Долгое прощание

Следующим вечером они договорились встретиться на стоянке аэротакси. «Ещё пятнадцать минут», — пришло сообщение от Шепард на инструметрон. Тейн был уже готов, приодевшись на такой случай; не терпелось увидеть её — когда Шепард упомянула про платье, он лишь понадеялся, что это не то самое, что она надевала на Омеге, когда «клеила» дочь Самары — обтягивающее мини на тонких бретельках, странно смотревшихся на мускулистых плечах. На улице сегодня оказалось не так жарко, как в предыдущие дни, и всё равно Тейн с удовольствием впитывал в себя и солнечное тепло, и сухой пустынный воздух. Он встал, облокотившись на отделяющий стоянку парапет, и закрыл глаза, обратив лицо к солнцу. С закрытыми глазами чувства обострялись: Тейн слышал каждый лёгкий шаг и приглушённый смех, обрывки разговоров, что вели друг с другом другие туристы. Изредка в воздух поднималась машина, либо же наоборот, приземлялась на место. Наконец он почувствовал, что кто-то приближается непосредственно к нему, стараясь идти тихо, но делая это слегка неуклюже. Он улыбнулся про себя. Она надела каблуки? — Привет, Шепард, — сказал он, не поворачиваясь и не открывая глаза. Он услышал знакомое хмыканье и почувствовал, как она встала рядом с ним, быстро провела рукой по его руке. — Хотела застать тебя врасплох, это всё проклятые туфли помешали, — с весёлой досадой сказала она. Тейн повернулся к ней, теперь открывая глаза и оценивая её внешний вид: длинное серое платье с разрезами до бёдер открывало стройные ноги, босоножки на высоком каблуке еще сильнее удлиняли их, делая Шепард почти одного роста с ним. Он не мог сказать, переборщила она с косметикой или нет, но сильно подведённые чёрными тенями глаза делали её взгляд бездонным и завораживающим. Сейчас ему показалось, что они цвета моря — такие же глубоко-синие в окружении теней. Такой он её ещё не видел — на его памяти она наряжалась только один раз, не считая той миссии на Омеге. Лишь армейский жетон, спрятанный глубоко в вырезе, и светящиеся шрамы напоминали о том, что Шепард не просто привлекательная женщина, идущая на свидание. — Сиха, — только и выдохнул он, показывая своё восхищение. — Ты выглядишь замечательно. — Да и ты хорош, — сказала она, улыбаясь будто немного смущённо. — Интересный костюм, не думала, что когда-то увижу тебя не в чёрном. Она потянулась поцеловать его, и от неё повеяло свежим ароматом духов: странный запах, не совсем женский, отдающий озоном, будто небо перед бурей. — Ты даже слишком хорош. Возникло желание снова затащить тебя в номер, — сказала Шепард игривым тоном. Тейн легко засмеялся, отстранившись. — Спокойно, Шепард. В номер мы ещё успеем вернуться, — пообещал он, поворачиваясь к терминалу аэротакси. Ближайшая к ним машина разблокировала двери, Тейн помог Шепард забраться внутрь — на каблуках она держалась неуверенно, и в этом было нечто бесконечно трогательное. — А теперь поведу я, — сказал Тейн, садясь на водительское место и отключив автопилот. Шепард кивнула и замолчала, уставившись в окно. Тейн не хотел её ничем печалить в их последний день. В интерфейсе управления он включил тихую музыку, понизил температуру внутри до комфортной для человека температуры — добираться всего двадцать минут, он может немного и потерпеть прохладу. Машина поднялась в воздух; это был скоростной транспорт, но сейчас Тейн предпочёл не гнать слишком сильно, всматриваясь в окружающий пейзаж. На обратном пути будет уже слишком темно, чтобы увидеть его. Вдруг он с досадой ощутил потребность откашляться, которую сдержал через силу. — Андерсон прислал письмо, — сказала Шепард, не отворачиваясь от окна, — поэтому я задержалась. Стало известно, что я на Земле. Он немного замял эту ситуацию и то, что я здесь с фальшивым документом, но завтра меня встретят люди из Альянса, чтобы я точно никуда больше не делась. Тейн скосил на неё взгляд. Шепард мрачно усмехнулась. — Хорошо, что они узнали всё это в последний день, — сказал он. — Да, — вздохнула она. — Если бы меня попробовали вытащить отсюда посреди отпуска, то Жнецы им бы сказкой показались. Хотя… они и так считают их сказкой. Удивительно, но за всё время, что они провели здесь, Шепард ни разу не упоминала Жнецов. Они говорили о прошлом и настоящем, о вкусах и интересах, о еде и книгах, друг о друге и о тех, кто путешествовал с ними, но никогда не говорили о будущем и том, что ждёт впереди. Упоминание Жнецов будто запустило мрачную тень в салон машины, разделившую их. Они продолжали со свистом нестись по трассе к городу; Тейн положил руку на колено Шепард, но она будто это и не заметила. — Они не знают всей истории, — произнёс Тейн, снова борясь с желанием раскашляться. — И не поверят, когда узнают. У них есть факты: я работала с «Цербером», я нарушала закон, — сказала Шепард, будто выплюнула. С того момента, как они встретились, она не упускала случая упомянуть, что не работала на них — это был первый раз, когда она признала очевидное. Тейн знал, что она права и в том, что ей никто не поверит. Бюрократы, политики и военные всегда и везде одинаковы, независимо от расы. — Что сказал Андерсон? — они уже были в городе: мимо проносились сверкающие