Тёмная сторона солнца

Ради семьи человек готов вынести больше, чем ради самого себя.

©Альберт Эйнштейн

За день до этого

      Хёнджин никак не мог привыкнуть к новой реальности. Голова гудела почти без передышки, ноги словно чужие, и трудно было поверить, что теперь именно так выглядит его жизнь.        Воспоминания ускользали, как песок сквозь пальцы, оставляя лишь странное чувство неправильности. Три месяца назад он очнулся — после одиннадцати лет в коме…       От одной мысли об этом по коже пробегали мурашки. Он изменился. Мир вокруг тоже изменился. Может быть, поэтому так тяжело было принять своё отражение в зеркале, признать самого себя. Смущало и то, что он почти ничего не помнил о прошлом. Хван Хёнджин… так звали его родители, но что ещё оставалось от этого имени в памяти?       Совсем немного. Лишь обрывки. В комнате, которую семья подготовила для него, висели фотографии, стояли его старые вещи, награды за рисунки. Безудержная тяга к рисованию — вот единственное, что подтверждало правдивость слов родителей.       Три месяца. Все эти дни сливались в часы восстановления и бесконечные зарисовки. Доктор Хван — его отец — рассказывал, что он попал в аварию, поэтому оказался в этом чудовищном состоянии. Но сам Хёнджин не помнил ни деталей, ни обстоятельств, и это угнетало сильнее всего.       К вечеру он устроился на террасе и рисовал лес. Закусил губу, подбирая оттенок зелёного, который должен был плавно раствориться в сумерках. Но внезапная боль пронзила голову, кисть выпала из пальцев.       Он схватился за виски, когда перед глазами разорвались ослепительные блики. Тело обмякло, и он рухнул вперёд, сбив мольберт, который грохнулся на землю.       В ушах раздался визг тормозов, вспышка фар отозвалась в голове звонким колоколом. Хёнджин закричал, и почти сразу за спиной послышались быстрые шаги.       — Хёнджин… Сын… — старший Хван подхватил его за плечи, осторожно вернул в коляску и накрыл пледом. Парень дрожал, вздрагивая всем телом. — Хёнджин… Где твоя сиделка? Почему ты?.. — он резко оглянулся, но девушки рядом не было.       Сын, всё ещё тяжело дыша, с усилием повернул голову:       — Где?.. — едва слышно сорвалось с его губ.       — Где что, сынок? — отец пристально посмотрел на него.       — Где парень, которого я сбил?..

