Второй номер

Город спал, но его улицы жили ночной жизнью. Под покровом темноты собрались те, кому адреналин важнее закона. Свет фар, визжащие шины, горящая резина и едкий дым в воздухе – все это бурлило в крови, смешиваясь в коктейль из чистого риска и азарта. Официальные заезды полностью удовлетворяли все запросы Кихуна, однако уличный дрифт с его бесконечными возможностями и отсутствием правил добавлял намного больше острых ощущений. Сон уже пару раз бывал на таких дрифт-тусовках. Он вписался сразу, выдавая профессиональные трюки и особенно резкие маневры. Виртуозно уходил в занос, удерживая авто на грани сцепления с дорогой. Глухой рев двигателя разорвал ночную тишину. Прямо сейчас гонщик кружил вокруг бушующей толпы. Машина входит в дрифт. Шины визжат, резина стирается об асфальт, оставляя черные дымящиеся полосы. Кихун отдается моменту, не сковывая себя правилами и обязательствами погружаясь в состояние очень похожее на то, что появлялось от победы на очередном соревновании, только сейчас ощущения еще острее. Колеса заносит, руль круто выкручивается, шины вырисовывают новые полоски на асфальте. Он ловит момент, ручник – задняя ось срывается в бок. Внезапно шумная толпа рассыпается, люди отскакивают назад с криками, но не от страха, а от восторга. Черная с машина вылетает в середину, чуть не сбивая собравшихся там людей. Но никто не обращает на это внимания, все слишком захвачены зрелищем. Наверное, здесь так принято. Темное авто быстро ловит заданную траекторию одним резким разворотом, почти прижавшись колесом к колесу машины Кихуна, начиная круговую дуэль. Сон принимает вызов, бросая автомобиль в неконтролируемый занос. Искры летят из-под арок, а стрелка тахометра мечется на красной зоне. Они кружили, как два хищника в смертельном танце, поднимая в воздух едкий дым и гул восхищенных голосов. Никто не отступал. Толпа взрывается громче с каждым новым оборотом, ловя тонкую грань между контролем и хаосом. Горящая выхлопная система машины соперника светится. Запах гари, бензина и восторга застывает в воздухе. Они постепенно начинают сбавлять скорость, так и не выясняя, кто вышел победителем. Чёрное авто скрывается под восторженные возгласы так же быстро, как и появилось. Пальцы Кихуна сжимают руль, руки дрожат от нахлынувшего адреналина. Быть участником такого шоу поистине захватывающе. Гормоны бьют через край, во всем теле ощущается боевой дофаминовый всплеск из экстрима, возбуждения и превосходства. Руки чешутся соревноваться, а гонка только утром. От новых друзей Кихун узнает, что всего через час будет проходить ночной заезд. Он сразу же узнает точку старта, запрыгивает в машину и срывается с места. Правила гонки простые: старт начинается с хода, нужно проехать весь маршрут и вернуться в точку отправления. Посередине дороги стоит обворожительная девушка в таком же великолепном купальнике, если эти кусочки ткани можно им назвать и уже махает флажком, команду: "Приготовиться!" Вдох, выдох. Фары машин освещают трассу, сигнал, рев мотора и старт. Сейфети-кар начинает движение, за ней, выстроенные колонной, трогаются остальные автомобили. Гонщики не спеша едут за лидирующей машиной, чтобы прогреть шины и диски. Появляется зеленый флаг, и сейфети-кар уходит с трассы — начинается настоящая гонка. Лидер задает темп, дорога освещается лишь редкими огоньками, отмечающими маршрут, и фарами. Кихуну не составит труда обойти всех. Мгновенно он вырывается вперед, обгоняя одну машину за другой. Мда… Он думал эта гонка будет покруче официальных соревнований. Здесь, видимо, собрались любители. С другой стороны, выигрывать очень даже приятно и в любом случае тешит его самолюбие. В мыслях проносится любимая фраза: "Один победитель, сорок