Волчьи ягоды

Розовый свет медленно разливался по небу, окрашивая верхушки деревьев в мягкое золото. Воздух был прохладным и чистым, как глоток ледяной воды после долгого сна. Птицы просыпались, но еще не спешили петь, и эта предрассветная тишина казалась почти священной. Роса хрустела под ногами. Они встретились у границы. Оба с походными мешками. Оба со следами укусов, скрытых под воротниками. — Готов? — сухо спросил Чонгук. — Нет, — пожал плечами Тэхён. — Но деваться некуда. Пошли. Они ступили на заброшенную тропу, оставив позади край знакомого леса. И где-то там, между изгрызенными нервами и кровоточащей гордостью, росло то самое семечко. Из детства. Из злости. Из чего-то… куда более опасного. Из чего-то, что могло стать началом — или концом.

***

Тропа уводила их в гущу леса, будто сама природа распахивала пасть, втягивая их в своё нутро. Воздух был плотным, влажным, пах мхом, корой и чем-то ещё — чем-то, что пряталось в зарослях и выжидало. Чонгук шёл впереди. Резко, уверенно, почти зло. Он не оборачивался, но чувствовал на затылке взгляд Тэхёна — цепкий, с нажимом, как когти под кожей. — Не хочешь хоть раз обернуться и проверить, жив ли твой «напарник»? — проговорил Тэхён с ленивым насмешливым тоном, в котором скрывалось нетерпение. Чонгук остановился, не сразу, но резко, как будто сдерживался до последнего. — Думал, ты альфа. Альфы не плетутся сзади, нытьём сбивая шаг. — А ты всегда такой милый? Или только когда вынужден терпеть моё общество? — Слушай. Мне не нравится это не меньше, чем тебе. Но если уж нас отправили вдвоём, давай просто выполним задание. Без лишнего трёпа. — Без трёпа? — Тэхён усмехнулся и медленно пошёл ближе. — Многого просишь, великий наследник стаи. Чонгук — избранный, святой хранитель мира, гроза всех, кроме собственного терпения. Чонгук сделал шаг вперёд, почти впритык, тень от капюшона легла на лицо Тэхёна, но тот не шелохнулся. — Заткнись, Ким. — Ты первый начал. — Тэхён чуть склонил голову. — Или тебя до сих пор коробит, что я не позволил тебе быть сверху в той драке? Глаза Чонгука сузились, а губы сжались в тонкую линию. — Ты сейчас нарываешься. — Просто делаю выводы. Ты ж вечно лезешь вперёд, как будто боишься, что останешься позади. — Может, я просто не хочу идти за кем-то, кто потеряется в трёх соснах. Тэхён медленно прошёл мимо него, задев его плечом при этом — намеренно, почти мимоходом, но с точным расчётом. — Тогда держись ближе, чтоб не отставать, белоножка.

