Позволь мне быть твоей опорой

Тем временем в Призрачном городе наконец, воцарилось спокойствие. Закончив со всеми необходимыми делами, Хуа Чэн вернулся к своему супругу. Застав Се Ляня и их сына за занятиями каллиграфией, мужчина улыбнулся. Тихо, практически бесшумно, чтобы не отвлекать своего любимого, подошел к нему со спины и положил свои руки на его плечи, мягко погладив. — Гэгэ, я вернулся. Прости, что меня не было дома, — голос «непревзойденного» князя демонов бархатисто раздался над ухом небожителя, отчего тот почувствовал, как мурашки побежали по его спине, и он тут же прижался к своему супругу ближе. — Опять ты занимаешь себя работой? В то время как я специально прислал Му Цина, — в голосе Се Ляня слышалось недовольство, смешанное с его усталостью, все же он и сам не так давно вернулся с задания. Новые известия одно за другим, захлестнули разум Наследного принца. Му Цин — омега… Фэн Синь ведет себя как настоящий кретин… Так ещё и в довершении ко всему сильнейший бог войны, известный своими похождениями, оказался тоже омегой… Всё это не давало покоя Се Ляню. Пусть он и пытался сохранять вид благородного спокойствия, его брови невольно подрагивали от обуреваемых его мыслей. — Ты же знаешь, порой дела в Призрачном городе не требуют отлагательств, — протянул было Хуа Чэн, слыша недовольство в голосе супруга. — Ты мог бы поручить это своему помощнику, в конце концов, — поднимаясь со скамьи, небожитель развернулся к своему мужу, сразу оказываясь в крепких объятиях «непревзойденного» князя демонов. — А ты мог бы не соглашаться на то самое задание, и пусть эти двое разбираются сами, — не удержался от колкости в сторону своего супруга Хуа Чэн. Накрывая своими губами губы Се Ляня, он почувствовал на своей груди ладонь небожителя, который немного оттолкнул его, выбираясь из столь желанных объятий альфы. — Вечно ты так... Ты же знаешь, что Фэн Синь порой слишком импульсивен. Как знать, чем бы закончилось это задание? — Се Лянь развернулся к нему спиной, явно недовольный упрёком Искателя Цветов. Хуа Чэн понимал, что у них разный взгляд на подобные вещи: если он сам старался отдалиться от всех небожителей, кроме своего единственного, то Наследный принц, при возможности, старался помочь своим соратникам, особенно этим двоим. — Ну подумаешь, повалил бы этот Фэн Синь несносного омегу. Может, тот, наконец-то, перестал вести себя, как шаонюй! — хмыкнул Хуа Чэн, приближаясь к Се Ляню, но тут же почувствовал на себе неодобряющий взгляд. — Вот такого ты мнения о Му Цине? Что, пусть им просто завладеют силой? — сдвинув брови, Се Лянь скрестил руки на груди, — Он же тебе не девица какая-то… Наследный принц был явно недоволен тем, что его супруг только и пытался, что поддеть его товарища после того, как узнал, что Му Цин оказался омегой. В некоторых селениях или городах действительно к мужчинам-омегам порой относились словно к девушкам, именуя их «шаонюй», или же называли «нянцзы», если омега был в браке. Се Лянь подобных выражений по отношению к мужчинам-омегам не поддерживал. — И значит, меня когда-то ты тоже хотел взять силой? — сейчас его голос звучал, как укол в самое уязвимое место, отчего, казалось, бровь демона стремилась достичь вершины его лба, так она вздернулась. — Лянь-гэгэ, это совершенно не так. У этого презренного демона не было столь непристойных мыслей насчет Его Высочества, — тут же парировал Хуа Чэн, взяв в свою руку ладонь супруга, покрывая поцелуями его пальцы в знак извинения. — Тогда почему ты считаешь, что Му Цин такого достоин? — резким движением убирая свою руку, он повернулся к окну, распахивая створки. У