучат эти слова в контексте удалённого фото. – Обычные, нормальные фотографии, как у других парочек, а не... Пошлятину всякую, – Боже, что он несёт. Они? Парочка? Что за абсурдный анекдот? Он – бесчувственный, безразличный ко всему миру гном с высоким самомнением, а Нираги – военный... Военный, что щас так глупо улыбается, кладя аппаратуру на место. И будто не было никогда попыток прибить друг друга, не звучали оскорбления и ругательства, на которые лишь с первого взгляда ничто внутри не откликалось. – Я понял, Чиш. Не засыпай пока, я быстренько, – На этот раз тот поспешил ретироваться, убегая в прихожую, звеня самодельным замком и цепью.        И от одного этого «Чиш» начинало что-то приятно щекотать где-то в недрах желудка. Как врач, он спихнул бы всё на несварение или несбалансированный рацион питания. Но, глупость какая, он всерьёз собирается окрестить это явление той слащавой бредятиной, которую придумал какой-то... Уникум. Докатились, у него порхают бабочки в животе. Самое время идти за дихлофосом. Симпатию к человеку по типу Сугуру надлежит давить ещё в зародыше. Потому что такие люди не меняются. Падая на дно, они утаскивают за собой ближнего. Вояка продолжит убивать, сохранит преданность «Пляжу» и будет дальше упиваться властью, а это ничуть не соответствует планам Чиши. Ему нужен тот, кому он без опасений подставит свою спину или плечо, в зависимости от обстоятельств.       Но ведь Сугуру пытается исправиться. Он меньше кошмарит остальных обывателей Пляжа, не пользуется своим положением, чтобы убить кого-то, потому что это "весело" и уже месяца три преданным щенком хранит верность одному единственному. И это при том, что точки в ваших отношениях даже близко не расставлены над i.       Совпадение и не более. То, что тот тратит время на его компанию ничего не значит. Шунтаро для него всего-навсего удобный вариант.       Ну естественно, ведь каждый встречный-поперечный, будет выкладывать всю свою безрадостную биографию «удобному варианту». Каждый без исключения будет смотреть на «удобный вариант», как на упавшую с неба звезду, как на благословение и осязаемое воплощение надежды. И конечно же каждый будет хлопотать над тобой, после бурных развлечений, инициатором которых являешься ты. Будет с замиранием сердца аккуратно, но крепко сжимать твою ладонь, боясь сделать что-то не так, боясь разочаровать свой «удобный вариант». Хотя, о чем идёт речь? Тупой военный ведь только ружьём махать умеет.       Они используют друг друга, вот и всё!

Они?

      Зарывшись пальцами в волосы, массируя кожу у своих отросших корней, Чишия устало усмехнулся, разгибая колени, задирая голову к потолку. И почему он не пережил всю эту любовную драму в подростковом возрасте? Сидит щас как школьница в чувствах разбирается, хотя сам тот ещё дилетант, когда о них заходит разговор.       Входная дверь распахнулась и в ту же секунду захлопнулась. Торопливые шаги удалились в сторону кухни и лишь затем достигли комнаты. В проёме показался запыхавшийся Сугуру, одной рукой держась за ручки чёрного пакета, в другой сжимая ножку стула. – Ты бежал что ли? – Ага. На лестнице столкнулся с твоей мадам «курящие сиськи». Она на меня так посмотрела, будто за ней смерть пожаловала, – Поставив табурет близь кровати, вояка положил сверху пакет, всё ещё стараясь отдышаться. – Я забыл предупредить, что эту рубашку она подарила. Куина до этого работала продавцом одежды в торговом центре. Мы как-то ходили, проверяли, что с этим ТЦ творится здесь. Вот она и вручила мне этот гавайский кошмар... Тебе не кажется, что пачку сигарет можно было и в кармане принести? – Дабы не зацикливаться на том, что Хикари теперь в курсе с кем Чиши разделил свой первый раз – девушка умная, два и два-то приплюсует – он сосредоточился на предполагаемом табачном изделии. – А кто сказал, что мы будем курить сигареты? – Расположившись на краю койки, Нираги спустил пакет на пол, вытаскивая из него, что-то... Что загораживал своей широкой спиной. Поддаваясь любопытству, Чиш с головой залез под одеяло и подкрался к нему, высовываясь, встречая ошеломлённый взгляд военного, что толком и не попытался подавить попавшую в рот смешинку. – А потом ты будешь дуться из-за того, что тебя с кошкой сравнивают? Ты же вылитая копия соседского Мяу-мяу. Разве что не вылизываешь себя и то сомнения присутствуют, – Сугуру отвернулся от него, возвращаясь к первоочередной задаче. Из пакета он выудил металлическую коробочку напоминающую уменьшенную версию кейса для инструментов или документов, ставя её на табурет.       Вскрыв по бокам специальные задвижки, вояка откинул крышку, выставляя на обозрение содержимое. Внутри обнаружились сложенные стопкой листки рисовой бумаги, картонная коробка, наполненная фильтрами, левее от неё – зажигалка. Но больше всего в глаза бросался крупный зип-лок, занимающий половину чемоданчика, набитый коричнево-зеленым порошком. Нет... Не порошком. Травой. – Это то о чëм я думаю? – Выбравшись из-под одеяла, присаживаясь на колени, впритык к Нираги, Шунтаро пристально следил за выверенными движениями рук. Тот подцепил один лист, кладя его на деревянную поверхность; посередине, ближе к краю, разместил фильтр и вытащил пакетик, расстегивая застёжку-змейку. – Каннабис, Чиш. Старая добрая марихуана. Можно просто kusa, – Не отрываясь от видно привычного занятия, военный с ювелирной точностью рассыпал травку от фильтра к противоположному краю бумажки. Согнув ближние уголки, он принялся скручивать всё в