***

День клонился к закату. Тишина давила. Ни птиц, ни насекомых — только шорох их шагов. — Если мы сейчас встретим что-то, — сказал Тэхён, ломая ветку с дороги, — ты, как я понимаю, попытаешься прыгнуть на него первым? — Зависит от того, прыгнешь ли ты под руку. Тэхён усмехнулся. Молчание повисло между ними на пару минут. Лес был всё гуще. Под ногами — старая хрустящая трава, поваленные стволы, мох. Ветки хлестали по лицу, и Чонгук раздражённо отбрасывал их, не заботясь о том, что они щёлкают Тэхёна по плечам. — Признайся, — вдруг произнёс Чонгук, — ты сам вызвался пойти со мной или тебя тоже заставили? — А что? Боишься, что я буду мешать тебе геройствовать? Чонгук фыркнул. Они продолжили идти. — Странно, что дым вообще видели, — продолжил Тэхён после короткой паузы. — Эта территория заброшена. Охотиться там не на кого. Стая там не живёт. И никто нормальный туда не пойдёт. — Может, именно поэтому кто-то и пришёл. Там не ждут. — А может, кто-то просто проверяет, насколько мы следим за своими границами. — Или насколько слаженно могут действовать наши стаи. Эта мысль повисла в воздухе. — Красиво звучит, — насмешливо протянул Тэхён, — "слаженно". Почти поверил в твою искренность. — Не обольщайся, — отрезал Чонгук. — Я всё ещё не доверяю тебе. — Взаимно, Чон. Позже, когда лес начал редеть и впереди показались холмы, Чонгук вдруг остановился, оглядывая местность. — Здесь можно устроить привал. До заката ещё час, но дальше — открытая местность. Лучше пройти завтра. — Ты заботишься о моей безопасности? Я тронут, — Тэхён фальшиво прижал руку к груди. — Я забочусь о том, чтобы меня потом не обвинили в твоей смерти. Нас отправили вдвоём, помнишь? — Твоя благородная забота почти растрогала меня до мурашек. Чонгук бросил в него флягу. — Заткнись и разбей лагерь. — С удовольствием, — Тэхён перехватил флягу с улыбкой. — Только не подглядывай, как я раскладываю спальный мешок. А то вдруг у тебя опять взыграет "альфа-гордость". Чонгук зашипел сквозь зубы, уходя к ближайшему дереву. Тэхён усмехнулся, наблюдая, как Чон, хмурясь, начинает очищать землю от сухих листьев и грубовато рвёт лишний мох, будто срывая злость на земле. Ты злишься, Чонгук? Или просто не можешь придумать, как меня заткнуть? Тэхён молча ухмыльнулся, разворачивая спальный мешок ближе к ограждающей линии кустов. — А ты умеешь костёр разжигать, или это тоже должен сделать я? — едко поинтересовался Чонгук. — Конечно умею. Но если хочешь почувствовать себя нужным, не буду мешать. — Отлично. — Чонгук коротко хмыкнул и принялся за дело. Минут через пять между ними уже потрескивали первые тонкие ветки. Огонь был небольшой — ровно настолько, чтобы дать свет, но не выдать их слишком далеко. Пламя отбрасывало на лица оранжевые отблески, выхватывая из темноты глаза, движение губ, едва заметную тень усмешек. — Ну и… — Тэхён облокотился на колено, глядя в огонь. — Думаешь, это реально кто-то чужой? Или просто кто-то из наших залез не туда? — Не знаю, — тихо ответил Чонгук. — Но если кто-то развёл костёр так близко к нашим границам — это либо глупость, либо.. —.. отчаяние. Ты слышал про северо-восток? Там жить невозможно. — Вот именно. Что-то там не так. Завтра разберемся. Он бросил в огонь очередную ветку. Помолчав, Тэхён вытянул ноги и закинул руки за голову. — Кстати, я сплю справа от огня. — Ладно. — Не хочешь лечь ко мне? Будет тепло. Интонация Тэхёна была лёгкой, почти насмешливой, но взгляд скользнул по Чонгуку внимательнее, чем следовало. Чонгук задержал на нём взгляд. — Сигани сразу в огонь, мигом согреешься. — Ты такой заботливый, — Тэхён прикрыл глаза. — А ты невыносим. И вновь наступила тишина. Только потрескивание дров и где-то вдалеке послышался одинокий крик ночной птицы. Чонгук достал нож и принялся вырезать что-то на куске дерева. Просто, чтобы занять руки. Чтобы не смотреть на то, как Тэхён разлёгся у костра — лениво, с каким-то намеренно расслабленным вызовом, как будто хотел доказать: ему тут комфортно. Даже рядом с Чонгуком. Особенно рядом. — Надеюсь, ты не храпишь, — тихо сказал Чонгук, не поднимая глаз. — Я сплю, как ангел. — Сомневаюсь, что ангелы улыбаются во сне так... хищно. — А ты что, намереваешься смотреть, как я сплю? — Только чтобы убедиться, что ты не задушишь меня под утро. Тэхён хмыкнул, не открывая глаз. — Не волнуйся, если и задушу — тебе понравится. Чонгук стиснул зубы и глубже вогнал нож в дерево.

