Я не гей, но

Навязчивая идея Джисона началась с просмотра порно. Он мог бы солгать и сказать, что не знает, откуда это взялось, но он старается быть честным с самим собой с самого начала этой неразберихи. Для ясности: он смотрел порно не в первый раз. Но обычно порно не было для него чем-то… захватывающим. Ему не нужно было представлять себя в той ситуации, даже наоборот. Большую часть времени это просто фоновый шум. Твиттер, очевидно, был его основным источником, потому что на порносайтах никогда не найдёшь ничего, кроме разочарования. Несмотря на то, что в твиттере он рисковал оказаться на неизведанной — и нежелательной — территории, там у него было больше шансов. Что привлекло его в новом видео в первую очередь, так это миниатюра: чьи-то губы непристойно обхватывают член, щека оттопыривается под углом, волосы зажаты в кулаке партнёра. Джисон нажал на видео так быстро, что телефон чуть не выскользнул из его рук. Сначала всё было нормально. Даже стандартно. Джисон прислушивался к звукам, наслаждаясь созданной атмосферой, когда ты снимаешь одежду посреди ночи, чтобы легче заснуть, потому что у тебя в девять утра занятия, но потом он присмотрелся. Он как следует открыл глаза и присмотрелся. Он попытался представить себя на месте человека, снимающего видео. Он вспомнил, каково это — получать минет, хотя с тех пор прошло очень много времени, но это ничего ему не дало. Вместо этого он уставился на член на экране, гадая, каково это. Неужели людям действительно это так сильно нравится? Ему было стыдно об этом думать. Представлять, что у него во рту кто-то другой, что он давится, чувствуя пальцы в своих волосах и слыша тихие похвалы между стонами, что у него текут слюни… Бёдра Джисона задрожали, и он резко кончил, залив спермой живот. Он посмотрел на экран и сухо сглотнул. Джисон мог, должен был и даже ожидал, что после этого просто забудет об этом. Иногда в пылу страсти его мысли блуждали, и в конце концов его возбуждало что-то неожиданное. Что бы ни случалось, он научился плыть по течению. Но на этом всё не закончилось. Вместо этого на следующее утро он проснулся с липким пятном на трусах — результатом сна, в котором чья-то рука на его затылке направляла его во время минета. Когда он слишком сильно надавил, ударив Джисона по стенке горла, он проснулся, задыхаясь, и первые звуки будильника вернули его в реальность. Но сны — это всего лишь сны, верно? Он не может их контролировать, и этот сон, вероятно, приснился ему только из-за того, что он сделал перед сном. Больше не из-за чего. Он отмахнулся от него так же, как отмахнулся от первого случая, встал с кровати и отправился на работу. Вот только теперь это стало проблемой. Теперь он понимает, что падает слишком глубоко, потому что сидит в студии с ручкой во рту, посасывая колпачок, проводя языком по кончику и позволяя своим мыслям блуждать. Он далёк от своих незаконченных текстов и вместо этого думает о сильных руках, жилистых предплечьях, слюнявых губах, опухших щеках, остекленевших глазах и прерывистом дыхании. Он делает глубокий, прерывистый вдох. Затем достаёт телефон и убавляет яркость на случай скрытых камер, просматривая историю чатов. С Сынмином и Чонином обычно лучше разговаривать лицом к лицу. В противном случае он рискует, что его заблочат. С другой стороны, Феликс так сильно ему потакает, что Джисон обычно принимает глупые, импульсивные решения. Чан и Чанбин могут отнестись к этому слишком серьёзно, что обычно приятно, но, вероятно, не то, что ему нужно прямо сейчас, а Минхо… По какой-то причине мысль о том, чтобы спросить об этом Минхо, заставляет его ёрзать на стуле, а лицо покраснеть. Несмотря на то, что Минхо — его лучший друг, от этой мысли у него сводит живот, и он не может понять почему. Он и так уже достаточно смущён, поэтому отбрасывает эту мысль и открывает чат с Чаном.

Джисон

хён, кажется у меня проблема

Чан Что случилось?

Джисон

я не могу перестать думать о том как сосу член

но не по гейски!!!

просто на днях я увидел порно и подумал что это весело да и члены красивые наверное, было бы здорово, если бы мой рот был заполнен пока сильный красивый мужчина прижимает меня к себе играет с моими волосами и называет хорошим мальчиком

типа того

ты понимаешь о чём я

Чан Ох Ох, Джисон

Джисон

ты когда-нибудь думал об этом

Чан Хахаха Эммм Нет, не думал… Ты дома? Тебе нужно поговорить? Я могу приехать и забрать тебя

Джисон

не всё норм

спасибо хён

Джисон блокирует телефон и ударяется головой о стол.

***

После панических сообщений Чан больше не поднимал эту тему. Тем не менее, он поприветствовал Джисона за обедом, сказав, что будет рядом, если ему захочется выговориться. Всё это время у него на лице была неловкая, натянутая улыбка, поэтому Джисон решил пощадить его, ничего не сказав. Однако эта мысль не покидала его. На самом деле, у него появляется привычка просматривать видео в поисках конкретных сюжетов, добавлять их в закладки, чтобы потом было проще найти, и — что самое важное — он начинает испытывать лучшие оргазмы в своей жизни. Он задаётся вопросом, нормально ли это. Конечно, любопытство вполне естественно. Это возвращается однажды ночью, когда он лежит на диване Минхо, уставившись на его бёдра, а не на телевизор, где Минхо очень внимательно смотрит документальный фильм об океане, который Джисон выбрал для вечера. Единственный способ узнать, нормально ли это, — спросить, верно? По какой-то причине мысль о том, чтобы спросить Минхо, казалась ему неправильной. Ему было неловко даже думать об этом, хотя он всегда обращался к Минхо со своими самыми странными вопросами и мыслями и каждый раз получал ответ. С Минхо безопасно. Минхо никогда его не осудит. Помня об этом, Джисон расслабляется. Он откашливается. — Хён. Минхо хмыкает, продолжая смотреть на экран и попивая молочный чай, который Джисон принёс с собой с работы. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы отсосать кому-нибудь? — спрашивает Джисон. Минхо давится своим напитком и поворачивается к Джисону, выпучив глаза. Он сглатывает и вытирает рот тыльной стороной ладони. Джисон наклоняется вперёд, чтобы передать ему коробку с салфетками. — Эм… что? Джисон тоскливо вздыхает. — Просто иногда я думаю об этом. — Об… отсосе? — Да, — кивает он, — это выглядит так… не знаю. Кажется, это весело. — Весело, — отстранённо отзывается Минхо. Джисон снова кивает. Он опускает подбородок на грудь и начинает теребить пальцы. Не потому, что ему некомфортно, а потому, что он случайно сейчас представил это. Он вздыхает. — Эй, Джисон, — говорит Минхо, протягивая руку, чтобы Джисон мог придвинуться ближе и опереться на неё. — Это нормально — быть… эм, любопытным. Ты ведь это знаешь, да? — Я спросил об этом Чан-хёна, — признаётся Джисон. Минхо напрягается, но всё равно внимательно слушает. — Он так смутился, хён. Это было забавно. Когда Минхо не отвечает, Джисон опускает взгляд на свои руки. Несколько секунд между ними царит напряжённая тишина, от которой Джисону становится не по себе. Он громко смеётся, чтобы компенсировать это, и смотрит на Минхо. — Ему было о-о-очень неловко, — повторяет он. — Что, э-э-э, — Минхо сглатывает, смущаясь, — что ты у него спросил? — Я просто сказал ему, что не могу перестать думать об этом, — отвечает он, улыбаясь. — Он ответил «ох, Джисон», как разочарованный папаша, — хихикает Джисон. — Потом, за обедом, он сказал, что выслушает, если мне нужно будет высказаться. Минхо расслабляется. — Понимаю. — Что я, кстати, и сделал бы. Но он выглядел так, будто обделается, если я снова произнесу при нём слово «член». Это наконец-то заставляет Минхо рассмеяться, и он обнимает Джисона за плечи, притягивая его ближе. Он прижимается носом к волосам Джисона и глубоко вдыхает. — Ты можешь и со мной поговорить. Ты ведь это знаешь? — Знаю, — улыбается он. Он отрывает взгляд от груди Минхо. Их лица так близко, что он немного отодвигается, но Минхо крепче обнимает его, чтобы он не отошёл слишком далеко. Джисон смеётся и опускает голову, переплетая свои пальцы с пальцами Минхо. — Не ревнуй. Ты всё ещё мой самый любимый хён. Минхо смеётся. Звучит слишком натянуто, чтобы быть естественным, но Джисон не спрашивает. Минхо скажет, когда будет готов. Вместо этого он смотрит на синяки на костяшках пальцев Минхо, на вены на его предплечьях и задаётся вопросом.

