Долгое прощание

Преодолев два космопорта, они оказались на Земле: Тейн под одним из своих запасных ID, Шепард — под поддельным документом, сделанным с помощью её давней знакомой Лиары. Был уже поздний вечер, заход солнца они пропустили. Вместе с группой других туристов они бродили по залу ожидания; в огромном стеклянном потолке виднелось чёрное небо, на котором не было видно звёзд. Ради этой поездки Тейн отменил запись к доктору на Цитадели, к которому его направила Чаквас после последнего осмотра. Шепард этого не знала и говорить ей об этом он не собирался, как и жалеть о том, что надо было уже начать поддерживающую терапию. Впервые за долгие годы он вдыхал жаркий воздух и чувствовал себя освободившимся от всего мира. — Без брони и оружия чувствую себя голой, — пробормотала Шепард, присаживаясь рядом на скамейку. — Как нетерпеливо, — улыбнулся Тейн, поглаживая её по руке. — К этому мы скоро придём. Шепард тихо хмыкнула, и напряжение, которое он ощущал в ней кончиками пальцев, будто бы начало спадать. — Это такая шутка, довольно распространённая у людей, — зачем-то принялась объяснять она. — В миллионе фильмов такое было… Она вдруг вздохнула, остановившись, и сказала более тихим голосом: — Мне просто не верится, что мы в самом деле здесь и не надо ни в кого стрелять. — Это пока что, — отозвался Тейн, и Шепард взглянула на него с непонятным выражением лица. — Такая шутка, — пояснил он с серьёзным видом. — Довольно распространенная у наёмных убийц. Шепард шутку оценила, показав это бурным фырканьем. На инструметрон Тейна пришло сообщение, сообщавшее, что аэротакси ожидает их у выхода 7-b. Шепард вскочила, увидев это — причём с таким видом, будто за поворотом их действительно поджидает десант азари. — Так, поднимаемся, идём! — бодро скомандовала она. — Когда ты… последний раз была… в отпуске? — спросил Тейн, едва поспевая за несущейся к выходу 7-b Шепард. — В прошлой жизни, — мрачно отозвалась она и резко остановилась. Перед ней стояла молодая азари, одетая в форму охранника. — Камеры засекли необычное поведение, — любезно сказала азари. — Прошу показать ваши документы. — Какое ещё необычное поведение? — рявкнула Шепард. — Мы в отпуске не были… сколько, Тейн, ты не был в отпуске? — Пятнадцать лет. — Пятнадцать грёбанных лет! Азари ошарашенно приоткрыла рот. Тейн воспользовался заминкой и активировал инструметрон, показывая свои документы — и документы Шепард на чужое имя. Азари, всё ещё несколько дезориентированная, отсканировала их и показала рукой в сторону выхода. Пока всё шло благополучно. — Желаю вам хорошего отдыха! — запоздало донеслось до них, когда они уже были за пределами зала ожидания. В окна несущегося до отеля аэрокара были видны стоящие до горизонта высокие здания и редкая растительность, освещаемая тусклым жёлтым светом ночных огней. Небо не было непроницаемо чёрным — оно было синеватым, с протянутыми на нём слоистыми облаками, отражавшими свет с поверхности. Другие аэрокары тоже сновали взад и вперед; потом их поток начал редеть, и внезапно здания тоже закончились — теперь они летели над шоссе, проложенным по пустыне лет двести назад. Шепард взяла его руку, пока молча смотрела в окно. Тейн тоже молчал. Приятно было ощущать её тёплую ладонь, и он проводил большим пальцем по её мягкой коже. Гул и свист двигателя, их тихий полёт, но уже не в космосе, а здесь, на земле. На Земле. Здесь Тейну приходилось бывать по работе, но только в крупных мегаполисах. Впрочем, сейчас вспоминать об этом — как и ни о чём другом, — не хотелось, и он погрузился в этот полёт, отметая от себя ненужные сейчас мысли, чтобы этот момент зафиксировался в его памяти во всей полноте, без горького привкуса других воспоминаний. Усталость, ожидание, предвкушение; тёплая ладонь в руке, меняющийся вид за окном; свет проносящихся огней танцует на лице Шепард, обращённом в сторону. Потом он сможет воспроизвести это в памяти точно так, как было. — Прилетели, выходим, — снова авторитетно объявила Шепард, когда они остановились. Тейн тихо рассмеялся, но она не услышала, слишком озаботившаяся состоянием багажа. Ни на одной миссии, даже самоубийственной, он не видел, чтобы их капитан так суетилась. — Багаж уже привезли в отель, — уверил