Poor Little Rich Boy: The life of a child husband and billionaire (Бедный маленький богатый мальчик: жизнь ребёнка-мужа и миллиардера)

      Говард нашел Стива Роджерса во льдах, когда Тони было почти четырнадцать. Тони был взволнован. Не столько из-за Кэпа, сколько потому, что, возможно, это означало, что его отец впервые в жизни сможет приехать домой на его день рождения. Май был хорошим временем года, чтобы снарядить корабли; его отец всегда разыскивал Кэпа в день рождения Тони. Но в тот год он, наконец, мог приехать домой на торт, и Кэп тоже мог приехать, если хотел.       Он активно решил не винить Говарда за его поведение. Его мама всегда говорила о том, чтобы давать людям благодать. Мистер Джарвис говорил о том, чтобы подняться выше. Он старался думать о нем не как о «Кэпе», а как о «Стиве». Он был просто хорошим человеком, которого знал отец Тони.       Когда он встретил Стива, он сказал ему, как приятно было познакомиться с ним. Он сказал ему, как сильно его отец скучал по нему. Он сказал, — он говорит, что ты его величайшее творение. — Он увидел легкую гримасу на лице Стива и сказал, — это не жутко. ​​Хотел бы я быть его величайшим творением. Уверен, я где-то на пятнадцатом месте. — Он попытался вернуть счастливое настроение, когда рассказал мужчине, что, по его мнению, его отец впервые будет дома на его день рождения. Он пригласил Стива тоже. Мистер Джарвис всегда готовил спагетти и шоколадный торт.       Стив сказал, что он был бы рад присутствовать на праздничном ужине и добавил, — так твой отец говорит, что ты фанат Капитана Америки?       Он выглядел крайне неуютно, и Тони усмехнулся, —не волнуйся, ты встречаешься не со странным жутким фанатом. Папа украсил мою комнату и всегда говорил, что если я постараюсь, то смогу стать хотя бы на четверть таким человеком, каким ты был... Я ничего об этом не знаю. Но я себе нравлюсь; и мама, и мистер Джарвис меня любят. Так что, думаю, у меня все в порядке. Я стараюсь, чтобы он гордился мной, но... Я рад, что ты вернулся — теперь он будет счастлив.       Стив не выглядел счастливым, и Тони не понимал, почему его слова не достигли цели.

***

      Две с половиной недели спустя его отец и Стив поехали в Вашингтон на его день рождения, чтобы отпраздновать день рождения тети Пегги на несколько дней раньше. Тетя Пегги не виновата, что её день рождения был в середине недели, а у Тони в тот год был день рождения в субботу. Она не виновата, что они поехали сделать ей сюрприз на день рождения Тони. Она позвонила, чтобы поздравить его с днём ​​рождения, и она была такой извиняющейся и доброй, и он старался не плакать, когда сказал, — мне четырнадцать, тетя Пегги, я не маленький ребенок. Он никогда раньше не был дома. Я просто подумал... Стив сказал, что приедет, поэтому я подумал, что он приведёт папу. Но он никогда раньше не был дома. Я не должен был ожидать, что это изменится.       — Мне так жаль, моя дорогая.       Мягкость её тона сломала его, и он заплакал. Всхлипнув, он сказал, — когда он протрезвеет, ты сможешь — нет, это глупо, я не маленький ребенок. Мне не нужен звонок на день рождения. Неважно. Всё в порядке. Я в порядке. Спасибо, что поздравили меня с днем ​​рождения. И с ранним днем ​​рождения. Надеюсь, тебе будет весело с друзьями.