них уже бывали ссоры, но Се Лянь просто не мог выносить, когда его супруг буквально наслаждался очередными склоками его сотоварищей. Взглянув на то, чем занят их сын, небожитель понял, что тот увлечен правописанием и не отвлекался на своих родителей, но все же разговор их сделался тише. — Лянь-гэгэ, я считаю, что ты ведешь себя с Му Цином словно с мэймэй, — голос Хуа Чэна стал тише, но его слова явно были не по душе небожителю. — Ты назвал Му Цина мэймэй? — переспросил Се Лянь, поворачивая свой взор на супруга, а его голос звучал весьма холодно от подобных насмешек в сторону его верного товарища, которому он пытался помочь. То, что бог войны оказался омегой, ещё не значило, что он заслуживал подобного к себе обращения. — А как ещё его величать? Он ведёт себя словно неразумное дитя или строптивая жена, — в этот раз Хуа Чэн уже не особо сдерживался в выражениях. Конечно, он ни в коем разе не смел подобным образом обратиться к супругу, но не к небожителю, что успел устроить перепалку в его городе и практически пытался сцепиться с ним самим. — Прояви хотя бы толику уважения к тем, кто вхож в мой круг, Сань Лан, — его брови были сведены так, что, казалось, из них должны заискриться молнии. Поняв свою ошибку, Хуа Чэн не хотел продолжать эту ссору, как бы сильно он ни насмехался над прочими небожителями, и решил сделать первый шаг, хоть и сам довёл их перепалку до апогея. — Лянь-гэгэ, в последнее время дела Призрачного города занимают столь много времени, что этот нижайший Сань Лан просит у своего дражайшего супруга прощения, — взяв ладони своего возлюбленного в свои, он поднес их к своему лицу, снова начиная целовать, принося извинения. — Сань Лан, я знаю твою нелюбовь к небожителям, но ведь и я один из них, — слегка поумерив свой пыл продолжил Се Лянь. — Му Цин и Фэн Синь мои давние товарищи и, конечно же, я не могу отказать им в помощи, — словно поучая супруга, как маленького ребенка, выдал, наконец, Наследный принц. Хуа Чэн всматривался в каждую линию его лица, в каждую морщинку, вызванную его собственными фразами, но лишь внимательно слушал столь родной голос, словно не решаясь перебить своего супруга. — Всё же, думаю, сейчас мы можем себе позволить хоть на время не думать о твоих помощниках, — решил перевести тему Хуа Чэн, одной рукой приобнимая мужа за талию, а второй касаясь своими бледными пальцами ещё напряженной щеки Се Ляня. Они уже давно не были наедине друг с другом, ведь рождение ребенка, дела в Небесной столице и в Призрачном городе отнимали много сил и времени. Порой они оба настолько изнемогали от усталости, что сил оставалось лишь доползти до кровати, что уж говорить о близости. Супруги даже иногда думали, что стоит на время отложить дела, оставить ребенка с Черноводом, ведь тот до сих пор не расплатился с долгом, самим же на время «сбежать» в их уютную обитель в горах, которую Хуа Чэн построил специально для них обоих, где даже сеть духовного общения не работала и их бы действительно никто не тревожил. Правда, сегодняшний вечер начался с весьма сложного разговора для них обоих. Вернее, даже ссоры. Се Лянь не любил отмалчиваться, особенно если дело касалось тех, кто был ему дорог. При этом Наследный принц привык решать всё разговорами, в отличие от его товарищей, которые могли сцепиться от грубо брошенного словца. — Думаю, что нам не помешал бы отдых, — спустя время молчания, донесся уже смягчившийся голос Се Ляня. — Лянь-гэгэ, я очень скучаю по нам. Только скажи, и мы отправимся в нашу обитель в горах, — Хуа Чэн прижимал к себе омегу одной рукой, второй же ласково поглаживал по белоснежной щеке. Он не хотел