Zeit | Время

И перевозчик мёртвых душ — Харон

Возьмёт с героя Трои ту же плату,

Что брал всегда; пусть плачет Илион,

Недолго ждать, наступит час расплаты…

© Чароит — Троянская война

— Я не обязан отчитываться перед тобой в своих сексуальных предпочтениях! — Никита совсем не хочет снова поругаться с Лианой непонятно из-за чего, да только они по-настоящему не мирились. И его раздражает, что названая дочь сразу нашла кучу новых поводов для обвинений. Вообразила себя взрослой… Хотя она взаправду взрослая — с него ростом, высокая девица выросла. И во времена его молодости уже давно была бы замужем и нарожала собственных «репьев жизни». Да и по нынешним меркам взрослая — диплом получила. Но обсуждать с ней отношения с противоположным полом — увольте! — Ты сама запала на сына Зигмунда Вальца! Самое обидное, что сын нацистского военного преступника, кажется, видит в Лиане лишь товарища по принадлежности к угнетаемому волколачьему меньшинству, а не женщину. Али этот Зигфрид совсем тупой и тормознутый, но Никите так не показалось. Впрочем, он бы по-любому хотел, чтобы Лиана выбрала кого-то другого: Вальц из тех, кто притягивает неприятности и сам упорно ищет опасность. Не нужно быть психоаналитиком, чтобы понять, из-за кого у нее мог сформироваться такой вкус на мужчин, но именно поэтому Никита уверен, что для серьезных отношений этот парень подходит плохо. Хотя она даже не знает, где и кем на самом деле служит ее краш. Это с Никитой Хоффманн поделился оперативной информацией. Но молодость никогда не слушает предупреждений, пока не набьет собственные шишки. — Ну хоть не на дочку Владимира Лебедя! — Лиана устало закатывает глаза. — Слушай, я честно не хочу этого говорить, но она наговорила о тебе таких гадостей просто с нифига… зачем она тебе? У нее какое-то странное представление о твоем прошлом! — И кого я по ее мнению распял? — Никита криво усмехается, закуривая. Надо же, Лиана о нем все-таки заботится, не чаял дождаться… он совсем не хочет объяснять, что посчитал девушку, к которой Лиана привыкла относиться враждебно по целому ряду причин, реинкарнацией женщины, умершей в тринадцатом веке — звучит как-то по-наркомански даже для магического мира. К тому же, он уже сам в этом сомневается. Никите показалось, что она тоже его узнала, но узнавание было однозначно враждебным, и он не может понять, что это значит. Обидно и кажется, что он ничем этого не заслужил… — Она сказала, что ты из времен, когда у каждого дружинника было несколько жен и гарем из пленниц! — Лиана явно возмущена, а Никита не сразу понимает, что она действительно не знала вещей, ему самому казавшихся очевидными. — А когда воин умирал, его жену или одну из наложниц приносили в жертву и бросали в его погребальный костер! — Еще коня, ловчую птицу, собак… двух, вроде, — Никита чешет в затылке. Правильное количество собак совершенно не важно в контексте обсуждения, но почему-то хочется вспомнить точно. — Еще можно рабов или пленных, мы, как ты понимаешь, слыхом не слыхивали о Женевской конвенции. Лиана, она ведь дипломированный археолог. — Никита вдруг чувствует неловкость, представив, как Лиана доказывает что-то оторванное от реальности. И в то же время облегчение, поскольку он не привык, что красивые девушки реагируют на него испугом и неприязнью просто с нифига. Он же ничего ей не сделал, хоть она и дочка Лебедя. А это хоть объяснение. — И мы не всегда сжигали мертвых. Попы это не одобряли, поэтому первое время после крещения хоронили по старому обряду, но без сожжения. Такое раскопаешь — сразу все ясно. — Она же специализируется по Троянской войне или что-то такое, а не по Киевской Руси, — похоже, Лиана тоже прошерстила соцсети. — Погоди, ты вообще серьезно?! У тебя тоже был гарем?! Я думала, ты хотел быть ремесленником, а воином стал случайно! — Какая разница, чего мы хотим, важно только то, кто мы есть, — Никита глубоко затягивается и выдыхает дым. Раньше он старался не курить при Лиане, берег ее, не хотел подавать плохой пример. И не пить, а про Киевскую Русь он вообще ненавидит говорить трезвым, современные армейские мозгоправы считают, что так у него проявляется ПТСР. В результате вышло, что у Лианы какие-то идеализированные представления о нем и о прошлом в принципе, это тоже не вполне правильно. — А я был ближним дружинником князя, боярином — тогда так называли лучших воинов, а не толступузых аристократов из Думы в бобровых шапках. И, знаешь, меня самого потом похоронили в чужом кургане как жертву, просто не добили. Считай, мне за все прилетело. — Какой кошмар, — серые глаза Лианы испугано расширенны. Я не знала… Никита думает, что для их будущего все это не важно: настоящая проблема — сбежавший Харденберг. Когда-то давно, в сорок пятом, когда его поймали, пленный нацист сделал Никите очень неприятное предсказание, которое теперь начало сбываться. Тогда Никита думал, что белобрысый просто хотел сказать гадость напоследок. Да Лиане этого знать не надо — целее будет. Харденберг — дело для них с Хоффманном и Зигфридом Вальцем. И все же безумный волшебник, который видит будущее — тоже не самая большая проблема. Он же не придумывает и не создает то будущее, о котором говорит, просто транслирует.