Позволь мне быть твоей опорой

Хуа Чэн пошёл первым, начав спускаться по лестнице в непроницаемый мрак. Фэн Синь хотел было сам пойти вперёд, совершенно потеряв терпение и всё больше тревожась, что не успеет к Му Цину, не успеет его спасти, но Се Лянь вовремя преградил путь, давая своему супругу возможность ступить в эту непроглядную тьму, в которой уже через несколько ступеней не было видно, куда встаёт нога. Фэн Синь, хоть и негодовал изнутри, но не стал противиться воле Наследного принца, да и момент он упустил: пока решал как его обойти, Хуа Чэн уже начал спускаться. В итоге Фэн Синь оказался замыкающим в их цепочке. Чем ниже они продвигались, тем более тяжёлым казался воздух, а вокруг царила подозрительная тишина, лишь их собственные шаги усиливались эхом, отдаваясь в ушах громким звуком. Фэн Синь зажёг на своей ладони небольшой огонёк, дабы можно было увидеть хоть что-то. Он не слышал ничего подозрительного, но именно это и вызывало больше всего вопросов: слишком тихо, ни единого демона вокруг. Неужели Сюань Юй был настолько беспечен, не выставив охрану? Или, может, дальше их ждала очередная засада? Прямая спина Хуа Чэна выдавала его напряжение, но при этом он сохранял молчание, продолжая продвигаться вглубь подземелья, прислушиваясь к каждому звуку: будь то пробежавшая крыса или капля воды, что упала на каменный пол. Се Лянь осматривался, не переставая сжимать в руке меч: он понимал, что не время для разговоров или расслабления, поэтому сохранял молчание. Довольно скоро Фэн Синь заметил крепкую дверь, за которой могла быть темница, настолько массивной и устрашающей она была. — Там, впереди, кажется, я слышал чей-то голос, — произнёс он, едва ли веря собственным ушам. Хуа Чэн направил свой взгляд в указанную сторону, подчиняясь: все их прежние ссоры в этот момент отошли глубоко на задворки, ведь цель была одна — спасти генерала Сюаньчженя. Он прислушался и тоже уловил негромкий голос из-за двери, но там находился явно не один человек. — Кажется… это та самая дверь, — согласился Хуа Чэн, направляясь в её сторону, но замер в шаге от нее, будто почуял неладное, и быстро скомандовал: — Всем приготовиться… Фэн Синь остановился, не погасив огонь, а Се Лянь встал рядом, всматриваясь в резную дверь, что явно отличалась от общего интерьера подземелья. Тут словно наложили определённое заклинание, которое почти не пропускало звуков. Хуа Чэн пнул дверь ногой, распахивая её настежь, однако за ней их встретила очередная толпа приспешников Сюань Юя. — Проклятье! Это ловушка, — выругался Фэн Синь. — Искатель Цветов? — Я не слепой, — рыкнул на него Хуа Чэн, уже расправляясь с одним из приспешников. Лязг металла заполнил комнату: пусть противников было много, все трое рьяно сокрушали одного врага за другим. Одежда покрылась каплями крови, но это их совершенно не волновало. Лишь разобравшись с неприятелем, они смогли отправиться дальше. Хуа Чэн прислушивался к каждому новому звуку, понимая, что это могла быть не единственная засада. Значит, приспешники успели предупредить треклятого демона. Фэн Синь, почувствовав очередной подступающий приступ ярости и усиления феромонов, незаметно достал очередную пилюлю, дабы не потерять контроль над собой. Сейчас нельзя было поддаваться инстинктам, нельзя было вредить своим товарищам. Как бы сильно они раньше ни пререкались с Хуа Чэном, но он и вправду помогал, а не пытался подстегнуть незадачливого альфу. К