Золотая привычка

      Он ступает по острым, уже не таким ничтожным на вид, фарфоровым камням. Глубокий вдох. Мягкий на вид, но твердый на ощупь корешок с легкостью лег в его ладони. Судорожный выдох. Все было ошибкой. Гарри качает головой.       Всю жизнь идти не по той дороге, не с теми людьми. Слепо плестись по раскаленным углям за призраком доброты и сияющей белизны. Его пытались исправить, поменять, поставить на “путь истинный”. Никто не замечал, что это делает ему больно, заставляет вредить себе. Никто. Кроме Тома.       Том всегда был на его стороне. Именно он был с Гарри рядом, когда его имя оказалось в кубке. Шел против всех, помогал бороться с травлей, наказывал обидчиков.       Он лично разобрался с группой когтевранцев и гриффиндорцев, которые завели Гарри в Запретный лес и напали. Один Реддл против половины дюжины опытных старшекурсников.       Тогда Том не раздумывал ни о репутации, ни о полученных шрамах, ни крови на белоснежной шелковой рубашке. Надрывный крик заставил два изумруда оторваться от искр и смоляных кудрей — Гарри спешно нащупал на мокрой земле палочку и применил все исцеляющие заклинания, которые знал. Опираясь о толстый ствол черного дерева, он поднялся и ринулся в бой. Оба сражались за последний вздох, за честь и право жить, спиной к спине, лицом к жестокому миру.       Возможно, теперь он повзрослел. Пальцы вжимаются в кожу обложки, сминают паутину. Пора избавиться от детских грез и надежд, что мир станет добрее. Что все вокруг будет согревать ему сердце, лелеять его душу. Не нужно быть наивным. Нельзя любить мир, что сжигает в грязной черноте все, что ты любил. Нужно быть сильным. Достаточно, чтобы защитить Тома от всего, что ему навредит. Чтобы защитить и себя от тех, кто пытается лишить его тепла.       Камин становится ближе, языки пламени выше, ярче, их кончики зеленеют, светятся нефритом. Только разжав пальцы над огнем, он замечает вереницу красных линий на ладони и стекающую из уст вдоль подбородка и с пальцев на запястья багровеющую тушь. Ржавый вкус заполонил ноздри, уши, горло. Сзади скрипнула дверь.       Гарри не оборачивается, лишь трясущимися пальцами вынимает из кармана потертую упаковку сигарет. Ловким движением крышка поднимается. Пусто. Ни одной сигареты, только серые нити паутины. Он был уверен, что у него оставалась еще парочка папирос, но, почувствовав режущий взгляд на спине смял упаковку в руке. — Мне не стоит курить. Ты говорил — это вредно. — Вслед за альбомом в огонь полетела скомканная картонка. Гарри повернулся к возвышающийся всего в двух шагах от него фигуре. — Да? Не помню такого. — Легкие слова залитые ядовитой незаинтересованностью. Проследив за скрывшимся взглядом чужих глаз, он обратил внимание на засученные рукава. — Ты больше не смотришь на меня. — Сорвалось с губ. — Нет, ведь я занят, Гарри. — Занят… — Растворившийся в воздухе набор букв. — Ты мог бы стать частью того, чем я занимаюсь. Ты же знаешь. Уверенный шаг Тома вперед, опасливый шаг Гарри назад. — Но я уже отказался. — Теперь Гарри отворачивается, прячет взгляд в отблесках пламени. — Тебе дано право передумать, принять верное решение.       Чужая рука накрывает его щеку. Сердце колотится внутри ребер, под натиском судорожного дыхания. Даже с ржавым вкусом на губах, он склонен верить его словам.