Приёмный сын

Был тёмный и ветренный вечер в городе Туринске Тобольской губернии. Снег лежал ровным слоем по, когда-то зеленым, газонам. Тропинки были впопыхах очищены, ведь после дневного снегопада времени не было их очищать тщательнее. Иван Иванович Пущин сидел в кресле перед окном и периодически нервно поднимался с него, так же нервно оглядывая тёмную улицу в поисках кареты. Долгожданный гость задерживался уже на полдня, а Ваня никак не мог успокоить нервы и сесть, наконец, отвлечься. Данзас опаздывал и, учитывая погоду, это не было чем-то неожиданным, но сердце было неспокойно. Пущин всё же решил сесть за стол и, может, нарисовать что-то или написать, лишь бы не сидеть без дела, но краем глаза увидел свет кареты и стук копыт. Ваня восторженно подпрыгнул и на всей скорости сбежал с лестницы вниз, а затем прям в жилете и рубашке вышел на мороз, ожидая увидеть своего старого друга. Повозка остановилась, кучер слез с козел, кряхтя, и открыл дверь. Ваня уже хотел подбежать и обнять своего лицейского товарища, но.. Из повозки первым вышел маленький кудрявый мальчик, полностью закутанный в большую шубу Данзаса, а уже затем вышел замёрзлый Костя. Ваня, как гостеприимный хозяин, отвёл гостей в дом, напоил тёплой похлёбкой, а лишь затем принялся их расспрашивать. Мужчины сидели на диванчике. -- Костя, кто это? Спросил Пущин тихо, наклонившись к уху Данзаса, пока мальчик сидел в другом конце комнаты и смотрел на книги в большом книжном шкафу. Костя же с теплом смотрел на Ваню, такого взволнованного и даже напуганного. Данзас обнял своего товарища и повалил на себя на диване, сам ложась на подлокотник лопатками. -- Вань, не волнуйся ты так. Это Женя. По его словам, он сбежал из приюта. Родителей у него нет, а я.. подумал, может, мы с тобой родителями будем недурными. Мальчик обернулся на шуршание на диване и перешёптывания между его спасителем и попутчиком Константином Карловичем, и, для него ранее не знакомым, Иваном Ивановичем. Мужчины же всё так же полулежали на диванчике. Костя улыбался, а Ваня поднялся на руках, упираясь ладонями в рёбра Данзаса. -- Где ты это его нашёл? -- У дороги. Замерзшего и потерянного. Ещё скажи, что ты бы так же не сделал Ваня промолчал и задумался. Действительно, дело хорошее, но- И тут и Костя поднялся и крепко обнял Ваню, утыкаясь в плечо старому другу, заметно потеряв в радости. -- Он очень похож на Сашу, Вань. Даже рассказал как стихи писать пытается. Давай его оставим? Ваня даже горько усмехнулся. Говоря о Саше грусть нападает сама собой. Они даже в письмах обменивались как им от его смерти горько и больно, а тут такой подарок. И всё же, забавно, что Костя говорит о мальчике как о зверушке какой, а не о ребёнке. Пущин обнял, наконец Данзаса, и положил руку ему на затылок. -- Конечно, Кость. Конечно. Мальчик же решил на стоять в стороне и тоже подошел и из сочувствия обнял Константина Карловича, который от этого поднялся и улыбнулся Жене. Малыш совсем не знал, что в головах этих мужчин, но понимал, что они такие же добрые, какие были его родители. -- Ну чего ты Сказал Жене, шмыгнув, Данзас и тоже его обнял. Этим вечером мужчины лишь знакомились с Женей, который так же впервые узнавал добрых и усатых дядек. Они вместе откушали, вместе же нашли, хотя бы, приблизительно подходящую одежду для Жени и, перед сном, вместе читали сказки. Вернее, читал их Пущин, а Костя и Евгением Юрьевичем (что сам Евгений рассказал, попросив так его и называть, чем до невозможности умилил мужчин) лежали на постели по бокам от Вани и слушали. "Руслан и Людмила", как оказалось, чудесно баюкает, ведь все втроём вскоре так и уснули на постелях в комнате Пущина.