***

Лес спал. Или делал вид. Тэхён лежал на боку, лицом к огню, прикрыв глаза. Он слышал, как утихли шаги Чонгука, как тот лёг, как притих — но не расслабился. Никакой расслабленности не было в этом теле рядом. Только сосредоточенность. Сдержанная. Настороженная. Ты всё ещё не доверяешь, да? Даже когда мы в одном круге костра. Огонь потрескивал тише, угли начали угасать. Тэхён не двигался. Прислушивался — не только к лесу, но и к дыханию Чонгука. Ровное, медленное. Тэхён знал: это притворство. Он открыл глаза. Тотчас — без единого шороха — Чонгук пошевелился. Не оборачиваясь, не глядя, но явно почувствовав: Тэхён не спит. — Ты не засыпаешь, потому что не доверяешь мне? — прошептал Тэхён, почти беззвучно. — Я не засыпаю, потому что кто-то должен слушать лес, — так же тихо ответил Чонгук. — Всё спокойно. Пока. — Пока, — эхом повторил Тэхён. Он перекатился на спину, глядя в просвет между деревьями, где сквозь кроны пробивалась редкая лунная полоска. Ветер прошёлся по листьям и зашуршал где-то сбоку. — Сколько, по-твоему, пройдет времени, пока старейшины поймут, что это была плохая идея посылать нас вместе? — Нисколько. Они, небось, радуются, — буркнул Чонгук. — Избавились на время сразу от двух буйных альф. — Так ты всё же признаешь, что ты буйный? Чонгук поджал губы. — Ещё несколько дней в твоем обществе и я стану бешеным. Это же то, чего ты добиваешься? Поддеть, уколоть, довести до белого коления, пока я не взорвусь? — Ты слишком легко ведешься, — пожал плечами Тэхён. — Уверен, тебе просто нравится, когда я тебя провоцирую. Чонгук закатил глаза. — Это задание — идиотизм. — Согласен, — неожиданно серьёзно сказал Тэхён. — Никто не знает, что там. — Это не просто спорная территория. — кивнул Чонгук. — Это мёртвый участок. Без дичи, без воды, без следов. Только скалы и хищники. — Звучит романтично, — протянул Тэхён. — Прекрасное место для первого совместного свидания. Чонгук тихо выдохнул сквозь зубы. — Ещё раз скажешь что-то подобное, и я кидаю тебя в реку. — Если хочешь увидеть меня мокрым, так и скажи. — Бесишь. — Рад стараться. Оба замолчали. — Что если мы так и не найдём там кого-либо? Тэхён смотрел в небо, где пробивалась дрожащая полоска луны. — Я думаю, — наконец сказал он, — что нас отправили туда не за тем, чтобы мы кого-то нашли. Нас отправили, чтобы мы нашли общий язык. — Значит, мы точно ничего не найдём, — мрачно заключил Чонгук и перевернулся на бок, спиной к нему. Тэхён усмехнулся. — Спокойной ночи, Гукки. — Назови меня так ещё раз, и я укушу тебя во сне. — Ох. Так прям укусишь? Чонгук уже успел пожалеть о сказанном. Несколько секунд он упрямо смотрел в одну точку перед собой, будто надеясь, что если проигнорирует Тэхёна достаточно долго, тот исчезнет. — Нечего сказать? — голос Тэхёна стал мягче, почти насмешливо-ласковым. — Такое ощущение, будто ты уже весь в напряжении. Может быть, тебе хочется ...завалить меня, как в прошлый раз? Тэхён лениво потянулся, будто ему и вправду было скучно. — Только теперь без свидетелей. Только ты и я. Одни. Наедине. — Блядь… — цокнул Чонгук, вскочив на ноги. Его глаза яростно блеснули в свете костра. — И что теперь? — Тэхён не двинулся с места. — Ударишь меня снова? — Нет, — Чонгук шагнул вперёд. — Я заставлю тебя заткнуться. — Попробуй, — выдохнул Тэхён. Грудная клетка ходила ходуном. Чонгук чувствовал, как в нём что-то рвётся. Волк внутри ощетинился, как перед