два лузера". Скорее, от скуки Сон решает сделать трюк. Машина набирает скорость, резкий поворот руля вправо — авто входит в занос, начиная разворачиваться. Гонщик резко поворачивает руль в противоположную сторону, стабилизируя вращение. Машина завершает разворот на 180 градусов и продолжает движение вперед, но задней частью. Как только Кихун успевает полностью развернуться, как трасса погружается в полную темноту. Темный участок дороги... Жаль, здесь нет штурмана со стенограммой, тогда это не было бы сюрпризом. Впрочем, это совсем не пугает, он может доехать и так, все равно оторвался на достаточное расстояние. В ту же секунду Кихун слышит приближающуюся машину, через две — свет фар, еще через две — слышит звук обгоняющего его автомобиля. Ну конечно, на месте с подвохом его смогли обогнать. Так дело не пойдет, сейчас они выедут из тоннеля, и Кихун вернет себе первенство. Хоть что-то интересное в этой гонке появилось. Выезжая на более-менее освещённый участок и развернувшись, Кихун с приятным удивлением отмечает, что впереди едет та самая машина, ворвавшаяся на его выступление в толпе. И сейчас она стремительно отдаляется. "Наконец-то достойный соперник!" - внутри обостряются все чувства, глаза застилает пелена конкуренции, он больше ничего не видит, кроме чёрного автомобиля впереди. Губы растягиваются в довольной ухмылке. Вот сейчас они и выяснят, кто самый быстрый из машин. Вдавливая педаль в пол, Кихун несется за противником, на что тот, мигая фарами, ускоряется еще больше, выпуская огонь из выхлопной трубы. Что за наглость! Сон стремится исправить положение, равняется с соперником, однако другая машина сначала таранит его в бок передним колесом, затем резко сдает, прижимает к стене в узком пространстве под мостом. Противный скрежет раздается эхом, а еще эхом в голове раздается, как же дорого будет стоить тонировка. Конечно, Кихун знал о формате мероприятия и приехал, но не знал, что его будут так нагло саботировать. Машина противника газует, вырываясь вперед. Кихун с опозданием устремляется за ней, пытаясь обойти с разных сторон, но водитель черного авто четко чувствует, будто зная все его решения наперед, пресекает все попытки обгона. — Это вообще ни в какие ворота... — Сон, недовольно шипит, стискивая зубы, поворачивая руль сначала вправо и сразу же круто влево, наконец объезжая, но оторваться никак не получается. Они едут вровень. — Да что ж ты будешь делать! — Кихун ударяет по рулю. Соперник, будто упиваясь его негодованием, придумывает новое издевательство. На огражденном участке дороги, снова плотно прижимая Кихуна к борту. Чего он добивается? Счета за покраску машины? Может, у него сеть, и он даст визитку? Кихун раздраженно фыркает, резко убирая челку с лица, почти вырывая клок волос, ударяет по газу и сдает вправо, пытаясь хоть как-то вырваться, но не получается, противник не дает этого сделать, обратно толкая к борту. Получается только заработать новую вмятину на машине. Ровно до разветвления дороги Сон прижат крылом машины к дорожному ограждению, и, как только оно заканчивается, Кихун вылетает на обочину, сбиваясь с маршрута, никак не успевая вырулить обратно, пока противник на полной скорости уезжает в правильном направлении. Теперь за ним не угнаться. Кихун громко чертыхается, вновь хлопая по рулю, вкручивает его, выезжая на дорогу. Как хочется протаранить, какую-нибудь машину, хотя он четко знает, какую. Легкие обжигает потоком жгучего раздражения вперемешку с негодованием. У него нет шанса. Даже одного процента, это точно. Второе место… Второе место – он не видел со времен автоспортивной академии. Нет никакого желания пересекать финишную черту с таким раскладом. Он ненавидит весь мир, когда видит толпу