трубочку. – И что? Сильно... Хм, приход сильный? – Ох уж этот наркоманский сленг. Ладно, полунаркоманский. Насколько ему известно в некоторых странах употребление марихуаны не карается законом. Наркотик не агрессивный, зависимость не вызывает, если курить не часто и в ограниченных дозах. Главное знать меру. – Улётный. Если б не она, боюсь, застрелил бы тебя, ещё тогда, когда ты объявился на пороге, мурча, что Шляпник отослал ко мне, чтоб подлатать, – Пройдясь кончиком языка по клеевой полоске, Сугуру покрутил между пальцами получившуюся трубку и потуже скрутил кончик, с торжествующей моськой обозревая свою работу. – До Пограничья ты тоже этим занимался? – Чишия продолжает наблюдать, как тот зажимает губами фильтр, подносит зажигалку к скрученному кончику. Мелькает золотистый огонёк – Вояка перехватывает сплифф двумя пальцами и дважды затягивается. Уверенно, с видом матёрого курильщика, задерживая дыхания. Спустя пару секунд молчания, он выдыхает через нос, выпуская густые струи дыма. – Ты меня переоцениваешь, Чиши. До Пограничья я и стрелять то толком... Не умел. Почти, – В предлагающем жесте, Нираги наклонил руку с самокруткой к Шунтаро, не настаивая, давая выбор: принять или отказаться. И тот принял. Сам наклонился к ней, обхватывая фильтр и тягуче медленно вдохнул в себя, чтоб не закашляться за неимением опыта. Горло с непривычки обожгло совсем чуть-чуть. Терпимо. Подержав дым немного в лёгких, он также плавно выдохнул. – Почти? – Предчувствуя одну из не шибко приятных историй, Чиш приластился к его плечу, поправляя одеяло. Завтра потребуется вылить на себя литры тонального крема, чтобы перекрыть все оставленное военным безобразие. Шея, плечи, ключицы пестрили россыпью укусов и насыщенных пятен засосов. Когда они сменили локацию действий – перебрались на стол – тот как с цепи сорвался, искусал его так, будто и впрямь сожрать намеревался. – ... Я ведь рассказывал про школу, про избиения и... – Я помню, не утруждай себя подробностями, – Ответив на его заботу благодарным кивком, Сугуру вновь затянулся и уместил пятерню растопыренных пальцев на лопатках Чишии, поглаживая, прижимая косяк к его губам для второй затяжки. – Короче, у меня как-то срыв случился. Тронулся из-за этих уëбков, а мамка ничем помочь не могла, вся в работе, в заботах о доме. Отца не было. Она по залету же меня родила. То ли случайно, то ли вообще не по своей воле, не помню. Но помимо неё у меня ещё бабка с дедом были. Мы к ним на выходных приезжали, помочь с чем-нибудь или тупо отдохнуть. Ну и так получилось, что я на чердаке нашёл дедовское охотничье ружьё. Думаю, тут и объяснять не надо гениальнейший план, что созрел в моей отбитой башне. Задача состояла лишь в том, чтобы при отъезде вынести дробовик из дома и запрятать его в багажнике машины. У мамы был мелкий жук, – Вояка спустился по спине, обнимая Чиши за талию. На двоих они раскурили почти половину.       Уложив голову на его плечо, Шунтаро не стал вмешиваться, прерывать рассказ, выжидая, когда тот соберётся с мыслями, с силами, выдохнет внеочередную порцию дыма и продолжит сам. Хотелось близости, но не сексуальной, а обычной. Комнату словно из вёдер окатили кислотно-яркими красками, запах жжённой травки забивался в ноздри сладким благоуханием. Постельное бельё шуршало подобно шоколадной обёртке. Снаружи было так много всякого разного, а в голове долгожданная пустота. Ни одной тревожной мыслишки, никаких сомнений в происходящем. Только он, тёплый Нираги и гуляющая между ними самокрутка. – Я хотел расстрелять их всех. Блядь больше всего на свете, я мечтал о том, чтобы эти твари исчезли. Вынашивал идеи, составлял расписание, планировал, как, где и когда это лучше сделать. Надо было продумать идеально всë до мельчайших деталей. И вот, когда всё было готово, когда до исполнения давней мечты оставалось всего-ничего... Я сдался. Проболтался школьному медику, а эта чудачка меня каким-то образом смогла отговорить. Начала затирать про счастливое будущее, про то, что всё изменится, что этим поступком я перечеркну свою жизнь, жизнь матери, да бабки с дедом. Она так никому и не рассказала о моём плане, о том насколько я ебанулся. В её взгляде я постоянно видел рвение помочь мне, не как медик пациенту, а как человек человеку. Она кстати тоже блондинкой была, – Оставив фильтр в губах, военный заправил серебристую прядь за ухо, касаясь щеки, обводя большим пальцем родинку под левым глазом. А Чиш к ласкам всё льнул и льнул, ощущая прикосновения приятнее, желаннее, нежнее. – А, так у тебя типаж? Нравятся блондинки? Ты не забывай, я крашеный если что, 🎶 – Чишия украдкой стащил у него косяк, самостоятельно докуривая до фильтра, глядя с долей озорства. Он знает, что Сугуру не хочет, чтобы его жалели, а потому не станет разводить сопли и гладить того по головке, приговаривая, что он очень сильный мальчик, а нелюдей, что буллили его дожидается в аду персональный котёл. – Да мы корни тебе подкрасим и от натурального блонда не отличишь, – Вояка забрал самокрутку обратно и затушил её об язык, пряча бычок в отведённый для них отсек. Схватившись за воротник бирюзовой рубашки, Чиши припал к его губам, сцеловывая послевкусие из травы, табака и горечи, оставленной дурными воспоминаниями. Нираги позволил ему вести, утопая в волнах цунами из эйфории, экстаза и чистейшего кайфа. Они и не оторвались бы друг от друга, если бы Шунтаро так своевременно не накрыл приступ «хи-хи ха-ха». Он поочерёдно дёргал воротник то с левой, то с правой стороны и продолжал хихикать, пока из его глаз сыпались искры.       