Тейн, касаясь её руки. — Прошу тебя, не переживай. У меня всё под контролем. — У тебя-то конечно, — сказала она, бросая на него быстрый взгляд. — А я слишком привыкла, что что-то идёт не так. Снова проверка документов на стойке регистратора — швейцар открывает им створки лифта — стремительный подъём наверх, на предпоследний, девятнадцатый этаж. В зеркалах умножается приятный оранжевый свет. Близость к цели поездки, занявшей двое суток по времени Цитадели, несколько утихомирила Шепард. — Ты недавно обещал к чему-то там прийти, связанному с отсутствием одежды, — она прижалась к нему и обняла за талию, и тут лифт остановился. Напротив открытых створок стояли два турианца в деловых костюмах. Смерив их с Шепард презрительными взглядами, они дали им выйти и поехали вниз. — Наверное, отправились в бар за своим пойлом декстроаминокислотным, — прокомментировала она, бодро шагая своей командирской походкой по коридору. — Какой у нас номер, Тейн? Он уже открывал дверь. Тут же включилось автоматическое освещение — такое же приятное, мягко-оранжевое, освещая просторную светлую прихожую с большими зеркалами и шкафом. — Администратор убеждала меня, что здесь прекрасный вид на пустыню, — сказал он. — Но если тебе не понравится, можем его поменять. — Если в спальне не прячется отряд батарианцев, то мне всё нравится, — уверенно сказала Шепард. Тейн пропустил её, и она зашла внутрь. — Ого, какой огромный камин! — прокомментировала она, бегло проходя по гостиной и открывая дверь в соседнюю комнату, где была спальня. — Непонятно, зачем он в этой жаре нужен вообще. И, кстати, кровать тоже огромная, ни на что не намекаю. Пока Шепард осматривала номер, Тейн открыл шкаф в прихожей — там стояли два контейнера с их вещами, отправленными из космопорта. Отодвинув их, он поддел стенку шкафа и ощупал предмет, спрятанный в нише. «А вот и небольшая контрабанда», — подумал он. Оружие проносить в отель было запрещено — только Спектры, полицейские и военные обладали такой привилегией. Но без хоть какого-то оружия дальнего боя Тейн чувствовал себя не в своей тарелке. Раньше он даже заснуть не мог без пистолета под подушкой, и только жизнь на «Нормандии» отучила его от этой привычки. Конечно, он не рассчитывал, что оружие пригодится — только подстраховка на неожиданный случай. Шепард подошла к нему и коснулась его плеч. Тейн отпустил створку шкафа, задвинул обратно контейнер и повернулся. — Неужели всё в самом деле в порядке? — спросила она. — Да, — он невольно улыбнулся, увидев облегчение на её лице — но также и нарастающую усталость, усталость напряжения. На её лице он уже умел понимать различные настроения, и каждый раз, когда угадывал правильно, наполнял его радостью. — Нас не арестовали за фальшивые документы, — принялась перечислять Шепард, загибая пальцы. — Нас не перехватил Альянс, нас не перехватил «Цербер», на нас не напали батарианские террористы… честно говоря, поездочка была та ещё. — Это тоже важная часть отдыха, — возразил Тейн. — Не тогда, когда за тобой гоняется пол-галактики, — помрачнела Шепард. — Сиха, спокойствие было создано не для нас с тобой, — он поднялся, оказываясь напротив неё — так близко, что чувствовал её дыхание. Шепард на мгновение положила голову на его грудь, но быстро отстранилась. Тейн успел почувствовать, что её волосы сохранили запахи космопорта и аэрокара, в котором они летели к отелю. — Я, пожалуй, в душ по-быстрому, — сказала она. — А ты можешь сделать мне пока кофе? Тут вроде есть кофемашина. Тейн уже знал: других горячих напитков, кроме кофе, Шепард не признавала, и готова была хлебать его литрами в любое время дня. — Только с молоком! Всё же ночь на дворе, — донеслось из ванной, когда он уже стоял около кухонного островка, осматривая имеющиеся приборы. К счастью, в холодильнике бара имелось молоко, о котором просила Шепард; следуя инструкции, Тейн налил его в специальное отделение и нажал на кофемашине подходящий значок. Пока напиток наливался в чашку, он потянулся, чтобы немного размяться. В груди под рёбрами что-то неприятно ощущалось всю дорогу, и сейчас кольнуло больнее. Он налил в прозрачный стакан воду из-под крана и выпил сразу всё, будто мучимый жаждой. Поставил пустой стакан на стол, но