удивлению Фэн Синя, Искатель Цветов был даже чересчур серьёзен, чем обычно, но сейчас было не время задумываться о причинах такого поведения. Все трое проследовали дальше, как вдруг уже Се Лянь окликнул всех, услышав до боли знакомый голос. — Ты… не… получишь… меня, — донёсся хриплый, обессиленный и полный отчаяния возглас. — Это Му Цин! — воскликнул Фэн Синь, ринувшись в направлении звука. — Туда, все туда! Сердце сжалось от того, как говорил Му Цин: едва связно, словно пытаясь сдерживать себя до последнего. Фэн Синь был готов разорвать любого, кто сейчас окажется у него на пути. — Фэн Синь, подожди! — крикнул Хуа Чэн, но, поняв, что тот его не слушает, ринулся за ним следом, чему последовал и его супруг. И вот лишь спустя треть палочки благовоний все трое оказались перед очередной дверью, слыша уже более громкие голоса — в этот раз их было только два: один, прекрасно всем знакомый, принадлежал Му Цину, второй же, чужой и въедающийся в голову, явно принадлежал Сюань Юю. — Мы на месте, — кивнул Хуа Чэн, понимая, что эта дверь уже именно та, что была им нужна. Посмотрев на своих спутников, он вновь пнул дверь, заставляя её слететь с петель. В единственном глазу словно танцевал костёр, готовый спалить всё вокруг на ближайшие сотни ли, а то и более. Перед ними предстала картина, что ужасала одним своим видом. В едва освещённой одной лишь лампой комнате на цепях, привязанный за запястья, висел Му Цин. Штаны, что были на нём, едва можно было назвать одеждой: изорванная ткань едва прикрывала причинные места, кровь пропиталась настолько, что их цвет уже был грязно-серым с вкраплениями алого. Бледное, осунувшееся лицо, растрёпанные волосы, что частично прикрывали его, а взгляд словно был пустым, без доли надежды. Ступни перебинтованы белыми тряпками, и всё тело было испещрено множеством тонких, но глубоких порезов, что были оставлены ножом или острым когтем. — Му Цин! — воскликнул Фэн Синь, смотря на бледного и ослабленного омегу, что отчаянно цеплялся за цепи слабеющими пальцами. Возле безвольного Му Цина находился тот, кто совершенно не ожидал вторжения незваных гостей, — Сюань Юй. Он нагло касался спины, шеи и плеч Му Цина. Самым ярким, что бросалось в глаза, оказалась метка, что чёрно-алым «светилась» на шее обессиленного пленника. — Ты! — прорычал Фэн Синь. — Ты не имеешь права совершать выбор за другого! — перебил Хуа Чэн, ринувшись вперёд, удивляя своих спутников, а также приковывая к себе внимание Му Цина и его пленителя. — Искатель Цветов? — приподняв бровь, Сюань Юй выхватил меч из-за пояса, закрываясь от нападавшего. — Сюань Юй! — холодный голос Хуа Чэна заполнял всё пространство темницы, внушая ужас, и следом крепкая хватка застыла на одеждах демона. Му Цин растерянно наблюдал за происходящим, переводя взгляд с одного вторгшегося в помещение на другого, задержавшись на Фэн Сине. Он не понимал, было ли это правдой. К тому же он помнил, что Сюань Юй показал плащ Фэн Синя в качестве доказательства его смерти. А сейчас он видел перед собой этого самого альфу — генерала Няньяна. Быть может, это было его наивной надеждой? Может, игрой сознания? «Как это может быть? — удивился Му Цин, пытаясь сосредоточить свой взгляд. — Хуа Чэн? Но… нет… это не может быть правдой…» Му Цин прекрасно помнил их последнюю встречу и не верил в то, что Искатель Цветов мог встать на его защиту. Он подумал, что его сознание чересчур разыгралось, давая ложную