Тайна школьного турпохода

Фильм откровенно смешной и страшный. Одновременно. Филипп сидит по середине, попеременно прижимаясь то к плечу Айдара от страха, то тыкая пальцем в Андрея, когда показывают смешной момент. Корзинка с попкорном в руках Андрея быстро пустеет, а вот Филипп отказывается от своей половины. Он медленно пьёт газировку на левую сторону и будто последний раз, перед казнью, наслаждается этой сладкой жидкостью, плещущейся у него во рту. После фильма он неспешно подтягивается и впервые сознательно оставляет Айдара и Андрея наедине, надеясь, что они не поубивают друг друга. Только ради посещения уборной, другой важной причины не нашлось. Они стоят на улице, неподалёку от входа. Спёртый, сладкий запах кинозала им уже приелся и как было приятно вдыхать свежий пусть и немного загазованный уличный воздух осеннего вечера. Айдар присел на бордюр и поправил смятые от кресла, тёмные, слегка кучерявые от влаги, волосы.       — Понравился?       — Кто?       — Кто, кто? Фильм.       — А-а-а, — Айдар в последние дни ужасно рассеянный. Он с трудом вспоминает о чем был фильм и кивает. — Филипп знает, что ты куришь?       — Да, думаю, — Андрей делает глубокую затяжку, и выпускает здоровенное облако дыма в форме слона. Он делает в голове пометку, что у Айдара наблюдается отсутствие вкуса в кинематографии и подчёркивает, что необходимо спросить ещё и мнение Филиппа в этом вопросе, — просто ничего не говорит. Филипп появляется через несколько минут, когда общество друг друга приелось им обоим. Лицо Филиппа немного хмурое, Андрей думает какую бы ужасную шутку ему пошутить, и именно он замечает первые неприятные нотки на его лице. Айдар думает, не испортил ли именно он своим рассеянным поведением сегодняшнюю встречу.       — Случилось чего?       — Не-а, — Филипп прикрывает щеку и забирает из рук Андрея свой рюкзак. — Мы по домам? Слова произнесенные Филиппо звучит так обыденно, повседневно, будто они в действительности все пришли из трех разных сторон. Айдар чуть ли не давиться, вспоминая о своём существенном превосходстве.       — По домам? Что, домашку пойдёшь строчить? — рука Андрея снова на его плече, так буднично закинута, будто она всегда там росла. — А я тебе говорил, что ты превращается в мистера-зануду от общения с Айдаром?       — Эй, это не так. — Филипп выпутывается из-под руки парня. — Между прочим мы... Мы на речку ходили! И в походе были! И даже на полицейской машине катались, и в больнице лежали. Филипп хочет озвучить эти мысли вслух, но молчит. Все это будет тяжело объяснить Андрею стоит бросить одну только фразу. А Андрей к тому же ещё и существо любопытное — одно неосторожное слово, и Филипп станет его подопытном.       — Нет. — говорит он. — Идти после такого отстойного фильма домой просто опасно.       — И что ты предлагаешь? — Филипп надеяться, что Андрей предложит такое что-то глупое и несуразное с чем не сможет согласиться ни он, ни Айдар. Сейчас ему просто хочется «закрыться» на своей половине комнаты и как следует переварить то, что происходит с ним. Взять за это вину и решить, что делать дальше, а точнее убежать как можно дальше от того вывода, который может последовать за ним. Звучит слишком драматично для того, кто иногда даже не в состоянии заправить за собой постель. Андрей думает недолго. С этими скучными серыми лицами их точно не пустят в бар, куда он пару раз по ошибке выбирался с одноклассниками. По ошибке да лишь потому, что эти пьяные морды иногда умудрялись выдать свой возраст, и сразу были вышвырнуты за дверь. В компьютерный клуб тоже с ними не пойдёшь. Но не потому, что он переживает что один из них точно ни разу не запускал персонально электронно-вычислительную машину для чего-то кроме как посчитать смету и написать доклад в текстовом редакторе, а потому что он забыл карту клуба дома. А идти без неё выходило в три раза дороже. И, в конце концов, просто погулять вынудило бы его разговаривать, но разговаривать ни о чем, а он не особо хотел этого. Да, и на улице все ещё было сыро после вчерашнего дождя. С другой стороны тогда вопрос, почему он просто не согласился разойтись по домам? Андрей был не из тех, кого так просто было понять. Иногда, даже ему, такому умнику это не совсем удавалось.       — Пойдём ко мне, — он слышит свой голос со стороны, и думает, насколько он выглядит нелепо. — Хоть чай попьём.