пить всё ещё хотелось, и он выпил второй. На белой столешнице остался мокрый след от стакана, и он задумчиво провёл по нему пальцем. Когда-то, лежа в своём отсеке жизнеобеспечения на жёсткой армейской койке, он думал о многом, но точно знал одно: эта миссия, это безумное путешествие к ретранслятору Омега-4, станет последним, что он совершит в своей жизни. В некотором роде станет его окончательным искуплением. В любом случае, никакого будущего для себя он не ожидал. И вот он здесь. Напичканная электроникой кухня-гостиная светилась спрятанным в нишах освещением, создавая чувство уюта и комфорта; Тейн скинул обувь, и тёплый пол приятно согрел босые ступни. Он нажал сенсор на боковой части окна, и шторы разъехались — в огромные, до пола, видовые окна виднелась та самая пустыня, через которую они стремительно неслись в аэротакси ещё полчаса назад. Пустыня не была пустынной — она горела огнями, и всё же легко было представить её как нечто вечное и безжизненное, веками простирающееся до самого горизонта. Он ненадолго застыл у окна; потом бросил взгляд на другую электронную панель, в которой настраивалась температура внутри номера. Система климат-контроля выдавала 24 градуса по Цельсию — оптимальная температура для человека, но несколько прохладная для дрелла. Тейн зашёл в спальню, откуда был выход на балкон, открыл дверь, и на него хлынул горячий и сухой воздух. Он стоял на балконе, облокотившись о стеклянное ограждение, дыша этим воздухом, как курильщики затягиваются сигаретами, и едва заметил, что вода в душевой перестала лить. Шепард подошла к нему сзади, поставила свою чашку с кофе на маленький столик, слегка расплескав, и обняла Тейна, сомкнув руки на его груди. Он чувствовал, какой горячий жар исходит от неё после душа. — Может быть, здесь тебе станет лучше, — с надеждой сказала она. Он повернулся, взял её лицо в ладони, — глаза Шепард казались бездонными, и под ними сияли тёмные тени, — и наконец поцеловал. *** Не спалось. Он осторожно сел на кровати, стараясь не разбудить спящую Шепард, активировал сенсорный экран датапада, чтобы посмотреть местное время. Он смог уснуть только через час после неё, и проснулся всего через полтора. Тейн хладнокровно оценил своё настроение, придя к выводу, что его начала терзать ни на чём не основанная тревога. Ещё лежа в постели, он вспоминал людей, встреченных ими по дороге, оценивая каждого по степени подозрительности. Азари-охранница, косо глядящий парень в фойе, два турианца в деловых костюмах — каждый из них сейчас ему крайне не нравился. Он прошёлся по воспоминаниям, пытаясь обратить внимание на то, что было скрыто в углу зрения, и это окончательно помешало его сну. Шепард тихо застонала, и Тейн осторожно укрыл её одеялом. — Отходим, радиопередатчик вышел из строя, — пробормотала она и умолкла. Тейн знал, что во время фазы активных сновидений человека легко разбудить, и вышел из комнаты абсолютно неслышно. Его тревога началась внезапно, несколькими часами ранее. После того, как они постояли на балконе, Шепард со своим кофе решила посмотреть новости в гостиной по голоэкрану, а он отправился в душ — смыть с себя дорожные запахи. — И не задерживайся там, я тебя жду, — игриво добавила она, устраиваясь на диване с ногами и уютно заворачиваясь в белый халат. Из ванной Тейн услышал, как начал вещать голоэкран, пока Шепард переключала каналы. Её искорёженный армейский жетон из прошлой жизни, с которым она не расставалась, был забыт на столике около раковины. Это было так по-странному нормально, что он почувствовал некоторый диссонанс. На что он надеется? Зачем делает это с ней? Почему не мог оставаться влюбленным в неё издалека, пока не встретит свой — кстати говоря, скорый, — конец? О, Арашу, какой это невероятный эгоизм и самолюбие — забрать Шепард у всех для одного себя. Вести долгие философские беседы в отсеке жизнеобеспечения, зная и чувствуя, как каждая такая встреча пробуждает в ней интерес. Вспомнился Джейкоб, говорящий: «зачем ты морочишь Шепард голову?». Его суровое лицо память вывела на первый план, и захотелось ударить по этому лицу, как если бы так он мог наказать себя за всё, что сделал. Тейн сжал пальцы в кулак, и ногти вжались в чешую ладони почти болезненно. Так