***

Прозрение приходит к Джисону во сне. Сне, который отражает его разговор с Минхо, за исключением того, что у него совсем другой конец. Совсем другой конец, думает он, вспоминая, как проснулся тем утром с мокрым пятном на боксерах. Удивительно, но он не запаниковал. У Джисона два функционирующих глаза и в целом хорошее чувство оценки прекрасного. Это означает, что он не настолько идиот, чтобы отрицать, что Минхо объективно самый сексуальный человек, которого он знает. Это всегда было фактом его жизни. Джисон никогда особо не задумывался об этом, но трудно игнорировать то, с чем приходится сталкиваться каждый день. Иногда он смотрел на Минхо по несколько минут, пока его глаза не начинали гореть и слезиться от того, что он не моргал, и он даже не осознавал, что делает. Просто у Минхо такое лицо. Всё это к тому, что если бы он с кем-то и собирался удовлетворить своё новое любопытство, то это был бы Минхо. Верно? Верно. Он доверяет Минхо, хорошо его знает, и его успокаивает тот факт, что Минхо тоже всё знает о Джисоне. Всё просто. Плюс, у него есть то, о чём Джисон мечтал. Крепкие руки и сильная хватка. Мягкий голос, который мог бы прекрасно провести Джисона через всё, чего он хотел, и похвалить за то, что он послушный. Одна мысль об этом заставляет его ёрзать. Он разочарованно надувает щёки и поднимает взгляд от столешницы, встречаясь глазами с Сынмином, который последние несколько минут слушал, как он озвучивает эти мысли. — Но я знаю, что он не вариант, так что… Сынмину немного не по себе, но он хороший друг, поэтому он осторожно возвращает лицу нейтральное выражение. Затем хмурит брови. — Подожди. Напомни мне, почему он не вариант? — Ну, потому что, — Джисон показывает на себя с головы до ног, — я мужчина. Очевидно же? — Ты… Ты ведь знаешь, что он по мужчинам, да? Джисон изумлённо смотрит на него. — Сынмин! С выражением, которое Джисон может истолковать только как жалость, Сынмин качает головой. — Джисон. Серьёзно? — Ты не можешь… Ты не можешь говорить мне такое! — восклицает он. — Это неправильно! Это его дело, ты не можешь просто так говорить- — Чувак. Минхо-хён открылся много лет назад. — Правда? Что-то меняется в тёмных уголках сознания Джисона. Теперь его терзает странное чувство раздражения. Возможно, это разочарование из-за того, что он не знал чего-то о Минхо — своём лучшем друге, — что, очевидно, известно всем остальным. — Да. Как ты думаешь, что он делал с… — Сынмин замолкает, внимательно наблюдая за выражением лица Джисона. Он качает головой, глядя на то, что видит, — неважно. Но да, он открылся. Я уверен, что он думает, что ты это знаешь, как и все остальные. Джисон хмурится. Они с Минхо уже говорили о своём сексуальном опыте, но недостаточно подробно, чтобы он знал, с кем именно был Минхо. И, по его мнению, он может припомнить несколько ситуаций, когда Минхо мог уйти домой с парнем, но он никогда не обращал на это особого внимания. Единственный человек, которого он видел выходящим из квартиры Минхо, была женщина, поэтому Джисон даже не думал о том, что Минхо может быть геем. Сильное похлопывание по плечу выводит его из задумчивости. — Мы можем уже закончить? — скучающим тоном спрашивает Сынмин. — Если мы не закроемся в течение следующих пяти минут, я скажу менеджеру, чтобы он выписал тебе штраф за то, что ты, — его губы дёргаются, — помешан на членах. Лицо Джисона морщится. — Будет плохо. — Ещё бы, — Сынмин бросает в него тряпку. — А теперь за работу. Чем быстрее закончишь, тем быстрее увидишь Минхо-хёна.

***

После закрытия кафе Джисон не идёт к Минхо, как бы ему ни хотелось. Вместо этого он идёт в свою квартиру и осматривает всё, включая пространство под кроватями, чтобы убедиться, что там никого нет, несмотря на то, что он живёт один. Он спокойно идёт в ванную, чтобы облегчиться. Моет руки, не обращая внимания на то, что они дрожат. Тщательно вытирает их. Затем он снимает штаны, запрыгивает на кровать, ложится на живот и засовывает подушку между ног. На этот раз ему даже не нужно видео, его разум услужливо подбрасывает образы из недавнего сна, бёдра рефлекторно подаются вперёд. Он несётся к оргазму, одурманенный желанием, и перестаёт сжимать простыни, вместо этого засовывая два пальца в рот. Он обводит их языком, засовывает глубже, насколько это возможно, пока не начинает давиться. Как только это происходит, он хнычет и кончает в трусы, вздрагивая бёдрами на подушке. — Блять, — выдыхает он, уткнувшись лицом в простыни. Он позволяет своему телу полностью расслабиться, раствориться в матрасе, несмотря на влажное пятно, на котором лежит. Проходит несколько секунд блаженства, а затем его желудок переворачивается, а в груди возникает неприятное чувство, близкое к чувству вины. — Блять. Что он за друг такой? Сны — это одно, они не поддаются его контролю. А вот представлять член своего лучшего друга у себя в горле, пока он кончает, — совсем другое. Джисон — худший. Ладно. Даже если Минхо нравятся мужчины, это не значит, что он будет потакать новым увлечениям Джисона. Это не значит, что он захочет. Это не значит, что он захочет быть объектом новой фантазии Джисона. Это не значит, что он не обидится, а может, и не почувствует отвращения, если узнает. Джисон извращенец? Он прикусывает нижнюю губу, пока не чувствует вкус железа, затем поднимает голову и тянется за телефоном чистой рукой. Он открывает чат с Минхо и хмурится, увидев последнее сообщение, которое отправил ему Минхо. Невинное «скучаю по тебе, хорошей смены!» с гифкой, на которой две кошки обнимаются. Боже. Джисон — худший. Его руки дрожат, когда он печатает сообщение.