людей и светящуюся финишную черту. Тяжело вдыхает, кусая губы от злости и подавляя привкус поражения. Оно ощущается как желчь. Машина победителя стоит в толпе восхищенных зрителей, но только стоит Кихуну увековечить за собой второе место. Как он натыкается на насмешливый взгляд. Руки чешутся желания стереть эту самодовольную улыбку с лица. Отчего-то оно кажется знакомым. Кихуна вновь окатывает волной горячей ненависти, снося все мысли на своем пути. Во рту только ярость и нецензурная лексика, во взгляде, похоже, тоже. Это только сильнее забавляет противника. Еще чуть-чуть, и он, кажется, засмеется прямо Кихуну в лицо. Ничего не остается, кроме как скрыться, давя в себе всплески неконтролируемой агрессии. Хорошо, что в этой дыре его никто не знает. Выруливая на дорогу, гонщик краем уха слышит визжащие возгласы про "неизменного победителя", "легенду ночных гонок" и "номер 132". Фу, становится тошно, дальше он даже слышать не хочет. Утро пролетает так же быстро, как и неприятный осадок от предыдущей ночи. Сейчас спорткар гонщика под номером 456 стоит на стартовой полосе, направляя крупицы азарта в правильное русло. Кихун воодушевленно выдыхая, повторяет: "Я скорость, я скорость, я скорость…" Отсчет и старт. В ушах рев мотора, крики с трибун, а из наушника доносится голос Санву: — Эй, Сон, готов? — О, да, Кихун готов. Гонщик на это лишь хмыкает и, без труда обходя соперников, вырывается в пятерку лидеров. На трассе он как рыба в воде. Четко составленная штурманом стенограмма и его прирожденный талант делают свое дело. — Давай, Кихун, сияй!— И Кихун сиял так, как на этой трассе не сиял никто. Он был этим сиянием. Срываясь на особенно резкие повороты, 456-ой обходит одну машину за другой. Он отлично знает, что кубок уже у него в руках, в глазах отражается его золотой блеск. Предвкушение победы застилает разум. Вкус чистого превосходства плавится на языке. — И вот он - момент истины! Сон Кихун от клуба "Dragon motors", словно ракета, устремляется вперёд, обходя соперника в вираже, и вырывается на первое место! Это мастерство, это дерзость, это чистая скорость! Кто теперь остановит его?! — восклицает спортивный комментатор, а за ним поднимается гул тысячи зрителей, вскрикивающих от восторга. В тот же момент рядом со спорткаром проносится черное пятно с номером 001 на крыле. Кихун хмурится, вглядываясь. В голове лишь два вопроса – кто это и как это возможно? Сон быстро нагоняет соперника, идет с ним наравне, 001-ый сдает, а 456-ой вырывается вперед. Ну, это он так думает, на деле черная машина лишь пристраивается за белой. Кихун только помогает разгону, разрезая поток воздуха перед ними. Гонка подходит к кульминации. Последний поворот перед финишной прямой. Кихун знает что соперник у него на хвосте, прижимается к внутренней линии, чтобы не дать ему пространства. Но вместо того чтобы атаковать снаружи, черное авто резко сбросило скорость перед входом в поворот, сместилось внутрь и в последний момент пилот ударил по газу. Его машина, словно прилипшая к трассе, проскользнула по более крутой траектории, выиграв драгоценные метры. В решающий момент вырываясь вперёд, оставив Кихуна в облаке дыма и бессильной ярости. И вот тогда это происходит — момент, когда дыхание замедляется. И с каждым выдохом Кихун выпускает весь свой запас кислорода. И всё замирает: сердце, лёгкие и, наконец, мозг. Финишная черта. Победа 001-го. Атака на повороте сработала. — Этот обгон точно войдет в историю! У нас появился новый победитель, выступающий от клуба "Squid game" под номером 001. Его имя еще не известно, а он уже бросил вызов гравитации и занял первое место! В голове Кихуна становится пусто, эти слова будто оглушают его. Тишина начинает звенеть, сотрясаясь