Позволь мне быть твоей опорой

Наконец-то придя в себя, первым делом Му Цин решил изменить состав персонала в своём дворце — разумеется, это требовалось для его безопасности, ведь он теперь был омегой, причём омегой без пары. Ну и заодно требовалось убрать особо болтливых слуг, ведь все в его резиденции уже поняли причину неожиданных проблем со здоровьем своего господина и могли обо всём рассказать Фэн Синю. Их храмы постоянно соревновались между собой, и теперь появился ещё один повод поддеть Му Цина, что, конечно, не могло его радовать. Перестановки были слишком серьёзными и отняли много сил и времени. Он уволил почти всех альф, пытаясь сделать это как можно более скрытно. О том, что будет, если об этом узнает Фэн Синь, Му Цин не хотел даже думать. Однако, поразмыслив, всё же оставил главного слугу — хоть тот и был альфой, но уже не раз доказал свою преданность и никогда не сливал информацию во дворец его давнего соперника. Все новые подчинённые были либо бетами, либо омегами. Также Му Цин приблизил к себе двух старых работников, бывших омегами, тех, кому доверял более всего. Вот только, как бы он ни старался, отпущенные служащие тут же наведались в храм к Фэн Синю и охотно выболтали все новости, о чем Му Цин, конечно же, ничего не знал. Фэн Синь был занят, но, услышав о приходе гостей, тут же отдал приказ одному из главных прислужников своего дворца — Сяо Гану. Всей душой преданный своему генералу, тот радушно приветствовал гостей и пригласил их внутрь. — Что привело тебя сюда, Мо Фэй? — задал вопрос Сяо Ган одному из пришедших, ранее занимавшему высокий пост во дворце Му Цина, и отдал приказ младшим служащим подать ему ароматный чай. — Нас выгнали из дворца Генерала Сюаньчжэня, — поделился тот новостью. Брови Сяо Гана взметнулись вверх: — И почему же вас выгнали из дворца? — казалось, он пришёл в замешательство. Заслышав голоса прислужников, Фэн Синь немного напрягся, ведь разговор шёл о человеке, которого он, хоть и боялся в этом признаться открыто, уже очень давно любил. Любил всем своим сердцем, но никак не мог подступиться, робея, как мальчишка, и совершенно теряя контроль над своим языком и мозгом всякий раз, как только его видел. Страшно даже подумать, сколько раз Фэн Синь репетировал нужные слова перед зеркалом, сколько раз собирался с духом взять и заговорить нормально, сообщить о своих чувствах, но абсолютно всегда его планам что-то мешало. Порою казалось, что на нём было проклятие невезения, наподобие той канги, что когда-то носил Се Лянь, или, может, его преследовал какой-нибудь незаметный божок-пустослов, но, как бы то ни было, Фэн Синь просто не мог признаться. Едва он встречал Му Цина, как все его планы летели к демонам! — Вероятно, до вас доходили слухи, — сделав глоток чая, начал Мо Фэй, — что нашему Генералу немного не здоровилось... — Дождавшись кивка, он продолжил: — Семь дней назад один из наших работников учуял от господина новый запах... Очень тонкий и нежный, ранее его не было. — Резко склонившись над столом к Сяо Гану, Мо Фэй медленно выдохнул: — Мы поняли это не сразу, но... Генерал Сюаньчжэнь — омега. Зрачки Сяо Гана расширились. — Так вот почему он вас уволил, — медленно кивнул он. — Надо же... Фэн Синь, стоящий за дверью, застыл, сердце его резко ускорило темп. О чём они говорят? Му Цин — омега?.. Что?! Фэн Синь был так потрясён, что даже пошатнулся. В голове стремительно пронеслась куча картин. Если... если это