Джисон

Минхо-хён

что бы ты почувствовал если бы узнал что твой лучший друг в мире думает о тебе

во время дрочки

Минхо добро пожаловать в клуб

Джисон

ты думал о себе когда дрочил?

Минхо нет о тебе Джисон смотрит на экран, не веря своим глазам, и смеётся. Как ни странно, у него сжимается желудок, когда он снова и снова перечитывает сообщение, и что-то горячее и возбуждающее бурлит в его животе. Минхо ? извини лол *о моем лучшем в мире друге

Джисон

тебе не кажется это странным?

Минхо неа это естественно, жучок особенно когда твой лучший друг в мире такой же горячий, как мой ;)

Джисон

хёёён (, >﹏<,)

Минхо лмао спокойной ночи, Джисонна не забудь вымыть руки~ Каким-то образом он снова возбуждается. Джисон делает глубокий вдох и встаёт с кровати, чтобы принять холодный душ и сменить наволочку. И, конечно, вымыть руки.

***

— Так это что-то вроде гей-пробуждения? — спрашивает Феликс. Джисон хмыкает и задумчиво откусывает от своего банана. — Думаю, это скорее фетиш на член. — О-о-о-о, — Феликс кивает. — В этом есть смысл. — Думаешь? — вмешивается Сынмин, отрываясь от стола, о который он бился головой на протяжении всего разговора. — В этом действительно есть смысл, Феликс? Феликс делает странное лицо, но Джисону сейчас не до расшифровки, поэтому он отводит взгляд и продолжает есть, игнорируя их разговор. Фетиш на член кажется наиболее разумным объяснением. Или, по крайней мере, самым простым. Он не знает, как ещё объяснить свою недавнюю одержимость идеей иметь член во рту. Очевидно, Сынмин просто не понимает этого, потому что каждый раз, когда Джисон поднимал эту тему, он либо затыкал уши и повторял «лалала», либо начинал биться головой о ближайшую поверхность. Очевидно, он не особо помогает. Как бы то ни было. Сны о Минхо всё ещё не прекращаются. Если уж на то пошло, они стали ещё более частыми после того, как Минхо фактически дал Джисону явное разрешение фантазировать о нём. Его мозг ухватился за этот разговор и продолжил его, вставляя Минхо в каждую вульгарную, дьявольски похотливую мысль, которая приходит Джисону в голову, когда он кончает. Что случалось очень часто. Он даже не пробует ничего нового. Ни один оргазм, который он когда-либо испытывал, не сравнится с тем, как приятно кончать, засунув пальцы в рот с образом Минхо, прижимающего его голову к себе. И что это значит? Это значит, что ему нужно отсосать. Немедленно. То, что начиналось как простое любопытство, превратилось в одержимость, завладевшую всеми его мыслями. Каждая вещь, напоминающая фаллос, к которой он прикасается, становится метафорой настоящего члена. Он больше не может этого выносить. — Кажется, мне нужно отсосать Минхо-хёну. — Бро, — Феликс морщит нос и откладывает свой банан, — мы уже пять минут как закончили, — говорит он, разочарованно качая головой, — и вообще. Просто спроси его. Я гарантирую, что он скажет «да». «Спросить» звучит как кошмар. Спросить и получить отказ? Ещё хуже. Джисон вздыхает и проводит рукой по лицу. Может, он просто купит фаллоимитатор и будет использовать его, чтобы удовлетворить свои желания.