лишь звуком бешено колотящегося сердца, отчего-то оказавшегося в висках. Руки холодеют, дыхание сбивается, его будто выбили из реальности. Разве это правда? Он проиграл. Участники для 456-го уже давно делились на победителя, занявшего первое место, и всех остальных —проигравших. И сейчас проигравшим стал он сам. Сон, будто из астрала, смотрит, как новый "победитель" выполняет победный донат, оставляя черные полосы на асфальте, как выходит из темной полигональной машины и как его обступает толпа фанатов, усыпая гонщика восхищенными поздравлениями. Шлем так и остается на сопернике. Дальше, разглядывая черно-красную форму, Кихун натыкается на самодовольную надпись "Frontman". Вот это заявление! Сон наблюдает дальше: команда техобслуживания появляется в поле зрения. Это шутка какая-то? Все участники одеты в розовые комбинезоны со странными масками с изображением геометрических фигур. Кейсы с инструментами похожи на подарочные коробки, черные и будто с розовыми лентами. Что это за маскарад? Может, это реально очень странный кошмар? Это все неправда и ночной гонки тоже не было на самом деле? Всё это, а ещё открывающий дверь машины Санву, возвращает его в реальность. Кихун не может не спросить, рассеянно: — Эй, Санву, кто это? — Это… Фронтмен. — Да, это я вижу, про имя спрашиваю, — фыркает Кихун, презрительно щурясь на нового гонщика обсуждения. — По моим данным, его команда хочет оставить анонимность в качестве пиар-хода. Известна только личность штурмана. Что за бред, мы тут что в детские игры на выживание играем? Угадай кто? Ладно Сон надеется, что надолго этот новичок не задержится и ему не посчастливится узнать покрытую мраком тайну его личности. Взвесив все за и против, Кихун решает, что надо хотя бы выяснить, с кем он имеет дело, и, натягивая дружелюбную улыбку, отправляется в сторону вротмена. Это прозвище он придумывает на лету. — О, Фронтмен, верно? Здорово ездишь. — Ого, спасибо, господин Сон! Какая слава и честь выиграть у второго номера в спорте,— голос немного искажен из-за шлема, но нотки предвзятости Кихуну явно не нравятся. — Ох, спасибо. Ой, я второй, а первый кто - ты? — Сон лишь смеется на эту провокацию. — Вы верно поняли. Он словно ждал, когда Кихун подойдет, чтобы утопить его и так задетое за целые сутки эго в болоте нарастающего разочарования. Эти слова душат с каждым новым вздохом, вместе с кислородом в легкие поступает все больше и больше неуверенности в себе и раздражения, уже непонятно на кого. Сон теряется в своих чувствах и больше не может ничего ответить. 001-му явно было мало этой реакции: левая рука в перчатке тянется к лицу Кихуна, обхватывает подбородок растерявшегося Сона, наклоняя к себе, в районе уха раздается насмешливое: — Что же вы молчите? Кихун отскакивает, как ошпаренный, бледнеет, недоуменно вглядываясь в тонированное стекло шлема. Он совершенно ничего не понимает, но знает лишь одно: на лице Фронтмена сейчас должна быть издевательская улыбка. К тому же это домогательство вызывает взрыв смущения. Язык отказывается двигаться, а мозг, охваченный паникой из противоречивых эмоций, подсказывает бежать. Сбежавший путается в своих мыслях и очень долго анализирует произошедшую ситуацию и очень странное поведение этого "Фронтмена". Отмирает он только рядом с Санву, тяжело дыша, крайний раз прокручивает ситуацию в голове, в итоге отматывая все до ночи и приходит к выводу, что все его враги одеты в черный цвет. Негодование быстро складывается в предложения, изо рта вырывается: — Представляешь, меня на ночном заезде обогнал какой-то придурок! — Ты был на незаконном заезде?! Тебя же за это могут дисквалифицировать! — Чхо сейчас звучит очень сердито и крайне враждебно, но Кихун, озабоченный своими переживаниями, не обращает на это внимания. — Да, да, это понятно, но ты понимаешь, меня обогнали два раза за один день! Штурман, совсем не впечатлённый этими словами, смеряет пилота таким осуждающим взглядом, что Кихун моментально понимает: это должно было остаться его секретом, потому что сейчас он нарвался на полноценный выговор. Но Сон не оставляет надежды и предпринимает попытку сгладить углы, неуверенно усмехаясь, отвечает: — Пока полиции нет, всё законно…