Замерев, Чиш взмахнул руками, как делал это каждый раз, когда военный направлял на него дуло винтовки или пистолета, и замолчал. Сугуру отзеркалил его позу, не имея ни малейшего представления к чему это приведёт. Тот опять нырнул под одеяло, заваливаясь к нему на колени, вошкаясь, переворачиваясь с живота на спину, укладываясь головой на его ляжки. Ну-с, по крайней мере появилась возможность скрутить второй сплифф. – Традиционная kusa намного лучше, чем все эти новинки – синтетические наркотики. НПВ – сплошная токсичная химия, а эффекты от них настолько непредсказуемые, что не знаешь, чем закончится твой приход: нирваной или встречей с её лидером. Я сам ничего из синтетики не употреблял, но знаю тех, кто это делал. Хуëвенько всё закончилось, – На автомате скрутив ещё один косяк, вояка подпалил кончик и опять затянулся. Всё это ощущалось как некий растафарианский ритуал – шорох бумажек, щелканье зажигалки и дым на всю хату до потолка. Он мог бы скрутить себе потолще и добавить травы побольше, но неофит Чишия такое не осилит. – Сугуру, а я... Хочу попробовать что-нибудь новое, – Я думаю ты сегодня достаточно всякой дряни напробовался, – Он так же, как и до этого преподнёс фильтр Чиши, обещая себе, что это будет последняя его тяжка. Нет нужды развивать у него пристрастие к чему-то нелегальному.       Шунтаро втянул в себя дым, подержал маленько и дунул в лицо военного, вновь хихикая, когда тот от неожиданности раскашлялся, едва не роняя самокрутку на кровать. Это мигом отрезвило бы накуренного гномика. – Ммм, йохимбин горький, каннабис сладкий. А каковы на вкус серьёзные отношения? – Теперь уж Нираги кашлял не столько от травы, сколько от внезапного вопроса. Слова этого человека иной раз херачили как монтировкой по затылку. Он весь похож на снежную бурю, начавшуюся летом, посреди песчаных полей и бескрайнего синего моря. Вояка готов поспорить, что его патлы пахнут морозной свежестью и ангельской пылью даже если на самом деле это крамбл куки и мятный шампунь. – Не знаю. Не пробовал, – Он и «серьёзные отношения» – это оксюморон на уровне ледяного пламени, безмолвного крика, звенящей тишины и живого мертвеца. Вот и какие ему отношения? Он и сам уже давным-давно ходит как нечисть, не зная, что ещё остаётся делать в Пограничье кроме как выживать. А что будет дальше? Есть ли у игр конец? Что реально произойдёт, когда рандомный чел соберёт карты всех мастей, всех чисел и фигур? Какой отстой, такая маленькая доза не действует на него так же, как на Чиши. Ему надо больше, чтобы в голове стало тихо. – А давай вместе попробуем, – Есть ещё вопросы касательно того мыслительного потока, более похожего на словесный понос, что вертелся у него в башке, пока этот радостный кошак с каждым предложение бил по недобитому сознанию всё сильнее и сильнее?       Сугуру молчал. Он мысленно дал себе подзатыльник, чтоб упорядочить творившийся бардак. Вперёд, пораскинь мозгами, оправдай свою масть. Его специализация на интеллектуальных играх – жестокая насмешка судьбы. Сознательную часть подростковой жизни выслушивать оскорбления из-за того, что его интеллект чуть выше чем у среднестатистического гопника, из-за хороших оценок в тетрадочке и вида «типичного ботана», получать по ебалу за дело и... Да никогда он блядь «за дело» не получал! На чем он...? Ах да, терпеть все эти унижения, только чтоб в один момент ему заявили: «Ой, ты такой умный, дядька, иди играй в смертельные игры, где тебе придётся выживать при помощи своих знаний».       А потом ещё Шляпник, которому – ебать, здравствуйте – надо было отдавать все свои выигранные карты на благо «Пляжа», за жизнь и процветание «Пляжа». Такэру всегда нёс наставническую воодушевляющую дичь, чтоб показать, что он весь такой благодетель не въебаться, но всем всё стало понятно, когда он ввёл систему с цифрами, начал придумывать уебанские правила. И тут Нираги пришёл к выводу, что для райской утопии «Пляж» слишком много забирает, а о возмещении речи и не шло. И вот тогда-то новоиспечённый военный вознамерился тоже забирать что-то у «Пляжа». Вес винтовки в руках отдавал приятной тяжестью, затуманивая рассудок. Масло в огонь подлила и шиза Шляпника, вернее тот факт, что он убил троих людей просто потому что ему там что-то показалось. Опять же, как легко можно было использовать паранойю Данмы против него же самого. "Утопия" — всего лишь красивое словечко для стада, до которого ещё не дошло, что его ведут на убой. Мнимая свобода, где ты нужен лишь до тех пор, пока ты полезен.       Убить в первый раз оказалось ещё проще. Чувствуя дрожь в руках, капли горячей крови на щеках, не принадлежащей ему, видя этот расплывающийся красный на полу, на одежде, на стене, даже зрение было застелено красной пеленой, он наконец понял, что будет забирать у «Пляжа».       Подставить каких-нибудь придурков? Да как конфетку у ребёнка отобрать! «Компания друзьяшек мозолит глаза? Ой, а обвиню-ка я их в том, что они постоянно ходят вместе, шушукаются в углах и вообще, я слышал, что один из них планировал сбежать с «Пляжа», когда наберётся достаточно карт». Пиф-паф и нет больше компании друзьяшек. То же самое ожидало и назойливые сладкие парочки, что своим видом кричали: «Посмотрите как мы счастливы, мы есть друг у друга, мы любим друг друга, вместе у нас всё получится, мы всё преодолеем». Аж блевать тянуло. Но здесь всё ещё проще. Девку можно было пригласить в постель. Согласилась? Поприветствуй свою новую травму, детка. Отказалась? Ну, тогда не удивляйся тому, что через денёк-другой у тебя или у твоего пиздализа найдут оружие. Пиф-паф и сладкая парочка стёрта с лица пограничной земли.       