***

Несмотря на все свои усилия — которых на самом деле не так уж и много, — Джисон не может отпустить это. Теперь, когда семя посажено, он не может представить, что будет исследовать это с кем-то, кроме Минхо. И, конечно, не помогает то, что он так часто потакает себе, позволяя семени превратиться в росток, а вскоре и в полноценное дерево. Раньше это никогда не было проблемой, потому что он не позволял себе смотреть на Минхо таким образом. Он всегда ценил красоту Минхо в объективном, платоническом смысле, но… теперь он смотрит на него «вот так». Очень часто. Он начинает отвлекаться, в голове туман, лицо горит, в ушах звенит, когда он пялится на бёдра Минхо, на его руки. Он пялится, когда Минхо носит серые спортивные штаны, и задаётся вопросом, почему он так расставляет ноги везде, куда бы ни пошёл. Джисон, возможно, сходит с ума. Фаллоимитатора никогда не будет достаточно. В глубине души Джисон знает, что именно к такому выводу он всегда и приходил. Его лучший друг горяч и крут и всегда поддерживал его самые безумные идеи. Минхо — это воплощение человека, который прыгнет с моста только потому, что его друг сказал ему об этом, если только этим другом был Джисон и, может быть, если этот друг хорошо попросит, потому что он чудик. Сколько бы времени ему ни потребовалось, чтобы набраться смелости, он всё равно оказался бы здесь: сидел бы на диване Минхо, подтянув колени к груди, смотрел бы, как Минхо раздражённо хмурится, играя в игру на телефоне, и думал бы, как, чёрт возьми, ему спросить. Хорошо, что он уже говорил об этом с Минхо. Не то чтобы они с тех пор обсуждали это, но Джисон надеется, что это не шокирует его, как в первый раз, если он снова вскользь заговорит об этом. Он откашливается и выпрямляется. Суперповседневно. Он сможет. — Хён, — говорит он, постукивая пальцами по бедру Минхо. Минхо хмыкает. — Я очень хочу попробовать отсосать член. — Тебе стоит, — бормочет Минхо. — Возможно, это что-то в тебе исцелит. — Хён, — Джисон слегка пинает Минхо, затем пинает его снова, чуть сильнее, чтобы Минхо поймал его за лодыжку и удержал ногу на месте. Он сухо сглатывает. — Минхо-хён, ты бы позволил кому-нибудь отсосать тебе? Минхо отрывает взгляд от телефона. В его глазах появляется любопытный огонёк, как будто Джисон только что предложил им вместе прыгнуть с моста. — Ты же знаешь, что я уже это делал. — О. Да. Конечно, — Джисон ёрзает, сплетая пальцы. Минхо лишь приподнимает брови, а затем снова сосредотачивается на телефоне. — Что ж, держу пари… держу пари, у меня бы это хорошо получилось. — Получилось что? — О-отсосать… — Джисон замирает, когда Минхо кладёт телефон и полностью сосредотачивается на нём, — э-э. Тебе. Минхо фыркает, но крепче сжимает лодыжку Джисона. — Ты шутишь? — он недоверчиво ухмыляется. — Ты задохнёшься и сдашься через две минуты. — Нет, — Джисон хмурится. — Я бы закончил через две минуты, потому что ты бы… ты бы уже кончил. — Ты бы сказал «хё-ё-ён, — насмешливо скулит Минхо, — у меня болит челюсть!» и тогда мне пришлось бы пойти в ванную и подрочить, пока ты здесь. Как извращенец. — Ты и есть извращенец. — Ага. Джисон поджимает губы. Если что-то и движет им, так это злость. Не то чтобы он не хотел этого раньше, но сейчас на кону его гордость. Если Минхо так о нём думает, он должен немедленно это исправить. Да. Он пытается вырвать ногу из руки Минхо, но тот сжимает её ещё сильнее. Джисон извивается, скулит и брыкается, пока его наконец не отпускают. Тогда он садится и перекатывается через диван, чтобы сесть на колени к Минхо. — О, — Минхо моргает, опуская руки на бёдра Джисона. Затем он убирает их, снова укладывая их на диван. — Привет. С довольной улыбкой Джисон замечает, что кончики ушей Минхо ярко-красные, и его охватывает уверенность. Он нежно проводит пальцем по одному из них, стараясь не хихикать. Минхо тоже этого хочет. — Хён. Думаешь, я смогу? Ухо, к которому Джисон всё ещё прикасается, становится тёплым и почему-то ещё более красным. Минхо быстро сканирует лицо Джисона, часто моргая. На мгновение он смотрит на Джисона так, словно никогда раньше его не видел. Затем он улыбается, наклоняет голову набок и напевает. — Давай посмотрим, — говорит он, внезапно хватая Джисона за лицо. Он разводит губы Джисона двумя пальцами, не обращая внимания на его протестующие звуки. Он мычит, проводя подушечками пальцев по нёбу Джисона. Он засовывает их ему за щёку, наблюдая, как она надувается, и ухмыляется. Джисон неподвижно сидит у него на коленях, возбуждённый и смущённый. — Хм-м-м, — серьёзно мычит он, делая паузу. Он тычет пальцем в заднюю часть горла Джисона и хихикает, когда тот давится. — Есть рвотный рефлекс, — наконец решает он, — но в целом у тебя есть надежда. Он вытаскивает пальцы и вытирает их о щёку Джисона. У Джисона сводит живот. Его член дёргается. Когда он успел возбудиться? — Хён, — Джисон резко моргает. Он смотрит на красные уши Минхо и делает глубокий вдох, чтобы вернуть себе уверенность. — Хочешь поспорить, что я смогу это сделать? — Тебе не нужно ничего доказывать, Джисон, — осторожно говорит Минхо, теперь уже более серьёзно. — Я… я шутил. Ты тоже, да? — А если нет? — он надувает губы. Он проводит пальцем от кончика уха Минхо к его шее, надавливая и наблюдая, как покрасневшая кожа белеет под давлением. — Что бы ты тогда сказал? Минхо снова кладёт руки на бёдра Джисона и сжимает их. Он прикусывает нижнюю губу и делает глубокий вдох через нос. — Тогда я бы спросил, на что спорим. Победно хлопнув в ладоши, Джисон соскальзывает с колен Минхо и опускается на колени перед диваном. Пусть подаёт на него в суд за то, что он так взбудоражен. — Мы можем решить это позже, — говорит он, кладя руки на великолепные бёдра Минхо и сжимая их. Боже, почему он не подумал об этом раньше? — О, — выдыхает Минхо. — Ты имел в виду… сейчас? — Сейчас самое время, — отстранённо говорит Джисон. Он слишком занят тем, что смотрит на Минхо, как на кусок мяса. Теперь, когда он сидит здесь, глядя на Минхо снизу вверх, прилив уверенности, который он ощущал, испаряется без следа. Минхо ничего не говорит, только смотрит на него с насмешкой на лице. Он выглядит таким уверенным: широко расставил ноги, положил руки на спинку дивана и сидит, словно на троне. Он выглядел бы совершенно невозмутимым, если бы не выпуклость на его шортах — серых спортивных шортах — и не то, что он покраснел до корней волос. Джисон прерывисто выдыхает. Затем Минхо наклоняется, хватает подушку и бесцеремонно бросает её на пол. Джисон смотрит на него, пока Минхо не фыркает и не указывает на неё. — Поставь на неё колени, чтобы не было больно, — говорит он. — Боже, ты никогда раньше этого не делал? Ты совершенно не знаешь правил минета. — Я не… я… неважно, — Джисон хмурится. Он шаркает вперёд, пока его колени не упираются в подушку. Так действительно намного лучше. Он смотрит на Минхо, который резко вдыхает. — Эм, что мне делать? Минхо снова смеётся над ним. — Может, сначала вынешь его? — поддразнивает он. Жар заливает всё лицо Джисона. Задняя часть его шеи начинает слегка потеть. Ему на мгновение приходит в голову мысль снять одежду, но он почувствует себя слишком уязвимым, если будет делать это обнажённым, поэтому он будет терпеть невыносимый жар. Наклонив голову, Минхо ухмыляется, глядя на него сверху вниз. — Ты слишком стесняешься, чтобы вытащить его? — Нет, — надувает губы Джисон. — Я точно могу, эм, вытащить его. — Окей, — Минхо опирается на руки. — Тогда сделай это. Руки Джисона дрожат, когда он тянется к поясу Минхо, но он полон решимости. Это очень неловко, но в глубине души он знает, что оно того стоит. Ему просто нужно пережить эту неловкую часть, а потом он попадёт в страну грёз. К тому же Минхо — его лучший друг, так что может пойти не так? Он делает глубокий вдох и медленно стягивает с Минхо спортивные штаны, не забыв снять и боксеры, чтобы сделать всё за один раз. Член Минхо шлёпается на живот, оставляя пятна предэякулята на рубашке, и глаза Джисона расширяются. Из его горла вырывается неловкий писк. — Что? — Ты большой, — уточняет Джисон. По какой-то причине он закрывает глаза. — Хён. Я не думаю, что я… Это мой первый раз. Минхо заливается смехом и тянется вниз, чтобы убрать руку Джисона с глаз. Он надувает щёки и качает головой из стороны в сторону, что можно было бы назвать агрессивным, если бы не любовь, волнами исходящая от лица Минхо. — О, мой Джисонни, — воркует он. — Такой милый. Ты уже отказываешься от пари? — Нет, — Джисон пытается нахмуриться, несмотря на то, что Минхо всё ещё держит его за лицо. И всё ещё трясёт его. Он отталкивает руки от своего лица. — Я просто удивился. Улыбка Минхо почему-то становится шире. — Так ты сможешь взять его? Взгляд Джисона снова опускается вниз. Минхо толстый. Толще Джисона и длиннее, но не настолько, чтобы полностью оттолкнуть Джисона. На нижней части видна заметная венка, которую Джисон прослеживает голодным взглядом, пока не добирается до головки, уже блестящей от капель предэякулята. Он уже повидал достаточно членов, чтобы понять, что этот можно назвать красивым. Достаточно красивым, чтобы Джисон мог его принять. Или, по крайней мере, попытаться. Слишком потрясённый, чтобы продолжать смотреть, Джисон закрывает глаза и сглатывает слюну, скопившуюся во рту. — Да, хён, — бормочет он, надув губы. — Я справлюсь. — М-м, хороший мальчик, — говорит Минхо, нежно проводя пальцами по волосам Джисона, пока тот не открывает глаза. — Покажи хёну, как хорошо ты справишься. Джисон вздрагивает, чувствуя, как жар разливается по спине. В голове уже мутно, как и тогда, когда он засовывал пальцы в рот. Ему требуется секунда, чтобы мозг догнал тело, и тогда он наконец наклоняется вперёд и осторожно прижимается губами к головке члена Минхо. Капля предэякулята пачкает его нижнюю губу, и он слизывает её, стараясь не морщиться, когда Минхо резко выдыхает через нос. Не так уж и плохо, понимает он. Немного солоновато, но он привыкнет, поэтому наклоняется вперёд и снова облизывает головку, проводит языком по щели, чтобы снова почувствовать вкус. Затем он опускается ниже, облизывая член от основания до кончика. Минхо терпеливо сидит и позволяет ему исследовать себя. Единственный признак того, что он не игнорирует Джисона, — это тихое мычание, которое он издаёт, когда Джисон делает что-то особенно приятное. В конце концов, его терпение иссякает, и он снова проводит рукой по волосам Джисона и слегка дёргает. — Это не леденец, Джисон, — шутит он. Он явно изо всех сил старается не заставлять Джисона чувствовать себя плохо, говоря лёгким и дразнящим тоном, но Джисон достаточно хорошо