правда... Не стал бы ведь Мо Фэй лгать?.. Если Му Цин и правда... Фэн Синь прислонился к стене, пытаясь унять грохочущий в висках пульс. Му Цин — омега! Теперь им точно ничто не помешает быть вместе. Если бы тот был бетой или альфой, вероятно, пришлось бы столкнуться с непониманием общества, да и шансов покорить Му Цина было намного меньше, хотя Фэн Синю было бы всё равно, но ведь Му Цин, вероятно, думает совершенно иначе... А вот сейчас... Казалось, сердце Фэн Синя вот-вот вырвется из грудной клетки. Ему представилось совершенное лицо Му Цина, его длинные волосы, ниспадающие на плечи, его опушённые густыми ресницами глаза. Совсем недавно они вновь поссорились, и Му Цин, раскрасневшись от гнева, долго поливал Фэн Синя руганью, но тот его, как обычно, совершенно не слышал: взгляд Фэн Синя бродил по его встрёпанным прядям волос, от подрагивающего кадыка медленно перетекал к трепетно бьющейся жилке на изящной шее, к капельке пота, выступившей на виске, к закушенной нижней губе... Каждый раз, когда Му Цин закатывал глаза, в голове Фэн Синя пробуждались грешные мысли — о том, закатывает ли он глаза от удовольствия, прикусывает ли губу так же, как сейчас. Каким он становится в момент высшей точки блаженства? Каким тоном он позовёт Фэн Синя, когда тот прижмёт его тонкие запястья к постели и резко, без промедления, возьмёт его, присвоит, заклеймит, сделает своим навсегда... Фэн Синь едва не задохнулся от представшей перед его внутренним взором картины. Стало так жарко, что он даже ослабил ворот своих одеяний. Му Цин — омега. Каким будет его лицо во время течки? Будет ли он звать и просить Фэн Синя, умолять вставить в него, насадить на себя, вторгнуться в его нежное тело? Будет ли так же смеяться над его прозвищем? — Генерал Огромный Член, — то и дело ехидничал Му Цин, в притворном благоговении закатывая глаза и прижимая руку к груди. — Слава о вашем достоинстве так и гремит на всю Поднебесную, — и возвращал взгляд на место, принимаясь подчеркнуто внимательно рассматривать Фэн Синя: — Но как дела с остальными вашими... характеристиками? Или это ваше достоинство — единственное, что у вас есть? — И хмыкал: — Да и есть ли оно, или это только легенды? Фэн Синь рвано выдохнул. Он ведь покажет. И не только покажет. Му Цин будет течь для него и умолять, закатывая свои красивые глаза, а Фэн Синь будет брать его глубже, сильнее, резче, и не останавливаться... Фэн Синь не сдержал усмешку. Осмелится ли Му Цин смеяться над ним после этого? — Омега... — тем временем сощурился Сяо Ган, мысленно потирая руки. — И почему я не удивлён? — и, оглянувшись по сторонам, тоже склонился к столу, произнося куда тише, так, чтобы его услышал только Мо Фэй: — Теперь-то его уже ничего не остановит, — и ухмыльнулся, подмигивая собеседнику: — И наконец... Мо Фэй перебил его: — Это не всё, — и, подняв глаза на собеседника, продолжил: — Генерал Сюаньчжэнь не выходил из своих покоев целых семь дней и не впускал никого, кроме Генерала Мингуана... — Что? — в руках Сяо Гана дрогнула чашка, голос его стал громче. — Генерал Пэй? Зачем он пришёл? И что они делали все это время?! Что?.. Услышав про Пэй Мина, Фэн Синь забыл, как дышать. В груди вспыхнула едкая, рвущая его плоть ярость. Перед глазами всё почернело, и зазвенело в ушах. Казалось, Фэн Синь с разбегу упал в ледяную воду. Что Пэй Мин делал с его Му Цином на протяжении стольких дней?! — Все эти дни из покоев Генерала Сюаньчжэня