огнями высокие здания, наполненные ничего не подозревающими людьми, ничего не знающими о Жнецах. — Он сказал, что сделает всё, что в его силах. Но я не сомневаюсь насчёт Удины, тот всегда меня ненавидел. Андерсона все уважают, но Удина хитрый старый чёрт… Тейн кивнул: про Удину она ему рассказывала, даже как-то в шутку спросила, не может ли он его убить. — Я, кстати, всё ещё могу его убить, если ты скажешь, — сообщил он. — Хотя, вероятно, подготовка займёт какое-то время. Это вполне серьёзное предложение отчего-то сильно развеселило Шепард; смеясь, она взяла горячей ладонью его руку, всё ещё лежащую у неё на колене. — Знаешь, Тейн, если к моему списку добавится ещё и найм киллера для советника, то даже Андерсон ничего не сможет сделать. Да и Удина в своём роде незаменим. Она положила свою собственную руку на бедро Тейна, слегка сжимая его. — Надо сказать, ты знаешь толк в соблазнительных предложениях. Но нет. Больше никаких убийств — и вообще, мы же ужинать собирались. Этот ресторан на вершине башни занимал хорошую позицию в местном рейтинге: Тейн изрядно покопался в экстранете перед тем, как заказать столик. Ему хотелось, чтобы последний вечер был особенным, чтобы Шепард хорошо запомнила и вечер, и его самого. Их встретили и проводили за столик у окна, отделѣнный от других полупрозрачными колоннами, подсвеченными неоновыми огнями. Огни медленно переливались и на прозрачном потолке. Из глубин зала звучала приглушённая музыка — на сайте в экстранете Тейн прочёл, что сегодня выступает земная группа с ретро-программой, что его порадовало и показалось хорошим знаком — он любил старую, вышедшую из моды музыку. Из окна открывался вид на вечерний город и широкую полосу пустыни, куда уже садилось солнце. Сев, он отчего-то почувствовал беспокойство, чего с ним не было давно. Шепард, сидящая напротив и изучающая меню, горящее прямо на столе, казалась почти незнакомкой — инопланетянка с мягкой белой кожей, сияющей алыми прорехами, и глазами, как бездна моря с отражающимися в ней голубыми огнями. Шепард подняла на него глаза, оторвавшись от меню: — Тейн, ты подозрительно молчалив. Ещё немного, и я подумаю, что ты собрался делать мне предложение. Это была шутка, от которой обоим стало неловко, и Шепард опустила лицо обратно к меню. — Прости, пересмотрела дурацких фильмов. Почему-то у землян принято делать предложения в шикарных ресторанах. А ещё на спортивных стадионах. Сейчас мы уже отходим от этих ужасных традиций… пожалуйста, перестань молчать. Ты когда-нибудь был на саларианском мальчишнике? Он поймал её ладонь и прижал пальцы к губам. Его беспокойство испарилось: как бы иначе она не выглядела, это была Шепард — его Шепард, которая порой бывает удивительно невежественна. — Сиха, саларианцы не проводят «мальчишников», у них и свадеб нет как таковых, — сказал он. Она хмыкнула: — Ещё как проводят! Это рубрика «подслушанное в барах». Удивительно, сколько информации можно почерпнуть, просто сидя в баре. — Безусловно, очень ценной и полезной информации, — на губах Тейна дрогнула улыбка. — Издеваешься, Криос, — Шепард покачала головой. — Лучше скажи, что мне отсюда заказать? Они сделали заказ, присовокупив к нему бутылку вина, описание которого показалось Тейну любопытным: «лёгкое покалывание в носу, гармоничное пощипывание на языке и полузабытый шёпот в ушах». — Сказать по правде, ты кажешься более уместным в такой обстановке, чем я, — без смущения сказала Шепард, когда еду уже принесли. Она с аппетитом начала есть свой салат. — Мне как-то сказали, что больше всего мне к лицу мнемо-визор и «Вдова». Тейн усмехнулся: — Как они заблуждаются. Ты украсишь любое место, хоть с «Вдовой», — которая, кстати, не так уж хороша, особенно когда требуется большая мобильность, — хоть с «Гадюкой». Хотя лично я предпочитаю М-92. — Нет, Тейн, по поводу «Вдовы» я с тобой не соглашусь. К весу можно приноровиться, если правильно его распределить, зато урон всё компенсирует. — Попробуй пролезть в вентиляцию с ней. Если, конечно, ты охотишься на армию кроганов с ходячими танками — то да, но для обычных целей… Они оба засмеялись. — Кто-то соскучился по работе, — сказала Шепард. — Не сказал бы, — Тейн пожал плечами, принимаясь за своё блюдо. — А ты? — Я? — она долго не задумывалась. — Наверное, да. Но это не мешает мне наслаждаться отдыхом. Наконец пришёл официант с вином и разлил им по бокалам. Солнце садилось, и оранжевый свет из окна мягко падал на их столик, на лицо Шепард — а с другой стороны лился голубой свет и пела старая музыка. Шепард слушала и улыбалась, слегка отстукивая ритм пальцами по столу. Момент показался подходящим; Тейн вытащил из кармана серебристую коробочку и положил рядом с тарелкой Шепард, когда она отвернулась к окну. Стало снова слегка тревожно, как будто он действительно делал ей предложение. Теперь он беспокоился, не решит ли она, что именно это он и делает — особенно после своей шутки. Она повернулась от окна и тут же увидела коробочку: Тейн проследил направление её взгляда. Потом этот взгляд обратился к нему, слегка недоумённый. — Это мне? — Да. Подарок, — слегка кашлянув, сказал Тейн. — А у меня-то ничего нет для тебя, — огорчилась