его знает, чтобы видеть его насквозь. Если бы это был не первый раз Джисона, Минхо мог бы поддразнить его более грубыми словами. Злобно сказать ему, чтобы он уже заканчивал. То, как он сжимает свободную руку в кулак и прикусывает губу, доказывает, что он сдерживается. Джисон смотрит на него, надув губы, расстроенный и виноватый. Его сердце снова начинает биться быстрее при мысли о том, чтобы взять его целиком в рот. От смеси возбуждения и нервозности ему становится немного не по себе, но он хочет — нет, должен — сделать это. Если он струсит, то никогда себе этого не простит. — Скажи мне, что делать, — тихо просит он. — Просто делай то, что, по твоему мнению, будет приятно, — говорит Минхо. — Я скажу тебе, если мне не понравится. Не забывай дышать, широко открывай рот и прикрывай зубы. — Что, блять, это значит? — скулит Джисон. — Как мне прикрыть зубы? Минхо улыбается так же, как когда смотрит, как Джисон ест, прямо перед тем, как сжать его щёки, или укусить руку, или сделать что-то ещё столь же безумное. Он ослабляет хватку на волосах Джисона и гладит его по голове, что помогает Джисону снова расслабиться и напоминает ему, что это всего лишь Минхо. Его рука опускается ниже, обхватывает лицо Джисона, а затем он проводит большим пальцем по его нижней губе. Улыбка дрожит, превращаясь в нечто более голодное. Джисон снова начинает ёрзать. — Ладно. Сначала плюнь на него, — наконец говорит Минхо. Джисон пытается сразу же подчиниться, но он так нервничает, что у него пересыхает в горле, а язык становится похожим на наждачную бумагу, и его попытка сплюнуть превращается в пузырик, который лопается на нижней губе. Минхо издаёт звук, нечто среднее между смехом и стоном. Пальцы Минхо снова оказываются во рту Джисона, прежде чем тот успевает возмутиться. На этот раз он вцепляется в них, обхватывает губами и сосёт так жадно, что Минхо смеётся. Он надавливает на язык Джисона, погружает пальцы глубже и смотрит на него сияющими глазами. — Видишь? — он вытаскивает пальцы и снова засовывает их внутрь. — У тебя получается. Сначала Джисон не понимает, зачем это нужно. На мгновение он думает, что, может быть, это тренировка, но затем Минхо вытаскивает пальцы изо рта Джисона, и их соединяет толстая нить слюны. И тут до него доходит: Минхо смачивает его рот. — Хорошо. Теперь плюнь, — повторяет Минхо. Джисону должно быть стыдно. Но нет. Он взволнован, возможно, даже слишком, когда наклоняется вперёд и сплёвывает, наблюдая, как слюна медленно вытекает изо рта, словно сироп. Минхо смотрит на него секунду, затем обхватывает рукой основание своего члена и медленно проводит вверх. Он улыбается Джисону, который внимательно смотрит на него, наклонившись вперёд с широко раскрытыми глазами и впившись пальцами в бёдра Минхо. — Ты взволнован? — спрашивает Минхо хриплым и дразнящим голосом. Джисон не может сдержаться и с энтузиазмом кивает, проведя языком по нижней губе. — М-м, ты ведь ждал этого, да? Да, так и есть, и то, что его так легко возбудили, смутило его, но это было такое смущение, от которого у него дрожало всё тело, а желудок сжимался. Он снова кивает, и Минхо вознаграждает его, направляя свой член ко рту, так что кончик задевает нижнюю губу Джисона. Минхо делает паузу, на его лице появляется забавная улыбка, и он снова проводит по губам, словно нанося блеск на губы Джисона. — Хён, — Джисон ёрзает, потирая бёдра. Он моргает, глядя на Минхо. — Пожалуйста. Улыбка сразу же исчезает с губ Минхо. Он ругается себе под нос, а затем отодвигается на край дивана и мягко просит Джисона открыть рот. — Шире, Джисонна, — воркует он, подавая ему член, и наконец, наконец, Джисон обхватывает губами головку. Он хнычет, крепко зажмурив глаза. — Хорошо? — спрашивает Минхо, нежно проводя рукой по волосам Джисона. Джисон мычит в знак согласия, как он надеется, но сразу после этого Минхо подаётся вперёд. Ли издаёт испуганный звук. — Блять… Блять, блять, прости. Джисон отстраняется, сильно кашляя и прижимая руку к горлу. — Будь осторожен! — Это ты стонешь вокруг него, как шлюха! — защищается Минхо. Джисон недоверчиво вскрикивает, и Минхо делает глубокий вдох. — Прости. Я… Ладно. Извини. Попробуешь ещё раз? Джисону вроде как понравилось, и он, возможно, упомянет об этом позже или оставит при себе и изучит в уединении. В последнее время он так много узнаёт о себе! А пока он сосредотачивается на том, что происходит перед ним, позволяя Минхо снова войти в рот. Сколько бы раз Джисон ни представлял себе это, он надеялся, что сможет использовать то, что видел на многочисленных видео, в качестве ориентира. Он быстро понимает, что это сложнее, чем он думал, особенно когда в голове всё плывёт, когда ему кажется, что он мог бы выплыть из собственного тела, если бы не тяжесть на языке, которая удерживает его на полу в гостиной Минхо. Он даже забывает, что нужно дышать, и понимает, что задерживает дыхание, только когда Минхо мягко напоминает ему об этом. Он старается держать глаза открытыми, особенно когда втягивает щёки и едва заметно качает головой, и этого достаточно, чтобы Минхо наконец отреагировал. Он стонет, закусив нижнюю губу, и откидывает голову назад, чтобы посмотреть на Джисона полуприкрытыми глазами. В таком виде он выглядит мило. Довольно. Тот факт, что это из-за него, заставляет Джисона гордиться собой; это мотивирует его двигаться глубже. Он не может заглотить Минхо до конца, только наполовину, прежде чем его начинает тошнить, и ему приходится остановиться. Он глубоко дышит через нос, как велел ему Минхо, чтобы не запаниковать и не отстраниться. — Вот так, — вздыхает Минхо. — Хороший мальчик, Джисон, — говорит он, протягивая руку. — Открой рот пошире и дай мне руку. Джисон подчиняется, смотря на Минхо, что, как он надеется, является очевидным извинением за его неспособность убрать зубы. Минхо только улыбается ему и берёт руку Джисона, затем обхватывает его пальцами основание своего члена и медленно начинает поглаживать себя, внимательно наблюдая за реакцией Джисона. Он направляет их движения, не разнимая рук, и использует слюну Джисона, чтобы скольжение было более плавным. Когда костяшки пальцев Минхо касаются лица Джисона на толчке вверх, это напоминает ему о том, что он должен делать. Свободной рукой он крепче сжимает бедро Минхо и пытается подстроиться под темп движений Минхо. Челюсть Джисона болит, если честно, но боль странная и приятная, к ней можно привыкнуть. Особенно когда Минхо, наконец, начинает стонать каждый раз, когда Джисон снова опускается. Как будто, правильно постанывает, мягко, воздушно и с придыханием. Джисон закрывает глаза и позволяет себе расслабиться. Он до сих пор слышит голос Минхо. В основном тот хвалит его, но время от времени даёт Джисону указания: «попробуй больше использовать язык» и «ах, следи за зубами», — и Джисон слушает, стремясь угодить. Его рот наполняется слюной, пока она не начинает стекать между ними и капать на подбородок, приглушённо булькая в ушах. Ему должно быть стыдно. Но ему всё равно. Он сосёт головку, беспорядочно двигая языком. Он плывёт. Ему почти хочется улыбнуться, и он бы улыбнулся, если бы не был так занят тем, что наконец-то взял член Минхо в рот. — Чёрт, посмотри на меня, — стонет Минхо. Джисон заставляет себя открыть глаза и смотрит вверх, встречаясь взглядом с Минхо. Он чувствует, как что-то влажное стекает по его щекам, когда он моргает, и не может понять, что это — слёзы, пот или и то, и другое. — Блять, — Минхо словно в бреду смеётся. — Ты такой чертовски красивый. Ха, я должен навсегда оставить тебя таким. От этих слов тело Джисона вздрагивает. Так не должно быть. Он должен быть унижен. Может, даже оскорблён. Минхо видит, конечно же, видит. — Ты этого хочешь? Его глаза снова мерцают. Он крепче сжимает руку Джисона, чтобы ускорить их темп, постанывая. — Хочешь, чтобы я оставил тебя на коленях для себя? Я потренирую твоё горло. Научу тебя, как принимать член, как… ммф, как настоящая шлюха. Всё происходит так быстро, что Джисон не сразу осознаёт это. Он стонет, невнятно, потому что его рот занят, и его член дёргается. Он дёргается снова, затем его бёдра подаются вперёд. Он чувствует, как влага просачивается в его трусы, и наконец понимает, что происходит. На этом этапе он не стыдится этого, позволяет себе взлететь, потеряв голову. Свободной рукой Минхо запускает пальцы в волосы Джисона. Вместо того, чтобы толкнуться, как ожидает — и, возможно, надеется — Джисон, он отстраняется, вырывая у Джисона ещё один стон. Он уже собирается пожаловаться, когда первая струйка спермы попадает ему на щеку. Он вздрагивает, снова закрывая глаза, хотя и хотел бы посмотреть на это. Его язык вываливается изо рта, словно по наитию. Минхо стонет, произнося длинную череду ругательств, которые кажутся Джисону самыми красивыми звуками, которые он когда-либо слышал. Джисон старается сохранять темп их движений, когда Минхо сбивается, и улыбается, когда следующая струя попадает ему на язык. От этого чувства бёдра Джисона снова подаются вперёд. В груди зарождается лёгкое чувство стыда из-за того, что он так сильно наслаждается этим. То, что должно казаться унизительным, но его мозг, кажется, воспринимает как проявление привязанности. Он заставляет себя открыть глаза, и у него перехватывает дыхание при виде Минхо, а все негативные чувства тут же вытесняются желанием. Он раскраснелся от ушей до шеи, грудь вздымается, пока он переводит дыхание. Он убирает чистую руку с волос Джисона и вытирает сперму с его носа и щеки. Джисон наклоняет голову, чтобы поймать большой палец Минхо в рот. — Блять, — фыркает Минхо. Он смотрит, как Джисон начисто вылизывает его, затем снова фыркает, на этот раз со смесью веселья и недоверия. — Блять, — повторяет он. Джисон отстраняется. Он улыбается Минхо. — Я… был хорош? — Да. Чёрт, Сонни. Ты идеален, — говорит он. Он снова садится, выпрямившись. — Иди сюда. Позволь мне помочь тебе. — О, — смущённо говорит Джисон. Он ёрзает на коленях. — Я. Эм. Я уже… — он замолкает, неопределённо указывая вниз. Минхо моргает. — Боже мой. — Извини, я- — Не извиняйся, — резко говорит он. Джисон закрывает рот. — Если бы я мог кончить прямо сейчас, я бы кончил. Джисон хихикает. — Окей, хён. Он в изнеможении кладёт голову на бедро Минхо. В его голове кружится смесь облегчения и замешательства. Он сделал это. Он попробовал. Ему понравилось. Может, даже слишком, нормально ли, что ему так понравилось? Минхо поднимает руку, чтобы успокаивающе погладить его по волосам. Джисон делает глубокий вдох и расслабляется всем телом. Может быть, всё не так сложно. В конце концов, это всего лишь Минхо.