Категории людей, вызывающих отвращение и ненависть, ширились, "предатели" пополняли число трупов, выставленных всем на показ, в знак предостережения. В тогдашние времена Нираги ещё заботился об этом дебильном рейтинге и метился выше. Но не для того, чтобы выбраться в реальный мир одним из первых, а чтоб остальным не повадно было. Занять себе место на вершине и наблюдать за суетой плебеев – вот его предназначение.       А потом случилась семёрка буби. Кто-то слил Такэру направленность, сложность и даже топографию предстоящих соревнований. Да, конечно, ну прям шахматный турнир блять. Кузурю, мудак этот очкастый, куда-то проебался, раздражающая манда с ногами от ушей сидела в своей каморке, занималась делишками, которыми занимается судмедэксперт. А у него ещё и виза истекает. Пришлось идти.        Зданием для проведения игры оказался небоскрёб Otemachi Tower, в котором располагалась штаб-квартира банка Mizuho Financial Group. Всего было допущено десять игроков. Им предстояло сыграть в Монополию, вернее её извращённую версию, со множеством нововведений, гарантирующих смерть. И по-началу всё шло неплохо, пока на сцену не вышел он. Весь такой неопытный, наивный и беспечный. Правила он не читал, наверно по принципу «слишком много букв», на ходы свои и вовсе не смотрел, потому два из пяти раунда просидел в тюрьме. Под конец так вообще в рабство угодил... Но его хозяин сдох и всё имущество этого идиота оказалось в руках у коварной лисицы, что на самом деле не так-то и хуёво знает правила. Когда их осталось трое игра перешла в режим «всё или ничего».       Выше ставки, выше риски и вот ещё одно тело лежит в луже собственной крови, с продольной дыркой от лазера. Они с Чиши одержали победу. Вернее, тогда это был ещё не Чиши, а мелкий наглый пидорас, привыкший ставить себя в положение жертвы, чтобы усыпить бдительность оппонентов. Выиграли оба, но вот незадача, покинуть кабинет, в котором проходила игра, предлагали победителю. Вопросы отпали, когда в следующей комнате нашлась злоебучая карточка, ради которой вояка сюда припëрся и два ножа танто. Его ещё тогда раззадорило то, что Чиш взял охотничий нож как скальпель. «Кажется в таких ситуациях говорят: Ничего личного, просто бизнес»       Шунтаро был меньше, слабее, но изворотливее. Они махались так, будто в этом нет ничего опасного, проверяя навыки и умения друг друга. Сугуру едва ли не хохотал с того как этот индивид держал нож и пытался нанести удар при этом без умолку болтая, поджидая момента, когда враг отвлечется. Но военный подрезал его первым. Непонятно как так ухитрился, но рану нанёс глубокую, рассекая кожу вместе с рукавом белого хлопка. Чишия стал осмотрительнее, говорил реже и перестал бездумно размахивать орудием, сменив тактику. Избранную им стратегию, Нираги разгадал, когда его уложили на лопатки. Они катались по линолеуму, царапали друг друга, превращая тонкие одежды в лохмотья. Пару раз он смог ударить Чиши головой об пол, причиняя боль, дезориентируя. Видно ему так понравилось дёргать серебристые локоны и тянуть их, слушать болезненные кряхтения и стоны, что он упустил тот миг, когда Чиш смог развернуться, чтоб резануть его под ребрами. Оказавшись на нём верхом, глядя, как вояку скручивает от боли, Шунтаро замахнулся и воткнул лезвие в пол, на уровне головы. Котяра с самого начала не собирался его убивать, но знал, как и что резать, так, чтоб не смертельно, но чертовски блять больно.       Сугуру очухался минут через пять, когда незнакомца в белом и след простыл. О том, насколько сильно он облажался говорила ноющая, жгучая боль в боку, пропитанная кровью рубашка, след красных капель от стола до двери и отсутствие карты.       На обратной дороге, сидя за рулём, военный не переставал прокручивать прошедшую игру. В частности, её финал. Всё закончилось тем, что победили двое. Но роботизированный мужской голос объявил то, что победитель один. И вот, на тебе – никаких дальнейших объяснений, два ножа и одна карта. Которая требовалась обоим. Всё это выглядело как заранее продуманный план. Божий промысел или кто здесь вместо Богов распоряжается жизнями? Складывалось впечатление, что эта игра умышленно была создана для них двоих. Ему позарез нужна была карта и Чишия, следуя каким-то своим закидонам собирал карты. Кто-то заранее подготовил им роли победителей? Кто-то хотел таким образом привести Чиши на «Пляж»? Или желал избавиться от Нираги? Да кто ж знает этих дебильных разработчиков!       Шляпник в своей официальной манере встретил вояку с распростёртыми объятиями. То, что Сугуру упустил карту было потрясением для него, да и для остального комитета. Агуни старался поддержать своего бойца, другие покачивали головой, мол как же так. Исход собрания и всех дискуссий был предсказуем – Данма захотел получить Чишию себе. Ну, на «Пляж», то есть подопечным, подчинённым, верным другом и ценным союзником.       За поимку бродячей кошки военный взялся лично. С одной стороны, мотивировало то, что это исключительно его проëб, а ошибки надо исправлять. С другой стороны, он также думал о том, что, приведя на «Пляж» столь полезный экземпляр, не только загладит вину, но и поднимется выше, за счёт новичка. Была ещё и третья сторона и судя по всему она вдохновляла побольше двух предыдущих. Такэру не просил привести блохастика в целости и сохранности. Живой будет и на том спасибо.       