Шепард, но, тем не менее, открыла коробочку и вытащила то, что там было. На серебряной цепочке висел медальон, сделанный из платины и обсидиана — в нём угадывался силуэт «Нормандии». Шепард замерла, разглядывая его, и целое мгновение по её лицу Тейн не мог ничего прочесть, пока на её губах не появилась улыбка. — Тейн, — она протянула его имя нежным низким голосом. — Это сделано специально для меня? — Приглядись и увидишь, — произнёс он. Она пригляделась. Тейн знал, что при особом падении света внутри силуэта космического корабля видны планеты, сверху и снизу — Земля и Мендуар, пересечённые символом Альянса. Место, откуда она произошла. — Есть ещё обратная сторона, — добавил Тейн. Когда Шепард перевернула медальон, Тейн подумал, не слишком ли это было самонадеянно это с его стороны, потому что на обратной стороне ювелир поместил ещё два крошечных силуэта планет — расколотую надвое красную Рахану и бледно-голубую Кахье. — Чтобы помнила обо мне, — совсем тихо сказал он. — Тейн, — она взяла его за руку, глядя в глаза. — Ты думал, я смогу забыть? Она вдруг перегнулась через весь столик, целуя его и едва не снеся бутылку с оставшимся вином. — Спасибо, — шепнула она, возвращаясь на своё место. — Это, наверное, лучший подарок за всю мою жизнь. Тейн думал, что теперь она снимет с себя покореженный армейский жетон мертвеца и наденет вместо него его подарок. Но Шепард лишь ещё несколько секунд любовалась им, а потом убрала обратно в коробочку. Он ничего не сказал на это, только подлил в бокалы вина. Главное, что она приняла подарок. Но он бы хотел, чтобы Шепард избавилась от жетона — для этого и сделал этот дорогостоящий заказ. Музыка вдруг прервалась, зато позывы к кашлю вернулись. Тейну показалось, что воздуха перестало хватать, а в горле будто застряло нечто отвратительное. Он отправился в туалет, который был в конце зала; проходя мимо музыкантов, Тейн почуял, что там разгорается настоящая трагедия. «Ну ты и мудак, Дерек. Я же сказал, что надо взять ОНД-диск с минусовками, а не грузить их через инструметрон!», — донеслось до него шипение вокалиста. К ним уже шёл администратор зала; другой член группы — верно, Дерек, — с крайне несчастным лицом взял струнный инструмент с длинным грифом, что-то подкрутил в инструметроне и начал играть один. Певец с поклоном покинул сцену. В туалете Тейн долго кашлял, закрывшись в кабинке и выплёвывая оранжевую слизь. Мывший руки турианец отодвинулся от него подальше, когда он вышел. Откашлявшись, Тейн почувствовал несильное облегчение, но вместе с тем начала кружиться голова. Впрочем, это могло быть от вина. Когда он вернулся, музыка всё ещё продолжалась без пения, и Шепард, на которую немного подействовал алкоголь, судя по слегка покрасневшим щекам, вдруг сказала: — Тейн, уверена, ты отлично умеешь танцевать. Давай выйдем и покажем всем класс? — Почему ты решила, что я умею? — удивился Тейн. Шепард усмехнулась и коснулась под столом его ноги. — Не знаю, честно говоря. Просто ты выглядишь как кто-то, кто умеет. — А если это совсем не так? — заинтересовался Тейн, слегка наклонив голову. — Тогда будем позориться вместе, — нашлась Шепард. — Что же, если ты хочешь, — с небольшим сомнением отозвался Тейн, у которого всё ещё будто сидел ком в горле. Шепард с готовностью поднялась, бросив салфетку с колен на стол. О танцах Шепард ходили легенды — Тейн и сам наблюдал их на Омеге и Цитадели (в компании с Гаррусом, который то и дело говорил окружающим: «если что, мы не с ней»). Не то чтобы сам Тейн был видным танцором, но кое-что он умел — во всяком случае, былые партнёрши по танцам на него не жаловались, хотя он не обучался этому целенаправленно. Тейн повёл довольную Шепард в пространство в центре зала, где многие танцевали — музыка там звучала сильно громче, чем рядом со столиками. — Капитан Шепард! Капитан Шепард! Тейн напрягся, оглядываясь и на миг жалея, что оружие осталось в отеле. — Это катастрофа, — Шепард попыталась спрятаться за Тейна, но рослый мужчина с белокурой растительностью на голове уже несся к ним с решительностью крогана-вожака. — Как он здесь оказался? — Прощу прощения, — мужчина протискивался в толпе танцующих турианок — те недовольно зашипели на него. — Ох, простите, наступил вам на лапу… то есть ногу. Капитан Шепард, это я, Конрад! Вы меня видите? — Отходим, быстро, — прошипела Шепард не хуже турианок, но отходить было некуда, и она, вздохнув, кисло улыбнулась блондину. — Здравствуй, Конрад, — музыка перекрывала её слова, и Конрад встал поближе. — И как тебя сюда занесло, именно сейчас и именно сюда? — О, это невероятная удача, — обрадовался тот. — Я поехал в гости к родителям, а те купили мне путевку сюда… правда, я плохо выношу жару, и это на другом конце планеты от их дома — пришлось долго добираться. Но теперь я понял, почему они это сделали! — Вот это да, — сказала Шепард непроницаемым тоном. — Повезло. Тейн смотрел на давнего поклонника Шепард очень выразительно, но тот его будто и вовсе не замечал, глядя только на неё: — Можно сделать фотографию с вами, капитан? Так здорово — и вы и я отдыхаем в одном месте… — К сожалению, Конрад, — Шепард отодвинулась от рьяного блондина. Тейн