***

Относительно беспокойный вечер Кихуна был бесцеремонно прерван гневным сообщением лучшего друга: "Идиот, там были люди, которые снимали, и я четко вижу твое лицо" само видео, соответственно, тоже прикреплено. Совсем скоро от тишины в квартире ничего не осталось: крики и ругань наполнили пространство. Санву был невероятно зол на Сона и припоминал все его особенно бестолковые выходки. Впрочем, все они без исключения были бестолковыми. Но то, что произошло сейчас, стало пиком безответственности, и терпеть такое издевательство над своей работой Чхо не намерен. — Ну, хватит… хватит на меня орать! Один раз не… — Ты все никак повзрослеть не можешь! "Острых ощущений" ему захотелось, — произносит чересчур пискляво Санву, пародируя голос Кихуна. Сон принимает свою участь, понимая, что это надолго, дожидается момента, пока предъявы превратятся в редкие колкие фразы. Кое-как отбившись от последнего потока оскорблений, Кихун снова начинает капать лучшему другу на мозг своими переживаниями. Он ноет уже несколько дней, в конечном итоге Чхо не выдерживает, начиная искать информацию про двух людей, задевших хрупкое эго друга. О Фронтмене известно ровно столько же, сколько было на соревновании, а вот о 132-ом номере удается найти гораздо больше. — Его имя Хван Инхо, 33 года… — Да кто такой этот Хван Инхо?! — восклицает Кихун, подрываясь с места, начиная расхаживать по комнате из стороны в сторону, размахивая руками в воздухе. — Автогонщик из Сеула, участник чемпионатов мира, пилот под номером 132 команды "Youngil Electronics", чемпион сезона 2022 года, был дисквалифицирован за участие в нелегальных заездах, окончил карьеру в 2022 году, — последнюю часть предложения Санву произносит громче, подчеркивая, что Кихуна может настигнуть та же участь. — Скажи еще, что он гений, миллиардер, плейбой и филантроп! На это Санву как-то изучающе посмотрел и странно прищурился, вглядываясь в лицо напротив, но никак не прокомментировал. Сон не обращает на это внимания, сосредотачиваясь на своем потоке негодования и каждые пять минут обиженно вздыхает что-то вроде: "За что вселенная так со мной?" Этой ночью Кихун долго не может уснуть, снова и снова прокручивая в голове то, во что превращается его жизнь. Даже когда он старается не думать и сосредоточиться на сне, мысли в голове шуршат так громко, что кажется слышно, как внутренний голос озвучивает каждое предложение. Мыслительный процесс никак не хочет останавливаться, а вся кровать стала жутко неудобной. Подушка тёплая со всех сторон, одеяло сбилось и колется. Сон расправляет подушку, но, когда это не помогает, раздражённо избавляется от неё, швыряя на пол. Падать с небес на землю всегда больно. Он это уже понял. Но можно немного тишины, чтобы хоть как-то заснуть? Размышления о новом странном гонщике и его такой же странной команде настолько проели мозг, что голова раскалывалась. Хван Инхо когда-то уже встречался в его жизни, но вот когда и где оставалось загадкой. Про него хотя бы что-то известно, и даже предоставлена такая роскошь, как фотография лица, но Кихуну не хотелось развивать это в полноценное рассуждение, сейчас совсем не до какого-то ночного соперника, в любом случае, он, похоже, в отставке. В конце концов Сон не выдерживает этого