и не успокоившись, Тейн ступил под обжигающе-горячий душ, какой не выдержал бы никакой человек. Всё же он старался не вдыхать пар слишком много. Когда он выключил душ, то услышал, что из гостиной доносится невероятно скучный репортаж — впрочем, какие ещё должны быть репортажи в такое позднее время, — про украденные у азарийской фирмы разработки нового дешифратора. — Шепард? — окликнул он, но ответа не было. «Подозревается, что к похищению причастна группировка батарианских пиратов под предводительством волуса-биотика». Вдруг обеспокоившись, он быстро вытерся полотенцем, и, обернувшись им же, вышел в гостиную. Первое, что он увидел — это рука, свисающая на пол с дивана, и снова память ударила его так больно, как он не ожидал — он возвращается домой, свет всюду включен. «Ирика?», — спрашивает он. Он знает, что она на кухне — там горит свет, и в это время она всегда там. Бормотание голоэкрана. Он раздевается, скидывает обувь. «Хорошо, можешь не отвечать. Я тоже предпочитаю тишину». Они уже неделю в ссоре — она не хотела, чтобы он выполнял свой последний, очередной последний заказ, — и он купил ей на Цитадели подарок, чтобы задобрить, но ничего не злит его больше, чем её молчание. Бросает пакет с подарком на стол. Вдруг чувство: что-то не так; на кухне Ирики нет, и он быстро ходит из комнаты в комнату, пока не заходит в спальню. Здесь тоже горит свет. Первое, что он видит — рука, свисающая на пол с кровати. Но нет, то давно прошло. Тейн стремительно шагнул к дивану, опускаясь на колени. В ней поддерживают жизнь имплантаты Цербера. Что, если… Она лежала, как мёртвая, но это был всего лишь сон, глубокий сон — таким засыпают очень измученные люди, когда даже громкий шум новостей им не мешает. Тейн повернулся и выключил голоэкран, и нахлынувшая тишина усилила его тревогу. Он закрыл лицо руками, поворачиваясь спиной к дивану, опираясь на него. Отчего всё должно быть так? Но тишина подействовала не только на него; Шепард вдруг тяжело вздохнула и повернулась. — Тейн? Это ты? — он почувствовал её пальцы на своем плече. — Это я, — отчего-то сердце билось очень сильно. — Спи спокойно, сиха. Давай отнесу тебя в кровать. Она молчала — видно, опять уснула. Он поднялся, осторожно взял её на руки — несмотря на развитую мускулатуру, она казалась легкой, ведь структура мышц дреллов куда плотнее человеческих. Он донёс её до кровати, осторожно уложил прямо в халате и, повесив на стул полотенце, сам лёг рядом под одеялом, глядя в потолок. Ночь до утра так и прошла беспокойно — попытки медитировать помогли лишь отчасти. Он даже вытащил из ниши в шкафу провезённый контрабандой пистолет и стоял некоторое время у двери, держа его в руке и отмечая каждый шорох снаружи. Дала о себе знать напряжённость последних событий. Когда солнце начало всходить, но ничего так и не произошло, Тейн устыдился сам себя — нет ничего необычного в тревоге, но ложная тревога — уже плохой сигнал. Шепард всё ещё спала. Он затемнил окна в спальне. Оделся, послал Шепард сообщение, что выйдет прогуляться, и спустился на первый этаж отеля. Этот отель располагался в удобном месте — не посреди пустыни, как другой, более знаменитый отель «Оазис-3001», но на её границе, и при желании отсюда можно было взять аэрокар и быстро добраться от города. Тейн прошёлся по длинному холлу, отмечая различные магазины и рестораны. Здесь имелись кинозал, крытый бассейн, тренажерный зал — стандартный набор любого хорошего отеля. Из любопытства он заглянул в расписание фильмов и улыбнулся, увидев там вездесущего Бласто. Фильмы про Бласто выпускали ещё десять лет назад: маленький Колят рассказывал, как мама водила его на такой. Наконец он вышел на веранду, на которой хоть и было теплее, но тоже работал климат-контроль. Солнце ещё не жарило так сильно, но всё равно погода в пустыне сейчас не слишком подходила для отдыха большинства рас. Сев за столик и заказав «большой особый галактический завтрак», Тейн уткнулся в окно. Пустыню сквозь инфраструктуру отеля тяжело было разглядеть, но можно было представить, что за стоянками транспорта простирается длинная полоса песка, до самого горизонта. Играла тихая музыка, электронный фон из нейтральной повторяющейся мелодии. В такую музыку