оглянулся — к счастью, на них никто не смотрел, и лишнего внимания они не привлекли. — Я здесь в глубоком прикрытии. Поэтому не хочу привлекать внимания, ясно? На лице мужчины отобразилось сначала огорчение, но потом он энергично закивал головой. — Так точно, капитан! Буду молчать, и точно ничего не опубликую у себя на странице… — И не называй меня «капитан», — сурово добавила Шепард. — Вообще… что ты тут делаешь — я имею в виду, в этом заведении? — А, — он слегка убавил пыл. — Работаю. На обратный билет кредитов не хватило. Помявшись ещё немного и теперь уже заметив Тейна — кажется, его взгляд наконец подействовал, — Конрад очень скомканно попрощался и исчез. Шепард тяжело вздохнула и положила Тейну руки на плечи. Звучала музыка, под которую он не привык танцевать — не то, чтобы он так часто этим занимался, — но он положил ладони Шепард на талию и повёл её, пресекая её попытки начать вести — вернее, тащить за собой. — Сиха, — он потерял терпение и наклонился к её уху. — Ты стоишь на моей ноге. — О, — она тут же убрала ногу. — Это всё проклятые каблуки… но ты прав, я тот ещё танцор. Наконец она кое-как вошла в ритм, верно, справившись со своими злополучными каблуками; к тому же вернулся певец и запел песню, которую Тейн никогда раньше не слышал — только знал, что подобные баллады были в моде в земной музыке конца двадцатого века. Это было неожиданно прекрасно, и всё же Тейн смотрел на Шепард с застывшей улыбкой, пытаясь определить, как они дошли до этой точки. Он уже видел свою будущую тоску как чувство, которое изольётся в пустоту светом погибшей звезды, всё ещё пересекающей огромное пространство. Так когда это началось? Витрина «сувениров Иллиума», модель корабля Альянса, мимолётная мысль о том, что их капитан занимается коллекционированием. Он не смотрел на горизонт уже два года, обращал на него внимания не больше, чем на случайных прохожих. Шепард идёт рядом с ним, заходящее солнце играет на её лице; спокойное лицо, пронизанное кибернетикой — боги знают, что там по-настоящему внутри неё. Смутный интерес похож на пробуждение после тяжёлого сна, когда не понимаешь, где находишься. Шепард говорит, что это очень странно, что он не смотрел на горизонт два года. И правда. Он посмотрел на горизонт и купил эту модель корабля. Это просто подарок. Долгие разговоры, радость не быть больше в одиночестве. «Друзья? Ну, это неплохо для начала». Мир больше не кажется мёртвой пустыней, полной скитальцев, в окно системы обеспечения видно, как бьётся сердце «Нормандии» — отчего-то Тейну кажется, что так забилось и его собственное сердце, разжигаясь вновь с каждым ударом. Её ладони мягки и теплы, он держит их в своих руках. Тогда у них уже не было возврата? Или после — тот случайный и нелепый поцелуй перед заданием, когда он не смог сдержаться и потом корил себя за это, а ей пришлось бежать к Мордину за антидотом? Что-то подсказывает — у тебя не было шансов с того момента, когда она смотрела на тебя прямо и открыто, протягивая руку. «Добро пожаловать на борт». — Чувствую я, что-то ты завспоминался, Тейн, — слегка ироничный голос Шепард вытянул его из воспоминаний. И правда, она ведь перед ним, настоящая и живая; Тейн притянул её ближе к себе. — О чём ты так задумался? Он покачал головой, показывая, что не будет объяснять. — О тебе, — коротко сказал он. Шепард тихо хмыкнула. — Ну, я пока ещё тут. Ещё не время для воспоминаний. Она вдруг приблизилась ещё сильнее, обхватила его за шею и поцеловала. Тейну показалось, что на них уставилась половина зала, но ему было плевать. Столько чувств смешалось в этот момент — ему казалось, что сердце разорвётся от любви и от отчаяния одновременно, так сильно оно билось, так болезненно. А затем проклятый кашель опять полез наружу. Сердце так и колотилось, будто после интенсивной тренировки; снова потемнело в глазах, как тогда, в тренажёрном зале в первый день. Отстранившись от Шепард — как же ему было мучительно от того, что она видит всё это, — он попытался найти стул или что-то, к чему можно прислониться. Свет и музыка, пульсирующие в холодеющем сознании, встревоженное и обеспокоенное лицо Шепард — «Тейн, что с тобой?» — мысль, что теперь-то на них точно смотрят все. Это всё стало невыносимо, и он утёк в спасительную темноту. Чувствуя себя опозоренным — перед многими, но хуже — перед Шепард, — он по большей части молчал, когда они летели обратно в аэротакси. Он не дал ей сесть на водительское место, хоть она и порывалась, но, оказавшись там, всё равно лишь корректировал автопилот. Все дни он даже не кашлял перед ней, чтобы она не замечала, как ухудшилось его состояние, и сейчас подобное подействовало на неё угнетающе — он увидел это по её лицу. — Я в порядке, — снова попытался он. — Не хуже, чем обычно. Думаю, там были какие-то ароматизаторы в воздухе. Шепард посмотрела на него, будто видит впервые. — Так… у тебя теперь часто такое? Тейн отрицательно покачал головой, увеличивая скорость на оранжевом голоэкране. — Упрямые инопланетные мужики, — заворчала Шепард совсем как доктор Чаквас. — Почему у всех какая-то мания всё скрывать? Одна я как на ладони. Она отвернулась к окну, барабаня пальцами по своим