***

Джисон валяется на диване, когда Минхо возвращается с мокрой тряпкой и бутылкой воды. Они не разговаривают. Вместо этого Джисон глотает воду, пока бутылка не опустошается, а затем откидывает голову на спинку дивана, чтобы Минхо мог вытереть всю жидкость, высыхающую на его лице и шее. После Минхо наконец говорит: — Прости, жучок. — За что? — Э-э. Называл тебя шлюхой, — кашляет он, — и всё такое. Ну, знаешь. «Обучу тебя». Немного странно. Джисон тянет Минхо за руку, пока тот наконец не садится на диван рядом с ним. — Всё в порядке, — улыбается он. Ему хочется прижаться к Минхо, но сейчас это кажется неуместным, поэтому он просто сидит, опираясь на руки. — Мне понравилось. — Всё равно, — Минхо откидывается назад и глубоко выдыхает, закрывая глаза. — О боже, и прости, что кончил тебе на лицо не спросив. — Мне понравилось, хён, — смеётся Джисон. Минхо молчит так долго, что Джисон на мгновение думает, что тот, наверное, заснул. Затем он снова вздыхает. — Мне тоже понравилось. — Хорошо, — улыбается Джисон. — Эм… Всё? — Всё, — подтверждает он. — Ты быстро учишься, — он наконец отрывает голову от спинки дивана и внимательно смотрит на него. — И ты такой хороший мальчик, Джисонна. Джисон краснеет. Он ёрзает на диване, снова чувствуя, как в животе нарастает знакомый жар. Джисон мог бы придвинуться ближе, если бы захотел, мог бы закинуть ногу на бедро Минхо и забраться к нему на колени и… — З-заткнись, — заикается он, приходя в себя. Минхо фыркает и снова ударяется головой о диван. Джисон смотрит на время в телефоне и понимает, что уже поздно. — Мне пора идти, хён. — Да, — вздыхает Минхо. Он потягивается, и его лицо морщится, как у недовольного кота. — Ладно. Хочешь прокатиться? Джисон смотрит на бёдра Минхо. — Пожалуйста. Он больше не двигается, пока не слышит, как звякают ключи от машины Минхо, словно злая проверка реальности. Он молча едет домой, думая о других поездках, которые предпочёл бы. Минхо отсылает его шлепком по заднице и воздушным поцелуем. Джисон, спотыкаясь, заходит внутрь, ожидая неприятного чувства, которое обычно просачивается в его грудь после перепихонов. Прошло тридцать минут, а оно всё ещё не пришло. Через час Минхо присылает фотографию своих ноздрей и пишет «мечтай обо мне», и Джисон засыпает с глупой улыбкой на лице.

