Возвращение.
12 мая 2025 г., 18:50
— Ведьма-5, это Хранитель-1, немедленно свяжите меня с лейтенантом Ланг.
По ту сторону связи в ответ раздался грубый голос, разрывающий волны помех:
— Ведьма-5, связываю. — кратко огласил он.
Пальцы Ласвелл нервно застучали по поверхности стола, она была в состоянии нетерпеливого ожидания, когда нужный голос наконец-то прозвучит в ответ. Дело не терпело отлагательств, требовались лучшие из лучших. Гоуст с Соупом были как раз недалеко на момент получения новой информации, и прибыли первее всех. Капитан Прайс вместе с сержантом Гэрриком уже мчались в направлении штаба. И лишь одна, но очень важная личность была далеко — Александра Ланг.
После кончины Макарова ОТГ-141 была распущена, все распределились куда могли. Ланг, получившая новое звание, оказалась завербована Фарой Карим, лидером Урзыкстана и уехала помогать старой знакомой в борьбе с наследием Баркова и Аль-Каталой. Барков уничтожен, но его смерть привела только к эскалации конфликта в Урзыкстане. Теперь на землях этой страны царил хаос во власти, делимой между повстанцами, Россией и террористами.
Конечно, Саше стоит признаться самой себе, что первоначальная причина продолжения службы так далеко от дома не только работа или чувство долга, а желание убежать от мыслей об одном человеке. Один. Всего один чертов человек, но столько недосказанности.
Держа путь на Урзыкстан, Саша не уезжала — она убегала от него и чувств в надежде, что вдали сможет остыть и следующая встреча между ними, будет такой же пустой и бездыханной как первая, когда она была ещё семнадцатилетней кадеткой, а он лейтенантом, пришедшим спасти её от лап террористов.
Гоуст нехотя, но догадывался, почему она так вскоре свинтила в дальний край. От того на душе его сгущались тучи, а мысль, что сейчас, спустя месяца, он вновь услышит низковатый, знакомый до всех мелочей голос — метала молнии. Стоя за спиной Ласвелл, плечом к плечу с напарником, старым добрым другом Ланг, всё что он слышал — помехи, и ждал пока на экране загорится фотография девушки с рыжей копной волосы и тактической маской, натянутой до самых зеленых глаз.
И вот ещё три глухих стука мягких подушечек пальцев Кейт по столу, на большом экране с картой появляется фотография. Нутро Саймона впервые поразил гром, как перед бойней, но на этом поле боя ему предстояло сражаться не с противником, а со своими чувствами.
— Хранитель-1, это Ланг. — но голос ниже, чем раньше и несвойственно хрипит, что не ускользает от ясного ума хранителя.
— Саша? Что с тобой?
— Всё в норме, сорвала голос. У тебя что-то срочное?
— Ты нужна мне. И срочно. Здесь в США.
— Это что-то новенькое. — констатирует Саша, а в штаб наконец-то прибывают Прайс с Кайлом. Краткие приветствия, она кидает с другой стороны связи на русском: — Доброго вечерочка, капитан, газ.
— Рады тебя слышать, Саша, — отвечает за двоих Джон.
— Я вас тоже. Вернемся к делу, Кейт? Хрипотца в голосе Саши чересчур четкая, рвущая звуки. Она регулярно пытается прочистить горло, попытки тщетны.
— Раз уж все на месте, то да.
Догадывается ли Саша, что Гоуст с Джонни тоже на месте? Догадывается? Знает. Последний разговор Саши с Джонни вышел не мягким: друг хотел как в старые добрые продолжать службу вместе, а подруга, обрывая поверхностными объяснениями, стремилась укрыться от всего одна, далеко и спустя тринадцать лет.
— Мы восстанавливаем сто сорок первую, ты входишь в его состав и обязана вернуться.
Новости не радуют Ланг, недавно она перестала думать о Саймоне, даже натыкаясь на очевидные триггеры, и вот снова. Вернуться обратно, вот так оставив Фару, и делать вид, словно ничего не произошло? Уж лучше бы это было сном, больным воображением мозга. Но если это сон, то он противнее паралича.
— Раз обязана — вернусь.