надежду на спасение. Метка всё сильнее спутывала мысли, а отчаяние от того, что Сюань Юй рассказал о смерти Фэн Синя, не давало никаких надежд на свободу. — Сюань Юй… лучше просто убей меня! — хрипло произнёс Му Цин, всё ещё не веря своим глазам. — Я… я больше не вынесу… — Му Цин! — громкий голос Фэн Синя донёсся до него, а крепкие руки схватили лицо небожителя, заставляя посмотреть на себя. — Му Цин, это я… посмотри на меня! Му Цин безжизненным взглядом встретился с ясными, но полными решимости глазами Фэн Синя, брови вскинулись вверх: он не мог поверить, что это был именно генерал Няньян. Му Цин несколько раз моргнул, пытаясь отогнать «желанное видение», но ничего не изменилось. Перед ним по-прежнему стоял Фэн Синь, одежды которого запачкались смесью пыли и крови, а лицо было покрыто алыми каплями, оставалось только надеяться, что они принадлежат не ему, но сейчас и это казалось неважным. «Неужели это не сон, не видение? — пронеслось в голове Му Цина. — Фэн Синь? Этот… ублюдок…» Стоило Му Цину лишь подумать о Сюань Юе и начать мысленно оскорблять, как его лицо исказила гримаса боли, а с губ раздался отчаянный вскрик. — Сволочь! — хрипло проскулил Му Цин, эти слова адресовались проклятому демону, но Фэн Синь не сразу понял в чём дело. — Я… — Му Цин! Прошу, приди в себя! — отвлекая внимание омеги на себя, Фэн Синь не переставал держать его лицо в своих руках, заставляя смотреть прямо себе в глаза. — Му Цин, ты ещё не запомнил, что если даже в мыслях ты пытаешься меня ругать, то боль не прекратится? — отбиваясь от атак Хуа Чэна, рассмеялся Сюань Юй. — Всё же метка прекрасная вещь… — Му Цин, переключи свои мысли! — крикнул Хуа Чэн, а сам нанёс ещё один яростный удар, заставляя Сюань Юя отступить. «Он зашёл намного дальше, чем даже проклятый Водяной самодур, — ужаснулся Хуа Чэн. — Сначала я думал подвергнуть его пыткам, но метка… Что же ещё он делал здесь с Му Цином? Нет, после такого я не могу оставить его в живых!» Уверенный в своём решении, Хуа Чэн продолжал теснить Сюань Юя, нанеся ему уже немало глубоких ран, к тому же незаметно для противника ограничил его силы. Хуа Чэн закипал от ярости, мерзкая усмешка на лице Сюань Юя лишь сильнее воспламеняла его гнев. Никто не вмешивался, но Се Лянь был поражён, с какой ненавистью его супруг сражался с их общим врагом. Му Цин, едва осознав сказанное Хуа Чэном, попытался последовать его совету, ведь ему и самому было несладко от боли, что метка разносила по всему телу, словно выворачивая каждый сустав. Вскоре он и вправду смог переключить мысли, понимая, что неприятное чувство хоть и не сразу, но отступает, а после, с усилием открывая глаза, вновь взглянул на Фэн Синя: — Фэн Синь? — поджимая истерзанные губы, Му Цин не мог поверить своим глазам. — Ты… ты жив? — Демоны тебя подери, Му Цин! — обречённо воскликнул Фэн Синь, срывая с шеи возлюбленного ошейник, а после освобождая и его запястья, что были разодраны в кровь, подхватывая обессиленного омегу на руки. — Сюань Юй! Я убью тебя! Голос Фэн Синя наполнился яростью, в его глаза бросилась метка, что ярко сияла на шее любимого. Фэн Синь не выпускал из своих рук Му Цина, чувствуя, как дрожит его тело, а сам он находится в смятении, не понимая сон это или явь. Хуа Чэн тем временем продолжал напирать на виновника всех этих событий, его глаз опасно сверкал в полутьме, а движения были точны и быстры так, что Сюань Юй даже не успевал за новыми ударами. Услышав