обычно не вслушиваются, однако Тейн был в одиночестве, и неназойливая предсказуемость мелодии по своему очаровывала. Он хотел почитать и даже открыл книгу на взятом с собой датападе, но окружающая обстановка не дала ему отвлечься. Три турианки громко сплетничали между собой через два столика, разношёрстная группа туристов разных рас расположилась сразу на нескольких — судя по тому, что они перекрикивались друг с другом, приехали они все вместе. Ни у кого не было никаких дел, и у него тоже. Утолив голод, Тейн почувствовал себя по-настоящему на отдыхе, и мысли о Шепард, — кстати, не прочла ли она ещё его сообщение? — вызвали у него приятное предвкушение. В ожидании была своя прелесть, но всё же ему хотелось, чтобы она была рядом. Он проверил — сообщение она не прочла. Слегка вздохнув, Тейн написал ещё одно сообщение Коляту, сообщая, что они уже на Земле. Не ожидая ответа (сын отвечал ему не быстро и в основном односложно, если вообще отвечал), Тейн оплатил счёт, оставив неплохие чаевые, и пошёл по направлению к лифтам. Однако снова увидел стрелку направления тренажёрного зала и любопытство взяло вверх. Сомнительно, что он решит здесь тренироваться, но зал может заинтересовать Шепард. При входе на стойке администратора никого не было, зато Тейн услышал подозрительный шум, доносящийся из глубины помещения. Это настораживало. Он всё равно решил зайти, хоть сразу почувствовал, как некомфортно здесь дышать — слишком сильно работали кондиционеры, и вдобавок чувствовались ароматизаторы воздуха, ему с его развитым обонянием показавшиеся отвратительными. В самом зале тренирующихся было немного, но достаточно — все взгляды были обращены к дальнему концу зала, где два крогана крушили боксерскую грушу и всё остальное, что им попадётся, а женщина-человек в форме сотрудницы отеля — верно, та самая администратор, — пыталась их урезонить. Тейну стало жаль её, и он подошёл к кроганам — чувствуя, однако, что всего этого лучше было бы избежать. Те очевидно были в состоянии, далёком от трезвости. — Дорогие гости, — обречённо пискнула администратор. — Прошу вас, покиньте помещение… — Ага, сейчас, — отозвался один из кроганов. — У нас за всё оплачено! — Вот именно, — подтвердил второй кроган. Тейн вклинился между ними, предупредив полёт груши. — Какие-то проблемы? — вежливо поинтересовался он. — А ты кто вообще, метрдотель? — сощурился первый кроган. — Да, тебе-то какое дело, ящер, чем мужики занимаются? — подхватил второй. Вокруг «мужиков» витал очевидный аромат ринкола. — В вашем состоянии тренировки опасны для здоровья, — спокойно сказал Тейн. В ответ раздражённый кроган замахнулся, но увернуться Тейну не стоило никакого труда, и в результате удар крогана пришёлся на гребень его друга. — Тумак, ты совсем охренел? — возмутился тот, и теперь кроганы занимались уже друг другом, оставив в покое и администратора, и боксёрскую грушу. — Лучше вызвать охрану, — посоветовал Тейн администратору. Та тут же что-то напечатала в своём инструметроне и мрачно вздохнула. — Да уж, спасибо. Нечасто такое происходит… хотите, запишу вас на тренировку? У нас отличные тренеры… хотя вам, наверное, они и не нужны, — добавила она, чуть внимательнее осмотрев Тейна. Он хотел поблагодарить и отказаться, но вместо этого закашлялся — и так сильно, что те два крогана даже остановили свою потасовку и теперь смотрели на него. — Прощу прощения, — наконец выдохнул Тейн и поспешил покинуть зал. Не только запах ароматизаторов, но и освещение внезапно показалось ему слишком резким, почти слепящим. Такого сильного приступа кашля Тейн ещё не припоминал — на «Нормандии» он часто откашливался, но тут он чувствовал, будто нечто душит его изнутри. В попытке глотнуть воздуха он облокотился о стойку администратора. Голова закружилась и всё потемнело в глазах. В ушах пульсировал какой-то невнятный ритмичный гул, будто барабаны под водой. — Вы в порядке? — высокий женский голос привёл его в чувство. Та самая администраторша обеспокоенно возвышалась над ним. Он, оказывается, сполз на пол. Но хотя бы его не успели отправить в медпункт. — Да, я в порядке, — хрипло отозвался он. — Ещё раз прошу прощения. Отклонив помощь девушки, он поднялся на ноги. — У вас случайно не