Тёмная сторона солнца

Жизнь коротка, искусство вечно.

©Гиппократ

      Утро пришло слишком быстро. Чарён и Феликс сидели на кухне за чашками кофе, ожидая детектива Со. Блондин выглядел на удивление спокойно: он успел принять душ, переодеться и даже замазал тональником синяки на лице. Но никакой макияж не мог стереть того, что произошло накануне.       Они долго говорили — о его детстве, родителях, обо всём, через что он прошёл до того, как встретил Чарён. Но один вопрос так и остался висеть в воздухе. Девушка, прочистив горло и крепче сжав чашку, наконец решилась:       — Ёнбок… Я слышала, как ты встречался с сестрой в тот день и сказал, что никогда меня не любил… — она посмотрела ему прямо в глаза.       Он замер под её взглядом. Потом глубоко вдохнул и опустил глаза в чашку:       — Не думаю, что такой человек, как я, способен на любовь. Это сложное чувство, а я порой не понимаю даже самых простых эмоций. К тому же… я врал тебе. Как я могу утверждать, что люблю, если поступаю с тобой так плохо? Я не достоин говорить это слово…       Пак удивлённо приподняла брови:       — Боже, Феликс… — она потянулась и сжала его руку. — Я знаю, что ты любишь меня, даже если сам этого не осознаёшь. Я чувствую это — в том, как ты переживаешь за меня, как обнимаешь, как успокаиваешь. Это и есть любовь.       Он осторожно взял её руку в свою и поцеловал костяшки пальцев:       — Я рад, что… ты чувствуешь себя так… Я странный, да? Прости, я просто…       Девушка покачала головой:       — Ты не странный, слышишь? Ты просто пережил то, чего никто не должен переживать… — она провела пальцами по его щеке.       В этот момент у окна они заметили подъезжающую машину. Скрип тормозов прорезал утреннюю тишину.       Они оба повернулись к окну. Чарён тяжело вздохнула и направилась к входной двери, к которой уже приближался детектив Со. Она открыла её, и он, окинув её внимательным взглядом, перевёл его на блондина.       Феликс, отставив чашку, пошёл навстречу, с каждой секундой всё сильнее убеждаясь, что его сейчас отвезут прямо в тюрьму. Но голос Чанбина заставил его остановиться:       — Может, сначала угостите меня кофе?       Пак удивлённо моргнула, но всё же кивнула и вернулась к кухне. Мужчина прошёл внутрь и сел за стол, кивнув на свободный стул напротив.       Феликс сел. Со тоже устроился за столом. Пока они ждали кофе, он заговорил:       — Вы были нашим информатором в деле о торговле людьми. Спасибо вам за это.       Феликс кивнул, сглотнув.       — Но Намджун вряд ли выдаст нам информацию о сообщнике.       — У него был телефон. Думаю, он до сих пор при нём. Они связывались именно по нему. Уверен, при изъятии личных вещей вы его найдёте.       — Вы очень умный и проницательный парень, что неудивительно… учитывая, сколько лет вы скрываетесь. Но есть одна несостыковка в вашем поведении. Я хочу услышать ответ лично от вас.       Феликс кивнул, не отводя взгляда.       — Зачем вы убили пастора Нам Джисопа в Мугвоне? Это ведь вы его убили… или нет?       — Это не он, — вмешалась Чарён, ставя перед ним чашку кофе.       Феликс схватил её за руку, метнув напряжённый взгляд, но затем всё же посмотрел на Чанбина:       — Это был я. Я убил пастора Нама.       — Мотив? — спокойно уточнил Со.       — Да без особой причины! Он мне надоел.       Детектив сделал глоток кофе и кивнул:       — М… ясно. Ну что ж…       Он поднялся, и оба наблюдали за каждым его движением, ожидая, что вот-вот появятся наручники. Но вместо этого он достал диктофон и положил его на стол:       — Это вам. — Он перевёл взгляд с Чарён на Феликса. — Ещё раз спасибо за кофе, господин Хван Хёнджин.       И, не сказав больше ни слова, направился к двери и вышел.       Пак, пребывая в шоке, бросилась за ним. Он уже открыл дверцу машины.       — Со! — окликнула она, и он обернулся. — Что это было?       — Ты может думаешь, что я бессердечный кретин, но я тоже кое-что вижу.       Девушка замерла в ожидании, и мужчина облизнул губу.       — У восемнадцатилетнего парня хватило ума сжечь собственный дом и избавиться от улик, включая отпечатки. Но орудие убийства он зачем-то положил в рюкзак и оставил его на виду? Он явно хотел, чтобы подумали на него. А не на его… сестру.       Чарён вздрогнула от этих слов. Она и сама задумывалась об этом после сообщения Рейчел, но теперь, услышав это от другого человека, всё стало ещё очевиднее.       — Двое детей, которым в наследство досталась ужасная репутация… Кто я такой, чтобы продолжать калечить им жизнь? Нет уж… пусть живёт, — сказал он, садясь в машину и бросив на Чарён последний взгляд.       Она застыла на месте, сглотнула и, не веря происходящему, улыбнулась.       — Чанбин… Спасибо…