***

      Два дня спустя его отец ввалился со Стивом, выглядевшим ещё хуже, и как будто их протащили через изгородь задом наперед. Тони попытался спрятаться от них. Он тусовался с мистером Джарвисом на кухне, когда они вошли.       Его отец сделал алкоголь, который предназначался для суперсолдата. Стив выглядел похмельным. Он увидел клош для торта и подошел к нему. Тони знал, что это, вероятно, разозлило мистера Джарвиса — никто не трогал ничего на его кухне. Он обслуживал вас — вы не совали нос в его владения. А мистер Джарвис уже был зол, потому что он был рад за Тони, что его отец будет на его дне рождения. На торте все еще остались «С ДН», «РОЖД» и «ТЕ» после того, как было съедено шесть кусочков.       — Я могу отрезать вам кусок торта ко дню рождения Мастера Тони, если хотите, — сказал мистер Джарвис холодным как лёд голосом. — Вы говорили, что доставите его отца на ужин, но, к сожалению, он скрылся в Вашингтоне.       Стиву было неловко, когда он сказал, — Ну, я просто. Извините. Я забыл. И Говард увязался за мной.       — Нет такого места на Земле, куда бы вы ни отправились, куда бы мистер Старк не последовал за вами, — сказал мистер Джарвис. — Возможно, вам не нравится эта ответственность, но это правда. Позвольте мне принести вам тарелку.       — Всё в порядке, — сказал Стив.       — Это действительно хороший торт, — тихо сказал Тони. —Тебе стоит съесть кусочек. Мама, мистер Джарвис и я уже съели по два. — Он не смотрел на мужчину. Он не хотел знать, будет ли там жалость или какая-то другая эмоция. Годы спустя, когда лицо Стива будет для него настолько закрытым, он пожалеет об этом. В будущем он будет задаваться вопросом, что Стив думал о нём тогда, каковы были его первые реакции на Тони.       Его отец ворвался на кухню со словами: где ты, маленький засранец? — Тони вздрогнул, и Говард увидел его. — Ты опозорил меня перед своей крестной, — сказал он, направляясь к сыну. —Тот трюк, который ты проделал по телефону, был унизительным. Плакала, потому что «Ой-ой, папы нет на моём дне рождения». Как ты думаешь, что она чувствовала? Стив хотел навестить её, а ты все испортил. — Он был уже близко и поднял руку, чтобы ударить Тони. Тони приготовился к удару, но также думал, что на этот раз этого не произойдет. Стив был Капитаном Америкой. Капитан Америка не позволил бы отцу ударить его. Капитан Америка заступался за детей во всех тех комиксах, которые заставлял его читать отец. Его отец всегда был скор на расправу, но Капитан Америка должен быть быстрее. Он мог остановить нацистов; конечно, он мог остановить отца Тони.       Стив ничего не сделал. Первая пощечина была резкой, и его отец замахнулся для второй. Мистер Джарвис быстро заговорил: сэр, у вас гости.       Его отец остановился, повернулся и сказал: Стив, это. Ну, ты же знаешь, какие дети. Присоединяйся ко мне в кабинете.       Стив ушел с ним, и Тони смотрел им вслед. Мистер Джарвис отрезал Тони огромный кусок торта. В этот момент Стив снова стал Кэпом. Он не был хорошим человеком, которого знал его отец. Он был просто ещё одним придурком.

***

      Всего неделю спустя его отец сказал ему, что поговорил с директором школы, и Тони закончит школу раньше и поступит в Массачусетский технологический институт осенью. Тони был взволнован секунд десять. Школа была чертовски скучной, и у него не было друзей. Может быть, Массачусетский технологический институт будет другим, новым началом.       Затем его отец добавил: ты даже не маменькин сынок. Ты сынок дворецкого. Я не знал, что это возможно. Надеюсь, это закалит тебя.       В ту ночь, когда его отца и Стива не было дома, мистер Джарвис рассказал ему, как это будет волнительно для него. Какими интересными будут его занятия, как он сможет завести друзей. Затем он добавил, — Я никогда не мог защитить тебя. Не так, как мне бы хотелось. Еще несколько месяцев, и ты будешь на свободе. Это хорошо, мастер Тони. Это свобода, дорогой.

***

      Ему нравился колледж. Он встретил Роуди, его лучшего друга во всём мире. А также, если честно, его первого друга. Были дети, которых он знал — дети людей, с которыми его отец имел дела, дети в школе. Но им никогда не нравился Тони. Они либо издевались над ним, либо приставали к нему. Роуди был добрым. И Роуди не ожидал никакой оплаты, кроме как товарища по учебе. Роуди был одним из лучших людей, которых Тони когда-либо встречал. Ему только что исполнилось семнадцать. Они согласились, что МТИ, вероятно, поселил их вместе, потому что они были самыми молодыми людьми на курсе.       Его мать сказала ему, что его отец и Стив будут в отъезде на Рождество, когда Тони вернется домой — они поедут куда-нибудь в теплое место на зиму. Тони почувствовал облегчение и весело провел время с мистером Джарвисом и ею. Потом наступило лето, и ему пришлось вернуться домой и... он не хотел плакать. Он действительно не хотел. Было неловко плакать, как ребенок. Но, собирая вещи, он признался, как ему страшно возвращаться домой, ведь он не видел отца с августа.       Роуди попытался подбодрить его, сказав: По крайней мере, ты можешь общаться с Капитаном Америкой, да?       — Капитан Америка — собутыльник моего отца. Не верьте пропаганде. Он смотрит, как бьют детей, и не говорит ни слова, чтобы остановить это.       Это был первый раз, когда Тони сказал кому-то правду, но это было так. Роуди уставился на него, а затем объявил, что едет домой с Тони. Он не просил об этом. Он использовал их телефон в общежитии, чтобы позвонить маме Тони, и рассказал ей слезливую историю о том, как его мама очень больна в Пенсильвании, и не будет ли ничего, если он останется со Старками на месяц? Затем он позвонил своей маме и рассказал ей целую историю о том, как Тони нужна помощь со строительным проектом, поэтому он собирается остаться со Старками на месяц. Повесив трубку, он сказал: ладно, готово. Я поеду с тобой по крайней мере на первую треть. Но я уверен, что смогу продержаться дольше.