доносились... э-э... кхм-кхм... всхлипы, крики и стоны, — немного смущённо продолжал Мо Фэй, не видя лица стоящего за стеной Фэн Синя. — Генерал Мингуан, как пришёл, так... кхм... почти и не выходил из покоев нашего господина. И Фэнь Синь покачал головой, словно не веря своим же мыслям. — Не слишком ли странно? Ведь у того есть супруг... У Сяо Гана вытянулось лицо, однако он быстро взял себя в руки и кашлянул: — Кхм... Очень интересно. Мо Фэй поставил опустевшую чашку на стол: — Думаю, что поэтому он нас и сослал. Я же постоянно к тебе прихожу. Только вот... Он ошибся. Я всё равно тебе рассказал, — хмыкнул он и мгновенно посерьёзнел. — Сюаньчжэня в покое явно не оставят, столь сильный запах омеги. Он его даже не контролирует! Сяо Ган покачал головой: — Нужно сказать Генералу Наньяну. Только вот... Что будет, если он узнает о Мингуане? Хотя... — тут он задумался. — Всё же у того есть пара... Не может ведь быть такого, чтоб Мингуан... Нет, точно нет. Дело явно не в этом... Но Фэн Синь этих слов уже не слышал. В его груди пылала всепожирающая ненависть. Как этот демонов Мингуан посмел прикоснуться к его омеге?! Что, если тот был против, но ничего не мог сделать? Фэн Синь не знал ничего о личной жизни Му Цина. Серьёзных отношений у того, вроде как, не было, но что, если умело скрывал? Как давно он узнал, что является омегой? Или знал всегда, просто скрывал? Почему именно сейчас он решил открыться? Или это вышло случайно? Что забыл у него Пэй Мин?! Сердце Фэн Синя стучало как лихорадочное, пока мозг подкидывал все более неприятные и страшные картины. Являлся ли Пэй Мин любовником Му Цина? Что, если Му Цин совсем не хотел этого? Но не мог оказать сопротивления перед сильным альфой? Ведь Пэй Мин — бог войны, а Му Цин... нет, он, конечно же, тоже бог войны, но был очень ослаблен... Фэн Синь почувствовал головокружение и с силой сжал зубы, зажмурившись и пытаясь перебороть потопившую его с головой злость. Он никому не позволит причинить Му Цину боль. Никогда. И, как бы ни относился к нему Му Цин, Фэн Синь не оставит его без защиты. И пусть придётся ждать хоть ещё сотни лет, но Му Цин станет его омегой. Сделав глубокий вдох, Фэн Синь скрылся во тьме перехода, так и не показавшись слугам, беспечно болтающим за дверью и совершенно не знающим, что их разговор был подслушан.

***

Фэн Синь вырвался из дворца, охваченный яростью. Сердце стучало где-то в горле, разум застилал гнев. Фэн Синь не мог поверить в то, что услышал. Тот, кого он любил всей душой, провёл семь дней с Пэй Мином — самым развратным жителем Небесной столицы. Мысли метались, как стайка испуганных рыб. Разбираться не было ни сил, ни времени, ни желания. Генерал Наньян буквально сгорал от злости. Единственное, чего он жаждал в эту минуту, — увидеть Пэй Мина. Прямо сейчас. Фэн Синь свернул с главной дороги и, не колеблясь, направился к его дворцу. «Молись самим Небесам, чтобы тебя не было во дворце... иначе... иначе я себя не сдержу». Мысли в голове Фэн Синя лишь подливали масла в огонь разгорающейся внутри него ненависти. Почему же первым делом он рванул именно во дворец Мингуана, а не проверил состояние своего любимого? «Да демоны меня подери, если он скрывает, что он омега… Что же он сделает, когда поймёт, что я всё знаю?!» — Фэн Синь жмурился, тряс головой и скрипел зубами, представляя реакцию Му Цина. Шок? Испуг? Отторжение? Как поведёт себя гордый бог войны, узнав, что его сокровенная тайна раскрыта? Ещё