***

      Дженни — так звали сиделку, которая, как узнал Хёнджин, жила в доме уже несколько лет. Она была его ровесницей, ну или близка к нему по возрасту: послушная, тихая и глухонемая. Отец, очевидно, постарался сделать всё возможное, чтобы события, происходившие в их доме, никогда не вышли за его стены.       Брюнет наблюдал за девушкой, пока та аккуратно ставила его ноги на подставки инвалидной коляски. На его коленях лежал планшет — он слушал новости о сбежавшем преступнике, фигуранте дела о торговле людьми, по имени Намджун.       Именно этого человека отец называл «решением» их проблемы с Ёнбоком. Но, судя по всему, что-то пошло не по плану. Хёнджин заметил, как Дженни вдруг застыла, услышав имя Кима, произнесённое диктором.       Через пять минут он уже находился в кабинете отца. Тот протянул ему учебник английского языка.       — Это что? — Хван сжал книгу в руках. — Ты же говорил, что Ёнбок больше не будет проблемой в моей жизни. Ты подвёл меня? Отдал ему мою личность и теперь выпроваживаешь?       Отец заметно напрягся и словно съёжился под его взглядом:       — Сейчас для тебя будет лучше всего пожить в Америке. Пока я не верну всё как было.       — Ты уверен, что сможешь вернуть? — Хёнджин прищурился, но, услышав шаги, перевёл взгляд на дверь. Мимо как раз проходила Дженни — и тут же ускорила шаг. — Ты уверен, что она действительно глухая? Что не читает по губам?       — Эй, я же доктор, конечно уверен. И нет, судя по всему, не читает, — пробормотал отец. — Я со всем разберусь, сын… Нужно найти Намджуна. Он с радостью избавится от Ёнбока, особенно в своём нынешнем положении.       — Разберись. Иначе я тебе этого не прощу, — холодно бросил сын и выехал из кабинета. Его взгляд невольно метнулся к двери, за которой скрылась Дженни.

***

      Добравшись до работы после того, как они забрали Ханбёль от бабушки, Чарён сразу направилась в участок — по всему было видно, что ситуация экстренная: весь отдел стоял на ушах, атмосфера была напряжённой.       Едва переступив порог офиса, она окинула коллег внимательным взглядом:       — Что стряслось?       Чанбин поднял глаза от бумаг и устало вздохнул:       — Намджун сбежал. Хорошо, что ты пришла — рук катастрофически не хватает, все заняты поисками.       — Что?! Как это вообще произошло? — её голос сорвался от неожиданности.       — Он пожаловался на боль, его отвели к врачу… и он задушил охранника, когда врачи вышли из комнаты. Мы так и не успели узнать информацию о сообщнике. Теперь его нужно поймать, пока он не скрылся, — выдохнул Сынмин.       — Вот чёрт… — пробормотала Пак и, не теряя ни секунды, бросилась к своему столу.