с какой ненавистью Фэн Синь произнёс последние слова, он даже не посмотрел в ту сторону, поняв, что могло вызвать такую реакцию. — Ты лишь помойная крыса! — с ненавистью произнёс Хуа Чэн, окончательно вытеснив в угол Сюань Юя. — Думал, что сможешь уйти безнаказанно? — И что ты мне сделаешь, Хуа Чэн? — пусть Сюань Юй и был зажат, а отступать ему было некуда, он собирался воспользоваться сменой облика, однако его силы неожиданно ослабели, отчего его глаза удивленно расширились. — Что? Блять, что происходит? — Думал, что сможешь сбежать? — усмехнулся Хуа Чэн, резким ударом отсекая руку демона, в которой тот держал меч. — Ты зашёл слишком далеко! Сюань Юй захрипел он внезапной боли, которую почувствовал. Его одеяния стали окрашиваться кровью, а отрубленная рука с грохотом повалилась на каменный пол, всё ещё сжимая пальцами меч, но это уже было бесполезно. На мгновение Сюань Юй и впрямь замер, не смея двинуться. «Нет… это не может быть конец, — пытался уверить себя он. — Он же… он же не убьет меня?» Се Лянь чувствовал гнев супруга, наблюдая за всем этим со стороны, но в его голове родилось много вопросов. Он не понимал, почему его любимый так резко изменился и столь агрессивно атаковал демона. Конечно, они пришли спасти Му Цина, но изначально Хуа Чэн не проявлял и малейшего интереса к этой миссии, а теперь был готов убить Сюань Юя на месте. — Убьёшь меня? Ну что ж… давай, — истерически рассмеялся Сюань Юй. — Вот только… ты уверен, что Му Цин выдержит это? Фэн Синь напрягся, слыша предостережение демона, ведь он сильнее всего переживал за сохранность любимого, который сейчас обессиленно повис на его руках, продолжая смотреть на своего спасителя будто вот-вот потеряет сознание. Му Цин был похож на замученного котёнка, а взгляд его был потерянным и опустевшим, словно из омеги вытянули все жизненные силы. — Хуа Чэн… он же блефует? — нерешительно произнёс Фэн Синь, боясь потерять Му Цина окончательно. — Му Цин… он же… он же не умрет? Хуа Чэн на мгновение замер, смерив взглядом настырного демона, как вдруг его взору бросилась цепочка, что явно предназначалась другому. Ещё в прошлом, когда Хэ Сюань попал к нему в Дом Блаженств совершенно обессиленный, он намеревался убить Ши Уду, но просьбы омеги и метка остановили его тогда. Хуа Чэн занялся изучением меток, их статуса и того, как это влияет на омег. «Я должен убить его! — уверенно пронеслось в голове Хуа Чэна. — Однако… Фэн Синь должен будет перекрыть метку как можно быстрее… иначе… Му Цин умрёт…» — Фэн Синь, кажется это предназначалось тебе, — крикнул Хуа Чэн, сорвав цепочку с украшением с шеи демона и кинул в сторону того, кто продолжал держать на руках ослабленного небожителя. — Если я убью его, то только ты сможешь спасти Му Цина… Фэн Синь ловко поймал брошенное украшение, при этом не переставая прижимать к себе Му Цина, с удивлением смотря то на него, то на омегу в своих руках, который с трудом, но старался держаться в сознании. — Что ты имеешь в виду, Искатель Цветов? — непонимающе спросил Фэн Синь. — Ты же не собирался убивать его… — Искатель Цветов думает, что этот пёс способен спасти мою игрушку? — рассмеялся Сюань Юй, ведя себя так, словно не он сейчас истекал кровью и лишился конечности. — Он… — У него есть имя! — с раздражением произнёс Хуа Чэн, чем удивил своих спутников ещё больше: мало того, что он пытался помочь Му Цину, так теперь ещё и встал на сторону Фэн Синя, с