синдром… этого, Кейпмана? — Кепраля, — поправил Тейн, удивляясь, что обычная человеческая женщина с Земли знакома с его болезнью. — У нас была пара клиентов-дреллов, — пояснила администратор, будто почувствовав его недоумение. — Целый месяц здесь жили, наш тренер подобрал им специальную гимнастику для улучшения состояния. И солнечные ванны ещё советовал… Несмотря ни на что, она до сих пор пыталась продавить ему какого-то тренера. Тейн тихо посмеялся. — Наверное, я обойдусь солнечными ваннами. Когда он вернулся в номер, время было уже далеко за полдень, а Шепард всё ещё спала, и сообщение его не было прочитано. Он посчитал — её сон длился уже более тринадцати часов. Отблеск солнца дрожал на её щеке, а из приоткрытого рта вырывалось мерное дыхание. Он и прежде знал, что она взвалила на себя слишком многое — но теперь понял, что она взвалит на себя ещё больше, больше, чем кто-либо в силах выдержать. И перед этим её ждёт суд Альянса. Поэтому она и спит теперь так долго, дольше, чем обычный человек может спать. Не позволяя себе погрузиться в море печальных мыслей, Тейн заварил в чашке зелёный чай из кухонных запасов и вышел на балкон, вызывая в датападе книгу современного земного писателя, получившую несколько престижных наград. Она заинтересовала его главным образом тем, что писатель был родом из мест, в которых сейчас находились они с Шепард. Его книга скакала из одного временного промежутка в другой, но вскоре Тейн погрузился в ритм рассказа, проходящий от древних героев исчезнувшей цивилизации до их единственного потомка, получившего бессмертную жизнь, но обречённого на вечные поиски себе подобных. Роман назывался «Пустынные скитальцы» и обещал «динамичное философское путешествие к месту, где сокрыт смысл жизни». Почувствовав, что стало слишком жарко даже для него, Тейн выключил датапад и некоторое время посидел с закрытыми глазами, представляя себя расплавившейся песчинкой в огромном океане песка. Эта простая медитация помогла ему вернуться в своё обычное сосредоточенное состояние. И ведь не так просто больным дреллам прописывали солнечные ванны… Когда он открыл глаза, то сквозь темень стекла увидел, что Шепард до сих пор неподвижно лежит в кровати. Теперь последствия бессонной ночи накатились и на него, и вместе с полученной на солнце жарой, которую он собрал в себе, заставили почувствовать сильную сонливость. Он тихо подошёл к кровати и разделся, осторожно лёг рядом. Хотя можно было и неосторожно: Шепард спала мёртвым сном и только тихо вздохнула, когда он поцеловал её в плечо. Тейн сам не заметил, как провалился в сон. Когда он открыл глаза, Шепард в кровати уже не было. Проведя ладонью по месту, где она лежала — её сторона уже остыла, — он поднялся и накинул на себя халат. Кажется, он проспал всего пару часов, судя по солнцу, которое подходило к закату. Стало немного жаль целого пропущенного дня. Шепард обнаружилась в гостиной: на столике перед ней — небольшой терминал, сверкающий оранжевым голоэкраном, в руках — неизменная чашка кофе. Она была уже одета, в белую футболку с геометрическим узором и спортивные серые леггинсы. Её босые ноги утопали в белом пушистом ковре, а под футболкой проглядывалась цепь с армейским жетоном, будто проклятая метка из сказаний древней Раханы. — Тейн! — обрадовалась Шепард, увидев его. — Что-то мы заспались. Я заказала еды в номер, умираю от голода. Ты уже был внизу, как там оно? Судя по всему, ей совершенно не хотелось спускаться — да и Тейн с удовольствием бы провёл время с ней здесь. — Снаружи я не был, ходил по отелю, — ответил он, присаживаясь рядом на диван. Её кофе пах неплохо, и Тейн взял чашку, чтобы сделать глоток, но напиток оказался одновременно горьким и безвкусным. — Немного посидел на веранде. Зашёл в местный тренажёрный зал, чуть не подрался с парой кроганов. — Странное это дело — отдыхать, правда? — хмыкнула Шепард и отключила голоэкран. Тейн успел увидеть на нём недописанное письмо, адресованное советнику Андерсону. — С завтрашнего дня я с тобой. Прости, что сегодня всё проспала. — Тебе надо было отдохнуть, — ответил Тейн, бережно касаясь пальцами её щеки. — Я бы и сам поспал с тобой подольше, но на новом месте у меня обычно плохо со сном. — Понимаю. Надеюсь, ты не