выпускать супруга из объятий, словно, если отпустит, то они опять не увидятся долгое время. В глазах обоих читалась усталость, которую каждый пытался скрыть друг от друга, ведь сейчас они наконец-то были вновь вместе. Несмотря на их небольшую ссору, оба довольно быстро остыли, да и при ребенке устраивать сцену Се Лянь был явно не намерен. Они, наверное, так бы и стояли, прижимаясь к друг другу, если бы не их сын, который уже закончил упражнение и начал дергать обоих отцов за рукава их одежд. — Папы, я закончил. А когда к нам придёт шушу Цин ещё? — звонкий голосок их А-Сяня отвлек родителей из океана мыслей. — А-Сянь, хочешь, чтобы шушу Цин пришел ещё? — улыбнувшись, Наследный принц погладил сынишку по макушке. — Да, Лянь-дада. Он добрый и практически не умеет скрывать собственные чувства, — вдруг сказал Вэй Ин. Се Лянь даже немного оторопел от слов их сына. Конечно, он и сам замечал, что Му Цин совершенно не контролировал собственные эмоции, но не ожидал, что их сын будет столь проницательным в таком возрасте. Но следующее его заявление ещё больше ошарашило небожителя: — Если вы хотите побыть вдвоём, то я сам дома посижу, я уже большой, — Вэй Усянь прекрасно всё понимал. Он был умным мальчиком и не хотел, чтобы его родители из-за него чего-то лишались. Порой сообразительность их сына поражала. Неужели настолько мужчины не могли ничего утаить от своего чада? Или он был столь проницательным и понимал всё без лишних слов? — Ну что ты, сынок, мы не можем оставить тебя одного, — тут же возразил Се Лянь. — Ты у нас, конечно же, очень умный, А-Сянь, но лучше мы позовем твоего другого шушу, — согласился Хуа Чэн. Родители на время оставили разногласия, чтобы не вмешивать в это собственное дитя. Хуа Вэй кивнул, всё же соглашаясь со своими отцами, продолжая слушать их, внимая каждому слову обоих. — Давай, позовем шушу Хэ Сюаня? — продолжил Се Лянь. — Помнишь, когда ты был ещё маленьким, он часто сидел с тобой? Се Лянь действительно хотел отдохнуть наедине со своим супругом, он даже отрицать не стал. Конечно, он любил сына, но сейчас слишком устал, а мысль о прохладном источнике и единении с возлюбленным вызывала приятное тепло на душе. — Шушу Хэ Сюань? — немного удивился Вэй Ин, не совсем поняв о ком говорит его отец, в глазах читалось сомнение. — А-Сянь, папа говорит про Карася, помнишь, как ты его ловил на удочку? — вмешался Хуа Чэн, довольный собой. Он специально научил сына называть Черновода подобным образом, чтобы еще больше поиздеваться и лишний раз напомнить о том, что он его должник. — Са-а-ань Ла-а-ан, — тут же протянул небожитель, прикрывая лицо руками, так как ему стало стыдно за своего мужа. — Ты специально так нашего сына учишь? — спросил Се Лянь, всё ещё не убирая рук с раскрасневшегося лица. Они не успели отойти от предыдущей склоки, как его супруг словно специально подначивал его на новую. Правда, Се Лянь держался достойно, не поддаваясь на подобные провокации со стороны Искателя Цветов. — Карась, да помню шушу Карася, хорошо, — Хуа Вэй тут же отозвался. — Я хочу с ним поиграть, — мальчишка оживился и закивал своему отцу, отпуская их одежды из своих маленьких ручек. — Вот видишь, хорошо же воспитал, — с довольной улыбкой произнес Хуа Чэн. — Один шушу Карась, другой генерал-подметала, — расхохотался Хуа Чэн, вновь прижимая к себе своего супруга, целуя в макушку. Се Лянь не был в подобном восторге от слов своего альфы, поэтому прикрыл собственные глаза, но всё же не удостоил его ответом. — Дорогой, всё хорошо, не воспринимай всё так серьезно. Ты такой милый, когда злишься, — последние слова князь демонов нежно