которым большую часть пути они только и делали что цапались по мелочам. — И именно Фэн Синь единственный, кто может его спасти от мерзости, что ты оставил на нём! Если бы только я нашёл подходящего альфу для Хэ Сюаня… Однако, стоило только начать говорить о другом непревзойдённом, Хуа Чэн сразу же замолк, понимая, что всё больше выдаёт ту тайну, что обещал не рассказывать никому, даже супругу. «Это не должно быть так… я не должен был говорить о демоне Чёрных Вод, — выругался он про себя. — Он… я же обещал…» Однако было уже поздно, даже Сюань Юй потрясённо смотрел на Хуа Чэна, не находя, что и произнести на подобные слова. Он совершенно не понимал, почему его противник упомянул одного из четырёх Великих Бедствий. Му Цин же увидел то самое украшение, и его губы приподнялись в слабой улыбке. Наконец-то оно было у того, кому и предназначалось. Несмотря на передаваемые от Сюань Юя ощущения боли, он всё ещё боролся с меткой, с её воздействием на себя и, чувствуя крепкие руки Фэн Синя на своём теле, понимал, что в этот раз это не видение и не сон, он был готов даже умереть на этих руках. Слова Хуа Чэна удивили и его, но сейчас даже они не имели значения. — Не собирался, но… я должен! — холодный голос раздался в ответ, сознание словно помутилось, и вместо Сюань Юя Хуа Чэн увидел перед собой не демона, а небожителя, которого ненавидел всем сердцем — Ши Уду. — Ты грязное отродье, животное, что посмело коснуться его… Все резко замерли, никто не смел произнести и слова. Фэн Синь даже забыл про свой вопрос, прижимая Му Цина ближе к себе. На мгновение в темнице повисла тишина, однако вскоре звук разрезаемой плоти достиг ушей всех присутствующих, а голова Сюань Юя с глухим звуком упала на каменный пол. — Прости меня, Хэ Сюань, я… — Хэ Сюань? — удивлённо воскликнули все присутствующие, они совершенно не понимали, почему Хуа Чэн вдруг произнёс имя другого «непревзойдённого». Если в первый раз это можно было принять за совпадение, но второй раз уж слишком насторожило всех трёх Богов Войны. «Хуа Чэн, что же ты скрываешь? — пронеслось в мыслях Фэн Синя. — И почему лишь я способен помочь Му Цину?» «Саньлан, почему в такой момент ты вспомнил демона Чёрных Вод? — озадачился Се Лянь. — Я должен с ним поговорить… но не сейчас… не здесь…» Тело Сюань Юя безжизненно упало, а голова так и лежала с распахнутыми от ужаса глазами. Однако спокойствие было недолгим. Почти мгновенно лицо Му Цина исказилось от боли, а сам он отчаянно хватался за броню Фэн Синя, словно это могло помочь. — Я… я сейчас умру! — прохрипел Му Цин, тело задрожало сильнее, а сам он испытывал жесточайшую боль от потери того, чего никогда и не желал иметь, но теперь разорванная связь с проклятым альфой будто уничтожала изнутри и его самого. — Нет-нет-нет… я… я не хочу… не хочу умирать… — Хуа Чэн? Что с ним? Как ему помочь? — окликнул его Фэн Синь, прижимая Му Цина к себе всё сильнее, передавая ему духовную энергию, и незаметно распечатал его духовные силы. — Что теперь делать? Хуа Чэн развернулся с ятаганом в руке. Его единственный глаз был прищурен, а вся одежда и лицо окрасились кровью, что придавало ему ещё более устрашающий вид. Однако, услышав вопрос Фэн Синя, он моргнул несколько раз, проясняя свой взгляд, а после заметил и потрясённое лицо своего супруга. «Блять! Кажется, я совершенно себя не контролировал! — выругался Хуа Чэн. — Мне… придётся рассказать ему…» — Искатель Цветов! Может, вы уже