С позволения Моризоно, Нираги запряг поисками две группы, составляющие вместе четырнадцать человек. Ежедневно на различные игры отправлялось по двое-трое. У каждого в наличие имелась рация, а с ней и возможность связаться с ним. Сам вояка не играл, но поочерёдно сопровождал одну из мини-групп, чтобы не сидеть без дела и анализировать появляющиеся масти, пытаясь выявить закономерность, если та есть. Так, в первую ночь он побывал в аквапарке – шестёрка треф и в каком-то спортивном комплексе – четверка пики.       На второй день снова пики. И червы. Наверное, игры расставляли так, чтоб была разная нагрузка. Например, если вчера были пики и человек получил травму на игре, то сегодня к силовым нагрузкам добавятся психологические, чтобы чел мог отдохнуть физически и поработать головой. Хотя не, ерунда какая-то. Сложность и масть игроки узнают на месте, а потому кое-кто с ножевым ранением мог спокойно угодить и на игру пик. Можно попробовать определить масть, ориентируясь на локацию проведения. Скорее всего его воришка так игры и выбирает. Второй день ничего не дал... А, ну игроки в черви отправились кормить червей, но кому ли не похуй на НПС? В том то и прикол, что похуй всем. Важен результат – ни там, ни сям искомый не участвовал.       Итак, третий день, на него все надежды. Вновь появятся бубны. Если этот сучëныш с такой хуëвой тактикой проходил все интеллектуальные игры, то сегодня он не станет отсиживаться там, где он прячется, живёт и т.п. Так что Сугуру поехал в библиотеку, где по итогу разыгрывалась восьмёрка буби. Очередная интеллектуальная игра представляла собой... Очередную интеллектуальную игру. Дженга вроде. Надежда сдувалась со скоростью воздушного шарика. От досады и злости на всё подряд, начиная этими играми, заканчивая неуловимым незнакомцем, военный развернул машину и уехал, напоследок посоветовав "товарищу" вытаскивать нижние блоки по бокам. Если не сообразит, что совет – прямой путь к проигрышу, то и хуй на него, на тупицу этакого. Заебись, ещё и дождь начался.       Потихоньку Нираги остывал, настраивался на следующий день, успокаивал себя. Бубны и крести. Тогда-то умник точно покажется. И, да простит его Шляпник, но свой трофей он получит как минимум с четырьмя сломанными пальцами. За моральный ущерб и компенсацию потраченного времени. Всё изменилось за мгновение, как с Шунтаро обычно и бывает. Забытая на соседнем сидении рация зашипела и ему хватило короткого: «Он здесь», чтобы развернуть автомобиль и отправится в городскую больницу. Игра началась поздно, значит много игроков. Много игроков, значит игра будет долгой. Вояка успеет доехать ещё до истечения времени, чтобы наверняка перехватить эту выскочку. Что ж, может тот всё же отделается тремя пальцами.       Машину заносило на резких поворотах, дворники ежесекундно стирали капли дождя со стекла, но Сугуру продолжал гнать по тёмным улицам, освещаемым светом фар. И вот, вдалеке показалась сияющая от включённого электричества клиника. О, с ней он был хорошо знаком и в реальном мире. Скажем так, у него тесные связи со здешней больничной койкой, ага. Военный припарковался на противоположной стороне проезжей части, выключил фары, заглушил двигатель и вышел из машины.       Лило как из ведра. Подойдя к заветному зданию, он остановился у парадного входа, прислонившись спиной к стене. Его подчинённый не пытался с ним связаться с тех пор, как назвал место где проходит игра. По факту Нираги было всё равно что с ним, но через того хотя бы можно было узнать, что это за игра, в чем заключаются её правила и каковы шансы, что его цель выживет.       Игра длилась два с половиной часа, а дождь и не думал сбавлять обороты. За это время вояка дважды обошёл больницу, вернулся в машину, чтоб немного погреться и опять встал у входа, подпирая стену плечом. Под звуки грома и всполохи молний на улицу выбежали в обнимку две заплаканные девушки. Следом вышла женщина средних лет с трубкой в зубах, за ней мужчина в деловом костюме. Следующей показалась совсем молодая девушка, заворачивающая в свою кофту мальчика подростка. Мать с сыном. Из-за разгулявшейся не на шутку погоды все быстро ускакали как кузнечики.       Через пару минут вышел парень лет семнадцати. Если остальные были напуганы, в истерике или с чем-то вроде скорбящей физиономии, то этот выглядел так, будто не смертельную игру пережил, а хорошенько оттянулся в игровых автоматах или три раза подряд сбил все кегли в боулинге. Но и его опросить не получилось, убежал, засранец, как только окликнули, а гоняться за кем-то в ливень – если этот кто-то не гном в белой толстовке – было в падлу.       Минуты шли, никто более не выходил, но почему-то Сугуру не хотел мириться с тем, что тот мог умереть, что он проиграл. Проиграл кому-то, кто не Нираги. Это разозлило его куда больше, чем вариант с тем что, ему пришлось бы снова объезжать игры на следующий день. Он хотел сам задавить эту гадину когда выдастся подходящий случай. И всё же, несмотря на то, что уже трижды похоронил котяру, он остался ждать. И дождался. Открылась входная дверь. Такой знакомый незнакомец прошёл мимо призрачной тенью и остановился у лестницы, выходя за карниз, намокая до последней ниточки. «Мстить пришёл? Тогда вперёд, противиться не буду»       Он сдёрнул с макушки низко натянутый капюшон и повернулся к вояке, раскинув руки. Его опущенный, ничего не выражающий взгляд вкупе с улыбкой смертника вводили в ступор. Но этот вид ему тоже знаком. Ощущение, словно все внутренности прокрутили в миксере, а потом вспороли брюхо, выпуская наружу зловонное месиво, оставляя зияющую дыру, которую повторно заполнить надо ещё постараться. Неприятно же однако сталкиваться с кошмарами прошлого в месте подобном Пограничью. Сугуру знает. Он через это проходил.       