прошептал на ухо своему супругу. После чего не менее ласково поцеловал мочку уха, убирая от лица любимого руки, видя что он был практически цвета его собственных одеяний. Хуа Чэн бережно приподнял своей рукой голову небожителя, держа пальцы на его подбородке, и припал к мягким, немного припухшим губам, утягивая в столь желанный и нежный поцелуй. — Сань Лан, ты неисправим, — выдохнул прямо в губы Наследный принц. — Хорошо, тогда завтра позовем Черновода и отправимся в нашу обитель… Заканчивая их поцелуй, ведь они были не одни и пора было укладывать Вэй Усяня, да и им самим не помешал бы отдых, Се Лянь окончательно отстранился. Вскоре он уложил сына спать, но только после сказки на ночь, которую он нашел из легенд последователей, а когда Вэй Ин уже сладко посапывал, небожитель отправился в спальню к своему супругу, немного устало потягиваясь. Хуа Чэн уже лежал в постели, дожидаясь своего возлюбленного, вальяжно расположившись на кровати. На нём был лишь лёгкий шёлковый халат и такие же штаны. Когда его супруг зашел в комнату, мужчина приподнялся на локтях и с мягкой улыбкой наблюдал за тем, как тот раздевался. Как ему хотелось самому снять с него одежды, прижать к себе, ласкать его тело... Он понимал, что буквально за стеной спит их сын, и лишь это его останавливало. Се Лянь переоделся в домашние одежды и, снимая бинты с шеи, он обнажил свою метку. Хоть они были парой уже довольно давно, небожитель всё ещё не показывал подобный знак открыто. Место проклятой канги занял яркий узор серебристой бабочки. Именно эту метку оставил ему Хуа Чэн. Они были истинной парой, поэтому метка была яркая и выразительная. Распустив волосы, Се Лянь откинул их назад и ещё поправил легкий белый халат, уже направляясь в постель к своему мужу. — Ты как будто съесть меня хочешь, — улыбнулся Се Лянь, ложась рядом с супругом. Мужчина коснулся своими пальцами обнаженного торса демона, а после, склонив голову ниже, утянул его в сладкий поцелуй. Сейчас им никто не мешал, они были только вдвоем, а в Доме Блаженств стояла мирная тишина, но они помнили о своем сыне. — Гэгэ, я соскучился по твоему телу, — прошептал он ему прямо в губы, вновь вовлекая в сладкий поцелуй, приоткрывая рот принца, а после сплетая их языки. Рука князя демонов скользнула по белоснежной коже его омеги. Останавливаться он и не думал, стаскивая халат с супруга. Затем Хуа Чэн усадил своего любимого на собственные бёдра. Руки скользили по телу омеги, чувствуя его дрожь. А залившиеся от румянца щеки и кончики ушей, когда он перевел на них взгляд, заводили ещё больше. Се Лянь оставался таким невинным, таким хрупким внешне, но это было уже давно не так. — Са-ань Ла-ан, я… я так… не сдержусь… я… я хочу… тебя, — простонал прямо в губы небожитель. Придвигаясь к его паху, Се Лянь всё же разорвал столь желанный поцелуй. Со лба стекали капельки пота, лицо вновь раскраснелось. Он так и пылал желанием, до сих пор не слезая со своего супруга, поглаживая обнаженный торс, пытаясь собрать свои мысли во что-то более связное, но у него получалось это с большим трудом. — Да, мой дорогой супруг, сегодня тебе не нужно себя сдерживать, — немного хрипло ответил Хуа Чэн. Когда он смотрел на своего желанного омегу, в его лице появился хитрый огонек, после чего Искатель Цветов создал барьер с помощью серебристых бабочек так, чтобы всё то, что происходило у них в спальне не было слышно никому кроме них, и запечатал дверь, чтобы никто случайно не прервал эту идиллию. — Вот теперь мы можем продолжать, — довольно ухмыльнулся мужчина, переворачивая своего супруга на спину так, что теперь сам навис сверху. Князь