ОТГ-141 уже не отряд, скорее болезнь и она въелась под кожу. Попав в него однажды, долг перед ним не искупить даже собственной смертью — вот, что поняла Саша за те годы, пока работала в нем. А потому слышать сухое "обязана", можно считать — формальность. Все участники единый симбиоз, без одного — не то русло, нарушенное течение тактики. В теории незаменимых нет, но это не про этот случай. Умрёт один и это станет невосполнимой потерей, пробоиной в судне и сколько её не латай, стремительной встречи с морским дном не миновать.
— Рада, что ты во всеоружии, ребята вылетят за тобой через час, а уже к вечеру прибудут к тебе. Собирай вещи, — Ласвелл замолкает, тяжко вздыхает потирая переносицу и вдруг уже тише добавляет. — отдохни как следует. И спасибо тебе, без тебя я тут как без рук... Особенно сейчас.
— Все в норме, Кейт. Свидимся, до связи. — и шум волн наконец прекращается, на карте пропадает изображение Саши, а её местоположение лениво перетекает из одного здания на улицу, пересекает дорогу и скрывается в другом.
Переговорочная штаба тонет в полумраке, освещающимся только мониторами, а Гоуст так естественно сливается с ним, что бушующий шторм внутри никто кроме его самого не заметит, когда взгляд карих глаз скользит за точкой на экране. Лейтенант Ланг. Джонни же наоборот, старательно не смотрит на точку, скрестив руки на груди и только постукивая пальцем по своей куртке.
***
Александра вышла от Фары с двойственными чувствами: с одной стороны, Карим отреагировала спокойно и по её словам, давно готовилась к такому исходу дел. Иная сторона этой медали была потертой: руководящих голосов повстанцам сейчас не хватало, а надёжные, проверенные годами люди, к сожалению, свой срок изжили, сгинув в битвах за правду. Саша для неё отличный и удобный связной, руководящий её силами находясь на разных частях страны, боец каких поискать... Приказы не обсуждаются, они исполняются. Первый триггер. Он говорил так, когда несправедливость кипела в отпущении Гассана. Приказ не убить — отпустить. Тогда Саша впервые чуть не потеряла Джонни и была зла, в частности только на Шепарда, хоть приказ и был отдан Ласвелл, а генералом только подтвержден в действие. Саша просто полагалась на её суждения, слепо верить. Ком засел в зобе так, что хрипело не только саднящее горло, но и легкие, без устали, наполняющиеся кислородом вперемешку с гребанной песчаной пустыней. Конец этого дня обещает быть тяжелым, а за ним последует как минимум три дня, чтобы перестроиться на новый часовой пояс.***
Солнце, несколько часов назад вышивающее земли Урзыкстана золотыми нитями, склонило за горизонт и небо окрасилось в непроглядный, чернильный оттенок, увешанный миллиардами белых точек. Единственная спутница Саши на посту была луна, одинокая, как и она, холодная, как глаза того, к кому душа преисполнена снопом противоречивых, сложных чувства. Она вновь наклонилась к винтовке, припала глазом к прицелу и вгляделась в вдаль чернеющей дороги. Если бы не прибор ночного видения, встроенного в прицел, вряд ли бы было, что разглядеть. Веря нутру, с минуты на минуты блеснут фары внедорожника, везущего на колёсах неотъемлемую часть её бытия. Пустоту внутри колышет ветер тревог и непонимания, как себя вести. В целом она всегда держится особняком, спокойным, минующим собственные сомнения. А сейчас… он выйдет из машины, его большой силуэт раздавит ее тень, глаза, наверняка, будут наблюдать за её реакцией, подобно хищнику, изучающим свою добычу, перед тем как напасть. Саша, конечно, подавит все эмоции на своём лице, будет общаться обыденно. Но насколько её хватит? Она надеется, что настолько, сколько хватает ему, чтобы оставлять в забвенном молчании тот диалог. Гоуст ведь не мальчик с бушующими гормонами, а взрослый мужчина, не испытывавший ранее подобного. Он привык к маске, к извечной войне, к броне, но к этим чувствам — нет. Не с ней. Саша была рядом, даже если их позиции были на разных заданиях. Будто её дух всегда оставался с ним, оберегал, подсказывал. И его это