***

      Лето было замечательным, пока Роуди был там. Когда он уходил, его отец вызвал Тони в свой кабинет и сказал ему, что он по сути... ну, продает его Стиву.       Он говорил с юристами о том, чтобы оставить всё Стиву. В конце концов, он был величайшим творением своего отца. Он был величайшим тактиком в современной истории и мог привести компанию к совершенству. Все это звучало прекрасно; Тони не возражал. Тони никогда не хотел компанию; он просто хотел строить и создавать вещи.       Но Говард не замолчал. Видимо, слишком много миллионеров оставили свои состояния кошкам и собакам, а их дети подавали в суд столько раз, что законы были изменены. Теперь богатые люди должны были оставлять свои состояния своим семьям, если только не было законных оснований не делать этого. Тони был пятнадцатилетним мальчиком. У него была безупречная школьная успеваемость. Он украшал обложки журналов своей печатной платой, когда ему было четыре года, и своим двигателем, когда ему было шесть. Он улыбался рядом со своим отцом на каждой рекламной фотографии, в которой его просили сняться.       Тони не понимал, куда клонит его отец, пока он не сказал, что судья может поженить Тони и Стива с разрешения Говарда. Закон был предназначен для того, чтобы выдавать замуж беременных несовершеннолетних девушек за мужчин, от которых они забеременели. Он был разработан, чтобы не допустить извращенцев в тюрьму и дать семье предполагаемый уровень достоинства. Теперь Говард собирался использовать его, чтобы отдать Стиву компанию, занимаясь сутенёрством своего сына.        —Я не хочу этого, — сказал Тони. —Разве я не имею права голоса? Ты крадешь мою жизнь. Я не вещь. Это не деловая сделка. Я твой сын. Ты должен заботиться обо мне.       — Вырасти, Тони, — сказал его отец с усмешкой. — Ты выйдешь замуж за Капитана Америку. Это мечта каждого.

***

      Неделю спустя он стоял перед судьей и умолял. Его отец сидел за одним столом со Стивом и целой армией адвокатов. У Тони не было ни одного. Он не мог получить доступ к своему трастовому фонду, пока ему не исполнился двадцать один год. Он прочитал всю информацию о законе, которую мог найти в публичной библиотеке. Он был экспертом в этом. Поэтому, даже несмотря на то, что он представлял себя сам, даже несмотря на то, что он был один в этой борьбе, он надеялся, что все будет хорошо.       Он говорил о правовой основе. Он указал, что у него есть трастовый фонд, и ему не нужен покровитель. Он не был беременным. Он не принес никакого позора своей семье. Он был круглым отличником, который получил признание за свою работу и имел блестящее будущее на горизонте. Он закончил, сказав: я пятнадцатилетний ребенок, который даже не держал за руку ни девочку, ни мальчика. Я никогда не был на свидании. Мой отец хочет выдать меня замуж за тридцатилетнего мужчину. Он пытается обойти законы о наследовании. Это не любовь. Это не защита. Это бизнес и эфебофилия. Если вы подпишете это, меня изнасилует в первую брачную ночь Капитан Америка. Пожалуйста, пожалуйста, спасите мою жизнь. Не позволяйте её разорвать, прежде чем она начнется.       Его отец сказал, что любит своего сына, хочет для него самого лучшего. Он сказал, что беспокоится, потому что он стал старше, а у его жены — благослови её бог — проблемы с наркотиками. Он просто хотел, чтобы был кто-то, кто любил Тони, если их не станет. Стив не сказал ни слова.       Судья сказал ему, что он должен быть рад жениться на герое, и подписал бумаги.

***

      Час спустя он женился на Стиве Роджерсе. К счастью, мужчина не пытался его поцеловать. Его мать, казалось, была под действием наркотиков и была совершенно спокойна. Мистер Джарвис плакал; это были не слёзы счастья.

***

      Газеты писали об этом так, будто это было что-то хорошее. Тони задавался вопросом, скольким людям пришлось заплатить его отцу, чтобы они назвали это сказкой, а не извращением. Он жил в ужасе, а New York Times назвала это «Счастливым концом истории Кэпа».

***

      Оби сказал, что он, должно быть, был так взволнован, поскольку он был таким большим поклонником Кэпа. Тони сказал: мне пятнадцать. Я даже никогда никого не целовал.       Оби усмехнулся и сказал, что это скоро изменится, смеясь. Затем он рассказал о том, насколько хорош будет этот брак для будущего компании.

***

      Он вернулся в МТИ женатым человеком, чувствуя холод внутри. Он жил в одной комнате с Роуди. Иногда он забирался в кровать Роуди, как какой-то глупый маленький ребенок, и плакал, а Роуди прижимал его к себе и укачивал. В другой жизни, думал он, он поцеловал бы Роуди. В другой жизни он бы женился на нём, а не на Стиве Роджерсе. И они были бы счастливы.