демонов опустился к желанным губам своего супруга, вновь вовлекая в страстный, полный желания поцелуй. Он уже скинул с себя халат, начав стягивать штаны сначала с супруга, а как только коснулся завязок своих, то почувствовал пальцы омеги на своей руке. Удивлённо замер, правда это длилось недолго, и понял, что Се Лянь хотел сделать это сам. — Я… я хочу помочь своему Сань Лану, — выдохнул омега, обжигая губы супруга теплым дыханием. Перекладывая руку альфы на собственный торс, он быстро справился с завязками столь мешающих штанов, спуская их ниже, помогая освободить член из плена одежд. После чего снял штаны и с себя полностью, чтобы ничего им не мешало и не сковывало их движений. Дыхание участилось, сердце начало бешено биться. Каждый раз ощущался как первый, ведь Хуа Чэн умел доставить удовольствие своему супругу и всегда был с ним нежен. — Моему Лянь-гэгэ уже не терпится, — с довольной улыбкой донесся бархатистый голос прямо возле уха небожителя. Дыхание обжигало каждую клеточку тела омеги, словно сотни мелких иголочек приятно покалывали его изнутри, что лишь распаляло его ещё больше. — Са-ань… Ла-а-ан… прошу, продолжай, — жалобно простонал Се Лянь, закидывая свои ноги на плечи Хуа Чэна, чтобы ему было удобнее. Сам в это время провел одной рукой по возбужденному члену своего супруга, с головки которого уже немного стекала полупрозрачная жидкость. Вены проступили по всей длине полового органа. Сам небожитель был уже тоже не на шутку возбужден, чувствуя, что хочет поскорее почувствовать своего любимого внутри, и продолжал водить своей рукой по члену, возбуждая любимого ещё больше. — Гэгэ… не торопись, — хрипло из-за возбуждения начал Хуа Чэн. Он одной рукой поглаживал ягодицы своего мужа, второй, смазав достаточным количеством ароматного масла, мужчина коснулся сжатого колечка мышц, из которого уже сочилась естественная смазка. Хуа Чэн аккуратно ввел сначала один палец, слыша стон своего любимого, через время добавляя ещё один, подготавливая. — Даа… мой супруг, — хриплый стон сорвался с губ Наследного принца. Чувствуя, как его тело содрогается от столь приятных прикосновений и тянущих ощущений внизу, небожитель выгнулся в спине, уже с готовностью подставляясь под пальцы супруга. Хуа Чэн уже и сам был не на шутку возбужден, его член буквально изнывал от желания. Пульсация от прилива крови отдавала в голову, и он добавил ещё один палец, растягивая супруга. С каждым движением, небожитель выгибался всё больше, откидывая голову назад, уже насаживаясь на пальцы мужа, давая понять, что он уже готов. Каштановые волосы раскинулись по кровати, падая на подушку, несколько прядей липло прямо ко лбу омеги, немного прикрывая его пунцовую кожу. Комната наполнилась сладкими стонами, и Хуа Чэн уже понял, что супруг был растянут достаточно. — М-м-м… Сань… Лан, я… хочу почувствовать тебя в себе, — простонал Се Лянь. Подобные слова заставили кожу небожителя залиться пунцовым румянцем ещё больше, но не от стыда, а от сильного желания. Рваное дыхание, что смешивалось со стонами, доносилось с губ небожителя, немного хриплые стоны заполняли их спальню, ещё сильнее накаляя страсть между ними. Выгибаясь в спине, Се Лянь почувствовал, как пальцы покинули его тело, но вместо них омега ощутил горячую плоть, что заполнила его, проникая к самой чувствительной точке, отчего с его губ донесся сладостный вскрик. Сейчас их никто не слышал, поэтому небожитель мог не сдерживать своих чувств, своего голоса и полностью отдавался альфе. — Прошу… не сдерживайся, — донесся хрипловатый голос Се Ляня. Прикусывая нижнюю губу, Наследный принц сжимал своими пальцами