акта насилия его разумом над ним самим. Курение лучший способ выбросить все мысли из головы. Дверь на балкон скрипнула, обдавая холодным воздухом. Балкон узкий и холодный, заставленный живыми растениями и пустыми горшками, оставшимися от их давно погибших товарищей. Он открывает окно, облокачиваясь на подоконник, разглядывая стоящие на парковке машины. Сигарета в руке. Щелчок зажигалки, и кончик тлеет, вспыхивая ярче с каждой затяжкой и отбрасывая оранжевый свет. Едкий дым стелется ленивыми кольцами, оставляя на губах горьковатый привкус, пока Кихун прикрывает глаза, сосредотачиваясь на тишине ночи и прохладе. Ветер шевелит волосы, срывает пепел, унося его в никуда. Где-то внизу проезжает машина, на секунду кажется, он видит номер 001, смаргивая наваждение, всматривается в дорогу под окнами. Так, это что такое, а? С этим надо что-то делать. Выдох, очередная порция дыма, смешанного с холодным воздухом, успокаивает рой мыслей, что так громко жужжал в голове. Сигарета отправляется в окно, шипя последним протестом, а Кихун спешит лечь в кровать, пока его не догнала ночная рефлексия. Среди ночи Кихун резко просыпается, врываясь из цепких лап ночного кошмара. Тело покрылось холодным потом, сердце бешено стучит, больно ударяясь о ребра. Воздуха не хватает, дыхание сбилось, и сделать полноценный вдох никак не получается, выходит только в полной мере ощутить ноющую боль в груди. Ужас застилает глаза, они, беспокойно бегая, не могут ни за что зацепиться. Он слишком напуган, чтобы сосредоточиться хоть на чем-то. Закрывая лицо дрожащими руками, Сон осознает, что он попал в свой самый страшный кошмар. Как же долго он бежал от своего прошлого, и у него получилось, но мозг так некстати решил услужливо напомнить о всех событиях. Кихун бы все отдал, чтобы стереть себе память и начать жизнь с чистого листа. Хочется снова убежать, хотя бы из дома, но тело не слушается, успокоиться невозможно. Хван Инхо. Теперь Кихун точно знал, кто такой Хван Инхо. Все те ужасные вещи, что происходили в автоспортивной академии, от которых он так старался сбежать, теперь снова тут. А в голове пестрит ряд отдельных событий, закручиваясь в особенно яркое слайд-шоу. Становится дурно. Что нужно сделать, чтобы убрать это из своей жизни? Если был какой-то способ, он бы уже им воспользовался.  Комната кружится, добавляя к отвратительным ощущениям еще и тошноту. Все тело трясет, но он, вытерев липкий пот со лба, на шатающихся ногах плетется на кухню. Воздух все еще кажется очень густым, будто в нем совсем не осталось кислорода. Ноги подкашиваются, но парень успевает удержаться, прислоняясь к стене. Еле-еле добравшись до кухни, набирает воду, но руки не слушаются из-за подступившей тревоги. Стакан выскальзывает и падает обратно в раковину, разлетаясь на осколки. Сон пытается достать разбитое стекло, шипит, одергивая руку. Порез хоть немного приводит его в чувства. Не так мутит, пока алые капли скатываются с пальцев. Но это не важно, важно, что теперь его будут пожирать мысли не только о собственных провалах, но и другие, более страшные моменты, те, которые он хотел никогда больше не вспоминать. В глазах темнеет, а звуки становятся приглушенными, как под водой. Абстрагируясь от всего мира, он разглядывает ссадину как что-то нереальное.  