Сейчас

      — Чанбин, что ты творишь?! — прошипел начальник Бан, резко ухватив мужчину за бицепс, пока тот всё ещё не отрывал взгляда от Чарён. Со, дёрнув рукой, освободил хватку и глубоко втянул воздух, ловя на себе осуждающие взгляды всего участка. Сердце колотилось, в груди будто сжимали железные тиски. Он мгновенно рванул вперёд.       — Наверх, быстро! — его голос лязгнул по помещению, оставив после себя тяжесть. Девушка сразу двинулась следом, стараясь не отставать.       — Пак, что произошло? — непонимающе спросил Чан, когда она уже уходила.       — Это моя вина… нам с Чанбином нужно поговорить... — тихо произнесла она и растворилась на выходе.       На крыше женщина остановилась, глядя на широкие плечи детектива Со. Сердце билось так, будто собиралось вырваться из груди, мысли плутались в тумане, но постепенно она собралась и сделала шаг вперед:       — Как ты… как ты узнал? Я даже не знаю, что сказать…       — Если ты собираешься оправдываться, мне это не интересно. Лучше прямо ответь на мои вопросы. — Мужчина устало и пристально посмотрел на Чарён. — Давно ты знаешь?       — Я… с расследования по делу Юнги.       Чанбин кивнул:       — Да, по всей видимости, и правда с тех пор. — Он сглотнул, не отводя глаз. — Он знает, что ты знаешь?       Девушка медленно покачала головой, отрицая.       Он снова кивнул.       — Хорошо… Значит, вот как мы поступим. Ты ничего не знала и можешь не участвовать. Тебя никто не будет винить — просто отойдешь в сторону. Я сам его арестую… завтра же.       — Нет… это… нет, пожалуйста… — она прозвучала до дрожи встревоженной.       — Ты себя слышишь вообще?! Он преступник! Он втёрся к тебе в доверие и манипулировал столько лет!       — Всё совсем не так, как выглядит, и то, что о нём говорят, — домыслы и сплетни! Чанбин, пожалуйста, послушай меня… — она ухватила его руку и он не мог видеть то, как сильно она сама поверила в то, что говорит.       — У тебя есть факты?! Доказательства, которые ты можешь предостааить, а не пустая вера в него! У меня есть все улики, которые кричат, что Ли Ёнбок — это Хван Хёнджин. А что есть у тебя? Ты хоть понимаешь, где может быть настоящий Хёнджин? — Он уставился на неё так, что её тело словно застыло, рот открылся, но слов не нашлось.       — Или ты действительно думаешь, что человек, личностью которого пользуются уже больше десяти лет, жив и здоров?       — Это всё его родители! Они сами отдали ему личность сына, я уверена, Со! — Чарён не отводила взгляда, и вдруг рухнула на колени. Детектив с трудом сдерживал шок, наблюдая, как она всхлипывает. — Пожалуйста, забудь о том, что знаешь сейчас, ради меня… — Слёзы катились по её щекам градом, чего коллега ни разу не видел за всё время работы с ней. — Если его посадят, он станет лишь сыном психопата… Убийцей, который манипулировал детективом. Ему никогда этого не простят, и не важно, правда это или нет. Никому это не интересно… А он… он не такой человек… Он никогда и никому не причинял зла. Я сделаю всё, чтобы доказать его невиновность… просто… просто дай мне шанс.       Мужчина подошёл ближе, осторожно сжал её за плечи и вздохнул.       — Послушай себя… Ты серьёзно? Ты даже звучишь как главная его жертва. У тебя стокгольмский синдром, Чарён, даже если ты этого не осознаёшь. Но потом ты будешь мне благодарна. Я не оставлю тебя в таком состоянии. После задержания банды Намджуна… утром я приду за Ли Ёнбоком. — Он мягко похлопал её по плечу, затем обошёл и направился к выходу с крыши, оставив после себя плотное, раздражающее напряжение.

***

      Рейчел сидела в комнате Минхо и, чтобы не сойти с ума от собственных мыслей, каждый раз возвращалась ко дню похорон. Кто был тот человек, что протянул ей кулон? Чёрное одеяние, маска на лице… Но она помнила, как он рыдал у гроба — единственный из всех.       Его хныканье, тихие причитания, а потом… он поднялся, подошёл к ней, выразил соболезнования и сказал, что отец хотел бы, чтобы она взяла кулон. Ещё добавил, что она может звонить ему в любое время. Но Рейчел и так это знала. Вот только номер сгорел вместе с их домом и нить снова оборвалась.       — Чёрт, почему я такая бесполезная? — Рейчал села, откинувшись на компьютерный стул и ощутив пустоту в груди. — Должно быть, есть что-то в этом чёрном пятне… — Мысль внезапно вспыхнула. — Пятно... пятна… чешуя.       Когда он протянул кулон, у него на запястье была татуировка — кобра. В памяти вспыхнули её глаза, а под ней — буквы, которых она не понимала… Девушка резко развернулась к экрану и открыла Google. Пазл сложился воедино, и её пронзило осознание.

***

      Схватив сумку с деньгами, Феликс вышел из машины. Минхо сглотнул, крепче сжав рацию, через которую должен был слышать всё. Он следил, как блондин удаляется, и сердце вдруг сжалось.       — Надеюсь, с тобой всё будет в порядке, чувак… — тихо выдохнул он, откинувшись на сиденье. Теперь оставалось только ждать.