***

      Тетя Пегги позвонила ему в институт, и он решил, что не будет плакать. Он был взрослым. Он мог быть храбрым. Он сказал, что с ним все в порядке, сказав: он никогда не пытался прикоснуться ко мне. Он не пытался поцеловать меня, когда мы поженились. Он никогда... он до сих пор разговаривает только с папой. Я просто... может быть, я мог бы инсценировать свою смерть после школы. Всё дело в завещании. Всё дело в деньгах. Мне плевать на деньги. Но... я буду очень скучать по маме и мистеру Джарвису, так что... Я умолял судью, но он не послушал. Я просто надеюсь, что когда-нибудь смогу выйти на свободу, надеюсь, до того, как он...       —Дорогой, — тихо сказала она, — он бы этого не сделал. Стив — хороший человек.       Он почувствовал, как что-то внутри него съёжилось и умерло, надежда, что она ясно видит вещи, когда он сказал: тетя Пэг, он мог бы сказать «нет». Но он хотел денег. Он мог бы сказать «нет». Но он женился на пятнадцатилетнем. И он стоял там и смотрел, как Говард бил меня. Он никогда не помогал мне. Это несчастье не закончится, когда Говард умрет. Я буду здесь вечно. — Она не ответила, и он сказал: у меня есть занятия, тетя Пэг. Развлекайся с друзьями, когда папа и мой муж придут навестить тебя. Кажется, ты всегда так делаешь. — Он повесил трубку и заплакал.

***

      В тот год он построил Питера, идеального, милого Питера. Питер был роботизированной рукой на колесах. Он был самым умным роботом на Земле. А ещё он был тупицей. Тони обожал его до самых болтов. Он заглядывал через плечо Тони и всё время наблюдал, что тот делает. Когда Тони говорил "место", Питер возвращался на свою зарядную площадку, издавая писки, похожие на звуки строительной техники, а затем успокаивался с шипением, похожим на звук движения автобусных дверей. Это было уморительно, шутка, которую он придумал сам, и это принесло ему прозвище Питер Паркер. Это было имя, которое было указано в его патенте. Он получил награды за то, что был самым умным обучающимся ботом из всех существующих. Но учиться трудно любому, даже гениальному боту, и он все равно был очаровательным тупицей.       Питер жил в лаборатории Тони и варил ему практически несъедобный кофе. Он давал Тони инструменты и всё время приставал к нему, желая посмотреть, как он работает. Он также научился строить карточные домики и рисовать фигурки из палочек. Каждый раз, когда он хвастался, Тони хвалил его, целовал и называл чудом. Он отдавал Питеру всю любовь и внимание в лаборатории, которые он никогда не получал от своего отца. Питер был роботом, но Тони хотел быть для него лучшим отцом, чем его отец для Тони.

***

      16 декабря 1991 года его родители погибли в автокатастрофе. Мистер Джарвис и Роуди поддерживали его на кладбище, когда он плакал по своей маме. Его мамы больше нет.       Появилась фотография, на которой они держали его в руках. Стив был в стороне. Днём позже репортер спросил его, не шаткие ли у него дела в браке. Тони ответил, что на самом деле не знает Стива, что тот дружит с его отцом, что отец устроил это из-за законов о наследовании. Он сказал, что на похоронах ему нужна была поддержка людей, которые любили его больше всего на свете — мистера Эдвина Джарвиса и его лучшего друга Джеймса Роудса. Он сказал, что ценит то, что Стив даёт ему возможность горевать.       Он посчитал, что это было довольно хорошее заявление, достойное, честное, но не слишком подробное. Оно было опубликовано в Washington Post. И Стив явно не согласился с Тони, потому что это был первый раз, когда он поставил Тони синяк под глазом.       Когда Пегги увидела его, она ахнула, а он сказал: но он такой хороший человек, правда? Видимо, моя цитата в Washington Post выставила его в плохом свете. Но моё лицо? Ну, этого никто не увидит, так что это не считается. Он все равно будет для тебя хорошим человеком.

***

      Его жизнь была прекрасной, пока он учился в школе. Он все еще жил с Роуди. У них была маленькая квартира. Мистер Джарвис приехал на выходные. Сидя на их крошечной кухне, Тони собрал всё своё мужество и сказал: мистер Джарвис, вам семьдесят семь лет. Вам пора на пенсию. Вам следует наслаждаться своей старостью, а не работать. Теперь у меня есть доступ к своим банковским счетам. Я могу платить вам любую пенсию, какую вы захотите. Вы всегда говорили о переезде в Исландию. Вы могли бы это сделать. Я был бы счастлив это сделать. Вы меня вырастили. Я хочу, чтобы у вас была счастливая пенсия.       Мистер Джарвис погладил его по щеке: я не оставлю тебя наедине с этим мужчиной, пока в моих легких есть дыхание. Мой милый мальчик, мой самый любимый человек на Земле. Я вырастил тебя, ты прав, я не для того потратил всё это время, любя тебя, чтобы бросить тебя, когда ты больше всего во мне нуждаешься. — Он поцеловал Тони в лоб. — Я перечитал юридические документы о вашем браке. Ты потеряешь всё, если разведешься. Так что вот что ты сделаешь: закончишь своё образование, начнешь докторскую в Нью-Йоркском университете и тихо — очень тихо — создашь свою собственную компанию. Ты никогда не хотел создавать оружие. Ты хочешь создавать прекрасные вещи, как Питер. — Разве он не великолепен? — сказал Тони.       — Он прекрасный робот. Как только у тебя появится докторская степень и компания, ты сможешь развестись. Затем ты напишешь книгу-разоблачение и подашь на него в суд, чтобы забрать драгоценности твоей матери. Тебе нужно образование и бизнес-план.