коленям, думая… о чём? Он не смог её спросить; наконец она сама сказала: — Глупо. Я думала — нет, была уверена, — что здесь тебе станет лучше. Даже думала, что ты поправишься. Мне все говорили… каждый, с кем я говорила, про то, что такое твоя болезнь. Мордин. Чаквас. Лиара. Но я не хотела верить. Думала: я ведь Шепард, и не такое проходили. Тейн молчал, глядя вперёд. — Но я привыкла к смерти, — заговорила она уже жёстко, с разочарованием. — Мать, отец, брат, друзья. Весь мой взвод на Акузе — там тоже были друзья, мой первый парень был там, хоть мы и успели расстаться. Эшли… экипаж первой «Нормандии». Каждая смерть меня закалила, даже моя собственная. И после всего этого думать, что и ты, когда я только встретила тебя… Тейн. Ты всё ещё боишься смерти? — Шепард странно усмехнулась. — А я боюсь остаться в живых одна. Каждое её слово было похоже на удар, и каждый ударил в цель. — Я больше не боюсь, сиха. Я боюсь за тебя. Поэтому и не хотел, чтобы ты знала. Она протянула руку и коснулась его пальцев. Касание, так хорошо изученное со времён встреч в отсеке жизнеобеспечения, когда он держал её за руки, не смея даже думать заходить дальше. — Я знаю, — Шепард вздохнула. — Сегодня наш последний вечер, бояться уже нечего. Они поменялись привычными ролями: он остался сидеть на балконе в номере, пока он заваривала ему чай, а себе — кофе. Наконец она вошла на балкон с двумя чашками в руках, поставила их на столик. — А хорошо тут было, — сказала Шепард, присаживаясь на соседнее кресло, глядя вперёд, на горизонт. — Честно говоря, не думала, что пустыня может быть настолько красива. Её платье серебрилось в вечернем свете, в свете, который лился на них из окон номера. Тейн пил свой чай, впитывая этот момент в себя, как солнечные лучи. Тихое умиротворение, принятие неизбежного — в очередной раз. — Это ты красива, — улыбнулся он. — Так и будешь раздавать комплименты, или перейдёшь к делу? — хмыкнула Шепард. Тейн всё ещё продолжал пить свой чай. Шепард уже расправилась с кофе и теперь просто молча смотрела на небо, на котором появлялись первые звёзды. Наконец она поднялась, оправляя платье на себе. Потянула Тейна за руку. — Пойдём? Её настойчивость немного удивила его, но потом он понял: она тоже хочет попытаться запомнить всё. В спальне горел мягкий свет; Шепард, не торопясь, расстегивала его рубашку, показав, что хочет сделать всё сама. Противоположность тому, что было в их первую ночь, такую сумбурную и немного неловкую. Она уже давно знала его тело не только по присланному Мордином гайду, бережно касаясь чувствительных мест. Также, как и она, он неторопливо избавил её от платья. Он целовал её тонкие губы, отдаляясь, чтобы посмотреть ей в глаза перед новым поцелуем: эти чужие инопланетные глаза светились для него, будто две неизвестные галактики. Парадоксальным образом время остановилось тогда, когда его почти не осталось. Тейн оттягивал до бесконечности их последнюю ночь, их долгое прощание. Он любил её, замирая на каждом движении. Шепард вздохнула, прижавшись к нему теснее, когда он закончил, и, обнимая её после, он  почувствовал такое же опустошение, как в тот день, когда доктор сказал ему, что лечение не поможет. — Давай не будем сегодня спать, — предложила она, всё ещё лежа у него в объятиях. — Не хочу тратить последнюю ночь. Расскажи мне что-нибудь о себе. Он рассказывал ей о тренировках, придуманных ханарами для обучения маленьких дреллов; про то, что вырос, так ничего больше и не умея — даже готовить. Говорил, какого цвета небо на Кахье в разное время года; про то, как всегда любил дождь, про то, какие у него были друзья раньше, про то, что убил одного из них. Про ритуальные танцы ханаров. Про то, как родители водили его в храмы, как подарили ему книги с молитвами, когда отдавали его на обучение. Он рассказывал про Арашу и Амонкиру, когда заметил, что Шепард уснула на его плече. Он осторожно поцеловал её в лоб, опуская на подушку. Она приоткрыла глаза, когда Тейн накрывал её одеялом, но он сказал: «тише, спи». И она снова закрыла их. У него осталось тут одно дело. Пистолет, провезённый контрабандой, так и лежал в шкафу. Тейн аккуратно поднялся с кровати, накинул на себя халат, выключил свет в спальне и вышел в коридор. Он вытащил пистолет из ниши в шкафу и пошёл с ним в гостиную, включив свет только около кухонного островка и оказываясь в слегка угнетающем полумраке. Какая странная, если задуматься, вещь — так легко отнимать чужие жизни, родившиеся и выросшие в постоянной борьбе. Тейн умелыми движениями перевернул пистолет. Он любил ухаживать за оружием, заботиться о нём, ведь больше было не о ком. Вдруг он зажал себе рот другой ладонью, чтобы не рассмеяться от внезапной мысли, пришедшей ему в голову. Уже несколько раз он брался за то, что было самоубийством — Насана Дантиус, миссия Шепард. Он не умрёт в больнице от болезни, медленно угасая. Может быть, стоит взять дело в свои руки, подумал он. Как иронично, что один из самых успешных убийц в галактике до сих пор не смог выполнить одно-единственное убийство, объект которого всегда рядом. А Шепард пусть лучше возненавидит его за то, что он сделал. А Колят… у него всё равно не было