***

Смысл отсасывания члена Минхо был прост. У Джисона была одна цель, которая заключалась в том, чтобы избавиться от этого, а затем вернуться к нормальной жизни. Минхо отлично справился с этой частью — вернулся к нормальной жизни, — и это приятный сюрприз. На мгновение Джисон забеспокоился, что на следующий день всё будет неловко, но этого не произошло. Совсем. Он проснулся и увидел видео, на котором Минхо играет со своими котами, а когда ему удалось отправить нормальный ответ, Минхо пригласил его в кафе, как будто прошлой ночью ничего не случилось. Это, конечно, хорошо. Но ещё лучше то, что с тех пор Минхо больше не поднимал эту тему. Джисон прекрасно с этим справляется. Он совершенно спокоен. На самом деле, он тоже не хочет об этом говорить! Он хнычет, сложив руки на столешнице. — Я так сильно хочу снова отсосать у него, чувак. — Здравствуйте! — громко говорит Чонин, бросая на Джисона сердитый взгляд. Джисон поднимает глаза и встречается взглядом с клиентом, неловко стоящим у кассы. Он вздыхает и тащится к стопке чашек в углу, стараясь не дуться, пока достаёт из кофеварки зёрна, чтобы приготовить свой сотый за день молочный чай. На мгновение он задумывается о том, чтобы испортить напиток в отместку за то, что тот помешал его сеансу моральной поддержки, но потом замечает, что Чонин наблюдает за ним. Он на мгновение представляет себе возможное будущее, в котором его музыка не станет популярной, как он надеется, и Чан уволит его за это, и он больше не сможет позволить себе студийное время, и теперь у него не будет подработки в кафе-мороженом, и… Вместо этого он послушно засовывает пластиковый стаканчик в герметизатор для крышек с широкой улыбкой на лице. — Хорошего дня! — широко улыбается он, протягивая напиток. Покупатель странно смотрит на него, вероятно, потому, что улыбка Джисона совсем не дружелюбная и, возможно, больше похожа на оскал. Колокольчик над дверью звякает, и магазин снова пустеет. Джисон кладёт руки на прилавок, опускает голову на грудь и стонет. В своей жизни он никогда ни к чему не относился нормально; он не знает, почему решил, что в этот раз будет по-другому. Одного раза никогда не бывает достаточно. Его голод только усилился, особенно потому, что есть части его фантазии, которые он так и не воплотил. Это так важно, что он даже начал составлять список! Например: Минхо был (в основном) нежен с ним, и Джисон это ценит, но это также означает, что он не тянул Джисона за волосы. Он не прижимал его голову к себе, не двигал бёдрами, чтобы заставить Джисона принять больше. Что приятно и разумно. Конечно, Минхо не стал бы так поступать, так как это был первый раз Джисона. Вместо этого он устроил ему приятное знакомство, чтобы он привык. Но какой смысл привыкать к чему-то, если он больше этого не сделает? Ему кажется, что ещё секунда — и он затопает ногами и закричит, что хочет большего. Он снова стонет, на этот раз громче. Чонин потирает переносицу. — Пожалуйста, просто спроси его, хён. — Я не могу! — шепчет-кричит Джисон, снова выпрямляясь. — Я уже спрашивал в прошлый раз. Если я спрошу ещё раз, он подумает «чёрт, Джисон такой отчаявшийся, хаха», и я буду выглядеть жалко! — Ты и есть отчаявшийся и жалкий, — Чонин серьёзно похлопывает его по плечу. — Но это нормально, знаешь почему? Джисон качает головой, надувшись. — Потому что Минхо-хёну почему-то это нравится, — говорит он. — Так что напиши ему и скажи… Я не знаю, если честно. Просто будь собой, это всегда на него действует. — Ха, ты… — Джисон нервно смеётся. — Ты говоришь так, будто мы… будто мы встречаемся. Чонин приподнимает бровь. — А разве нет? — Нет! Что? Ха-ха. Нет, — Джисон переминается с ноги на ногу, оглядывая магазин. — Это просто… Хм, исследование моего новообретённого фетиша. — Ага, — Чонин мило улыбается. Джисон ненавидит то, что из-за этого он почему-то чувствует себя наивным ребёнком, которому потакают. — Ну, в любом случае. Ты своего рода неудачник, и это то, что ему нравится, так что смирись с этим. Джисон рефлекторно хмурится, но затем замирает. Эти слова не кажутся ему оскорблением, и, по сути, они отчасти правдивы. В его голове мелькает образ покрасневших ушей и дрожащих рук, и у него кружится голова. Минхо хотел этого. Сильно. По крайней мере, Джисон может быть в этом уверен. И Чонин прав! Что может быть лучше, чем вести себя непринуждённо и снова спросить? — Если он скажет «нет», я скажу ему, что ты меня подстрекал, — Джисон тычет пальцем в лицо Чонину. Лицо Яна искажается. — Пожалуйста, не втягивай меня в свои дурацкие выходки, — он отмахивается от пальца Джисона, снимает фартук и уходит в комнату отдыха. Прежде чем дверь захлопывается, он кричит: — И повзрослей уже!

