Запах её кожи

      Когда она исчезает — я начинаю дышать. Но стоит услышать её голос — и лёгкие снова цепляются за воздух, как рваная ткань за ржавые гвозди. Я говорила себе:«Хватит. Достаточно. Ни слова, ни взгляда. Ни одного напоминания». Но эта женщина — как старая песня, которая вдруг заиграла в твоих наушниках, хотя ты давным-давно удалил её из плейлиста.       Мы не виделись две недели. Две бесконечные, тягучие недели, в которых я пыталась раствориться, забиться в щели чужих разговоров, дел, голосов. Всё, чтобы только не слышать, как по вечерам между рёбер скребётся что-то безымянное. Будто внутри меня давно сломалась крышка, и всё тёплое, живое вытекло наружу, оставив только хрустящую пустоту.       Я жила на автопилоте. Кофе без вкуса, улицы без лиц, разговоры без смысла, дни, опустевшие до белого шума. А иногда, поймав своё отражение в витрине, я видела чужую — с потускневшими глазами, с кожей, потерявшей свет, с лицом, которое кто-то стёр как мокрый след на стекле.       Потом приходила тишина. Она казалась коварной. Скреблась по углам, шепталась из-за шторы, заползала под кожу. Она знала моё имя. И по ночам, когда я закрывала глаза, я всё равно видела её.       В такие вечера я ловила себя на том, что снова думаю о ней. О том, как она смеётся, наклоняя голову чуть набок, как будто в следующий момент она может или поцеловать, или сломать тебе шею. Я помнила, как её рука скользнула по моему запястью — будто невзначай — а потом я ещё три дня ощущала на этом месте её тепло. И ненавидела себя за это.       Я снова повторяла себе: всё, хватит. Больше никаких мыслей. Но она — как старая пластинка с царапинами: ты знаешь, что там дальше, но всё равно снова ставишь её на проигрыватель. Потому что без неё мир звучит глухо.       В ту пятницу я закончила проект раньше обычного и, не раздумывая, поехала домой. Вечерний город был влажным и прохладным, асфальт блестел отражениями от витрин и фар, и от этого казался чужим. Хотелось спрятаться. Стереть день. Перестать думать.       Я вошла в подъезд, вызвала лифт и зашла внутрь. Металлическая коробка проглотила меня, оставив наедине с моим собственным отражением в тусклом зеркале. Я стояла, облокотившись о стену, слушая, как медленно смыкаются двери. Тогда я думала: «Вот бы всё это разом выключить. Исчезнуть. Стать невидимкой. Выпасть из всех чужих воспоминаний».       И вдруг знакомый голос:       — Подождите…       Этот голос. Даже если бы я оглохла, кожа бы всё равно его узнала.       Кэтрин…       Я нажала кнопку. Двери разъехались, и она вошла в лифт. Мы столкнулись взглядами — и я уже знала, что проиграла. Мир превратился в камеру пыток из запаха её кожи, влажного воздуха и дрожащих рук. Я стояла, впившись ногтями в ладони. Скажи что-нибудь. Сделай шаг назад. Помни, что ты себе обещала. Но всё, что я смогла — это не дышать.       Иногда кажется, что я проживаю свою жизнь в двух реальностях: в той, где всё спокойно и ровно, и в той, где её присутствие — как удар током.       Она встала рядом, вплотную, и я захлебнулась воздухом. Аромат её тёплой кожи, сладковатый, как жасмин вперемешку с пряным чаем, ударил в голову. И пока я собиралась выдать что-нибудь дежурное, она приблизилась так, что между нами не осталось воздуха. А потом… этот её едва слышный шёпот:       — Я так скучала по твоему запаху…       Она наклонилась, касаясь губами моей шеи.       Мир оборвался. Внутри всё сжалось в комок. В горле пересохло. Я снова ощутила себя той, что стояла в её квартире среди полумрака и боялась собственных желаний сильнее, чем самой Кэтрин.       Лифт остановился на нужном этаже. Я сделала шаг вперёд, но она поймала меня за запястье. Легко, почти ласково. Как кошка, которая играется с добычей, но ещё не решила — отпустить или оставить себе.       — Пойдём, — прошептала она.       Я могла бы сказать «нет». Я даже думала, что скажу. Но не сказала.       В её квартире пахло сандалом и чем-то сладким, от чего кружилась голова. Кэтрин захлопнула дверь и сразу прижала меня спиной к ней. В этот момент я ещё могла это остановить. Убежать в свою холодную пустоту. Но я не пошла. Потому что моё тело уже решило за меня.       — Ты такая тихая… — прошептала она, отстранившись. — Скажешь «нет» — я остановлюсь.       Я вспомнила, как пыталась забыть её голос. Тёплую ладонь на своей руке. Как смотрела ночью на потолок, слушала своё сердцебиение и твердила себе: «Ещё день. Просто проживи ещё день без неё». Но всё это развалилось за один короткий миг.       Она скользнула ладонью по моей щеке.       — Ты скучала. Скажи. Я вижу по глазам.       И я сама потянулась к ней. Мои губы нашли её, и всё, что было до этого момента, стало неважным. Тёплые, медленные поцелуи, от которых дрожали пальцы. Она обнимала крепко, но бережно. Как будто я была самым хрупким, что она когда-либо держала в руках. Я прижала её к себе ещё ближе и поцеловала с жадностью. Без остатка. Как утопающий хватает воздух.        Я слышала, как грохочет моё сердце. Казалось, стены должны были сотрясаться от этого звука.       — Ты дрожишь, — шепнула она.       Я не ответила. Потому что сказать можно было только одно — остановись. Но я не хотела.       Мы медленно передвинулись к её спальне.       Где-то на уровне сердца — бешеная паника.       На уровне кожи — желание.       На уровне здравого смысла — бегство.       Но я осталась.       Она смотрела на меня так, будто уже знала, чем всё закончится…