Вероятно, кошак ждал, что тот достанет откуда-нибудь припасенный для их встречи танто. Увы, военный не создан для того, чтобы соответствовать чужим ожиданиям. Поэтому вместо желанной заточки в почку, бедняжка получила кулаком по своему смазливому личику. Но Нираги под стать истинному джентльмену не позволил «даме» упасть – схватил за шиворот и поволок к машине. Бессмысленно убивать человека, что не страшится смерти, а жаждет её... – Далековато ты улетел, – Из глубочайшей ямы отголосков прошлого и памятных событий пребывания в пограничных землях, его выдернул всё тот же Чишия. Вояка и не уловил того момента, когда лёг, разглядывая радужный потолок. А ведь тот на минуточку бежевый. Лежащий подле него Чиш, завернувшийся в перекрученное одеяло, лениво зевнул. Травка оказалась уж слишком расслабляющей. – Ага... Вспомнил нашу первую встречу. И как на «Пляж» тебя привёз, – Оглядев тлеющий окурок, Сугуру и его затушил об язык. Секундный укол боли ничто по сравнению с пирсингом, сделанным «на коленке» без подручных средств. – О, я тоже недавно вспоминал об этом. Порез оказался настолько глубоким, что пришлось идти в больницу, чтобы зашить его и продезинфицировать, – Чиши погладил светлую полосу шрама, задумчиво улыбаясь. Тон его не омрачённый упрёками или обвинениями, звучал так повседневно, будто он вновь ведает занимательные феномены о лягушках: об их уникальных голосовых сигналах, способности мимикрии – имитации ядовитых видов, для защиты от хищников, если он правильно запомнил – и об окраске, помогающей маскироваться, сливаясь с окружающей средой обитания. Они изредка обменивались чем-то таким спонтанным, сосредоточенно слушая друг друга. – Так ты поэтому пришёл на игру червей? Мне всегда казалось странным, что в тот вечер, ты выбрал их, а не буби, хотя ты наверняка знал, какие будут игры, – Военный поднял туловище, присаживаясь, убрал бычок и лёг обратно, переворачиваясь на левый бок, лицом к Шунтаро. – Ты прав, я знал. Но... Я не хотел принимать участие в восьмёрке черв. Мне нужны были бинты и обезболивающие. Я собирался уйти оттуда сразу после того, как обработал бы руку. Если бы я знал, что очередная игра пройдёт там... Я бы ни за что туда не пошёл, – Он аж встрепенулся, ощутив широкую ладонь на затылке. Нираги придвинулся к нему, обнимая, нежно прижимая к груди. Такие поступки не требовали долгих раздумий. Надо сразу делать то, о чем думаешь, чтобы не было времени передумать или сдрейфить. – Из-за меня ты был вынужден принять участие в игре, что расковыряла твои старые раны... А я те потом нос разбил, – Пропуская снежные пряди сквозь пальцы, вояка уложил свой подбородок на пушистую макушку, устремляя взгляд на кирпичный комод из тёмного дубового дерева. Оо, а вот и глюки. Это нормально, главное, чтобы Чишия тоже не услышал шум воды из душевой. – А ещё два дня ухаживал за мной, когда я валялся с температурой. Ворчал, что я дрянь бесполезная, что со мной одни хлопоты, но менял мне компресс и терпел все бредни. Обо мне так даже мама не заботилась, – В руках Сугуру хотелось быть хрустальной статуэткой. Хотелось дурачиться, смеяться, плакать, ругаться, проживать каждую из существующих эмоций, испытывать все возможные чувства. Он с готовностью прыгнет за военным в пропасть, если это будет означать, что возле него он сможет вести себя как инфантильный, беззаботный ребёнок, которым никогда не мог быть. Чиш обнял его в ответ. Лишь с этим человеком ему не приходилось постоянно думать, прикидываться безупречным и неизменно брать всё на себя. Потому что вопреки всем этим подколам по поводу принадлежности к военной фракции, Нираги очень умный, проницательный и сообразительный. Они оба знают, чего ожидать от безумных игр пограничных земель и вместе они могли бы... – Ты правда думаешь, что Пограничье – это подходящее место для того, чтобы любятину разводить? Ты ведь и сам знаешь, что... – Признаюсь, я щас ни о чем не думаю, – Чиши отпрянул от его груди и приподнял голову, двигаясь так, чтоб заглянуть в глаза. Глядя на него снова и снова, он не переставал убеждаться в том, что всё, что он чувствует, всё что собирается сказать – правильно. – Мне в декабре исполнится тридцать, если доживу. Это треть жизни, но что в реальном мире, что здесь я растрачиваю её на хрен пойми что. Я не знал, что значит быть «самим собой», я не знал какой он – «настоящий» я. Сначала я стремился к идеалу, чтобы привлечь внимание родителей. После я продолжал оставаться идеальным, только чтоб другие люди смотрели на меня и понимали, насколько они жалкие, глупые и ничтожные. Тридцать лет пустого бестолкового существования и чего ради? – Впервые услышав все россказни Шляпника о картах, о том, что они смогут вернуться – вернее сможет кто-то один, избранный – Шунтаро сразу же подумал о том, что украдёт карты при любом удобном моменте. Будет первым и единственным, кто выберется наружу, потому что заслуживает этого больше, чем кто-либо из его окружения. Но время шло и он всё чаще начал задумываться, а заслуживает ли он этого? С чего он вообще взял, что он особенный? И что он будет делать, когда выберется? Продолжит влачить своё скудное бытие? Какой прок с тупой бесчеловечной оболочки? Кто же тут на самом деле ничтожество? – Я что-то чувствую. Не въезжаю пока что именно, но я думаю... Мне кажется я встретил того, с кем могу позволить себе быть самим собой. С кем могу изучить настоящего себя. Сугуру, я... Я хочу выбраться отсюда вместе с тобой. Я устал от этих игр, от постоянных мыслей, от всего. Я понимаю, что значит для тебя Пограничье, что здесь ты можешь не бояться чужих издевательств и насмешек, потому я приму любое твоё решение, но я хочу, чтоб ты знал – первое, что мне хочется увидеть, вернувшись в реальный мир это... Твоё лицо, – Все их грехи исчезнут, канут в небытие вместе с пограничными землями. Они выберутся наружу другими обычными Нираги Сугуру и Чишией Шунтаро.       