***

      Выпускной наступил слишком рано, на его вкус. Он сфотографировался с Роуди, но Роуди отправился на офицерскую подготовку через неделю. Тони не плакал. Но Роуди все равно видел его насквозь, нежно покачал его и сказал: я люблю тебя больше всех на Земле. Ты мой самый любимый человек. Я всегда буду рядом с тобой.       За четыре года у Роуди были любовники. Но они никогда не задерживались надолго. И он никогда не сексуализировал Тони. Он встречался с ними так, будто это была тайная связь, которую нужно было держать подальше от жены. Хотя они никогда не обсуждали это, Роуди точно знал, что Тони к нему чувствовал. Тони был слишком молод, чтобы серьезно интересоваться сексом, когда они встретились. К тому времени, как Тони задумался об этом как о чем-то реальном, он был женат, а Роуди был недосягаем. И они оба знали, что всё, что у них могло быть, теперь, когда Тони стал старше и привлекал Роуди, исчезло.

***

      Он тихо, очень тихо запатентовал систему, которая оптимизировала конвейерные ленты для фабрик. Это должно было принести ему прибыль, и он запатентовал её на подставную корпорацию под названием Rhodes to Happiness. Деньги пошли на счёт на имя мистера Джарвиса, чтобы не дать Стиву их получить.       Он делал оружие, чувствуя себя некомфортно, для компании, никогда не чувствуя себя правильно. Он не был близок к работе, с тех пор как его отец нашел Стива. Ему не приходилось смотреть на оружие в своей жизни, пропустив любую стажировку у своего отца, которая у него могла быть. Он чувствовал, что оружие вредно для души. Он думал о Роуди, где-то там, тренирующемся, возможно, сражающемся, и хотел уберечь его. Он разработал лучший бронежилет и сиденья с большим количеством функций безопасности для истребителей. Создание жестоких машин казалось неправильным, но создание защиты для его Роуди и его подчиненных казалась правильным.       Каким-то образом Стив узнал об инновации конвейерной ленты. Он не мог заставить Тони закрыть Rhodes для Happiness. Он ничего не мог сделать по закону. Тони спросил его, почему его это волнует: почему это имеет значение для тебя? — потребовал он. — Почему я не могу иметь одну вещь для себя? Ты получишь Stark Industries. Просто дай мне это.       Стив не ответил. Однако он сбросил Тони с лестницы. Тони оказался с тремя сломанными ребрами и сломанной рукой. Через три дня ему пришлось присутствовать на гала-вечере с рукой в ​​гипсе. Когда его спросили, что случилось, он просто сказал: несчастный случай во время бритья. — Репортер моргнула, а Тони молчал, бросая ей вызов, чтобы она уличила его во лжи.

***

      Когда его тетя позвонила ему, чтобы спросить о его руке, он только тяжело вздохнул: я сказал репортеру, что это был несчастный случай во время бритья. Они даже напечатали, что это был несчастный случай во время бритья. Чего ещё ты хочешь, Пег? Чтобы я заверил тебя, что меня продали хорошему человеку? Я умолял сохранить мне жизнь, но никто не слушал. Я умолял тебя о сочувствии, но ты проигнорировала мои опасения. Так что, да, Пег, у меня три сломанных ребра и сломанная рука из-за несчастного случая во время бритья. Спасибо за твою заботу. И, пожалуйста, не говори об этом звонке хорошему человеку, на котором я женат: это только ухудшит ситуацию.