***

      Ли вошёл в знакомое помещение. После поверхностного обыска его пропустили к дивану напротив Намджуна. Без лишних слов он швырнул сумку на стол. Открыв её, мужчина незаметно активировал прослушку и, расположившись поудобнее, закинул ногу на ногу.       — Пересчитай, — кивнул Ким одному из парней. Тот тут же снял резинку с пачки купюр и отправил их в счётный аппарат.       Намджун перевёл взгляд на гостя. — Приятно удивляешь. Люблю работать с такими, как ты: быстро, чётко, пунктуально.       — Да… я так воспитан, — Феликс слегка усмехнулся. — Когда увижу приобретение?       Намджун придвинул лист.       — Вот адрес. Парни проведут тебя.       Феликс взял бумагу:       — Сеул, район Гуро, квартал Онсу, 58-12.       Он проговорил хмыкнув, но Ким тут же выхватил лист обратно и поджёг. Феликс прищурился:       — А теперь к сути. Где главное то, зачем я здесь.       Намджун достал из внутреннего кармана непрозрачный жёлтый конверт и протянул ему.       — Здесь его лицо, имя и адрес.       Феликс ухватился за конверт, но Ким не отпустил, задержав хватку. Передачу прервал звонок мобильного. Намджун, придавив аппарат ладонью, поднёс его к уху:       — Алло.

***

      Как только поступил вызов, все отряды сорвались с места и устремились по указанному адресу. Чарён была среди первых — именно она назвала координаты.       Она выскочила из машины, готовая ко всему, что принесёт этот проклятый день. Полиция рассыпалась по территории складов, контейнеров, охраняемых десятком человек. Никто из них явно не ждал никого, кроме Ёнбока.       Застигнутые врасплох охранники не успели и глазом моргнуть, как на них налетел отряд во главе с Бан Чаном. Сынмин уже прижимал нескольких к земле и пристёгивал к машине, передавая коллегам. Те, кто оказался поумнее, попытались сопротивляться, но бронежилеты и подготовка сделали своё дело.       Чарён окинула территорию взглядом и заметила, как один из бандитов метнулся прочь, выскочив из-за мусорных баков. Она рванула следом, но по короткому пути его уже ждал Чанбин.       Прижавшись к ограде, парень ловко перехватил беглеца. В ту же секунду в руке преступника сверкнул нож. Он замахнулся, ударяя Со, но Чарён не растерялась: резко отолкнув напарника, выбила оружие из рук нападавшего, тут же врезав ему по коленям. Мужчина рухнул, и она щёлкнула наручниками на его руках.       — Вы имеете право хранить молчание, — бросила девушка, передавая задержанного Чанбину. — С ума сошёл? На захват — и без бронежилета?!— она показала свой под одеждой.       Детектив моргнул, сглотнув все ещё слегка в шоке:       — Ай… обошлось. Спасибо, конечно, но… Ты меня напугала. Осторожнее надо. Ты вообще о будущем не думаешь?       — Нет у меня больше будущего… — вздохнула Чарён и пнула пленника, направляя его к остальным. Чанбин, скривившись, всё же пошёл следом.       Когда они вернулись, Бан Чан уже взломал контейнеры. Изнутри, пошатываясь, выходили измученные, обезвоженные люди. Некоторых сразу увозили на скорой. Чарён пересчитала их: пятнадцать человек.       Пак тут же подбежала к начальнику Бану, её телефон упорно молчал. Нервно дёрнув рукой, она спросила:       — Ли Ёнбок больше не выходил на связь?       Тот отрицательно качнул головой. Девушка взъерошила волосы и метнулась к машине. Они так не договаривались, но ей нужно было проверить…

***

      — Алло... — Намджун закусил губу, пальцы всё ещё сжимали конверт так, будто он мог раствориться.       — Если он уже у тебя, я дам в два раза больше. Помнишь? — голос доктора Хвана был ровным, но за этой тишиной сквозила угроза.       Намджун усмехнулся, пряча дрожь:       — Дружище... Как я мог забыть. Знаешь, я почти совершил очень глупую ошибку, но ты вовремя. — Он выдернул данные из рук Ли и снова спрятал в пиджак.       — Надеюсь, нет, — коротко ответил Хван. — И ещё кое-что: не верь ему. Он живёт под чужим именем, скрывается и сотрудничает с полицией. Прямо сейчас он всё сливает... Так что осторожнее.       — Ах... — Намджун медленно поднял глаза на блондина, нахмурился, а затем неожиданно улыбнулся. — Спасибо за информацию, приятель.       Звонок оборвался. Тишина будто сгустилась. Намджун ещё мгновение смотрел на Ёнбока, и в этом взгляде было что-то опасное.       Ли прочистил горло, но теперь в этом жесте слышалось напряжение:       — Я... могу узнать, что происходит?       — Конечно, — Намджун мягко улыбнулся. — Как только ответишь мне на один вопрос.       Намджун поднялся и шагнул ближе:       — Где тебя похоронить, крыса?       Ким щёлкнул пальцами, и двое сразу вцепились в плечи блондина. Ли пытался вырваться, но ремень сзади с силой лёг на горло, перекрывая доступ к кислороду.       — Вот как, значит? — голос Намджуна стал ледяным. — Я к тебе со всей душой, а ты всё мусорам сливаешь? — Он наклонился так низко, что их глаза встретились.