алую шелковую простынь, двигаясь навстречу столь приятным ощущениям. Хуа Чэн опустил его ноги на собственную талию, тем самым разводя их шире, что давало возможность проникнуть глубже до самого основания. Он чувствовал легкую дрожь в теле своего возлюбленного, прижимая его ближе к себе. — Моё Высочество… прошу, не стоит торопиться, — хрипловатый голос демона донесся прямо в губы. Хуа Чэн чуть приподнял любимого, вовлекая в сладостный поцелуй, чувствуя, что и Се Лянь постепенно становился развязнее, словно был одурманен или выпил целую чарку вина. Искатель Цветов любил, когда его супруг себя не сдерживал и отдавался воле чувств и страсти. Его руки уже сжимали плечи любимого демона, стоны доносились даже сквозь их поцелуй. — Не стоит… я хочу, чтобы ты сегодня брал меня так, словно… словно я твой цзайся, — хрипловатый голос раздался прямо возле уха Хуа Чэна, на мгновение заставляя альфу замереть. Искатель Цветов хитро ухмыльнулся, запуская одну руку в волосы своего супруга, оттягивая за них так, чтобы его омега запрокинул голову, а шея была обнажена. — Если мой Лянь-гэгэ этого действительно хочет, — вкрадчивый голос альфы разносился возле шеи мужчины, горячим дыханием обжигая кожу. — Да… ваш цзайся очень этого хочет, — прикусывая нижнюю губу, Се Лянь лишь поддавался на немного грубые действия своего супруга. Ему нравилось, когда Хуа Чэн был более властен в постели, и это дарило дополнительное наслаждение омеге. — Мой цзайся хорошо себя вел? — вкрадчивый голос уже раздался возле самого уха, обдавая ушную раковину горячим дыханием. Хуа Чэн продолжал находиться в нём, чувствуя, как его член буквально сжимали изнутри. — Ваш цзайся себя вёл очень и очень плохо, — протянул Се Лянь, приподнимая голову, чувствуя, что держащая его волосы рука немного ослабла. — Тогда мне стоит наказать его за непослушание… Воззрившись своим единственным глазом, Хуа Чэн перевернул их так, что Се Лянь вновь оказался повален на кровать, но ему уже приходилось опираться локтями, ведь теперь он был повернут спиной к своему супругу. Член альфы проник ещё глубже, затрагивая самую чувствительную точку, заставляя сорвать с губ небожителя невольный стон. — Прошу, Сань Лан-гэгэ, накажите этого недостойного, — утыкаясь лицом в подушку, Се Лянь едва сдерживал собственные стоны наслаждения, стараясь двигаться в такт супругу. — В эту ночь я как следует позабочусь о наказании своего цзайся, — выдохнул Хуа Чэн прямо в шею небожителя. Горячие губы коснулись пышущей жаром кожи, оставляя красные отметины, вновь срывая с губ своего супруга сдавленный стон. Искатель Цветов сжал его ягодицы, а после одной рукой несильно шлёпнул его по левой ягодице, улавливая дрожь, что разнеслась по телу супруга. На бледной коже небожителя остался яркий след от его шлепка. После чего Хуа Чэн повторил своё действие ещё несколько раз, с каждым хлопком срывая с губ супруга хриплый стон, ощущая дрожь его тела. — Ваш цзайся готов полностью принять свое наказание, — развязный голос, смешанный со стоном, раздался с губ Наследного принца. — Тогда мой непослушный цзайся должен считать каждый мой удар, — раздался бархатистый голос прямо возле шеи небожителя. Казалось, что порой Се Лянь из-за столь долгого воздержания удивлял своего альфу своими желаниями, но Хуа Чэн был не из тех, кого легко смутить подобной просьбой. — Ох-х-х… Сань Ла-ан… кажется, я уже готов кончить лишь от одного твоего члена в себе и твоего дыхания, — сорвалось с губ Се Ляня. Хуа Чэн прикусил его кожу, оставляя новый шлепок на уже раскрасневшейся коже ягодиц, после чего сжал их настолько, что, кажется, появятся новые следы