и давним соперником. Ведь Му Цин совсем ничего не знает о его чувствах... «Нет... Я могу наломать дров, если приду вот так прямо сейчас, — понимал Фэн Синь, —сейчас точно не время. Нужно действовать осторожно...» Шаги небожителя были резкими и тяжёлыми, словно под его ногами вот-вот разверзнется яма, словно каждая плитка на пути к дворцу Пэй Мина трещала под давлением его ступней. Добравшись до дворца, он одним взмахом духовной силы распахнул двери, сшибая с ног прислужников. — Пошли прочь! Где Генерал Мингуан?! — прогремел голос Фэн Синя под сводами резиденции Пэй Мина. Взгляд альфы буквально сверлил свалившихся на мраморный пол прислужников. Те поспешно поднялись и, стараясь не задерживаться, поспешили скрыться, чтобы успеть предупредить своего владыку о приближении разгневанного небожителя. Тем временем, ничего не подозревающий Пэй Мин решил провести время на горячих источниках, расположенных на заднем дворе резиденции, в компании своего мужа, которого не видел целую неделю, надеясь, что никто не посмеет нарушить их покой. Всё-таки возможность побыть наедине им выпадала нечасто. Супруги сидели в тёплой воде, что мягко струилась по коже, обнимая их тела подобно шелковистому покрывалу. Пар медленно поднимался вверх, окутывая их силуэты лёгкой дымкой и скрывая от внешнего мира полупрозрачной завесой. — Как ты думаешь, долго ли ещё будут бегать друг от друга Му Цин с Фэн Синем? — протянул Пэй Мин, прижавшись к возлюбленному. Их обнажённые тела были покрыты капельками воды, мерцающими на свету, подобно множеству маленьких бриллиантов, лица раскраснелись от пара, и распущенные тёмные волосы ниспадали вниз, подобно гладкому, мягко блестящему шёлку. — Зная характер Му Цина, они ещё долго будут бегать друг от друга. Особенно он — сам ведь знаешь, — хрипловато рассмеялся Ши Цинсюань, скользнув ладонью по шее супруга, тут же покрывшейся мурашками от этого прикосновения, и плавно двигаясь рукой дальше, вниз по спине, опускаясь в воду до скрытых под ней бёдер. — Но стоит ли думать о них сейчас? — тихо мурлыкнул он в ухо Пэй Мину, игриво скользнув по его ушной раковине языком и чуть прикусив кончик зубами. Из распахнутых губ Пэй Мина вырвался тихий выдох. На миг отстранившись, чтобы поймать потемневший взгляд напротив, Ши Цинсюань усмехнулся и, прижавшись теснее, впился мягким, но требовательным поцелуем в губы возлюбленного. Едва заметно вздрогнув, Пэй Мин опустил ресницы и покорно подался ему навстречу, приоткрыв рот и позволяя супругу скользнуть в него языком. Альфа прикрыл глаза, запуская пальцы в распущенные волосы своего омеги, ласково перебирая влажные пряди, а другой рукой скользнул меж его ягодиц. Пэй Мин не сумел удержаться от стона и сжал плечи мужа, обхватив его талию ногами и уже неприкрыто показывая своё желание. Они словно упивались друг другом, не в силах насытиться, сходя с ума от нарастающей страсти, дыхание их участилось, а языки сплелись в жадном, лихорадочном танце. Длинные пальцы Ши Цинсюаня до боли вонзались в кожу Пэй Мина, тела были скользкими от воды, чьи всплески терялись за звуками их страстных поцелуев и жадных, прерывистых вдохов. Наконец, отстранившись от мужа — меж их губ на миг натянулась серебристая нить слюны — Повелитель Ветра, сощурив глаза, с удовольствием отметил вспыхнувший на лице Пэй Мина румянец. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Ши Цинсюань, наклоняясь к его шее и проводя горячим языком влажную дорожку по бьющейся на ней жилке, вырывая из горла Пэй Мина ещё один не то стон, не то всхлип. — Куда ты так торопишься? — уже теряя связь с реальностью, услышал Пэй Мин тихий смешок супруга. — У нас впереди ещё целый день... — зубы Ши Цинсюаня весьма ощутимо прикусили его кожу, оставляя на белой шее след. Задрожав, Пэй Мин обессиленно прижался к супругу так, что его пульсирующий, налитый кровью член плотно прижался к животу Ши Цинсюаня, а затем, прикусив губу, склонил голову тому на плечо, отчего Повелитель Ветра тихо рассмеялся ему в ухо, обдав своим горячим дыханием. Генерал всеми силами сдерживал голос, чувствуя, что по телу вновь пробегают мурашки, подобно сотне маленьких, но приятных иголок, но всё же потерял контроль, ощутив, как внутрь его давно желающего прикосновений ануса мягко, но уверенно скользнул палец, а затем и второй. — Не сдерживайся, — шептал Ши Цинсюань, усмехаясь и двигая пальцами, то проникая глубже, то почти вынимая их из жаркого, влажного, тесно сжимающегося вокруг них отверстия. — Я хочу слышать твой голос... кричи для меня. И Пэй Мин покорно исполнял его волю. Он, в самом деле, совершенно не мог сдержаться. Только Ши Цинсюань знал, как сделать Пэй Мину приятно, как заставить великого Генерала Мингуана содрогаться от прикосновений, от его проникновений, заставляя терять голову и протяжно стонать, всхлипывать и кричать, подаваясь навстречу, подобно свече, тая в его руках, кричать так, что его непременно услышал бы весь дворец — но этим двоим не было дела до всех остальных. Здесь, сейчас существовали лишь они и их тела, стремящиеся слиться в одно целое, их невыносимая любовь, горячая, нежная, страстная, кипящая в их сердцах, сшивающая воедино их бессмертные души. Ласковые и мягкие прикосновения перерастали в животную похоть, и Пэй Мин позволял своему альфе делать всё, всё, что угодно, целиком отдавая себя в его власть, и от ощущения этой власти над собой ему кружило голову. В объятиях Ши Цинсюаня он, великий Генерал, один из сильнейших богов войны, не знающий ни страха, ни жалости, становился покорным омегой, желающим покориться своему владыке, впустить в себя его страсть и похоть, забыть обо всём вокруг — кроме этих жарких прикосновений — и подставлять тело его жадному рту, расцвечивающему белую кожу алыми, похожими на лепестки, следами их обоюдного желания. — Мой дорогой супруг... Это ты меня сводишь с ума, — выдохнул Пэй Мин в губы Ши Цинсюаню, насаживаясь на его пальцы и ловя свое отражение в огромных, похожих на чёрные зеркала зрачках, а затем вновь сливаясь с ним губами и скользя языком внутрь его рта. Пальцы Повелителя Ветра покинули его узкий, жаждущий ласки вход, и обе руки супруга плотно перехватили его за талию, казалось, почти до синяков. Изнутри поднималась волна обжигающего жара, настолько мучительного, что Пэй Мин больше не мог сдержаться. Отстранившись, чтобы набрать в лёгкие воздуха, Пэй Мин опустил одну руку под воду, обхватывая рукой твёрдый член своего альфы, и приподнялся, уже не в силах терпеть, желая почувствовать его внутри. — Не можешь терпеть? — довольно улыбнулся Ши Цинсюань, чувствуя, как головка члена скользит по готовому принять его пульсирующему колечку мышц. Растрёпанные волосы супруга, мокрые от воды и липнущие к лицу, шее и влажной груди, и тёмные от похоти глаза кружили Пэй Мину голову. Генерал Мингуан провёл языком по припухшим губам и откинул пряди своих волос набок, обнажив яркую метку. Вновь