отца. Как нет Ирики, которую Тейн так долго добивался, чтобы сломать ей жизнь, а затем убить. Всё, чего он касался, он только неизбежно рушил и убивал. Ведь только это умел. Не это ли он делает с Шепард теперь, называя это любовью? Он посмотрел на свои руки, держащие пистолет. Обе отчётливо дрожали. С внутренним холодом Тейн подумал, что такого не позволял себе со времён своего первого заказа, когда ему было двенадцать. Думая о том, какой он всё же трус, Тейн положил пистолет на кухонный островок и подошёл к панорамному окну. Он снова увидел пустыню — бескрайнюю, лежащую далеко впереди, и вспомнил песчаную бурю, свистящий воздух снаружи машины, стучащий по крыше песок. В отражении он то и дело ухватывал кухонный островок с лежащим на нём пистолетом. Это будет очень просто, быстро и легко — так, как его учили. Примет ли Калахира его в своё море, когда он оступится однажды? Мысли не собирались в общий поток, они лились бурно, будто круговорот, возвращаясь к одному и тому же — к тому, что было в отражении позади. Тейн несколько раз вздохнул, пытаясь отделить сознание от дрожащего обезумевшего тела. Он не хотел умирать медленно. Но может быть, ещё представится для него счастливый случай. Возможно, он кого-то спасёт, обменяв свою гаснущую жизнь на чужую — кто знает. Но сейчас — сейчас он больше не хотел стрелять ни в кого. Никогда. Он неторопливо взял пистолет, начиная его разбирать. На мгновение руки сами потянулись, чтобы почистить дуло, вызвав у него улыбку. Разобщение. Пути привычки. Пора ломать эти привычки. Сидя на полу, Тейн разобрал пистолет на части и принялся выкидывать одну за другой в мусорный отсек около кухонной раковины. Одна за другой деталь — то, что раньше составляло приличное оружие, а теперь было лишь грудой мусора, — летела по трубе, где будет сожжена, сплющена, погребена, и наконец рассыпется в песок. Вот суть и итог его жизни — искорёженный металл, исковерканные жизни. От всего этого он избавлялся в пасти кухонной мусорки. Стать пустым, чистым, свободным. Хотя бы в конце. — Портишь хорошее оружие, Тейн, — прозвучал голос Шепард в отдалении — уставший, без тени насмешки. Он закрыл глаза, тяжело вздохнул. Иногда и она умела ходить совершенно бесшумно. И он слишком отвлёкся. Он уже не был лучшим. — Это был мой последний контракт, — сказал он. — Тебе ничего не заплатили, поэтому какой же это контракт, — она подошла и встала рядом. От неё всё ещё пахло её грозовыми духами, смешанными с запахами кровати, с которой она поднялась. — Не смейся сейчас, сиха. — Я не смеюсь. Он повернулся и увидел слёзы на её лице. Он не видел её слёз до этого дня, и это так поразило его, что он не смог ничего сказать. Он подумал: не могла же она увидеть, что было в его мыслях совсем недавно. Если бы она увидела, она, наверное, сама бы его прикончила. Шепард заговорила, её голос был упавшим: — Ты свободен, Тейн. А я не могу так. И не смогу… наверное, до последнего дня. Поэтому меня и вернули, верно? Он притянул её к себе, радуясь, что она ничего не заподозрила и не спросила, как в их номере оказалось оружие. Подумать только, что он чуть было не сделал. Наверное, это стало бы худшим поступком в его жизни. Шепард села рядом и положила голову ему на плечо. — Я думала, что не выдержу десять дней бездействия. Здесь было так… безопасно. В первые дни хотела написать Андерсону, что готова сдаться Альянсу уже сейчас. Но теперь жалею об одном: что это были всего десять дней. И я так устала, безумно устала. Тейн погладил её по голове, утешая. — У тебя ещё будет время для отдыха, для покоя. — Конечно, будет. Есть такая поговорка — в гробу отоспишься, — произнесла она срывающимся голосом. — Распространённая у людей. Тейн руками вытер слёзы с её лица. — Есть ещё такая поговорка: отоспишься, когда все будут в гробу, — серьёзно сказал он и пояснил: — Распространенная у наёмных убийц. Шепард рассмеялась, и на миг ему самому стало радостно и легко. — Я это запомню, — пообещала она и отстранилась. Он увидел, что на груди у неё висит подаренный им кулон — «Нормандия». Земля. Мендуар. Это составляло её суть, это давало ей дыхание и волю. И там, где никто не видит — Рахана. Кахье. Её память. — Спасибо за это, Тейн.                                                                           *** Наступило утро — их последнее утро. Тейн открыл глаза и увидел, что Шепард тоже уже не спит — она лежала рядом с ним, положив руку на его грудь. Она улыбалась, и на лице её было удивительное спокойствие. — Мне приснился хороший сон, — сказала Шепард без обычного приветствия пробуждения. — Будто мы с тобой живём в красивом доме на берегу океана, а Андерсон и Мордин к нам приходят в гости. Сердце Тейна больно сжалось, когда он услышал это, но он не стал говорить Шепард, что по представлениям дреллов сон её вовсе не был хорошим. Её рука водила по тёмным полосам на его чешуе, вырисовывая узор, на который он уже давно не обращал внимания. Он поймал её руку, прижал к губам. — Пора собираться, — наконец сказала Шепард со сдержанным сожалением. Она легко поцеловала его в губы и попыталась встать. — Ещё есть время, — возразил он, не давая ей подняться. Она тяжело вздохнула. — Я