перестанете молчать? — напомнил Фэн Синь, уже не зная как привлечь внимание «непревзойдённого». — Всё дело в метке, — ответил Хуа Чэн. — Если её не перекрыть, то сначала Му Цин будет мучиться от сильных болей из-за разрыва связи с альфой, пусть и нежеланной, а спустя несколько дней сойдёт с ума и, в лучшем случае, умрёт… — В лучшем случае? Да ты, блять, издеваешься? Почему ты не сказал об этом сразу? — прорычал Фэн Синь. — Ты хочешь, чтобы он умер? Хуа Чэн убрал ятаган в ножны и подошёл к бранящемуся Фэн Синю, отвесив ему звонкую пощёчину, отчего он, пошатнувшись, чуть не выронил Му Цина. — Ты вообще меня слушаешь? — голос Хуа Чэна был наполнен холодной яростью. Пока что он ничего не говорил супругу, но понимал, что после всех событий его ждет серьёзный разговор. — Ты его истинный альфа! И только ты способен перекрыть эту метку! Ткнув пальцем Фэн Синя в грудь, Хуа Чэн посмотрел на затухающую метку на шее Му Цина, на то, как тот скулил от боли, и ему хотелось оторвать голову невовремя тупящему генералу Наньяну за то, что тот до сих пор стоял как истукан, лишь прижимая к себе несчастного омегу. Хуа Чэн избавился от виновника произошедшего с Му Цином ужаса, но вместо этого ему приходилось сейчас поучать идиота, который растерянно смотрел то на него, то на раненного омегу в своих руках. — Саньлан, Фэн Синь ещё не отошёл от происходящего, — попытался умерить гнев супруга Се Лянь, подойдя к нему и сжав окровавленную руку в своей. — Что мы сейчас можем сделать для Му Цина? — Не мы, а Фэн Синь, — чувствуя прикосновение родных рук, Хуа Чэн немного уменьшил свой пыл. — Метка… сейчас разрушенная связь приносит Му Цину невыносимую боль… пусть её поставили насильно… Му Цин, собираясь с силами, нахмурился, он чувствовал, как духовные силы вновь наполнили его тело, но с меткой было справиться куда сложнее. Он цеплялся за потрёпанную броню Фэн Синя, совершенно не обращая внимания на холод металла. — Сделай это, — одними губами произнёс Му Цин, останавливая свой взгляд на лице держащего его генерала Наньяна. — Если это поможет… я… готов… Фэн Синь стоял в замешательстве и нерешительности, но не мог мириться со страданиями любимого. Он представлял себе всё иначе, конечно, альфа хотел быть со своим любимым омегой, и даже метка уже мёртвого демона ничуть не отталкивала его. — Но ведь… это неправильно, — растерянно отозвался Фэн Синь. — Я… — Ты должен это сделать, — сухо и твёрдо произнёс Хуа Чэн, отпуская руку Се Ляня, и подошёл к останкам демона, заметив необычное сияние исходящее от меча. — Этот Сюань Юй и впрямь глупец… Щёлкнув пальцами, Хуа Чэн разрушил меч, что являлся прахом этого паршивца, дабы у того не было даже возможности переродиться вновь. Если сейчас Сюань Юй доставил столько хлопот, то нужно было предотвратить его возвращение, пока не стало слишком поздно. В этот раз пострадал Му Цин, тогда как в следующий демон мог избрать и его мужа, а может, и кого-то ещё. Фэн Синь погладил по щеке Му Цина, будто пытаясь извиниться за то, что собирался сделать, и, обнажив клыки, уже собирался впиться ими в его шею, точно в том месте, где находилась маска рогатого демона. — Постой, — окликнул его Хуа Чэн. — Отправляйтесь во дворец Му Цина, эта темница не лучшее место… Фэн Синь замер в нескольких миллиметрах от шеи возлюбленного, но покорно отстранился, понимая, что Искатель Цветов вновь прав. — Действительно это не то место, где стоит делать