утонув в поцелуе, Пэй Мин прикрыл глаза, а после чуть откинул голову, давая своему супругу доступ к шее, чем Ши Цинсюань тут же воспользовался, оставляя новые метки на её коже и на ключицах. Он всё ещё не входил в него, словно специально дразнил и то нежно ласкал, то сжимал его ягодицы и талию, притягивал ближе, но продолжал издеваться, наслаждаясь его протяжными стонами, перерастающими в мольбу. И когда толстый, горячий член Ши Цинсюаня погрузился в него целиком, медленно, наконец-то заполнив его до основания, так остро, так ярко, что перед глазами Пэй Мина буквально заплясали искры, и его собственный член, казалось, вот-вот был готов выстрелить от этого невыносимо сладкого ощущения, раздался оглушающий грохот. Супруги застыли и, широко распахнув глаза, не меняя позиции, повернули головы в сторону рухнувшей наземь стены, поднявшей в их уединённом местечке столб пыли. — Пэй Мин, мать твою, сукин сын, чтоб тебя демоны драли, я тебе голову оторву, с-с-сволочь, ёб твою мать! — раздался полный ярости мужской вопль. — А ну выходи, нахрен, отсюда, блядь! Как ты посмел его тронуть, я тебе, ёбана в рот, хер отрежу и в рот запихаю, ты... — Это ещё что за пиздец, — поднял брови медленно приходящий в себя Ши Цинсюань и отстраняясь от супруга. — Генерал Наньян, вы что тут?.. Пэй Мин, с трудом вынырнув из омута возбуждения, ошарашенно уставился на пышущего яростью Фэн Синя, казалось, вот-вот готового разразиться молниями и не прекращающего свою ругань. Честно говоря, у Генерала Наньяна и впрямь был талант хорошо ругаться — за все века своей жизни Пэй Мин не сумел додуматься до столь богатых конструкций. Даже Ши Цинсюань не сумел удержаться от бранного слова, а ведь это ещё один талант нужно иметь — вывести из себя самого Повелителя Ветра. Подождите, чего-чего он там говорит?.. — Фэн Синь, ты что, с Тунлу свалился? — наконец, разомкнув объятия и сглотнув ком в горле, воскликнул Пэй Мин. Казалось, взбешённый Фэн Синь вот-вот взорвёт их дворец. — Как невежливо, — помрачнел Повелитель Ветра. — Генерал Наньян, будьте любезны, покиньте нашу обитель и зайдите, когда успокоитесь. Ши Цинсюань всегда старался быть вежливым, хоть его глаза и почернели от с трудом скрываемой ярости. — Ах, Повелитель Ветра! — оскалился Фэн Синь. — А ты знал, что твой драгоценный муж изменяет тебе?! Он... он... — казалось, генерал не мог найти слов для продолжения. Лицо Ши Цинсюаня вытянулось, и глаза скосились в сторону Пэй Мина, будто спрашивая, что происходит. Пэй Мин набрал воздуха в грудь: — Да что ты, в конце концов, несёшь, ёб твою мать?! — не выдержал он. Вопли Фэн Синя врезались в голову, словно кинжалы, брошенные прямо в цель. С каждой новой фразой Пэй Мин становился всё серьёзнее и уже был готов выскочить из воды прямо так, совершенно нагишом, дабы привести незваного гостя в чувства. Встряхнув головой, он всё же выбрался из воды, потянувшись за легким домашним халатом, тут же запахивая его на своем теле и откидывая мокрые волосы и обнажая свою яркую метку в виде бирюзового веера — делая это намеренно, чтобы Фэн Синь увидел. Следом из источников выбрался и Повелитель Ветра, тоже запахивая халат на обнаженном теле. Рука Ши Цинсюаня скользнула на талию супруга, словно в жесте защиты, если вдруг ненормальный гость всё же решится напасть. Пэй Мин тихо хмыкнул, но прижался к нему поближе, пытаясь сохранить самообладание, ведь им всё ещё не сказали, в чем было дело. Вокруг клубился