***

      Ночью Хёнджин лежал в постели, всё ещё пытаясь переварить не только воспоминания, но и разговор с отцом: от каждого сказанного им сегодня слова внутри всё гремело, будто взорвалась граната. По щекам потекли горячие слёзы.       Он поднялся в кровати, подтянул к себе кресло, пересел и выкатился в коридор. Бра тускло горели, свет от них ложился золотыми пятнами. Парень шмыгнул носом, пытаясь успокоиться, и в этот момент отец вышел из кабинета.       — Что ты здесь делаешь, сынок? — остановился он.       — Я... я не могу уснуть... — Хёнджин торопливо вытер слёзы. — Всё думаю... Может, если я попрошу его отдать мою жизнь обратно, он согласится? Я буду умолять его... Пожалуйста, папа.       — Хёнджин... — вздохнул отец. — Ты же понимаешь, что он не захочет.       — И что?.. Что теперь будет со мной? Он придёт и убьёт меня, да? Чтоб я не просил? Мне страшно... он ведь сын того монстра, да? Почему ты отдал ему моё имя? Как ты мог?..       Старший Хван медленно подошёл и присел, чтобы быть с ним на одном уровне.       — Это твоя вина. Ты не оставил мне выбора, — он вытер слёзы сыну пальцами, заправил чёрный локон за ухо. — Но тебе не стоит переживать об этом. Скоро я верну тебе всё. Я уже решил этот вопрос.

***

      Задыхаясь, парень дёрнулся, но его только крепче сжали руки четверых.       — Кто меня сдал? — прохрипел он. — Кто тебе звонил?       Он хватал ртом воздух, когда Намджун резко схватил его за пиджак и швырнул на пол.       — Даже не знаю, сволочь! — он прижал его ботинком. — Кому ты это говорил? Друзьям? Любовнице? М?       Удар — короткий, звонкий.       — Я тебя сейчас так отмудохаю, что ты больше никогда не встанешь.       Феликс скрутился от боли, закашлявшись, но выдавил:       — На твоём месте я бы... брал ноги в руки, — он поднял взгляд, в котором мелькнул вызов.       — Что? — Намджун впился в него глазами.       — Полиция, скорее всего, уже в пути. Накрылся твой бизнес.       Феликс улыбнулся, а Намджун, вспыхнув, снова ударил ногой.       — Тебе это всё равно уже никак не поможет! — рявкнул он, схватил нож, но бросил взгляд на своих. — Соберите деньги и документы, подгоните машину. Уезжаем… быстро, быстро, быстро!