подобное, — согласился Се Лянь с супругом. — Спасибо, Ваше Высочество, — растерянно произнёс Фэн Синь. — Мы… мы можем воспользоваться заклятием? Хуа Чэн обвёл взглядом темницу, а после подошёл к стене, замечая несколько печатей, с лёгкостью разрушил их. Он бросил кости, предлагая Фэн Синю с его спутником первыми ступить внутрь. — Эта дверь ведёт во дворец Му Цина, — кратко пояснил Хуа Чэн, не собираясь издеваться над этой парочкой. Возможно, позже их взаимоотношения вновь сойдут на нет, но не сейчас. Фэн Синь был удивлён подобной учтивости Хуа Чэна, но благодарно кивнул и ступил за порог, оказавшись во дворце генерала Сюаньчжэня. «Он и вправду не соврал, — удивлённо заметил Фэн Синь. — Надо как можно скорее позволить Му Цину отдохнуть… и прекратить его страдания…» Уверенным шагом Фэн Синь отправился в купальни, дав указания прислуге о том, чтобы те подготовили снадобья, чистую одежду, лоскуты ткани и лёгкую пищу, понимая, что его возлюбленный долго ничего не ел, а тяжёлая еда лишь навредит сейчас. — Фэн Синь… я… я умираю? — хриплый голос Му Цина донёсся до альфы, заставляя кровь вскипеть от собственного промедления. — Знаешь… я даже рад умереть в твоих руках… — Не говори глупостей, Цин-Цин, ты не умрешь, — тут же парировал Фэн Синь и, оказавшись в купальнях, снял с любимого то, что едва ли можно было назвать одеждой, после чего погрузил его в тёплую воду. — Я здесь, я рядом, мой Цин-Цин и я никогда тебя не оставлю… Му Цин поджал губы, в его глазах застыла предательская влага, боль ещё не отступала, но сейчас они были наедине. Наблюдая затуманенным взглядом за тем, как Фэн Синь снимает с себя броню, он увидел несколько свежих ран на его теле, но ничего не сказал. «Му Цин… почему… почему у нас всё именно так? — винил себя Фэн Синь. — Я буду оберегать тебя всегда, даже если придя в себя, ты пошлёшь меня…» Полностью обнажившись, Фэн Синь погрузился в источник к Му Цину и немного огрубевшими пальцами провёл по метке, что поставил проклятый демон. — Цин-Цин, ты позволишь мне? — Сделай это… я… я больше не могу терпеть, — едва слышно отозвался Му Цин. — Я… я только твой… «Я не могу отрицать очевидное, — горько усмехнулся Му Цин. — Я и вправду люблю его, но сейчас боль от метки сжирает меня изнутри…» Фэн Синь усадил возлюбленного на свои колени и, убрав длинные волосы от шеи, вновь обнажил клыки, впиваясь в том самом месте, где тускнела чужая метка. Му Цин вздрогнул, тихо зашипел, но не отстранился. Его тело окутала приятная дымка, а его духовные силы сливались с чужими, постепенно заглушая боль, образуя новую связь, более прочную, желанную, и он ощущал тепло, с которым на его шее сейчас появилась уже новая метка — золотисто-коричневая в форме лука и колчана стрел. Му Цин ослабевшими руками обхватил плечи альфы, теперь уже его альфы, и прикрыл глаза. «Как… приятно… должно быть, так и ощущается истинная связь, — расслабленно пронеслось в голове Му Цина. — Я слишком долго отрицал правду…» Аккуратно слизывая капельки крови, Фэн Синь почувствовал, как его разум словно начал проясняться, и близость с тем, кого он любил столько веков, наконец-то обретала желанную форму. — Прости, — едва слышно произнёс Фэн Синь, в его голосе не было злорадства или издёвки, он был искренним и тёплым. — Я правда люблю тебя, Цин-Цин, и никому не позволю забрать у меня… Му Цин приоткрыл глаза, ощущая, что боль постепенно окончательно сменилась приятным теплом, и уткнулся в шею Фэн