их смешанный с Ши Цинсюанем аромат возбуждения — аромат, в котором ярко вычленялись запахи альфы и омеги, — и Пэй Мин почувствовал, как его тело само, видимо, от неожиданного стресса, усиливает природный запах. Пэй Мин вздохнул. Не так он, конечно, хотел сказать правду, но что теперь делать. Взгляд его встретился с глазами супруга, и в них он прочитал такую же невысказанную вслух боль. В самом-то деле, стоило наконец-то остаться вдвоём, как всегда всё наперекосяк! Глаза Фэн Синя, едва он увидел метку на генерале Мингуане, расширились так, что стали похожими на два небесных фонаря. Поперхнувшись на середине слова, альфа медленно оторвал взгляд от метки Пэй Мина, и вид у него был такой, словно он узрел новое великое бедствие. — Кажется, я понял, в чем дело, — протянул Пэй Мин, выбираясь из объятий супруга и делая шаг к Фэн Синю, побледневшему и застывшему как истукан. — Ну, что молчишь? Все слова растерял? Давай, продолжай, что ты там собрался делать... — Ты... ты... так вы... что тут... — Фэн Синь никак не мог подобрать слов, зрачки его дрожали, бегая туда-сюда, с Пэй Мина на Ши Цинсюаня и обратно. — В-вы что, это, того... э-э... я... — Кажется, Генерал Наньян потерял дар речи, — хмыкнул Пэй Мин, полностью вернув себе самообладание. Оказавшись рядом с Фэн Синем, он тут же схватил незваного гостя за ворот одежд. — Ну? Говори, — рявкнул Пэй Мин ему в лицо. — Генерал Наньян, объяснитесь, — вступил в диалог Ши Цинсюань, подлетев к ним обоим. Будь тут его веер, он бы обязательно укоризненно им взмахнул. Хотя нет. Он бы давно уже выдул этого психа отсюда. Пэй Мин не знал, смеяться ему или плакать, но старался сохранять зверское выражение на лице. В конце концов... Он действительно был разъярён! Как тот посмел нарушить их уединение?! Пусть теперь и возбуждение сменилось целым спектром других эмоций. И ярче всего было желание рассмеяться. Никто, пожалуй, за все сотни лет не видел Генерала Наньяна в таком растерянном виде. Под взглядами двух небожителей Фэн Синь нервно сглотнул. — Н-но... Что ты... Да, нахрен, я ничего не понимаю! — буквально взвыл Фэн Синь. — Что ты делал с моим Му Цином?! Голова Фэн Синя разрывалась от сотни мыслей. Стыд, неловкость, непонимание, радость переплелись в безумный клубок, грозящий взорвать мозги. — С каких это пор Генерал Сюаньчжень стал твоим? — усмехнулся Пэй Мин, сложив на груди руки. — Генерал Наньян, так вы из-за этого прервали нас? — Повелитель Ветра обошёл Фэн Синя со стороны и положил руку ему на плечо. — Так... я не понимаю. Генерал Мингуан, ты что, омега? — выдавил Фэн Синь. Его словно окатили ледяной водой из ручья. Глаза Фэн Синя стали еще более округлыми и, казалось, готовы вот-вот вылететь из глазниц. — Да, Генерал Наньян. Понимаю, вы удивлены, но, только прошу, никому не рассказывайте, — нахмурился Повелитель Ветра и угрожающе понизил голос: — Иначе... — Так что делал Пэй Мин у моего омеги?! — Фэн Синь отмахнулся от Повелителя Ветра и сделал шаг в сторону Пэй Мина. — Почему он кричал и хрипел? Слуги рассказывали... — пальцы Генерала Наньяна вцепились в ворот Пэй Мина. — Что ты с ним сделал?! Он не мог думать ни о чем, кроме того, что его Му Цина кто-то заставил страдать, кто-то причинил ему боль. И этим кем-то, очевидно, был Генерал Мингуан! В голове несчастного Фэн Синя до сих пор не собиралось в единую картину всё увиденное и услышанное. Этот день был слишком тяжёл для него. Ещё чуть-чуть, и Фэн Синь просто