Запах её кожи

      Удивительно, как быстро память подсовывает самые ненужные воспоминания именно тогда, когда меньше всего этого хочешь.       Когда её пальцы скользнули по моей шее, я вспомнила первую близость с мужчиной. Холодный свет. Чувство стыда. Желание, чтобы всё скорее закончилось. Тогда я думала: «Наверное, так и должно быть».       А теперь — этот взгляд. Как будто я важнее всего, что когда-либо было в её жизни. Мне было страшно. По-настоящему. Даже перед самой собой.       Кэтрин села на край кровати и потянула меня к себе. Лёгкое движение — и рубашка соскользнула с моих плеч. Я замерла. Захотелось спрятаться, прикрыться руками.       — Ты ещё красивее, чем я представляла, — прошептала она.       Эти слова прожгли меня. Не как комплимент. Как приговор. Я закрыла глаза. И с этим движением, будто по команде, что-то внутри сдалось.       Когда её губы коснулись моей кожи — каждая клеточка прокричала «да» вслух. Каждым нервом. Каждым изгибом тела. Это было не про ласку. Про власть. Про подчинение. Про то, как легко снова забрала меня себе. Не спросив. Не объяснив.       Каждое прикосновение — пытка, маленькая, сладкая. Я уже не различала, где страх, где влечение, а где — пустота. Всё смешалось в вязкий, липкий ком. Её губы обжигали мою кожу. Тёплые, влажные, уверенные. Кэтрин целовала мои соски с такой бережной одержимостью, что я дрожала всем телом. Ладони обвили мою талию, и впервые за долгое время я почувствовала, что могу отпустить всё. Просто быть.       Внутри всё бурлило. Я не знала, что мне больше хочется — закричать или провалиться в неё без остатка.       Я набралась смелости, стянула с неё футболку, задержав взгляд на её груди. Упругая, с веснушками. Я коснулась её пальцами, затем губами. Кожа пахла летом, солнцем, чем-то острым и опасным.       Мы раздевали друг друга медленно. Каждый сантиметр — как новая, завораживающе запретная территория. Когда её брюки упали на пол, я замерла. Впервые увидев её обнажённой, поняла, — всё, что знала о женском теле, стало неважным. Это было красиво. Не в глянцевом смысле. А в каком-то животном, настоящем. И только в этот момент осознала, что боюсь не сделать что-то не так… а разбудить в себе то, что невозможно будет заглушить. Это был мой первый раз с женщиной. Первый, когда я хотела именно этого.       Кэтрин легко прижала меня к кровати, сорвала джинсы. Я осталась такой, какой себя почти не знала — без защиты.       Её губы, язык, руки творили невозможное. Я выгибалась, шептала её имя, цеплялась за воздух. А когда её пальцы вошли в меня — задрожала… потом был взрыв. Плотный, горячий, от которого теряешь имя и ощущение времени. В тот момент мне казалось, что я наконец поняла, чего всегда боялась — стать продолжением её пальцев, губ, дыхания.       Она наклонилась, поцеловала.       — Теперь ты — моя слабость, — шепнула Кэтрин, почти не касаясь губ.       Я перевернулась, прижала её к кровати и посмотрела в глаза. О, эти карие глаза, как густой пряный мёд в полутьме комнаты… в их глубине живёт дикое желание, вечная осень и сладкое обещание безумия.       — Я хочу попробовать тебя...       Мой голос дрожал. Я будто не верила себе. Но не отступила. Я скользнула губами по её ключице, почувствовала, как она выгнулась. Каждый мой поцелуй — как вызов, как маленькая победа над своей стыдливостью, над страхом. Я спускалась ниже, оставляя влажные следы. Её дыхание срывалось, пальцы судорожно сжимали простынь.       Я сняла с неё трусики. И впервые, оказавшись между её ног, поняла — в момент желания человеческое тело становится самым честным. Неприличным. И от этого — безумно красивым.       Я целовала её, слушала каждый её вздох, каждый стон. Её пальцы зарылись в мои волосы. Она не торопила. Держала. Будто боялась, что я исчезну.       Я больше не была её. Теперь я взяла её. И её стоны были моим именем.       Когда Кэтрин настиг оргазм, её крик прорезал ночную тишину. Я поднялась, прижалась губами к её виску. Дыхание было сбивчивым, в глазах — тихая истома.       Она провела пальцами по моей ключице.       — Ты… мой самый красивый грех, — выдохнула Кэтрин.       И впервые мне не было страшно в этой тишине — тёплой, дышащей, почти неприлично уютной.       Мы лежали рядом. Я слушала стук её сердца, чувствовала, как её кожа ещё горяча после всего, что между нами случилось. И в этой чужой тишине родилось новое, дерзкое желание. Я захотела быть той, кто заберёт. Кто оставит след ещё раз. Кто отнимет.       Я приподнялась на локте и посмотрела на Кэтрин. Она повернула ко мне голову. В её глазах ещё плавала истома — та, в которой человек больше не прячет себя. И я поняла — хочу, чтобы она опять дрожала от моих прикосновений.       Я провела пальцами по её губам, по шее, по груди, оставляла короткие, требовательные поцелуи. Её тело откликнулось сразу. Пальцы сжались на простыне. Губы разомкнулись в беззвучном вздохе.       Я вспомнила, как Нэт когда-то рассказала мне: «Я однажды хотела взять всё. Без остатка. И мне стало страшно… от того, насколько сильно я этого хотела».       Вот он, этот момент…       Я спустилась губами к её животу, целуя, кусая, отмечая территорию. Я хотела, чтобы эта ночь принадлежала мне. Чтобы её стоны звучали на моей коже. Чтобы она умоляла, выгибалась подо мной, а я позволила себе наслаждаться её дрожью. Больше не думая, как правильно. Я шла туда, куда звало желание. Играла с ней, доводя до грани, отступая, снова возвращаясь.       — Скажи… чего ты хочешь милая…       — Чёрт… пожалуйста…, — выдохнула Кэтрин.       Я поняла, что победила… Прижалась губами туда, где её дыхание сбилось окончательно, а пальцы вцепились в мои волосы, и эта власть опьяняла. А когда её тело содрогнулось в новом оргазме, я не поднялась сразу. Чувствовала её пульс. Запоминала это дрожание под руками. Этот звук.       Я легла рядом, прижалась лбом к её щеке.       — Твоя очередь бояться меня, — прошептала я улыбаясь.       Она усмехнулась. Уставшая, счастливая.       Я знала: с этого момента мы обе в этой игре. И никто из нас не собирается останавливаться.       А ночью мне приснилось, как Кэтрин стояла у окна в красном платье. Улыбалась. А за спиной кто-то касался её плеча. Я проснулась… с ощущением, что эта рука сжимает её шею...