караулил ночью вход в номер? — полушутливо произнесла Шепард. Тейн отделался лёгкой улыбкой. К счастью, Шепард не стала развивать тему, выхлёбывая свой горький кофе одним глотком. — Знаешь, я всю жизнь живу по одному и тому же расписанию, — сказала она, задумчиво разглядывая дно чашки. — Тренировка, завтрак, выполнение задач, вечерняя тренировка, отбой. Думаю, выбиться из графика — вполне нормально. Но всё же чувствую себя так, как будто Лиара заключила меня в свой стазис… Тейн подумал, что это очень верное сравнение: здесь они действительно были будто вне времени, вне знакомого пространства. — Твоё время редко принадлежало тебе самой, — сказал он, подумав, что это же относится и к нему. — Наверное, ты прав, — она вздохнула и легла на диван, положив голову Тейну на колени. — Сначала Альянс, потом «Цербер». В армии, конечно, были увольнительные, но ты же понимаешь, какие там эти увольнительные: всегда вместе со всеми, варишься в одной и той же атмосфере. А потом… только то время, что летишь на «Нормандии» от одного места назначения до другого, — она хитро улыбнулась, глядя на него снизу вверх. — И даже там себе не принадлежишь — пока напишешь отчёты, пока изучишь цели, пока побеседуешь с командой… — О, так я был досадной необходимостью, — хмыкнул Тейн, проводя пальцем по линии её подбородка. — С которой к тому же и тянули до последнего. Шепард рассмеялась, ловя его руку. — От тебя ничего не скроешь, ты хуже Касуми. Но ты же знаешь, почему я всегда приходила к тебе в последнюю очередь. Каждое из её посещений отсека жизнеобеспечения хранилось у него отдельно и бережно, будто драгоценный камень. Он погладил Шепард по тёмным волосам, ставшим чуть длиннее с момента их знакомства. — Гаррус как-то сказал, что я скоро заговорю тебя до смерти, и придётся снова отдавать тебя Миранде на восстановление. — Точно, — хмыкнула Шепард. — Он ещё спрашивал, когда мы уже собираемся перенести это в капитанскую каюту. — Прошло вполне разумное количество… — начал Тейн, но Шепард перебила его: — Мы столько времени потеряли, — сказала она задумчиво. Об этом они уже говорили, и не один раз. Он смотрел пристально в её лицо, пытаясь понять её настроение. Шепард почти всегда была одинаковой, пребывая в равновесии, и всё же рядом с ним она позволяла себе некоторые погрешности — сейчас он заметил это в тени, скользнувшей по её лицу. Тейн с небольшим огорчением заметил, как рука Шепард потянулась к армейскому жетону, спрятанному под футболкой. — С тех пор, как меня вернули, я чувствовала себя живой только в бою, — призналась она, на мгновение сжав свой жетон в руке. — И с тобой. Иногда — когда Гаррус с Джокером шутили надо мной, как раньше. — Я не чувствовал себя живым десять лет, — ответил Тейн. — Знаю, о чём ты говоришь. Она приподнялась с его колен, и в блеске её глаз Тейн увидел едва уловимое свечение кибернетики. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Физически. — Сейчас — неплохо, — ответила она, придвигаясь плотнее и обдавая его щеку дыханием. — А ты? — Почти прекрасно, — выдохнул он, целуя её. Она с готовностью отвечала на его поцелуи, пока со стороны входа не раздался сигнал. — Чёрт, — разочарованно ругнулась Шепард. — Забыла, что заказала еды в номер. Где они раньше были, когда я голодная сидела? Имплантаты требовали много энергии: Шепард много ела и на корабле, а сейчас количества заказанной еды хватило бы на троих человек. — Немного переборщила с заказом, — она сокрушалась, что Тейн не ест, но он ел только один раз в день. — Попробуй хотя бы это. Она протянула ему нечто продолговатое, с запеченной корочкой. — Это картофель-фри, — сказала она с гордостью. — Лучшее изобретение человечества. — Ну, раз лучшее, — Тейн с улыбкой принял закуску — или что это было — из её руки, и проглотил, почти не разжевав. Аппетита у него не было, а это было на вкус, как и вся человеческая еда: пресно, но с обилием жира и соли. Жареная корочка, однако, была приятна на определённый манер. — Тебе не понравилось, — расстроилась Шепард. Она явно ожидала большей реакции. — Наша еда сильно отличается от человеческой, — пояснил Тейн, отодвинувшись от столика. — Но мне нравится смотреть, как мой капитан уплетает это огромное… что это, кстати? — Ещё