потеряет рассудок. — Фэн Синь, что ты несешь?! Я бы не стал ему вредить! — повысил голос Пэй Мин, отцепляя от одежды руки обезумевшего генерала. — Мозгами-то пораскинь! — и, вырвавшись, сам схватил того за шиворот. — Вот же демонов идиот... — Я тебе не верю, — проскрежетал зубами Фэн Синь. — Фэн Синь... ты же знаешь о существовании печатей? Тех, что скрывают настоящую суть? — со вздохом решил начать Повелитель Ветра, сделавший было шаг к ним двоим, но застывший, поняв, что помощь не требуется. — Что? — открыл рот Фэн Синь. — Так вот, у моего супруга была такая печать, — мрачно продолжал Ши Цинсюань. — Когда она разрушается, то наносит огромную боль своему владельцу. Пэй Мину очень повезло, что я оказался рядом в тот момент. Я был с ним все эти дни, — в глазах Повелителя Ветра мелькнула грусть. — Это... очень тяжело. — Причём тут Пэй Мин? — взревел Фэн Синь, в конец прекратив понимать, в чём дело. — Не перебивай, просто слушай, — пробормотал Пэй Мин, кивая своему супругу. — Спасибо, Мин-Мин. Итак, у Му Цина был такая же печать. Он связался со мной и попросил прийти, потому что не знал, что я альфа, как и все в небесной столице, — Повелитель Ветра хмыкнул. — Поэтому я отправил к нему своего мужа. И все те дни, что Му Цину было плохо, Мин-Мин не отходил от него ни на шаг. Порой даже не спал! — возмущённо воскликнул он. — Он помогал... твоему омеге, — едко передразнил Фэн Синя Повелитель Ветра. — Он-то знает, что твой? А? — Там должен был быть я, — сжав кулаки так, что побелели костяшки, проскрежетал Фэн Синь. — Я! Я должен был его оберегать! Он мой омега! Я никому его не отдам! — Я говорил ему, что позову тебя, если он не будет меня слушать, — вспомнив лицо Му Цина во время того диалога, Пэй Мин еле смог удержать смех. — Хо-хо! Твой омега! — Фэн Синь, Генерал Сюаньчжень не вещь и не чья-то собственность. Он такой же Бог Войны, как и ты. А когда он узнал, что является омегой, ты что, думал, что тут же прибежит к тебе и попросит пометить его? — Ши Цинсюань укоризненно покачал головой и закатил глаза. — Но... но Му Цин... ему же нужна моя поддержка... Я ведь люблю его ещё с того времени, когда мы были смертными и прислуживали Наследному Принцу, — в голосе Фэн Синя звучала неуверенность. Казалось, он испытывал ужасающую неловкость. Неудивительно. Пэй Мин удовлетворённо кивнул супругу и вновь взглянул на Фэн Синя. Сейчас он извинится, тихонько уйдёт, и они, наконец-то, смогут продолжить своё уединение. Только стену бы починить. Задумавшись о стене, Пэй Мин не сразу осознал смысл слов незваного гостя, вдруг сложившего на груди руки и победно взглянувшего на них — совершенно бесстыже, так, будто не он ворвался в чужие покои и навёл беспорядок! — Итак! — громко воскликнул Фэн Синь, сощурив глаза. — Раз вы так хотите сохранить свою тайну, то должны мне помочь! Иначе... иначе я расскажу всей небесной столице о том, что величайший Генерал Мингуан — омега, — и растянул губы в широкой ухмылке. — Вот же нахал, — поразился Пэй Мин. — Генерал Наньян, не думал, что вы будете настолько жестоким, — вытянулось лицо Повелителя Ветра. ...Это уже ни в какие рамки не лезло. — Пожалуйста, — помолчав, тихо произнёс Фэн Синь, разом растеряв напускную спесь. — Я совершенно не знаю, что мне делать... Пэй Мин и Ши Цинсюань молча переглянулись, а затем оба прикрыли лица руками, не в силах выносить весь этот, мать его, фарс, наведённый одним глупым Богом Войны, чтоб его демоны драли...