***

      — Ты точно в порядке? — голос Рейчел на другом конце линии звучал взволнованно.       Феликс улыбнулся, поправив выбившуюся прядь волос у дочери, которую они только что привезли домой.       — Да… всё хорошо. Чарён поехала на работу, а я с Ханбёль.       — Хорошо… что всё обошлось, — она выдохнула с облегчением. — Я так волновалась… Когда Минхо рассказал…       — Всё нормально. И она теперь в курсе, что даже к лучшему. Извинись только перед Хо — я уехал без него.       — Он понял, не переживай. Слушай, я тут вспомнила кое-что: у сообщника была татуировка в виде кобры на запястье. Такие делают в некоторых колледжах как знак братства… Правда, я просмотрела выпускников и пока не заметила знакомых лиц. Ещё там была надпись… Ars longa, vita brevis. Я проверила — у нескольких колледжей этот девиз.       — «Жизнь коротка, искусство вечно»?       — Да, что-то вроде того…       — Это Гиппократ сказал… Ты только подтвердила то, о чём я думаю.       — Что? Ты знаешь, кто это?       — Эм… доктор Хван. Он единственный, кто знал о сделке, кроме вас.       — Что? Твой отец?! — её голос сорвался от шока.       — Похоже на то.       — Но зачем ему это?       — Вот этим вечером я и собираюсь его об этом спросить. И заодно внимательно посмотрю на его запястье. Татуировка — важная деталь, сестрёнка.       Она снова тяжело вздохнула:       — Не помню, чтобы среди них были медицинские колледжи… странно всё это. В любом случае будь осторожнее.       Блондин кивнул:       — Обязательно. — Он завершил звонок.       — Папа, — позвал его звонкий голосок дочери, болтающей ногами на стуле, — а у нас есть банановое молоко? — она обернулась как раз в тот момент, когда он закончил заплетать ей косичку.       — Конечно, ваточка. Сейчас принесу.       Девочка радостно захлопала в ладоши, улыбаясь:       — Люблю тебя, папочка!

***

      Доктор Хван откинулся в кресле, задумчиво глядя в потолок. Как ни странно, Намджун сам вышел с ним на связь, предложив убить Ёнбока.       — За вознаграждение? Ты с ума сошёл? Ты не справился в прошлый раз.       — В этот раз справлюсь. Этот мелкий разрушил мне жизнь. Всё, что я строил годами, он уничтожил! Просто дай мне возможность подобраться к нему…       Хван тяжело вздохнул:       — Ладно. Я приглашу его на свою дачу. Сделаю вид, будто не смог приехать, а ты подождёшь его там, — мужчина продиктовал адрес. — Только не облажайся в этот раз.