Там, в настоящем мире, они смогут вместе начать всё с чистого листа, идти рука об руку и ценить каждый миг, проведённый вместе. Это то чего он правда хочет. Он добьётся этого. Он будет жить, наделяя свою жизнь смыслом, а не существовать. – Я не сомневаюсь в твоих интеллектуальных способностях, Чиш, но ты так небрежно об этом говоришь, будто исполнение твоих гениальных планов – это вопрос времени. Ну, украдешь ты карты и что дальше? – Чиши был прав, они – кривое отражение друг друга. Они во многом схожи, но при этом символизируют Инь и Ян – разные части одного целого. А потому вояка легко справлялся с предугадыванием его затей, щёлкал планы как орешки и улавливал длинную, юркую цепочку мыслей, осознавая практически... Как самого себя. – Вот украду их, а там и посмотрим. Если лепет Шляпника имеет хотя бы крохотный шанс на то, чтобы быть правдой, то... Первым делом я отправлю в настоящий мир Куину, – Чишия решительно кивнул на свои суждения с такой развязкой и поглядел на Нираги взглядом, не терпящим возражений. Как по-детски. – Гусеницу? Тебе не кажется, что её слишком много в наших отношениях? – Нет, не подумайте, он не ревнует и даже не против того, что Шунтаро собирается рисковать жизнью ради своей сисястой подружки... Ммм, нет, всё же риски его беспокоят, как и одна из девяти жизней соответственно, но всё остальное – интерес. – А что, у тебя есть претендент получше? Или уйдёшь сам, оставив меня здесь? – Чиш переместил ладонь на его плечо и толкнул вояку на спину, ложась сверху. А Сугуру из вредности не будет говорить, что его претендент сейчас развалился на нём наглым котярой, размахивая ножками. – Куина, так Куина. Ты сначала собери всю колоду, а там и решим, что дальше делать, – Он устроил свои руки на его пояснице, накидывая одеяло на оголившиеся бёдра. Вряд ли многострадальная задница Чиши переживёт ещё один заход. И лекции. Нудные, противные лекции. Как бы приятно не было слушать Чишию, но военный психически не готов к монологам про недержание, анальные трещины и все эти нюансы заднеприводного секса. – Печально это признавать, но один я все карты не соберу. Постараюсь изо всех сил, но не могу пообещать, что выживу, – Нельзя такого обещать в их условиях. От смертельных игр можно ожидать многого, но невозможно быть готовым ко всему. – А если ты станешь мне настолько дорог, что, потеряв тебя я сойду с ума? Вернусь к тому прежнему Нираги, расстреливающему людей себе на потеху, а потом сдохну какой-нибудь наитупейшей смертью, как того и заслуживает блядский неудачник, – Так вот что называют любовью? Когда чья-то жизнь становится дороже своей собственной. Когда чьи-то интересы превосходят любые другие, и ты бросаешься на амбразуру, чтобы спрятать за собой этого человека, готовый отвернуться от всего мира в угоду ему одному.       Любовь лишает рассудка и здравомыслия, но вместе с этим дарит то, чего нельзя получить добровольно ни за какие деньги – сердце того, кто решится на такое же неистовое безумие ради тебя одного. – Тогда уж я постараюсь не теряться. Мы вместе выберемся отсюда. Мы не будем обменивать твою или мою жизнь на свободу, – Обеими ладошками Шунтаро огладил его подбородок, щеки, задержался на точеных скулах и, не прерывая зрительного контакта, припечатался к губам, тут же отстраняясь. Мимолетное, едва уловимое прикосновение, но оно было громче всех речей. Чиш не целует кого попало и не стал бы, даже если бы преследовал корыстные цели, если бы для него это всё было игрой, спектаклем и фальшью. Гордость бы не позволила. – Когда ты смотришь на меня так я тебе почти что верю... Решено, я умру от крышесносного оргазма, когда лишу тебя девственности во второй раз, уже в реальном мире. А тебе дорога на тот свет заказана. Сдохнешь раньше моего – из-под земли достану, – Подчёркивая свои слова, вояка собственнически подтянул его выше, впиваясь зубами в размеченную шею, оставляя новый след, вырывая из Чиши нечаянный визг. Ну уж нет, по второму кругу они не пойдут. – Идиот! Вечно тебе надо всё опошлить, – Возмущения, сотрясающие воздух тонкой вуалью прикрывали собой стыд, страсть и желание притянуть Сугуру ближе, чтоб тот оставил ещё больше укусов, вторым слоем на старые, чтобы шея была одним лиловым пятном. Нет, он пока не может быть таким прямолинейным в своих капризах и пристрастиях. Но он обязательно научится. – А ты хочешь телячьих нежностей? Чтобы я с тебя пылинки сдувал, потчевал ласками, нежностью и заботой? Брось, Шунтаро, тебе же это наскучит до зевоты. Черепаший секс не подарит чувство отнятого контроля. А ты хочешь, чтоб тебя имели быстро, жёстко и грубо, до звёзд в глазах и сорванного от криков голоса, – Военный перекинул его на другую сторону рядышком, и встал с