***

Дома никого нет. Конечно. Иначе бы он не рискнул позвать их к себе. Его мама была против Филиппа, но вполне могла его терпеть. Зато увидев Айдара в их компашке, консервативной маме могло окончательно снести крышу по поводу темы «с кем можно дружить, а с кем нет». Филипп и Айдар плетутся следом за Андреем. В коридоре тихо. Нет привычного советского шума в их коридоре — кто-то дёргает ключ двери, где-то шумит телевизор. У кого-то лает собака. Стены здесь не такие тонкие и Айдар подмечает, что эта многоэтажка не такая уж и старая. Андрей впускает их внутрь, разувается и параллельно пытается вспомнить убрано ли у него в комнате, и отмечая, что все же нет, приглашает их на кухню. Филипп был уже тут не раз за все их годы дружбы и хорошо знает дорогу. Сейчас, за пару месяцев, в квартире почти ничего не поменялось. За последние года три после большого ремонта, когда матушка Андрея решила полностью обновить их интерьер. Теперь каша белых и серых цветов преследовала его куда бы он не пошёл. Чёрные тапки, белые стены, выкрашенный под бетон умывальник и блестящая металлическая чёрная раковина в ванной. Андрей, не надевая тапок плетется сразу на кухню. Лениво набирает воду в чайник и ставит на подставку. Себе достаёт банку энергетика из дальнего угла холодильника, запрятанного за апельсинами, на которые у его матери аллергия, и открывает. В ванной комнате шипит вода. Филипп и Айдар неловко моют руки, сталкиваясь друг с другом локтями и заговорчески бросают друг на друга хмурые взгляды.       «Зачем ты согласился?»       «Ты лучше спроси почему ты не отказал ему?»       «Под каким предлогом? Он пригласил нас к себе домой, я думал это хороший знак».       «Конечно, хороший, даже слишком. Он даже меня редко пускает к себе».       «Наверное, боится, что ты и здесь найдёшь себе место, чтобы навести мини-бардачок».       «Мини-бардачок? Так теперь ты это называешь?» Филипп поднимает руку. Указательный палец и больший свернулись в подобии клубочка, приготовившись создать небольшой брызг и нанести, пусть и не моральный, и не физический, но хоть какой-то урон Айдару за его слова. Пусть он смеялся и улыбался, шутливо его подразнивая, отнюдь ему это не доставляю удовольствие, и он был готов ему мстить.       — Вы сейчас так всю горячую воду в бойлере спустите. Андрей стоял возле двери уже две минуты. Он наблюдал, как Филипп и Айдар споласкивают руки в одной раковине. В этом было что-то такое, от их переглядываний, от чего по его рукам пробежали мурашки. Андрей списал это на резкий скачок сахара и кофеина в его крови. Айдар выключил кран и в поисках полотенца, когда Филипп и Андрей первые пошли на кухню, он вытер руки об джинсы, боясь вытереть руки об те светлые полотенца на металлических вешалках.       — Чёрный, зелёный?       — Черный.       — Зелёный.       — Хм. Андрей старался быть дружелюбным хозяином. Разлил кипяток по кружкам и поставил сахарницу в центре, зная, что Филипп не пьёт чай без сахара. Не прошло и пяти секунд как ложка парня погрузилась в керамическую посуду и выгребла оттуда три ложки белого кристаллического порошка. Айдар не первый раз наблюдал за этим и только за компанию зачерпнул одну ложку сахара себе в чай. Чай с сахаром он пил очень редко, и в доме помимо него страдала этим только мама Филиппа.       — Я так и знал, что быстро состарюсь, — Андрей осушил банку с энергетиком и плюхнулся на стул напротив Филиппа и Айдара, чтобы перейти к чаю. Он смотрел на парней с подозрением, будто они скрывали от него что-то, но он не мог понять что. Интеллект не позволял? Да уж навряд ли.       — Филипп.       — Да? — парень облизал сладкую от сахара ложку, будто это была последняя ложка с сахаром. Он совершенно не ожидал, что Андрей обратится к нему так резко.       — А как ты познакомился с Айдаром? Филипп сглотнул ком в горле и посмотрел на Айдара. Он думал, что нужный ответ на этот вопрос парень с удовольствием ему подкинет. Ладно, может быть не совсем ответ, но какой-то жест, такой чёткий и явный, чтобы он понял, что ему можно говорить, а что нет. Сейчас, как никогда, он ощущал себя глупым болванчиком, который не мог ответить без постороннего человека.       — Ты разве драку не видел? Он не придумал ничего лучше, чем сказать именно это. В конце концов, что мог знать ещё Андрей? Филипп не помнил делился ли с ним одной из тех вещей, который были только между ними, кроме, конечно, самой завязки.       — И что? — Андрей тоже положил себе сахар в кружку, и сейчас, как-то даже чересчур напористо, агрессивно стучал ложкой по краям. — После драк обычно не становятся лучшими друзьями. Филипп пожал плечами и Андрей к своему стыду, вспомнил их общую вражду на детской песочнице, с которой все началось. Но у них же с Айдаром не было песочницы и почему они дрались — он сам даже не знал. Должно было быть что-то, что они не поделили между собой помимо той жалкой книженции, что стало причиной их раздора и...       — Я неправильно понял Филиппа в тот раз, — Айдар неожиданно, к удивлению всех, открыл рот, чтобы сдобрить пересохшую почву подозрений живительной влагой. Он сделал это до того, как фантазия Андрея разгуляется вовсю. — Я ошибочно принял его за одного из хулиганов, и приписал ему плохой поступок.       — И все равно — я ударил тебя первым, — с горьким сожаление во рту подчеркнул Филипп. — Так что отчасти, ты был прав.       — Я тебя спровоцировал, — подчеркнул Айдар с дельным безразличием, сейчас он не мог даже представить, как это ударить его. — И потом тебе тоже от меня досталось.       — Но это именно я поставил тебе фингал под глазом, и потом…       — Мы же не в суде, остановитесь. Поначалу Андрея забавляло наблюдать и подсматривать за тем, как эти двое друг друга выгораживают, но в конце концов, такая желанная заботливость его просто взбесила. Эта ситуация, сиюминутный диалог только подчёркивал, что у них очень хорошие отношения и от этого он ощущал себя безбожно плохо. Он чувствовал, что Филипп как никогда сейчас далеко от него. А между прочим, они были лучшими друзьями. Они были в друзьями все эти гребанные десять лет. И что он сейчас должен был делать? Он даже сам ударил его недавно и ни черта не извинился.       — С Айдаром все понятно, но ты, Филипп. Почему ты стал общаться с ним? Филипп вспомнил все те гадости, которые ему рассказывал Андрей про Айдара. Он помнил его слова. Всё до одного и помнил, как верил в них. В конце концов, Андрей был не один такого мнения из его окружения. Филиппу было достаточно просто согласится с мнением людей вокруг и у него бы было меньше проблем. Он бы также как и раньше хорошо общался с Андреем. Они бы гоняли в футбол после школы. Его комната была бы в два раза больше. И жизнь, казалось была бы спокойнее. Нет ранних подъёмов, нет никаких кошмаров, никаких воспоминаний о той ночи. Нет никаких писем и загадок. Он мог остановиться. Сказать стоп. Не лезть в это. Он думал не только о событиях, которые связали их на ближайшее месяцы вместе. Он думал в принципе о встрече с Айдаром. Глобально. Думал, как о событии, которому каким образом так удалось повлиять на его жизнь. Думал так долго, что Айдар потряс его за плечо. Он очнулся, пару раз глупо моргнул.       — В конечном итоге, — он прокашлялся, в горле пересохло, —   человек способен менять свое мнение. И Айдар оказался неплохим парнем, поэтому я с ним дружу. Разве есть в этом что-то необычное? Необычное? Конечно есть. Общение и кое-какие, да никакие отношения не появляются с пустого места, не материализуются с ничего. Даже не с драки, даже не с песочницы. Вот о чем думал Андрей. Дружба не похожа на материю, которая образовывается из пустоты. По мнению Андрея та драка была не больше, чем пустышкой. Дружба как тщательное полотно встраивается из множества мелких ниток, множества событий, образовывая целостную картину. Там могут быть красивые нитки приятных цветов, другие будут тёмных, одним словом — тошнотворных цветов, но все они нужны для одной картины. Нужно что-то больше чем просто драка. И от того, как два эти полудурка морозились, его желание разгадать эту тайну никуда не исчезло.       — Может вы кого убили? Ограбили, подставили?       — А-а? С чего такие мысли? — Филипп обнимает себя руками, и дрожит под прорывом неожиданно выступивших гусиных лапок. Сделали ли они в самом деле что-то из этого?       — Может, ты хочешь на нас что-то повесить? — хмыкает Айдар, но в его голосе тоже сквозит напряжение. Филипп знает, как чувствует себя Айдар, потому что он не раз через это проходил, познав всю прелесть общения с Андреем. Он чувствует себя подопытным его пытливого мозга.       — Я этим не интересуюсь, замочили ли вы кого-то, создали ли свою секту или стали первооткрывателями какой-то необычайной сложной и неразгаданной тайны. Меня не так сильно интересует причина, как следствие.       — Тебя просто бесит, что мы хорошо общаемся, — произносит Айдар, сам с удивлением отмечая, как нарвался на такую грубость. Всевышний видит ему просто не нравилось, что Андрей давил на них. Он не мог это выносить. Айдар чувствовал себя также, как когда скрывал от отца мелочь, которую забирал с его карманов, пока тот не видел. Как увидев у нетрезвого отца упавшую купюру на пол Айдар, не раздумывая, положил её к себе. В тот день, отец сказал, что у него нет денег на продукты, а потом вернулся еще пьянее чем был до этого. Айдар не умел врать, и когда правда вскрывалась он чаще всего горько за неё расплачивался. В его случае было лучше не начинать.       — Тц, Айдар, — Филипп цокнул языком и посмотрел на Айдара. Он хотел пожурить его, даже если понимал почему у того сдали нервы.       — В самом деле, он прав, — Андрей почувствовал, что у него бегут мурашки по коже от собственной правды. — Меня это реально бесит. Хоть раз в жизни он не будет врать, что чувствует. Он так устал притворяться, что его это ни капли не задевает. Он привык все это в себе копить — невыраженные эмоции, чувства, копить и ждать, пока все взорвётся, как бочка с динамитом. Он посмотрел на Филиппа. Пусть знает, пусть думает, как с этим жить. Мне плевать. Я общаюсь с ним уже так долго, и неужели нельзя было понять как для меня это важно? Филипп смотрел на Андрея и не моргал. Всё застыло в каком-то немом молчание. Айдар почувствовал себя лишним. Он прокашлялся и со скрипом встал со стула.       — Я видел такие интересные фотографии в рамках, в коридоре, пойду посмотрю... Он вышел из кухни и прикрыл за собой дверь. Филипп лишь первые пару секунд прорывался, чтобы его догнать, но разум диктовал ему, что это будет очередная попытка к бегству.       — Тебя это «реально бесит», потому что это Айдар?       — Я думаю, меня это бесило бы независимо, от того Айдар это или нет. Меня раздражает, что ты так отдалился от меня. Без какой-либо причины. Я думал мы лучшие друзья.       — Мы и есть лучшие друзья.       — Бывшие ты хотел сказать? «Бывшие» кольнуло Филиппа довольно хлестко, как плеть, но он устоял на ногах. Образно. Он ведь все ещё сидел на стуле и смотрел на Андрея. Он даже не слышал дыхание Айдара. Филипп переживал. Не ушёл ли он куда и не заблудился в дебрях дома?       — Я не хотел, чтобы так получилось.       — Ты ударил меня. И даже не извинился, — Андрей чувствовал, что не в силах остановить этот поток слов. Он в первые решил выговориться. Впервые сказать все, что думает. Его прорвало, как трубу. Он ощущал, что даёт непрерывный поток правды, и ему это так нравилось, что у него горели глаза. — А когда я упомянул вашу драку с Айдаром вы стали друг друга выгораживать, как два закадычных приятеля, покрывая друг друга перед окружным судьёй. Филипп покраснел. Он не знал, как это выглядит со стороны. Ему стало неловко и стыдно. Он ведь в самом деле прикрывал Айдара. Даже не задумываясь об этом.       — Прости, что ударил тебя... — он сглотнул, — но ты наговорил в тот раз много обидных слов Айдару. Я не сдержался.       — Вот о чем я! Тебя это волновало больше, чем мой разбитый нос. Может я и не наговорил бы этих слов, если бы знал с чего и когда все началось. Филипп вздохнул, лицо его все ещё было красное. Он сдул упавшую светлую прядь на лицо. В нем боролись два существа. С одной стороны, он привык скрывать и не привык делиться их историей. Более того, об этом никто не знал, кроме них с Айдаром, и небольшой части это же рассказа из его домашних. Другое же существо боролось за то, чтобы рассказать Андрею, что-то да рассказать. У него было непонятное, смутное, но тревожно ощущение, что рассказать необходимо, чтобы поддержать между ними доверия. Чтобы их дружба окончательно не развалился как гнилой сарай, который помимо всего, Филипп будто самолично поливал водой по возможности. Он позвал Айдара достаточно громко, чтобы тот точно услышал и через пару секунд парень живой и невредимый снова материализовался на кухне. Он смотрел на Филиппа. Думаю, он все понял. И несмотря на это, Филипп дождался пока Айдар займет свое место и спросил согласия.       — Можно?       — Если ты считаешь, что это нужно — да.       — Я могу ему доверять, — Филипп тыкает через плечо в сторону Андрея. — Он трепалка только при мне. Он до сих пор хранит мой секрет, что в детском садике я размазывал козявки под столом, и выковыривал сухофрукты пальцами из компота.       — Филипп, если ты говоришь что-то в слух, то это уж и не такой секрет.       — Упс. Филипп и Айдар смотрят на Андрея. Последний из них начинает медленно, но верно загибаться под их взглядами. Что они собирается ему рассказать? Что их похитили пришельцы и сами они не какие ни Филипп с Айдаром, а просто их точная копия? Что Айдар после смерти пообещал Филиппу почку? Что у них огромный совместный карточный долг? Что у них одна неразделенная любовь на двоих? Список можно было продолжать до бесконечности дайте ему только целую ночь.       — Всё началось со школьного альбома... Начинает Филипп. И Айдар, только по мере продолжения истории добавляет что-то от себя.