Мозг ведь стирает плохие воспоминания, тогда почему сейчас решил вскрыть ту самую пыльную коробку с самыми ужасными воспоминаниями и заодно вспороть подсознание Кихуна? Он и так растерян, а ситуацию усугубляет прошлое, режущее без ножа его сломанную личность. Ночь длинная, а мысли еще длиннее. Кихун точно не уснет ни сегодня, ни завтра, возможно, больше никогда. Уже чувствует, как его мозг будет пульсировать, самоуничтожаться и стираться, прокручивая одни и те же события. Ему остается лишь скатиться на холодный пол, сидеть, прислонившись к столешнице, и терпеть, потому что господь с ним еще не закончил. Инхо, и правда, года три назад был восходящей звездой. Гонщик под номером 132 посетил множество престижных соревнований и почти в каждой дисциплине автоспорта успел получить ценный трофей или высокий титул. Начинал он, конечно, с малого. Автоспортивная академия активно продвигала его в молодежных и юниорских сериях, в которых Хван отлично показал себя, быстро заработав себе репутацию перспективного гонщика. На одном из таких соревнований его заметила достаточно престижная команда, предложив участие. Спортивный клуб продвигал его в региональные и национальные этапы, а дальше – в международные чемпионаты, обещая золотые горы. Его подход к соревнованиям и стиль вождения отлично сочетались с предоставленными командой стратегиями. У него все получалось так легко, что это выводило соперников из себя. Инхо получил все: деньги, награды, славу и толпы поклонников. Он считал автоспорт своим призванием, считал, что нашел свое место в жизни. Впрочем, всё в этой жизни имеет свойство надоедать, так и Инхо все осточертело. На пике своей карьеры он перестал что-либо чувствовать. От былого заряда адреналина ничего не осталось. Слава и известность приелись. Победы отзывались лишь отвращением к, казалось бы, любимому делу. На пьедестал он шёл как на эшафот, блеск очередного кубка слепил глаза, новая медаль резала шею словно гильотина. Восторженные крики фанатов превратились в надоедливый шум, а бутылку шампанского, которую нужно было открыть на награждении, хотелось разбить себе об голову. Если бы это помогло вернуть вкус к жизни, он бы обязательно так сделал.  Запал пропал, будто его и не было. Неужели это была всего лишь гиперфиксация, которая сейчас так резко оборвалась? Вот так только родившаяся восходящая звезда превратилась в сверхновую. Успех лишь приблизил её к гибели — переходу на терминальную стадию. А мощный взрыв достижений сжёг все эмоции и оставил Инхо догорать в безразличии ко всему, что раньше приносило ему огромное удовольствие. Когда он впервые попал на уличные гонки, то почувствовал глоток свежего воздуха. Внутри все будто ожило. Отсутствие правил будоражило разум, пуская электрические разряды по всему телу. Взгляд снова горел, Инхо начал чувствовать, как покалывало на кончиках пальцев от очередного выброса адреналина. Входя в крутой поворот на спорткаре и выигрывая официальный заезд, гонщик думал только о ночи, о том, как он сядет в свою машину и отдастся эйфории из чистого риска. Пока звучали объявления спортивных комментаторов, в голове Хвана уже была тишина ночи, рев мотора и звук стирающихся об асфальт колес. На нелегальных заездах он тоже быстро стал знаменитостью, но победы были не более чем приятным дополнением к буре эмоций, которых так критически не хватало в жизни. Рано или поздно это должно было случиться. О участии в незаконных гонках узнали, он засветился в каком-то новостном канале. Менеджер спортклуба описал это как: "С треском вылетел из важного соревнования". Но в голове Инхо было сухое, безразличное слово - "дисквалифицирован". Вся спортивная команда и сами официальные заезды окончательно проели ему мозг. Первым делом, когда Хван вернулся домой, он смел все награды с полки, наслаждаясь звонкими звуками ударяющегося об пол металла. Позже он и саму полку сбил. Эта зона хаоса достаточно долго оставалась нетронутой, пока его брат не упаковал все в коробки, подумав, что лучше полежит у него, а потом, когда хён остынет, он обязательно все вернет на место. Инхо был крайне недоволен и взбешен тем фактом, что у него пытаются забрать единственное, что