***

      После того как всё было готово, мужчины ещё раз избили Феликса и толкнули его к стене. Там уже стоял Намджун, собираясь нанести удар. Но лезвие застыло: изуродованное лицо парня, синяки и царапины на симпатичной мордашке, казалось, приносили ему безумную радость.       — Знаешь что… нет. Слишком простая смерть для такой пронырливой грязи, как ты, — прохрипел он, когда Феликс упал. Примотав его к трубам кабельными стяжками, мужчина взял оставленную канистру и начал разливать её по помещению. Резкий запах ударил в нос, Феликс поморщился, пытаясь сорвать стяжки, но они только сильнее впились в запястья.       Он лил жидкость на записи, стол, диван и щедрую порцию плеснул прямо в лицо парня.       — Ну что, доволен, мразь? Всё это я теряю из-за тебя. Чтоб ты сдох, медленно и мучительно!       Феликс открыл глаза и, пытаясь вдохнуть, тихо произнёс:       — Ну хоть перед смертью ты можешь сказать, кто меня сдал?       Намджун отошёл, смеясь.       — А ты упёртый, да? — сказал он, направляясь к уже открытой двери. — Думаешь, я буду отвечать хоть на какие-то твои вопросы? — он поджёг зажигалку, намереваясь бросить её вниз, наблюдая за тем, как Феликс дергается, понимая, что видит его в последний раз.       Вдруг щелчок затвора раздался прямо у головы Кима. Он замер.       — Да вы издеваетесь надо мной сегодня? — простонал он, когда из его рук выхватили зажигалку, и он поднял ладони вверх.       — Тебе лучше не двигаться… скотина, — раздалось, и мужчина снова только уже под дулом вошёл в кабинет.       Феликс, казалось, не поверил глазам:       — Чарён? — он застыл, когда девушка бросила на него взгляд, но тут же вернула его к нападавшему, потянувшись к наручникам.— Ты знала? — прошептал он, слыша, как она подошла и начал надевать их на Намджуна.

***

      Феликс на мгновение замер, сердце стучало так, будто хотело вырваться из груди. Осознавая происходящее, он уже видел, как Чарён собирается защёлкнуть второй наручник.       Но Ким вырвался с неожиданной силой и резко ударил её в плечо. Она отлетела на стол, удар был таким, что воздух вырвался из лёгких, и прежде чем успела подняться, руки мужчины сомкнулись на её шее. Феликс дёрнулся, словно его током ударило:       — Убери от неё руки!       — Нет уж, эта шлюха сдохнет сегодня. Как и ты! — прохрипел Ким, сжимая сильнее. Девушка изо всех сил пыталась разжать его хватку, била руками по предплечьям, ногами в корпус, но пальцы скользили по крепким пальцам нападавшего, хватка только усиливалась.       Феликс забился изо всех сил, пластик стяжек впивался в кожу, прорезая запястья, боль разгоняла адреналин, заставляя тело работать на пределе. С криком он рванулся со всей силы, освободившись, и полетел на Намджуна, сбивая его с Чарён.        Кулаки обрушивались на лицо, удар за ударом, каждый раз срываясь на рычание, каждая капля ярости прорезала боль и страх. Он оттолкнул его ногой, отправив на пол, но не останавливался. Навалившись сверху, срывался на удары, пока кровь не заблестела на лице врага. Очередной удар — и вдруг руки легли ему на плечи.       Девушка прижалась сзади, сдерживая его, словно единственная ниточка, что могла удержать бурю:       — Ёнбок... Ёнбок, хватит!.. — он задрожал, когда её объятие стало сильнее, сдерживая бешеную ярость, дрожь прокатилась по телу. — Милый...       Пелена постепенно рассеялась. Феликс тяжело поднялся, дыхание хрипло рвалось из груди, каждая клетка кричала о боли, а Чарён, пользуясь паузой, спокойно защёлкнула наручники на едва шевелящемся Киме. Она перевела взгляд на мужа, спокойная и твёрдая, как сталь.       — Тебе нужно бежать. Скоро здесь будет полиция. Твоя личность всплывёт. Уходи.       — Чарён... — он пытался сделать вдох, но воздух рвался в лёгкие рывками, грудь горела от боли и усталости. — Как давно ты?.. Что? Почему?.. — искреннее недоумение застыло на лице.       — Ёнбок, мой напарник знает, кто ты... — голос сорвался, дрожь сквозила в словах. — Ты слышишь?! Беги! Или хочешь всю жизнь сидеть за то, чего не делал?! — она вскрикнула, но взгляд остался твёрдым. — Вон, быстро!       Феликс ещё миг стоял в шоке, каждое движение давалось с усилием, тело ломалось от усталости, но понимание пришло мгновенно. Он рванул к выходу, хромая от побоев, сердце стучало как молот.       Добравшись до парковки, прыгнул в пустую машину, завёл двигатель, и с хриплым рывком вдавил газ в пол, ощущая, как кровь пульсирует в ушах, а адреналин почти выводит разум на предельную скорость.

…За пять минут до этого.