***

      Стив сказал ему, что он выглядит красивым, как раз около его девятнадцатилетия. Он оглядел Тони с ног до головы голодными глазами.       Тони сказал: изнасилование в браке стало незаконным в 70-х. Я знаю, что в ваши времена крупные, взрослые мужчины могли делать со своими супругами все, что им вздумается. Но я пойду в полицию. Не смей, мать твою, трогать меня.       После этого он спал в лаборатории с её тройными засовами на взрывобезопасных дверях двойной толщины. Ему в любом случае нравилось быть рядом с Питером.       Стив заходил в его лабораторию только днем, и это выводило Тони из себя. В конце концов, он добился того, чтобы он не входил в неё и днём. Стив хотел увидеть планы Тони по усовершенствованному пистолету. У него был оригинальный пистолет и чертежи нового, разложенные на столе. Питер пытался навести порядок на лабораторном столе. Питеру нравилось поддерживать порядок в этом месте, теперь, когда это была спальня и кабинет Тони. Питер совершил ошибку, убрав то, на что Стив всё ещё хотел смотреть. Стив разозлился на него.       Он оттолкнул робота и ударил его по клешне с такой силой, что погнул металл: уйди от меня, Дубина, ты жуткая тварь. Почему ты всегда в чужом пространстве? Ты — никчемная, противная, тупая машина.       Он повернулся к Тони только тогда, когда услышал щелчок курка пистолета. Тони был по другую сторону лабораторного стола. Даже Стив, с его скоростью и ловкостью, не смог бы отобрать пистолет у Тони из-за расстояния и препятствий между ними. Тихо, ровно Тони заговорил. Он никогда ранее не находил в себе смелости. Но вид того, как Стив ранил Питера, изменил всё: его зовут Питер; он самый умный робот на Земле; он был полезен. Убирайся. Тебе здесь нельзя находиться. Убирайся. Никогда не возвращайся в его дом. Он живёт здесь. Это его пространство. Я буду защищать своего ребёнка от тебя вечно. Его зовут Питер, а не Дубина. Убирайся.       Стив выглядел потрясенным. Тони ни разу не повысил голос, ни разу не пошевелил пальцем, чтобы помочь себе. Он вздрогнул и спрятался. Впервые Тони показал зубы, и Стив сбежал. Тони провел остаток дня, разговаривая с Питером мягким тоном, пока чинил его коготь и хвалил его за то, что он такой хороший и умный бот.

***

      Тони с нетерпением ждал визита Роуди. Стив сказал: нет. Лаборатория — дом твоего робота. Дом мой. Я, может, и не смогу к тебе прикоснуться, но я не собираюсь пускать твоего любовника под свою крышу.       — Он не мой любовник, — возразил Тони. — Роуди — мой лучший друг.       — Он сюда не придёт. Мне и так плохо, что я застрял в этой ловушке с тобой.       Тони почувствовал, что злится, и сказал: ты молча сидел в суде, пока я умолял. Я умолял судью не делать этого. Ты ничего не сказал. И ты говоришь, что ты в ловушке? Отец продал меня тебе, в этот кошмар. И ты жалуешься?       — Я никогда этого не хотел. Я никогда ничего этого не хотел. Я проснулся, спустя десятилетия после того, как должен был умереть. Баки больше нет, Пегги вышла замуж. Мой друг попросил меня присмотреть за его ребенком и его компанией, а я застрял с тобой. Ты не выполняешь настоящую работу для компании. Ты не ведёшь себя как муж. Я тоже на это не подписывался.

***

      Шесть месяцев спустя Стив попытался уволить мистера Джарвиса. Он сказал, что Говард был прав: Тони слишком зависел от него. Он утверждал, что их брак был бы лучше без вмешательства этого человека. Тони снова выступил против него и сказал, что он хозяин дома, пока не умрёт. Что Стив не отвечал за хозяйство, пока Тони здесь. Так что, если только Стив не хотел его убить, мистер Джарвис сохранял свою работу.       После этого он спал беспокойно пару месяцев. Мистер Джарвис помог ему с ИИ. Он создал прекрасную, невероятную программу под названием Just A Rather Very Intelligent System. У нее был голос мистера Джарвиса. Мистер Джарвис прослезился, когда сказал, что ДЖАРВИС будет присматривать за ним вечно. ДЖАРВИС выиграл награды, которые Тони принял с синяком под глазом. Когда его спросили, он сказал, что поскользнулся на снегу. Это был июль. Никто с ним не спорил.

***

      ДЖАРВИС был повсюду в доме. Тони утверждал, что это была система безопасности. И в каком-то смысле так оно и было. Стив меньше бил его на камеру. Даже развод по такой причине не аннулировал бы их первоначальный контракт. Тони задавался вопросом, ожидал ли его отец, что Стив ударит его. Сказал ли его отец Стиву «использовать твердую руку» с ним. Ожидал ли его отец этого? Черт, ожидал ли его отец, что в жизни Тони к этому времени будет изнасилование?       Это не имело значения. Шаг за шагом Тони делал все немного лучше для себя. Если бы он мог просто закончить свою докторскую и заработать достаточно денег, чтобы сделать Rhodes to Happiness самоокупаемым, он мог бы выбраться.

***

      Стив забрал Тони из института. Он поговорил с деканом. Он сказал, что психическое здоровье Тони страдает. Он рассказал обо всех травмах, с которыми Тони видели на публике. Он утверждал, что они были нанесены им самим, и что у Тони был срыв. Школа тихо и вежливо исключила его из списка своих учеников, поблагодарив Кэпа за его службу, жертвы ради своей страны и то, что он был хорошим мужем. Разве Тони не повезло иметь замечательного защитника после смерти его родителей?