Синя, пачкаясь в каплях крови, которые он еще не успел смыть в источнике, но сейчас ему было плевать. Руки цеплялись за обнажённое тело, а сам он вдыхал яркий аромат феромонов, что Фэн Синь выпускал специально, чтобы успокоить любимого. — Не извиняйся, — так же тихо отозвался Му Цин. — Мы наконец-то дома… Замерев от слов Му Цина, Фэн Синь едва мог что-то ответить: в горле стоял предательский ком, а сам он продолжал окутывать феромонами любимого, чувствуя, что дрожь постепенно уходит. Он обнял своего омегу за талию, ощущая, как его феромоны сплетаются вместе с его собственными, а его тело реагировало на этот запах и всё нутро хотело овладеть любимым. Му Цин сохранял молчание, от привычной дерзости ни осталось и следа, быть может, все это было из-за Сюань Юя, а может, сил не было уже ни на что и он был готов на всё, лишь бы его кошмар закончился. Му Цину было сложно поверить, что всё закончилось, отчего он сильнее жался к своему альфе, будто проверяя, что он здесь, что он настоящий. — Фэн Синь… я люблю тебя, — оторвавшись от крепкой шеи, Му Цин провёл тонкими пальцами по щеке возлюбленного и примкнул к его губам, взяв инициативу в свои руки. Желание загорелось в нем вместе с тем, как метка пульсировала, давая знать о том, кому теперь принадлежит генерал Сюаньчжень. — Я… я думал, что больше никогда тебя не увижу… Фэн Синь не растерялся, запуская руку в волосы любимого, чуть сжимая их, при этом не доставляя боли, и углубил поцелуй, другой рукой поглаживая его талию и ягодицы. Он хотел этой близости, хотел слиться с Му Цином в единое целое, но боялся торопить события, не зная, каким мукам его подверг Сюань Юй. — Я тоже люблю тебя, мой Цин-Цин, — отозвался сквозь поцелуй Фэн Синь, открывая глаза и встречаясь с уже ясным взглядом любимого омеги. — Эта метка… эта связь… если бы только я узнал раньше… Му Цин оторвался от желанных губ, вдыхая воздух, а после слегка прикусил нижнюю губу Фэн Синя, словно дразня его. — И что бы ты сделал? — сейчас даже голос Му Цина звучал более живым, а его поведение, несмотря на изувеченное тело, совершенно не соответствовало ожиданиям Фэн Синя. — Может, продемонстрируешь, что же ты хочешь сделать со мной, А-Синь? — прошептал он прямо на ухо возлюбленному. — Цин-Цин… но… твои раны… — Это пустяк, к тому же мои духовные силы при мне, — впившись в губы более требовательно, отозвался Му Цин. — Думаешь, что я не выдержу твоего напора? Ну же… генерал Цзуй Ян, может, самое время продемонстрировать кое-что в действии? Му Цин подмигнул ему, а после прикусил мочку уха, одной рукой спустившись к затвердевшему члену альфы. «Ты уже такой твёрдый, но всё ещё хочешь отсрочить нашу близость? — пронеслось в голове Му Цина, ведь его самого охватывало возбуждение от силы истинной метки. — Фэн Синь… как ты только держишься…» — Мгх… Цин-Цин… но… у меня вот-вот начнётся гон, — хрипло отозвался Фэн Синь. — Тебе… тебе нужен отдых… — А кое-кому нужна разрядка, — усмехнулся Му Цин, прикрываясь наглостью, чтобы не показать, как сам страстно сейчас желает этого альфу, и вновь впился в губы возлюбленного. — Ну же… неужели не хочешь? Му Цин потёрся своим членом о член Фэн Синя, простонав сквозь поцелуй, а после чуть приподнялся, обхватив ногами его талию. Будь Му Цин обычным человеком, ему и впрямь было сейчас тяжело, но они оба были Богами Войны, а вернув доступ к духовным силам, омега не хотел оставлять их воссоединение лишь на поцелуях.