ещё до наступления утра. — Пять… шесть… пятнадцать, — с каждым шлепком Се Лянь старался сохранить свой голос более трезвым, но лишь сильнее утопал в буре наслаждения, в которую погружал его супруг. Хуа Чэн запустил руку в каштановые волосы, оттягивая на себя, заставляя Наследного принца оторвать лицо от подушки, которая уже пропиталась капельками его пота. — Кажется, мой цзайся совсем потерял стыд, раз называет своего господина по имени, — с довольной ухмылкой Хуа Чэн прикусил нижнюю губу своего супруга, возобновляя движение собственных бедер, срывая сладкий стон, который казалось бы заполнил всю комнату. — Ох-х… как же будет угодно этому господину, чтобы я его называл? — с игривым огоньком прозвучал хриплый голос Се Ляня. Удовлетворенно смотря на столь расслабленное и раскрасневшееся лицо супруга, Хуа Чэн притянул его за волосы ближе к себе, выдыхая каждое слово ему в губы. — Зови меня Гэся или же просто мой господин, — расплывшись в лисьей улыбке, Искатель Цветов почувствовал, что его супруг тянется рукой к своему собственному члену. — Мхг… Сса-ань… Гэся, — простонал Се Лянь, чувствуя, что его руку перехватили. — Кажется, этому цзайся не было дозволено касаться себя руками, — с толикой возмущения произнес Хуа Чэн. Его пальцы сомкнулись на запястье омеги, а сам он чуть приподнялся, практически выходя из разгоряченного лона небожителя, головка члена, лишь дразня, всё ещё находилась внутри. — Прошу… мой господин, не выходите, — хриплым голосом простонал Се Лянь. Всё его тело содрогалось от возбуждения, он был уже готов кончить, но ему не позволили себе помочь. Вместо ответа Хуа Чэн склонился ниже, примкнув к губам своего супруга, приоткрывая его губы своими и вторгаясь в рот ловким языком, сплетая их языки. — Ты кончишь, когда я тебе это позволю, — сквозь поцелуй выдохнул Искатель Цветов. Их поцелуй был ярким и в то же время трепетным, а член вновь погрузился в разгоряченный и сочащийся смазкой анус омеги. Внутренние стенки словно обволакивали и затягивали всё дальше. Хуа Чэн подхватил рядом лежащий пояс халата и, перехватив второе запястье своего божества, связал их воедино, закрепляя так, чтобы его омега не мог вновь опуститься на кровать. Видя удивленный взгляд своего супруга, Искатель Цветов вновь вовлек его в поцелуй, не давая сказать ни единого слова. Комната наполнилась приглушенными стонами Се Ляня и звуками их соприкасающихся тел. Наследный принц чуть отстранился, чтобы глотнуть воздуха, но лишь на несколько мгновений, после чего опять утянул своего демона в страстный поцелуй, сразу сплетая их языки. Небожитель хотел схватиться за своего супруга, развернуться к нему лицом, но пояс не давал рукам пошевелиться. В это время Хуа Чэн буквально насаживал его на свой собственный член, оставляя новые следы на спине, плечах, и с каждым новым толчком чувствовал содрогание тела своего омеги. — Агрх… С-са-ань… Гэся, я… прошу, позвольте кончить этому цзайся, — немного всхлипывая простонал Се Лянь, смотря прямо в безупречное лицо своего супруга. — Этот цзайся достаточно усвоил урок? — приглушенным голосом вопросил Хуа Чэн, приподнимая своего супруга и разворачивая так, что теперь он уже оказался к нему лицом. Рука Искателя Цветов сжимала возбужденный член омеги, не позволяя ему кончить раньше времени. Се Лянь уже сам двигал бедрами в такт, специально ускоряя движения своего супруга, ему хотелось большего. Почувствовав это, Хуа Чэн ускорил темп, а с каждым толчком его член словно сжимали всё больше. Созерцание раскрасневшегося лица супруга доставляло неимоверное удовольствие Искателю Цветов, но он не переставал сжимать орган