***

      Тони собирался провести демонстрацию оружия для ВВС. Он оговорил, что хочет, чтобы там был капитан Джеймс Роудс. Когда его спросили, почему, он ответил с яркой улыбкой и сказал: он мой старый друг. Я не видел его полтора года. Пожалуйста, осуществите мою мечту.       Человек, организовавший это, рассмеялся и сказал: его не так уж часто командировали.       Тони пожал плечами: силы, находящиеся вне нашего контроля. Я хочу увидеть своего Роуди.       И в тот день Роуди выглядел потрясающе в форме. После презентации Роуди крепко обнял его и зарылся ему в волосы, сказав: ты худой и бледный.       — Ты думаешь, я буду блестеть и розоветь от адских ожогов, — ответил Тони. Затем он сказал: ты выглядишь потрясающе, капитан Роудс. О, капитан, мой капитан.       — Не единственный ваш капитан, — мягко сказал Роуди. — Как он?       — Чудовищно, — сказал Тони. — Я скучаю по МТИ и реальной жизни каждый день. Скучаю по тебе, по нам, по счастью. Но… я сплю в лаборатории и установил самую прекрасную систему искусственного интеллекта — младшего брата Питера. Он — глаз в небе, которого Стив по крайней мере немного боится, так что… пока я всё ещё… ну, знаешь… не изнасилован. Это благословение, я полагаю.       — Господи, Тони.       — Это лучшее, что я могу сделать для улучшения ситуации, — пожал плечами Тони. — Он обидел Питера, пытался уволить мистера Джарвиса, не пускает тебя в гости, вытащил меня из института и злится, что я не «веду себя как муж». Но пока он не заставил меня «вести себя как муж». Я просто рад, что ты сейчас здесь.       Роуди всё время держал его за руку во время обеда и переговоров, и никто не упрекнул их в том, как это странно. Они вставляли в разговор истории из МТИ. Они смеялись. Тони старался не плакать, когда пришло время прощаться. Ему это удалось, но Роуди — нет. Он плакал перед своим начальством и сказал: будь осторожен. — Мистер Джарвис подошел, и Роуди тоже обнял его и сказал: сделайте все возможное, чтобы он был в безопасности в этом доме.       Тони услышал резкий вдох генерала, как и обещание мистера Джарвиса. И когда они уходили, он услышал, как Роуди сказал: Роджерс женился на нём, когда ему было пятнадцать, на ребёнке. История называет этого монстра героем. Мой лучший друг тонок, как газель, и ходит со сломанными костями.

***

      Тони было двадцать два, и он видел Роуди всего дважды за два года, когда понял, что дуговой реактор — ключ к зеленой энергетике. Он сделал так много маленьких патентов через Rhodes to Happiness, на самом деле строил империю, видел дневной свет в конце туннеля, но... дуговой реактор с нынешней технологией потребовал бы четыре года на исправление. Первоначальный патент принадлежал Stark Industries. Он не мог сделать это для Rhodes to Happiness. Он должен был остаться в своей адской текущей жизни, чтобы сделать это.       Он был так близок к тому, чтобы уйти. Он мог уйти через полтора года. Но если бы он остался, он мог бы изменить зеленую энергию навсегда. Он мог бы произвести революцию в энергетике для всего мира. Сделать развивающиеся страны лучше для всех. Действительно ли он имел право ставить свое собственное счастье выше их?       Он плакал той ночью, Питер гладил его по голове, пока он размышлял о своей проблеме. Мистер Джарвис сказал, что будущее не его проблема, и он должен уйти как можно скорее.