просто не могу, зная, что это последний раз… Всё же она позволила сделать это ещё один, последний раз. Она смотрела ему прямо в глаза, пока он доводил её до той же вершины наслаждения, что и она его, но потом он увидел, как на её глазах снова показываются слёзы, и остановился. — Не надо, — сказала она, яростно вытирая ладонью глаза, — это неважно, не останавливайся. Всё же он остановился, сбитый с настроя, и она помрачнела, стала тиха. — Надо собираться, — наконец сказала она. Механическими движениями она бросала в контейнер вещи — теперь уже у неё он был отдельный, не общий, как тогда, когда они приехали. На нём уже стояло назначение, номер пункта прибытия. Тейн начал собираться. Место, где они провели десять дней, утопая друг в друге, становилось чужим, необжитым по мере исчезновения привычных вещей. Постепенно пропадала груда футболок и куртка с эмблемой N7, лежащие на стульях; датапад, рабочий терминал, с которого Шепард звонила Миранде и писала Андерсону, всегда стоящий на столике у дивана. Его вещи, аккуратно висящие в шкафу — теперь шкаф стоял открытым нараспашку, показывая свою пустоту. Купленные в местном магазинчике сувениры, стоящие на тумбочке. Всё это было собрано в контейнеры. Шепард аккуратно заправила постель, хоть это и совсем не было нужно. Потом надела на себя официальную форму, привезённую с собой, которая всё это время лежала аккуратно сложенной в тумбочке — Тейн смотрел, как Шепард медленно застёгивает пуговицы на мундире и полностью прекращает принадлежать ему, снова становится собственностью Альянса. Он заварил себе чай, а ей — кофе, и они выпили свои напитки, сидя на диване и глядя в окно на пейзаж, уже изученный досконально. Шепард казалась собранной и сосредоточенной, уже настроенной на грядущую битву — ту, в которой ей не понадобится оружие. Тейн думал: удивительно, как много жизни можно уместить всего в десяти днях, всего в одной комнате, всего в одном человеке. Каждый из этих дней восполнял год из десяти, что он не чувствовал себя живым. — Ну, выдвигаемся, — наконец скомандовала Шепард совсем как в день прибытия. Два чашки, оставшиеся стоять на журнальном столике — вот, пожалуй, и всё напоминание о них.                                                                      *** Выписка из отеля, отправка багажа — каждое дело выполнялось поспешно и без остановки, будто они опаздывали, хотя они ехали сильно заранее. — Вам у нас понравилось? — спросила улыбчивая девушка-регистратор. — Понравилось, — коротко отозвался Тейн. Шепард кивнула, подтверждая его слова, и слегка сжала его ладонь. — Отлично! Прошу оставить отзыв на сайте бронирования, — бодро отозвалась девушка. — И приезжайте к нам снова! Шепард слегка замедлила шаг, проходя мимо лифта на минус первый этаж. Он чувствовал её настроение: слегка беспокойное, тревожное ожидание, замаскированное за оживлённостью. — Надо было и мне всё-таки ходить с тобой в бассейн. Может, научил бы меня плавать, как ты. — Как я? — усмехнулся Тейн, кладя руку ей на талию. — Сиха, ты очень самонадеянна. При всех твоих достоинствах ты всё же не выросла на Кахье. — Да? Зато у тебя не было тренировок N7, когда нас в десятикилограммовой броне и с рюкзаком за спиной бросали в трехметровый водоём и смотрели, как мы будем выплывать. — И как, кстати? — спросил Тейн, хотя уже догадывался, какой будет ответ. — Главное — сохранять спокойствие, — сказала Шепард, снова начиная идти к выходу. — Потому что надо полностью погрузиться на дно, а потом оттолкнуться от него. И так, понемногу глотая воздух, выбраться на берег. Он кивнул. По-другому никак. Здесь, в холле отеля, всё было совсем так, как и в первый день их приезда — Тейн даже заметил двух знакомых кроганов, выходящих из магазина сувениров. Шепард снова остановилась, в последний раз оглядывая высокие потолки первого этажа, резные абстрактные фигуры из песчаного камня, вывески магазинчиков. Ей явно хотелось всё запомнить не только по фотографиям и голограммам. Два крогана тоже посмотрели в их сторону и, не сговариваясь, побрели к ним. Тейн смотрел на них, слегка сощурившись. Однако их интересовал не он — они целенаправленно шли к Шепард. Та, заметив их, приветственно помахала рукой. — Тумак, Нокт, как вы отдохнули? Тоже сегодня уезжаете? — Нет, завтра, сейчас подарки покупаем, — сказал тот, что побольше, а потом повернулся к Тейну: — Ну тебе и повезло, дрелл. Эта женщина умеет задать жару! Крутой мы спарринг провели. — Как она тебя шибанула тогда, — с уважением добавил второй. — Даже край гребня откололся! — Рада, что вам понравилось, ребята, — любезно отозвалась Шепард. — У меня-то жена азари. Но ты тоже ничего! Так что если вдруг я разведусь… — Интересное предложение, Тумак, — хмыкнула Шепард, — но у меня уже есть кое-кто на примете. Кроган захохотал и ударил Тейна по плечу, после чего оба удалились, на прощание кивнув. — Мне уже начинать ревновать? — улыбнулся Тейн, потирая плечо. — Шепард, покорительница кроганов. Шепард захохотала. — Не поверишь — Тумак один из главных менеджеров земной компании, которая продаёт оборудование для сканирования ресурсов. А Нокт — не очень поняла, но кто-то вроде его брата… хотя они оба