      Минхо видел, как люди выбегают из бара в панике. Его охватила тревога, и он направился в противоположную сторону. Войдя в коридор и осторожно приоткрыв дверь кабинета, он замер: Намджун сидел в наручниках, а рядом стояла Чарён?       Он растерянно огляделся:       — О, детектив Пак? А я тут... статью пишу... — поспешил оправдаться он.       Чарён лишь покачала головой. В этот момент снаружи завыл сигнал полицейских сирен.

***

      Машина рвалась вперёд, скользя по дороге сквозь густую, давящую ночь. Сердце Феликса гулко било в груди, будто собиралось пробить рёбра.       «Я хочу развестись... Тяжело девять лет показывать мне то, что я хочу видеть?» — промелькнуло в голове. Он вздрогнул. Конечно. Как он мог не понять? Она знала всё... всё. Но почему?..       Он резко затормозил и уронил лоб на руль. В памяти всплыл её голос, тот самый, когда они только помирились:       — После этого дела... хочу уехать... надоело быть детективом... давай уедем куда-нибудь пригород, м? Будем растить Ханбёль подальше от суеты.       Он стукнулся головой о руль.       — Всё бросить? Бежать? Почему она дала мне сбежать... почему она так добра ко мне? — он снова ударился головой, уже не сдерживая рыдания.

***

      Рейчел сидела перед компьютером, листая фото студентов учебного заведения, где были похожие татуировки. Это было что-то вроде традиции их учеников, и она скрупулёзно вглядывалась в лица мужчин, как вдруг дверь в дом распахнулась, заставив её подскочить от испуга.       — Минхо? Боже... Ты меня напугал. Как... всё прошло? — она встревоженно смотрела на парня. — Где мой брат?       Он отрицательно закачал головой, заползая внутрь.       — Я не знаю.       — Что? В каком смысле «не знаешь»?       — Он исчез, — выдохнул он, падая на диван. — Не берёт трубку, и Чарён... всё знает.       — Что? — Рейчел чувствовала, как паника подкатывает к горлу.       — Детектив Пак знает всё.

***

      Чарён приехала домой последней, закинув ключи в вазочку. Она не включала свет. Дом был совершенно пуст: Ханбёль была с бабушкой, а муж... Она надеялась, что он был уже далеко отсюда.       Она пошла на кухню, налила себе стакан холодной воды и выпила залпом. Когда отложила стакан, она услышала шаги в темноте и тут же вытащила пистолет:       — Стоять! Кто бы ты ни был! — она прицелилась, прищурившись. Но тень сделала ещё шаг, подняв руки, когда она вдруг различила светлые волосы, а затем и лицо своего мужа. Он медленно подошёл, и она перевела взгляд на его фигуру, а потом обратно на лицо, убеждаясь, что это правда.       — Феликс... Я же сказала тебе... бежать. Что ты здесь делаешь? — она уставилась на него.       — Я не могу...       — Что значит «не можешь»? Ты всю жизнь в бегах... Давай... ну же, что ты здесь стоишь? — её голос дрожал, когда она заметила на его лице синяки.       — Чарён, я... я причинил тебе столько боли, — он посмотрел ей в глаза, всхлипывая и боясь даже касаться. — Почему ты... почему отпускаешь?       Она тоже ощутила ком в горле:       — Неужели ты правда не понимаешь причину!? — Она взъерошила волосы, снова приглаживая их. — Я люблю тебя... Я безумно тебя люблю. Поэтому ты должен уйти... Сейчас же, Ёнбок, пожалуйста...       Услышав своё имя, он всхлипнул ещё сильнее:       — Нет, нет... нет, — он почти согнулся, удерживаясь за столешницу. Его тело было всё в синяках, но больше его убивало морально, и она видела это, тут же крепко обняв его плечи.       Она неосознанно прижалась к нему:       — Ёнбок... Детектив Со придёт завтра утром прямо сюда, чтобы арестовать тебя... Понимаешь? Я еле вымолила у него это время... Я...       — Пусть... пусть приходит... пусть арестовывает, пусть меня посадят, но я хочу быть здесь с тобой... Я встречу его в своей семье, пожалуйста... Чарён, пожалуйста... — Он уткнулся ей в шею, всхлипывая, и она так же чувствовала на глазах слёзы, кивнув:       — Хорошо.