битвой. Чонгук чувствовал, как тот глухо ворчит под рёбрами, посылая пульсирующие импульсы в руки, в челюсти, в живот. «Действуй.» Тэхён всё ещё лежал у костра, лениво оперевшись на локоть. Но взгляд — острый, напряжённый, следил за каждым движением Чонгука. Волк внутри него не был спокоен. Он ждал, прислушивался, как будто затеял игру на выжидание. Азарт кипел в крови, но не вырывался наружу. «Позволь ему напасть первым.» В следующий момент Чонгук с рычанием бросился на него. Они покатились по земле. Сухая хвоя хрустела под телами. Воздух вспыхнул их дыханием — сдавленным, напряжённым, глухим. Всё внутри гудело: дыхание, пульс, шорох шерсти внутри, там, где зверь скребётся под кожей. Чонгук оказался сверху, вдавив Тэхёна в землю. Тяжелое дыхание вырывалось обрывками сквозь стиснутые зубы. Тэхён под ним — еле переводил дух, но не сопротивлялся. Как будто ждал. Волк Чонгука довольно рыкнул. — Ты знаешь, как это выглядит, да? — прохрипел Тэхён. В зрачках проступила дикая искра. Волк издавал тихий, тягучий звук, нечто среднее между предвкушением и насмешкой. «Проверь его. Заставь его пожалеть.» — Ты — сверху. Я — под тобой. — Он приподнял брови. — Совсем как в твоих фантазиях? Волк Чонгука завыл внутри, злой, сбитый с толку. — Заткнись, — сдавленно выдохнул Чонгук. — Или что? — Тэхён чуть приподнял подбородок. Дыхание сбилось, но голос всё ещё звучал насмешливо. — Укусишь меня? Отметишь? Чонгук сильнее сжал его запястья. Волк ощетинился. А Тэхён вдруг — подался вперёд. Резко. Почти… как если бы он собирался его поцеловать. И на миг Чонгук почувствовал это всем телом. Их дыхание смешалось. Запах кожи, золы, чего-то дикого — ударил в нос, как вспышка. Чонгук разом отшатнулся. Волк в нём рвал и метался, недовольный, сбитый с толку. Тэхён лежал, глядя ему вслед, с той самой ухмылкой, полной вызывающего спокойствия. Его волк затаился, распластался в траве, как хищник после удачного броска, даже если зубы не вонзились. Победа — в смятении противника. — Я знал, что тебе понравится быть сверху, — лениво выдохнул Тэхён. — Но не думал, что ты так быстро сбежишь. Чонгук нахмурился. Грудь всё ещё поднималась от сбившегося дыхания. Плечи дрожали. Внутри раздался вой. Смутный, напряжённый, беспокойный. — Ты ненормальный. — А ты предсказуемый, — Тэхён закрыл глаза, будто ему всё это уже надоело. — Неинтересно. Чонгук не ответил. Пальцы подрагивали — то ли от злости, то ли от чего-то другого, слишком нового, слишком опасного. — Уставился, как будто я тебя взаправду укусил, — добавил Тэхён, сцепив руки за головой. — Или хочешь, чтобы укусил? «Хочешь.» Под лопатками зудело. Волк Чонгука выл — то ли от желания, то ли от злости. — Прекрати. — Ты мог бы просто сказать, что тебе понравилось, — спокойно сказал Тэхён, будто их разговор шёл за чаем, а не стоял на грани взрыва. — Ты ведёшь себя, как— — Как кто? Тэхён сел. В его движениях не было спешки. Только контроль. Уверенность. Его волк поднял голову, глядя в глаза Чонгуку. — Как тот, кто тебя раскусил? В груди Чонгука всё перевернулось. Гнев. Влечение. Стыд. И снова гнев. На мгновение — слишком долгое, слишком опасное — они стояли, не отрывая взгляда друг от друга. Два зверя, ощетинившихся, затаившихся, готовых сорваться. Но ни один не двинулся. Тишина повисла густо, как туман. А волки ждали. Прислушивались друг к другу сквозь плоть и ярость. И ночь, казалось, не собиралась кончаться.