без клана, так что не знаю. У них здесь тимбилдинг проходил, — пояснила Шепард. — И они в зал ходили в то же время, что и я. Но не переживай, я предпочитаю дреллов. Вернее, одного конкретного дрелла. Он снова мягко коснулся рукой её талии, и она продолжила идти. Наконец они вышли из отеля. Жаркий воздух дохнул ароматом пустыни, смешанным с запахами цивилизации, бетона, машин. На стоянке аэротакси было несколько свободных; Шепард хотела прокатиться с ветерком и настояла сесть на место водителя. Тейн в последний раз обернулся на отель, потом взглянул на Шепард, которая стояла, прислонившись к машине и глядя в сторону пустыни. На ней были непроницаемые солнечные очки, поэтому он не понимал выражения её лица. Тейн терял её уже сейчас, каждое мгновение. В машине он смотрел на её пальцы, танцующие на голоэкране интерфейса; отчаяние сворачивалось внутри, прорастало сквозь тело, как растение в древних ханарских пытках. В этой форме, в этих очках Шепард казалась уже совсем далёкой, недоступной для него. — Я люблю тебя, — сказал он, будто это могло что-то изменить, будто она и так не знала об этом. Её губы приоткрылись, но не издали не звука. Шепард включила автопилот и медленно сняла свои очки, уронив их на колени. — Ну и нашёл же ты время, — сказала она хрипловато, глядя вперёд с каким-то новым выражением, для которого он не мог придумать названия. Он подумает об этом позже, когда будет вызывать этот момент снова и снова в своих воспоминаниях; а сейчас Шепард склонилась со своего места к нему, чтобы целовать его, как когда-то они целовались на Иллиуме в другом аэротакси, не в силах оторваться друг от друга. Она сказала, что тоже любит его, и он прижал её к себе — заклеймённую до подбородка неудобной формой Альянса, но всё равно принадлежащую ему, только ему. Они очень быстро добрались до места назначения — сюда же они прилетели десять дней назад. В крытом ангаре, куда прилетали челноки, было множество людей, азари, турианцев — все они спешили пройти мимо. Кто-то вернулся домой, кто-то прилетел отдыхать, кого-то встречали родные, кто-то брёл одиноко. Здесь расходились их дороги: Тейна уже ждал челнок в космопорт, который был совсем в другой стороне, но времени было ещё достаточно. Шепард неслась вперёд, будто шла этой дорогой уже множество раз, почти не ориентируясь на указатели. Наконец Тейн увидел зловещий знак «Доки 1-6». Здесь. Он видел — там, в глубине, стоят офицеры Альянса с оружием и в броне. Вот что смог сделать для неё советник Андерсон — дал возможность сдаться самой. Шепард будто споткнулась и остановилась на месте, глядя в ту сторону. — Кажется, пришли, — произнесла она и замолчала. Тейн покачал головой, чувствуя, как сердце бьётся слишком сильно, а руки холодеют. — Шепард, я… — хрипло сказал он, сжимая её руку, и вдруг подумал: звание, фамилия, ласковое прозвище — что угодно, только не имя. Почему-то он никогда не смел назвать её по имени — отчасти потому, что это казалось немыслимой бесцеремонностью, и ещё потому, что само имя подходило ей так же плохо, как короткое кожаное платье, которое она один раз надевала на Омеге. Но почему-то именно сейчас назвать её по имени казалось наиболее подходящим. Он вспомнил, как Шепард говорила о своей смерти: как падала в бесконечный восход над планетой, и он показался ей самым красивым, что она видела в жизни. Она описала это так подробно, что это почти стало его собственным воспоминанием. Чувствуя себя падающим в бесконечный восход, Тейн назвал Шепард по имени и произнес, глядя в её удивлённо расширенные глаза: — Это был прекрасный отпуск. Спасибо, что разделила со мной это время. Они остановились. Шум окружающей обстановки вливался в их разговор, не давая сказать что-то последнее, важное. Он уже сказал, что любит её, он хотел сказать это ещё раз, но сдержался. Действительно, нашёл же время. — Я тоже рада, — ответила Шепард после небольшой паузы, — несмотря на всё. Понимаешь? Тейн только кивнул и наконец выпустил её ладонь из своей; Шепард пошла вперёд, к своему челноку, где её ожидали два офицера Альянса в боевой броне и с оружием в руках. Они доставят её в космопорт, а оттуда на арестованной «Нормандии» прямым рейсом в Лондон. Дальше — суд, и дальше — неизвестность. Ещё перед прыжком в ретранслятор Омеги он говорил Шепард о встрече за морем, и если бы она решила изучить его религию, то поняла бы, что там говорится не о настоящей встрече, ведь они оставят самих себя, чтобы войти в это море. Но она не спрашивала, и он не стал объяснять; кто знает, может быть, все они заблуждаются, а права она со своим сном про дом на берегу. Тейн смотрел ей вслед, и она вдруг резко начала бежать к нему обратно; он удивлённо распахнул глаза, и Шепард вдруг оказалась рядом с ним, обнимая его. Он положил ладони на её горячую, взмокшую спину. Офицеры Альянса начали идти в их сторону. — Я вдруг вспомнила, что мы так и не посмотрели этих проклятых «Флота и Флотилию», — быстро сказала Шепард, глядя ему в глаза. — В другой раз? — предложил Тейн, заставив себя улыбнуться. Она быстро поцеловала его и отвернулась. Их время уже закончилось, да и то они взяли взаймы. Оба знали это. — Да, Тейн. В другой раз.