кровати. Доиграются ведь щас. – Всё, ложись нормально. Я щас траву отнесу и присоединюсь, – Нираги одернул края рубашки, поправляя её и принялся упаковывать всë обратно, раскладывая пакетики, проверяя, чтобы каждая упаковка была плотно закрыта, а зип-лок с каннабисом застегнут. – Нираги... – Я не уйду, Чиш. Оставлю пакет в прихожей, а стул на кухне. Ты моргнуть не успеешь, а я тут как тут, – Упаковав всё необходимое, вояка подхватил пакет с табуреткой и прошёл в коридор, первым делом заворачивая на кухню. Поставив предмет мебельного интерьера на законное место, Сугуру плеснул себе холодной воды из кувшина. Примириться с тем, что Чишия доверяет ему не до конца было вполне посильной задачей. Да тот не кричал в рупор о своих предпочтениях, но это не означало, что он совсем не доверял ему. Иначе он ни за что не попросил бы его в первый раз быть с ним той версией ебанутого в край военного, дорвавшегося до власти, не предложил бы эту сценку с моральным унижением и угрозами. Не стал бы добывать йохимбин, определение которого Нираги едва выучил. Чиши не может сказать прямо: «Не уходи от меня», «Останься со мной», но это не подразумевает того, что все его слова и обещания ложь. Его искренний взгляд без прикрас, обдуманные непоколебимые действия и поступки имеют вес. Они бесценны.       Опять наполнив стакан водой, вояка вышел в коридор, оставил чёрный пакет рядом с шкафчиком для обуви и вернулся в комнату. Шунтаро спокойно лежал на больших подушках, под расправленным одеялом, готовясь ко сну. – Ой, а я думал, чего же мне не хватает. Не знал, что к твоим умениям причисляется телепатия, – Пройдя к кровати, останавливаясь у изголовья, Сугуру подал ему стакан. Освободив руки, он снял с себя рубашку с шортами, аккуратно складывая их на кресло. Дождавшись пока Чиш допьёт, он поставил стакан на стол и, да неужели, забрался к нему в постель. Но не успел он удобнее пристроиться, притереться, как под боком мгновенно оказался любвеобильный кошак, закидывая на него руку поглядывая глазками-бусинками снизу-вверх. И этому человеку через пару тройку месяцев тридцать исполняется? – Эй, Сугуру, а если бы я не подыграл тогда, что бы ты делал? И впрямь позвал бы других военных? – Симулировать покорность и вживаться в роль жертвы, угодившей в безвыходную отчаянную западню, было трудновато. Тем более со знанием того, что тот мог в любую секунду выйти из образа и начать расспрашивать о самочувствии. У Нираги чудесно получалось отыгрывать наглухо отбитого насильника, но незначительные мелочи всё равно его выдавали. – С ума не сходи, а. Да я скорее пол Пляжа перестреляю, чем кого-то к тебе подпущу. К тому же ты так правдоподобно отыгрывал загнанность и испуг... У меня аж внутри всё сжалось, – Вояка провёл рукой по своим распущенным волосам, не оставляя попыток убрать с лица эти шторки. И куда он после душа резинку подевал? Лучше бы ваще не снимал. – А ведь в какой-то момент я правда испугался. Когда ты прикинулся спокойным и начал рассуждать о том, что о тебе подумают другие. Как бы абсурдно это не звучало, мне показалось, что ты действительно воспользуешься шансом всё прекратить, – Чишия залез к нему под руку, укладывая голову на грудь, прижимаясь ухом к бьющемуся сердцу. – В общем нет, я не позвал бы кого-либо другого. Я тебе больше скажу тот «звонок» был случайностью. Пришлось на ходу придумывать про звон стекла, обсидиан... Я вот подумал, а что если бы та блонда всё-таки выпила бы твой коктейль? Мы же толком никого не предупредили. Да и Гарасу на меня смотрел как на кусок дерьма, может она ему приглянулась... – Чего не скажешь про Сугуру. Для своего юного возраста, девушка была какая-то слишком резкая, угловатая и взбалмошная. Военный же находил очаровательной крашеную блондинку поспокойнее, со взором хитрой лисицы и манерами грациозной своевольной кошки. Чокнутый Шляпник не прогадал, когда наградил новенького прозвищем Чешир. Он не раз шутил о том, что лишь подлинные червы могут уболтать кого-то наградить его иной мастью. И так же не раз за это получал. – Ну, тогда ты смог бы «трахнуть ту мелкую девчонку»... Но она не стала бы пить мой лимонад. Я поставил в известность о наших планах Куину, без подробностей, и она уговорила Фудзико, чтобы та в первую очередь угостила меня, – Сдалось мне твоё детище. Делать больше нечего тащить в постель легкомысленную, крикливую Барби, что если и видела мужской член, то на картинках в учебнике по биологии... Как ты себя чувствуешь? Нет никаких побочных эффектов от порошка или травы? – Медленно, непринуждённо, Нираги гладил его по голове, играясь с шёлковыми локонами, успокаивая, расслабляя. – Мм, подташнивает и голова как будто ватой набита, – Токсикоз может? А я говорил прими противозачаточные, а ты всё «я мужчина, я мужчина...» – Нираги, ты щас спать на полу ляжешь. И приземление, я тебе гарантирую, будет не из лучших, – Какая несуразица, в метках же не указан омегаверс. Но в разрез со своими угрозами, Чиши обнял его крепче, прикрывая глаза, находясь в полудрёме. – Пошутить нельзя? – Не...зя, спи, – Взглянув на Чишию, что с минуты на минуту должен провалиться в сон, вояка сомкнул глаза и потянулся к нему, оставляя на лбу скромный поцелуй. Впредь он ни на что не променяет лунное серебро, ведь сияние Луны рождается лишь в ночи, а ночь самое комфортное время суток для такого как он. В сопровождении лунного кота Сугуру преодолеет любой тернистый путь, выкарабкается наружу и станет человеком, достойным серьёзных отношений с Шунтаро Чишией.