одна нестареющая классика: чизбургер с мясом настоящей коровы, — с довольным лицом ответила Шепард и пояснила: — Это такое земное травоядное животное с рогами и копытами… Она вдруг рассмеялась. — Космический паёк совсем другой, но хотя бы всем понятно, что мы едим синтезированную хрень из банок. А какую еду ты любишь больше всего? Тейн задумался. — На Кахье водится особый сорт рыбы с очень тонкой кожей. Её едят практически сырой, только ошпарив кипятком. — Даже не проси меня никогда это пробовать, — хмыкнула Шепард и тут же продолжила: — У людей тоже многие едят сырую рыбу, но я не любитель. А дома, на Мендуаре, я больше всего любила панкейки, которые иногда на завтрак родители пекли. С ягодным соусом — у нас ягоды выращивали. И многие земные культуры, там вообще была земледельческая колония. Хорошая плодородная почва там, на Мендуаре. Она замолчала, доедая последние кусочки своего чизбургера с настоящей коровой. Про Мендуар — свой родной дом — она ему ещё не рассказывала. Он ждал, скажет ли Шепард что-то ещё, но она молчала. — Ты была на Мендуаре после? — наконец спросил он. Шепард закончила с едой и поставила тарелку на стол, запивая всё очередной порцией кофе. — Да, — ответила она. — Но там теперь всё по-другому, совсем не так, как раньше. Шепард задумчиво вытерла пальцы салфеткой. — Я не узнала Мендуар. Зато на него больше не нападают — вернее, такое бывает, но атаки отбивает флот Альянса. Тейн вспомнил свой дом под куполом в Кахье — двухуровневая квартира в хорошем квартале, вид на небольшой парк, вечный дождь над ними. Шепард будто прочитала его мысли: — А давно ты был на Кахье? — Был по делу четыре года назад, — ответил Тейн. Всё же он подцепил несколько «картофелей-фри». Когда распробовал, эта еда показалась ему интереснее, но всё равно он не мог разделить той страсти, что питала Шепард к этому блюду. — Сложный заказ. Надо было устранить другого дрелла — моего коллегу. Но я никогда не был даже рядом с тем местом, где раньше жил. Он на миг сбился, остановленный воспоминанием. Другого дрелла убить было сложно — те же навыки, скорость реакции, хищнические инстинкты и подозрительность. То же обучение — и другой дрелл узнал его в последний момент, его глаза скользнули вверх-вниз, «Криос?» — успел он прошипеть, но удар ножом вышиб всё, что он смог бы ещё сказать. Что-то шевельнулось внутри — большее, чем сожаление по соплеменнику, когда он молил за него Калахиру. Друг детства, старый друг… — Но уверен, там всё по-прежнему, — продолжал Тейн. Шепард положила на свои ноги другую тарелку, принимаясь за салат. — Ты когда-нибудь был на Рахане? Он отрицательно покачал головой — жест, который был общий у их рас. Шепард при всем своем серьёзном обучении иногда бывала удивительно невежественна в том, что касалось инопланетной жизни. — На Рахане даже нет космопорта, сиха. Ханары спасли сотни тысяч дреллов, но большинство остались сами по себе. Сейчас эта планета почти не пригодна для жизни. Шепард вздохнула, и в этом вздохе было что-то большее, чем грусть по оставшимся на Рахане дреллам. — И вот мы живы, несмотря на всё, — сказала она. — Какое это везение, Тейн — просто быть живым. Он был с ней согласен. Быть живым было невероятной удачей, но ещё большей удачей — быть живым рядом с Шепард. В тот вечер они долго гуляли снаружи отеля, разглядывая звезды, с земли кажущиеся такими блёклыми, и разговаривали, будто узнавая друг друга с самого начала. Ветер был горяч и нёс с собой отголоски невыносимой для людей дневной жары; Шепард сняла свою куртку и повесила вокруг талии. Из отеля доносились приглушённые звуки музыки. Отойдя достаточно далеко от отеля — туда, где уже начиналась бесконечная одинокая пустыня, — они сели на песок, а потом опустились в него, чтобы насладиться друг другом. И снова смотрели на звезды — Шепард тотчас указывала их названия. Луна освещала её бледное лицо, будто свет от аквариума в капитанской каюте, где он был так часто, и песчинки запутались в тёмных волосах. Шепард вытряхивала их со смехом. Потом они вернулись в номер, ставший уже немного более привычным, и на этот раз она не уснула после душа. Времени у них было — десять дней, и первый прошёл так быстро. Но времени было ещё достаточно.