***

      Пять месяцев спустя Оби заговорил о том, чтобы занять пост генерального директора. Стив посчитал, что это отличная идея. Тони скорее выколол бы себе глаза, чем ещё больше сблизился с компанией. Он нанял Вирджинию Поттс. Она была неопытной. Имела степень магистра в области бизнеса из Гарварде и настрой на всё. Она пристально посмотрела на Стива во время собеседования и поблагодарила Питера за кофе. После многих лет практики его кофе был почти приемлемым, и она допила свою чашку. Она знала своё дело и была компетентна.       Подписав гору соглашений о неразглашении, она начала работать в компании и вела дела на совесть. Даже Стив и Оби восхищались ею. Затем, через две недели работы, она пришла к нему в лабораторию и попыталась убедить его чаще бывать в офисе.       Он улыбнулся и сказал: все эти соглашения о неразглашении, которые ты подписала, хоть одно из них обо мне? О моём браке?       — Да, я подписала несколько документов о том, что вы и капитан — частные лица, — согласилась она.       — Мой муж боится моей лаборатории. Он не приходит сюда, потому что я направил на него пистолет, когда он ударил Питера. Поэтому я провожу здесь девяносто процентов своего дня. Если я пойду в лабораторию компании, он придёт. И он не может ударить меня в офисе, но он может закрутить гайки. У меня есть крошечная побочная компания. Когда она станет больше, вы не увидите меня из-за пыли. Я разведусь с ним, и он получит всё, и я жалею, что он получит любимое изумрудное кольцо моей матери и мои семейные фотографии. Но он уже сжег фотографии с сорокового дня рождения моей мамы, чтобы наказать меня за то, что я не пошёл на гала-вечер, на который он хотел, чтобы я пришёл. Так что кто знает, сколько их останется к тому времени? Я в безопасности в своей лаборатории. Я хорошо работаю здесь. Мне жаль, что тебе приходится ездить на встречи. Но нет, я не приду. Он только один раз специально позволил мне увидеться с моим лучшим другом с тех пор, как он окончил институт пять лет назад. В другие разы мне приходилось просить ВВС отправить его на демонстрации оружия. Боюсь, если я оставлю Питера одного надолго, Стив найдет способ проникнуть сюда и забрать его. Я не приду в офис.       Неделю спустя майор Роудс был назначен официальным посредником Stark Industries. Пеппер установила дополнительные камеры у входа в домашнюю лабораторию Тони, одновременно сказав Тони, Стиву и мистеру Джарвису, что Стиву не разрешено находиться в лаборатории. Она говорила совершенно по-деловому и совершенно бесхитростно, когда сказала Стиву, что это глупая мера безопасности, но поскольку он не был сотрудником, ему строго запрещено входить. На двери были добавлены электрошокеры. Она сказала, что мистер Джарвис, как сотрудник Тони, имеет тот же доступ, что и всегда. — Капитан, извините, вас будут пытать электрошокером, пока вы не потеряете сознание.       Затем она представила Тони его новому телохранителю, Хэппи Хогану. Хэппи тепло улыбнулся ему и назвал его «боссом». Когда он встретил Стива, он неловко сказал: приятно познакомиться. Должен предупредить тебя, я всегда читаю «Супермена», а не «Человека с планом.       — Я не герой комиксов, — ответил Стив.       — Я в этом не сомневаюсь, — сказал Хэппи совершенно ровным голосом.       В машине Тони спросил: что ты знаешь?       — Я подписал кучу соглашений о неразглашении, которые показались мне странно заостренными, а затем мисс Поттс сказала, что муж Капитана Америки может нуждаться во мне, чтобы присмотреть за ним. Не знаю, смогу ли я оставить задеть, но я готов попробовать.       — Почему? — спросил Тони.        — Потому что у моей старшей сестры был подлый муж, а ты всего лишь ребенок.       — Мне двадцать два, — сказал Тони.       —Да, — согласился Хэппи. — Итак, у вас заседание совета директоров. А затем мисс Поттс захотела провести для вас экскурсию по вашей лаборатории. Верхний этаж, только для ученых и сотрудников службы безопасности. Мисс Поттс на самом деле нужен эскорт, чтобы быть там, потому что у неё нет допуска. Это для вас, умников, чтобы работать без вторжения.       Тони кивнул: звучит весело.       Хэппи слегка улыбнулся ему. — Сегодня днем ​​у тебя поздний обед с майором Роудсом.       — Роуди? — Тони оживился. —Он здесь?       — Да, и ему нужно заполнить некоторые формы.       — Потрясающе, — сказал Тони. — Знаешь, он же аэрокосмический инженер. У него есть диплом Массачусетского технологического института, подтверждающий это. Он ученый. Как думаешь, может быть, есть какой-то шанс?       — Я могу обеспечить ему допуск на ваш этаж.       — Это невероятно. Спасибо.       — Нет проблем, босс.

***

      И да, ладно, все это заставило Стива сломать ему челюсть. Но Стив не мог уволить Роуди. Он не мог попасть в лабораторию Тони. Он не мог прийти в офис. Тони начал видеть больше людей в день, чем за месяц до этого. Сначала это делало его чертовски нервным, но потом это стало нормально. Он обедал с людьми, сотрудничал по проектам. Хэппи сопровождал Пеппер на лабораторные совещания. Роуди приходил каждые шесть недель на совещания и повозиться, и было сплошным удовольствием вернуться в лабораторию вместе.       Когда Пеппер увидела его с собранной проволокой челюстью, она впала в ярость. Но он сказал ей успокоиться. Это была небольшая цена за то, насколько лучше она сделала его жизнь.

***

      Питер был светом его жизни. Иногда он был ярким пятном, когда он неделями не видел Роуди. Питер научился рисовать фигурки пауков и прятал клочки бумаги с нарисованными на них пауками под кружками и инструментами. Тони всегда ждал их, потому что Питер никогда не оставлял чашки и инструменты неубранными. Но он всегда притворялся, что поражён, потому что Питеру это очень нравилось. Тони целовал и обнимал его, называл «Человеком-пауком» и следил за тем, чтобы у него было достаточно клочка бумаги, чтобы продолжать розыгрыш.