Се Ляня у основания, не позволяя излиться, словно ожидая ответа на свой вопрос. — М-м-м… мой господин… этот цзайся достаточно усвоил урок, — сквозь всхлипы и стоны произнёс Се Лянь. Он был готов провалиться от подобных слов, но ведь сам это начал, было поздно сожалеть о своих же желаниях. Член Наследного принца уже давно налился от возбуждения, смазка капала на их алые простыни и разгоряченные тела, но это ничуть не мешало им наслаждаться друг другом, лишь ещё больше распаляло их желание. — Тогда думаю, что мой цзайся может кончить, — самоудовлетворенно произнес Хуа Чэн, отпуская собственную руку с его члена, чувствуя, как горячая сперма буквально выстрелила на их животы. Почувствовав это, Се Лянь хотел прикоснуться к своему супругу, но запястья по-прежнему были зафиксированы. — Агхр… М-м-м… С-са-а-ань… Ла-а-ан… Гэся-а-а, — опомнившись исправился Се Лянь, откидывая свою голову назад. — Мой послушный цзайся, — проведя языком по собственным губам, Хуа Чэн развязал пояс, освобождая руки своего супруга. Глубокие движения Искателя Цветов сносили голову небожителю. Чувствуя, что тот уже на пределе, Се Лянь стал более активно двигать бедрами, с каждым разом насаживаясь до основания. Ощутив, что его запястья были вновь освобождены, небожитель вцепился своими ногтями в спину супруга, оставляя яркие отметины. Он продолжал насаживаться на столь желанный член, чувствуя, что сам изнутри сжимает его ещё больше. Спустя несколько проникновений, Се Лян замер, ощущая горячую сперму, что излилась внутри него. Наследный принц даже вскрикнул, не отпуская своего супруга, тело отдало приятной дрожью, и он сам излился им на животы вновь, не выдержав подобной волны удовольствия, валясь на кровать вместе со своим супругом. Хуа Чэн всё же покинул его тело, ложась рядом. — Мой цзайся так ненасытен и столь развратен, — чуть хрипло прошептал на ухо Хуа Чэн, убирая с лица своего супруга мокрые пряди волос, а после нежно поцеловал его в губы. — Сань Лан, как я могу тобой насытиться? — простонал Се Лянь, прикрывая глаза от удовольствия. — Я так счастлив, что у меня появился ты, — смущённо продолжил он, отвечая на поцелуй. Тело всё ещё отзывалось от недавней страсти, а ягодицы ещё жгло от шлепков его супруга, но это лишь доставляло приятное чувство внутри самого небожителя. Восстанавливая дыхание, Се Лянь чувствовал дрожь в своих ногах, но это сейчас нисколько его не волновало. Наследный принц положил голову на грудь князя демонов, прикрывая глаза, а одной рукой он поглаживал прекрасное тело альфы, довольно улыбаясь. — Мой супруг не перестаёт удивлять своими желаниями в постели, — улыбнулся Хуа Чэн, накрывая их одеялом, а сам же ласково гладил любимого по волосам, другой рукой поглаживая его покрасневшие от шлепков ягодицы. Се Лянь уткнулся носом в шею своего альфы, шумно выдыхая, его дыхание постепенно выравнивалось. И хоть кожу всё ещё обжигало, небожитель лишь ближе жался к нему. — Мой Сань Лан знает, как порадовать своего супруга, — тихо ответил Се Лянь, оставляя легкий поцелуй на бледной коже Искателя Цветов. Хуа Чэн улыбнулся и уложил свою руку на талию омеги, продолжая перебирать его волосы. Супруги уже расслабленно лежали, наслаждаясь компанией друг друга. Се Лянь практически забрался на своего альфу, а капельки пота всё ещё покрывали их тела. Простыни были немного мокрыми от их недавней страсти, да и белые следы давали явно понять, чем же эти двое занимались. Но кого это волновало? Сейчас важно было лишь то, что их никто не тревожил. Продолжая обнимать супруга, Хуа Чэн снял барьер с их комнаты и двери, после чего они погрузились в глубокий сон.