***

      Хёнджин из своей комнаты заметил, как Дженни отпрянула от двери кабинета доктора Хвана, к которой только что была прижата, и, закусив губу, направилась на кухню. Там её уже ждала госпожа Хван — женщина с лёгкой улыбкой повернулась к ней.       — Дженни, милая, отнеси это Хёнджину, он у себя, — мягко сказала она, поставив на стол поднос с едой для сына.       Но вместо того чтобы выполнить просьбу, Дженни резко выхватила блокнот, через который они обычно общались, и лихорадочно начала писать.       «Я ухожу!» — быстро вывела девушка. — «Заплатите мне, и я увольняюсь!»       — Что? Почему? — госпожа Хван удивлённо посмотрела на неё. — Дженни, дорогая, разве мы плохо к тебе относились? — она попыталась взять её за руки, но та отдёрнулась и отступила, снова что-то нацарапав в блокноте.       «Не хочу… он меня пугает… Заплатите мне за молчание, и я уйду!»       — За молчание?.. — голос женщины заметно дрогнул.       «Я знаю больше, чем вы думаете…» — написала сиделка, и глаза госпожи Хван расширились. — «Я знаю, что ваш сын оказался в коме из-за вас. Что вы отдали его имя другому мальчику, и…» — но фраза так и не была закончена: женщина внезапно схватила её за запястья.       — Нет, пожалуйста, Дженни, не уходи… Не нужно… Я… я сделаю всё, чтобы тебе было комфортно. Хочешь — я подниму тебе зарплату?       Та резко покачала головой, но женщина лишь крепче сжала её руки:       — Дженни, прошу тебя… — сорвавшимся голосом произнесла она.       Сиделка вырвала одну руку и со всей силы ударила женщину по лицу. Та пошатнулась и упала на столешницу, оцарапав щёку. Схватившись за неё, госпожа Хван застонала от боли. Дженни, дрожа от напряжения, попятилась назад, покрутив пальцем у виска в отчаянии.       Схватив блокнот, она швырнула его в сумку, поправила шарф и направилась к выходу… но путь ей перегородил парень в инвалидном кресле, занявший весь дверной проём. Дженни резко остановилась.       — Мама?.. — встревоженный голос Хёнджина прорезал тишину, как лезвие ножа. Женщина с трудом приподняла голову — из царапины на щеке тонкой струйкой сочилась кровь. Хван бросил испепеляющий взгляд на сиделку, и та, напуганная, инстинктивно шагнула назад.       — Ты!.. — голос парня зазвенел, словно металл. Он медленно опустил ноги с подставок кресла и, к ужасу Дженни, выпрямился — стоя ровно и уверенно. Она сглотнула, не в силах пошевелиться. — Я знал, что тебе нельзя доверять… — прорычал он и стремительно двинулся к ней.       Девушка метнулась к другой двери, но он настиг её прежде, чем она успела сделать и шаг. Его пальцы вцепились в её длинные волосы и рывком притянули к себе. Она забилась в его хватке, брыкаясь и пытаясь ударить его ногами по ступням, но промахивалась — и через секунду уже лежала на полу.       Если бы сиделка могла закричать, её крик разорвал бы стены. Но голос не слушался. Она отчаянно барахталась и, собрав последние силы, ударила его коленом. Хёнджин со стоном согнулся, и Дженни воспользовалась моментом — вскочила и бросилась к двери.       Она уже распахнула её и почти переступила порог… когда тугая петля из её собственного шарфа легла на шею. Резкий рывок назад сбил её с ног, дверь с гулом захлопнулась.       Брюнет навис над ней, как тень. Дыхание стремительно покидало её лёгкие. Дженни захрипела, цепляясь пальцами за ткань, но петля лишь затягивалась сильнее. Её тело забилось в судорогах, воздух больше не поступал. Хёнджин не отводил взгляда, пока её движения не стали слабыми, пока её глаза не закрылись.       Лишь тогда он разжал пальцы, и шарф упал на пол.       Он тяжело выдохнул, затем медленно выпрямился, перешагнул через безжизненное тело девушки и вернулся на кухню. Там, всё ещё стоя у столешницы, его мать в шоке наблюдала за произошедшим в коридоре. Она застыла, не в силах произнести ни слова, когда Хёнджин подошёл ближе и нежно коснулся её щеки кончиками пальцев.       — Она ранила тебя? — тихо спросил он, заглядывая ей в глаза. — Нужно заклеить рану.       Он протянул руку к выдвижному ящику, достал пластырь и аккуратно наклеил его на царапину, скрыв тонкий след крови.       — Вот так… лучше, правда? — мягко сказал он и поправил её волосы, словно ничего не произошло.       Женщина опустила взгляд — прямо на тёмное пятно татуировки кобры на его запястье. Той самой, против которой она так яростно протестовала двенадцать лет назад. Тогда она умоляла его не делать этого. А теперь… теперь она не могла даже поднять глаза.       Сын пугал её. До дрожи в коленях. Пугал своей тишиной, ледяным спокойствием и взглядом, от которого хотелось исчезнуть.       Он знал это. А она — всё так же не могла вымолвить ни слова.