пугало, пугала её вездесущность, взгляд, которым она его сопровождала, общалась, а затем замолкала, и даже он не выдавал ее настоящего состояния, мыслей. Ситуация усугублялась с каждым проведённым вместе днём, когда неизвестное ощущение вдруг забило ключом в сердце. Что это? Любовь? Желание защитить? Привязанность? Что она, рыжая ведьма, ничего не делая сотворила с ним? Что за дурман напал на его ясную, холодную голову. Саше хватало своих тараканов в голове, но у Гоуста, явно не тараканы, скорее черти пляшут пред костром. Но он их скрывает отлично, особенно под маской черепа. — Лейтенант Ланг! — с первого этажа полуразрушенного дома доносится возглас сержанта, недавно принятого на службу. Томас Ли, приставлен к отряду Ланг. — Движение с западного направления на восемь часов. Саша немедля встает на ноги, подходит к дыре в стене, направляет пушку. Долю секунду всматривается, смахивает ресницами наваждение и бесшумно втягивает воздух ртом, сквозь плотную темную ткань. Внедорожник. Черный. — В порядке, свои. — кратко рапортует Саша, убирает винтовку за спину и в последний раз осматривает горизонт. Песчаные бугры, разрушенные войной дома, в которых больше нет жизни и привычный смех детей, заменяют выстрелы и взрывы. Однажды Урзыкстан заживет нормально, будут бегать дети, трудиться старшее поколение над грядками. Не сразу, но будет. За это они льют собственную кровь, расходуя жизнь за расценку материала. Долг превыше чувств. Перед тем как спуститься, верхние фаланги пальцев, не спрятанные в карбоновые перчатки, мажут по шершавой поверхности кирпича. На прощание. Первым делом, как только машина остановилась возле пункта, подошёл Прайс. Капитан для нее самый первый наставник, как отец, и смотрит он по-отечески, со смесью тепла и строгости. Следом из машины вышли Гоуст и Кайл, Соупа внутри салона она не разглядела, но подозревала, что тот спит. — Я хочу, чтобы ты знала, Саша, — начал Прайс, лицо его выражало предельную серьёзность. Саша вскинула бровь, чтобы держать зрительный контакт, ей пришлось существенно задрать голову. В отличии от остальных, они с Соупом были ниже. — Если ты желаешь продолжить службу с отрядом, мы будем только рады. Но если решишь остаться с Фарой, никто тебя не осудит. Лицо Саши расслабляется, хотя скорее принимает равнодушный или смиренный вид. В мыслях воспаляется очаг, а остальные отделы мозга активно подкидывают туда дров. — После стольких лет, капитан, неужели вы полагаете, что я изменяю своим решениям? Усатые губы растягиваются в искренней улыбке, Прайс похлопывает Ланг по плечу и отходит в сторону, наконец открывая обозрения на остальных. Саша смотрит на Кайла, тот приветливо улыбается, выглядит бодрым и готовым на всё. Как и всегда. — Привет, Газ, я смотрю ты не унываешь, — освобождая лицо от маски, усмехается Саша. Ее голос уже не такой хриплый, как утром. Ее рыжие волосы блестят от излучаемого фарами света, как и множество ремешков, закреплённых на теле. Вздох замирает, камнем оседает в груди, она смотрит на него. На такого же привычного Гоуста, не меняющегося в зависимости от погоды и обстоятельств. В ночи его и без того темные глаза, кажутся двумя бездонными дырами из потустороннего мира. И если он призрак, что символизирует прошлое, то она, зацикленная на прошлом оболочка и её неумолимо тянет вернуться обратно, чтобы вновь попытаться исправить хоть что-то, обернуть события в свою пользу. Саша, смотря на Саймона, скрывшегося под Гоустом, понимает, что ищет утешения в прошлом. Ей важно, понять, что он чувствует и думает, готов ли вновь ответить на вопросы, которые оставил без ответа. Но он, сухо обозначает встречу: — Привет. — Здравствуй, Гоуст. — кивает она ему в ответ, пустота внутри больше не дребезжит, как осиновый лист на ветру. Ланг отводит взгляд на небо, обращается к капитану: — Так по какому поводу мы с вами снова вместе? — Убив Макарова мы предотвратили войну между Россией и США, но видимо наша миссия на этом не закончена. Мы нужны Кейт все вместе. — Террористы? — Именно.