заставляло его чувствовать себя живым. Переругавшись со всеми, кто был как-то связан с его спортивным клубом, после истечения срока дисквалификации он вообще не явился на чемпионат, оборвав все связи с командой. Для них он пропал или умер, пусть решают сами. Инхо больше не ассоциировал себя с 132-ым номером, полностью перестраиваясь на ночную жизнь. И здесь его счастье продлилось недолго, этот вид экстрима перестал действовать должным образом. Чувства притупились вновь. Организм быстро приспособился к размеренному риску, что стал неотъемлемой частью жизни — обыденностью. Жизнь в который раз потеряла краски, превращаясь в депрессивное серое месиво. У Инхо была полная свобода выбора, и он пытался зажечь себя снова, придумывая все более опасные трюки в погоне за адреналином. Хван специально попадался полиции, наворачивая пару кругов или устраивая целое дрифт-представление вокруг поста, чтобы потом отрываться от погони. Несколько раз от скуки он поддавался и отправлялся в участок. Ну, когда там работает твой брат, никакого чудодейственного эффекта не случится, будет лишь ссора и тяжелый вздох Джунхо.  Инстинкт самосохранения совсем пропал. Даже заезд на машине с неисправными тормозами не пробудил в нем ни одной эмоции. Кажется, только русскую рулетку Инхо не попробовал. Он бы дошел до нее, только вот внезапный интерес опередил его. Ох, как он был рад увидеть личико конкретно этого человека на рекламном билборде. Сон Кихуна он знал еще со времен академии автоспорта и частенько вбивал его имя в поисковую строку. Прошерстив весь интернет, приятно было найти до боли знакомое лицо в списках участников на международный чемпионат. Заголовки с его именем пестрели фразами в духе "новый победитель". Кихун занял его место. У него всегда было особое место в сердце Хвана, единственный, к кому он горел до сих пор. Этот огонь вспыхнул с новой силой, хоть и недобрый, но огонь все-таки. Инхо следил за ним весь сезон, не пропуская ни одной гонки, каждый раз прожигая гонщика взглядом, стараясь как можно лучше запечатлеть черты его лица. Когда Кихун махал куда-то в сторону, где сидел Инхо, он задерживал дыхание, позволяя лишь ненависти наполнять его дыхательные пути, перекатывая на языке чувство поглощающей его неприязни. Теперь у него была цель — вернуться в гонки, и эта цель имела название: "Уничтожить Сон Кихуна". Ради этого он решил собрать новую команду. Гон Ю с радостью согласился стать его штурманом, подрываясь на идею стереть кого-то в порошок. Спустя столько времени Инхо начал чувствовать какую-то часть эмоций, хоть они и были негативными, за них необходимо было хвататься. Его сердце давно очерствело, качая вместо крови по венам яд из ярости и жестокости. В новой команде главным был он сам, с холодной расчетливостью по кусочкам собирая идеальный состав. Главным правилом было сохранять анонимность. Тот, кто показывает лицо или называет имя репортерам, вылетает. Команде техников было запрещено даже общаться с прессой. А Гон Ю, хоть и был важной частью, от него было больше безбашенных идей с летальным исходом для Инхо, чем толку. Так что работу штурмана тоже нужно было контролировать, искать другого Хван не хотел, ведь доверить темную сторону своей личности, он мог только "вербовщику". Инхо был настолько одержим, что стал лучшей версией себя, как только Кихун снова появился в его поле зрения. Он был готов на все, лишь бы почувствовать собственное превосходство и увидеть разочарованное лицо соперника. Ради поражения Сона пришлось напрочь отказаться от уличных гонок и погрузиться в тренировки, которые включали в себя физическую, техническую и психологическую подготовку, чтобы восстановить выносливость, реакцию и тактическое мышление.