***

      Доктор Хван откинулся в кресле, когда телефон зазвонил сам собой. Он взял трубку и приложил её к уху.       — Ёнбок, какой сюрприз! А я как раз собирался тебе позвонить.       — Правда? Любопытно узнать, зачем.       Старший Хван устало потёр лоб.       — Моя больница выиграла один очень престижный грант. Подумал, почему бы не отпраздновать это вместе — на нашей даче. М?       На том конце повисла короткая пауза.       — Нет, думаю, я не смогу поехать с вами. Но хотел бы заехать к вам домой. Вы будете там, если я подъеду, скажем, к восьми? Хочу обсудить вашу помощь в поимке банды.       — Поблагодарить решил? — доктор улыбнулся. — Что ж, ладно. Приезжай. Я буду ждать.       Он постукивал пальцами по столу, когда из коридора донёсся громкий грохот. Хван насторожился и поднялся.       — Хорошо, тогда я приеду, — сказал парень и отключился.       Доктор вышел из кабинета и застыл на месте: прямо на пороге входной двери лежала Джени. Точнее — её безжизненное тело.

***

      Когда Чарён вернулась с работы, небо уже начинало темнеть. Феликс стоял возле машины, опёршись рукой о крышу, и, заметив жену, тут же замер.       — Милый, что-то случилось? Куда-то собираешься? — спросила она, снимая с плеча сумку.       — Да, мне нужно кое-куда, — тихо ответил он. — Хотел дождаться тебя, прежде чем уехать.       — Да, я задержалась. Ким Намджун сбежал. Рассылали ориентировки, — устало сказала она, подходя ближе.       Он кивнул, глядя в сторону, словно его мысли были далеко.       — Слышал по новостям. Надеюсь, вы его поймаете.       — Так куда ты едешь? — спросила девушка, пристально всматриваясь в его лицо.       — Мне нужно к Хванам.       — К Хванам? К твоим родителям? Зачем? — в её голосе прозвучала тревога.       — Да… — он глубоко вдохнул, будто решаясь говорить правду. — Я не хочу больше врать тебе. У меня есть ощущение, что он собирается меня убить, — произнёс он и посмотрел на жену. Та в изумлении приподняла брови.       — Доктор Хван? Но зачем ему это?       — Потому что, возможно… скорее всего… он и был сообщником моего отца.

***

      Гулкий звук пощёчины эхом прокатился по залу. Голова Хёнджина резко дёрнулась в сторону, а чёрные волосы подскочили от удара.       — Зачем?! Зачем ты это сделал?! — взревел старший Хван, глядя на сына. Тот лишь спустя несколько секунд поднял на него спокойный взгляд.       — Она ударила маму и пыталась сбежать.       — И ты… ты решил…? — голос мужчины дрожал от ярости. — Ты же обещал! Обещал мне, что больше не будешь убивать и сделаешь всё правильно, когда я верну тебе твоё имя! Как ты мог?!       — Она вынудила меня. Мертвой она всё равно красивее. Хватит уже об этом, — холодно произнёс Хёнджин. — Давайте просто избавимся от тела и забудем.       — Да… конечно, давайте… — с горькой усмешкой бросил мужчина. — Только через час сюда приедет Ёнбок. И как ты предлагаешь нам это сделать?!       — Что? Зачем он сюда приедет? — госпожа Хван вздрогнула.       — Поблагодарить меня за помощь в поимке преступников! Он думает, что всё решит со своим розыском, а у нас тут такое!       Хёнджин слушал яростные выкрики отца и испуганные всхлипы матери, но их голоса звучали где-то далеко — фоном к его основной мысли.       — Ли Ёнбок сам сюда приедет, говоришь?.. Отлично. Пусть приезжает.       — Что? Ты с ума сошёл?! У нас в доме труп!       — Не-е-ет… — Хёнджин медленно улыбнулся. — Он давно нарывается. Я всё улажу и с тем, и с другим