***

— Члены вместо пальцев или палец вместо члена? — спрашивает Джисон, очищая банан. Минхо смотрит в потолок и задумчиво напевает. — Думаю, я бы предпочёл палец вместо члена. — Ой, — надувает губы Джисон. — Но у тебя такой замечательный член. — Ты не представляешь, какими чудесными могут быть мои пальцы, Джисонна, — говорит Минхо, шевеля пальцами перед лицом Джисона. Это угроза? Джисон не уверен, но похоже на неё. И на обещание, всё в одном. Он старается больше не думать об этом, но самая тёмная часть его мозга уже вцепилась в это когтями. Он смотрит на руки Минхо и очень медленно откусывает от своего банана. — Твоя очередь, хён. Сегодня у них был замечательный день. Минхо забрал его утром, потому что у них обоих был выходной. Хотя Джисон был готов проспать не меньше двенадцати часов подряд, Минхо сказал, что погода хорошая, так что было бы глупо сидеть дома. Джисон решил, что это правда: в конце концов, на дворе был апрель, дни становились ярче, длиннее и теплее, и он заставил себя встать с кровати. Прогулка вдоль реки Хан, пикник под солнцем, ветерок, развевающий их волосы, и липкие от клубничного сока пальцы. Джисон прикрыл глаза от солнца, чтобы посмотреть на Минхо, но почему-то было всё также больно. Он не думает об этом. — Хм, — Минхо потирает подбородок, глядя на банан во рту Джисона. — В прошлый раз ты выиграл пари. Отодвинув банан, Джисон прищурился, глядя на него. — Да, и что? — Итак… — Минхо выжидающе поднимает брови. — На что мы спорили? Ты не собираешься забрать свой приз? — О, — это совсем не вопрос «что бы ты предпочёл». Он ёрзает. — Что угодно? Минхо оглядывает его с ног до головы. Кивает один раз. — В пределах разумного. Невероятно дорогой ужин. Новые наушники. Обувь взамен любимой обуви Джисона, которая так сильно стоптана, что, вероятно, скоро отвалится подошва. Право хвастаться. Ежедневные поездки на работу и обратно в течение недели. Так много возможностей, и всё же. — Могу я… попробовать ещё раз? — Ого, — усмехается Минхо. — Я предлагал всё, что угодно, и ты выбрал это? Джисон хмурится. — Хён. Минхо наклоняет голову, растягивая губы в ухмылке. — Тебе так понравилось? — спрашивает он, протягивая руку и притягивая Джисона к себе на колени. Он сжимает бёдра Джисона. — Понравилось, — самодовольно говорит он. — Понравилось так сильно, что ты кончил в штаны, помнишь? — Хён, — задыхается Джисон, наклоняясь вперёд, чтобы спрятать лицо на плече Минхо. — Не дуйся, — ворчит он, просовывая руку под футболку Джисона и щипая его за бок. — Я думаю, это горячо. Лицо Джисона вот-вот расплавится. — Это неловко. — Это не так, — Минхо запускает пальцы в волосы Джисона и слегка тянет, пока тот снова не садится. Он смотрит Джисону прямо в глаза и говорит. — Джисони. Хён считает очень сексуальным то, что ты кончил с полным ртом. Что ты заставил меня почувствовать себя хорошо. Хорошо? Он говорит так уверенно. Так честно. Минхо не лжёт, по крайней мере, в таких вещах, поэтому Джисон кивает. — Хорошо, — выдыхает он. — Хён. На этот раз я хочу… Не мог бы ты… Минхо ободряюще хмыкает. Джисон разочарованно стонет, желая, чтобы Минхо мог читать его мысли. — Ты не мог бы немного придержать мою голову или что-то в этом роде? — наконец говорит он. Минхо смотрит на него так долго, что тот начинает нервничать и выпаливает. — Держу пари, что на этот раз я смогу сделать минет. Если ты сделаешь это. Минхо снисходительно приподнимает бровь. — Я думал, это твой приз за выигрыш? — Мы можем удвоить его, — говорит Джисон. — Кто бы ни выиграл этот раунд. Э-э. Следующий приз удваивается. В этом нет никакого смысла, вот что, как ожидает Джисон, скажет Минхо. Вот что должен сказать Минхо. Вместо этого он кивает. — Да, хорошо, — он ухмыляется. — Конечно.

***

— Что ты делаешь, если тебе нужен перерыв? — Ударяю тебя, — фыркает Джисон. — Хён! Может, уже приступим? Минхо смотрит на Джисона сверху вниз и качает головой. — Хлопаешь по мне. Не бьёшь. Покажи. Джисон неохотно протягивает руку и дважды хлопает Минхо по бедру. — Хороший мальчик, — Минхо улыбается, почёсывая Джисона под подбородком. — Ты как маленький котёнок, трогающий меня лапками. — И это говоришь мне ты, — слабо возражает он, не отрывая взгляда от рук Минхо, развязывающих шнурок на его спортивных штанах. Джисон отталкивает его руки, чтобы развязать шнурок самому. Он хмурится, прежде чем Минхо успевает что-то сказать. — Если здесь кто-то и похож на кота, так это ты. — Конечно, котёнок, — воркует Минхо, — думаю, тебе это нравится, — он гладит Джисона по голове, затем чешет его за ухом. — Помяукаешь для меня? По спине Джисона пробегает электрический разряд. Он закрывает глаза, и в животе у него всё сжимается. Это не должно на него действовать. Но почему-то действует? Минхо, к счастью, не комментирует очевидную реакцию Джисона. А может, и комментирует. Джисон не слышит ничего из-за шума крови в ушах, особенно когда Минхо убирает руку Джисона и просовывает свою руку под пояс штанов, трогая. Желание попросить Минхо позволить ему посмотреть очень сильное, но Джисон знает, к чему это приведёт. Минхо находит нетерпеливые жалобы Джисона забавными. Он делает всё возможное, чтобы спровоцировать его, и Джисон знает, что если он уступит, то никогда не получит желаемого. Вместо этого он складывает руки на коленях и терпеливо ждёт. Минхо не сводит глаз с Джисона, когда снова двигает рукой, и его челюсть напрягается, прежде чем с губ срывается тихий звук. — Уже пускаешь слюнки, — замечает Минхо лёгким и непринуждённым тоном. Он постукивает пальцем по подбородку Джисона, и только тогда Джисон понимает, что разинул рот от удивления. Он закрывает рот, смущение заставляет его снова съёжиться. Минхо ухмыляется. — На этот раз тебе даже не понадобились мои пальцы. — Зачем ты так говоришь об этом? — кричит Джисон. — Что с тобой не так? Под этой жалобой скрывается желание, горящее в его животе. Минхо, очевидно, имеет в виду то, как он практически трахал рот Джисона пальцами в прошлый раз, когда он пересох от нервов. Злой мозг Джисона превратил его слова в нечто совершенно иное. Образ, который только что создал Минхо, — Джисон лежит на животе, задрав бёдра, и пускает слюни в подушку, а рука Минхо у него между ног, — проносится в голове Джисона. Он так хорошо старался отогнать эту мысль, оставить её в той злой, тёмной части своего мозга, но теперь не может перестать её видеть. Даже когда он зажмуривается и быстро качает головой, словно пытаясь избавиться от неё, он всё равно может думать только об этом. Минхо улыбается, как будто знает, что сделали его слова. Он просовывает большие пальцы за пояс штанов и стягивает их, позволяя им упасть к лодыжкам, пока мозг Джисона пытается осознать, что под ними ничего нет. Отвлечение приносит облегчение. — Хён, — хнычет он. Полностью стянув с себя штаны, Минхо не обращает на него внимания и кладёт руку под подбородок Джисона. — Сплюнь. Джисон наклоняется вперёд и сплёвывает на ладонь. Он снова садится, облизывая губы и с жадным вниманием наблюдая, как Минхо лениво поглаживает свой член, глядя на Джисона в ответ, и Джисон не думает, что когда-нибудь привыкнет к этому виду. Он смотрит на зубы Минхо, выглядывающие из-под приоткрытых губ, на то, как его язык то и дело высовывается наружу. Его взгляд опускается на покрасневшую шею Минхо, и Джисону хочется, чтобы тот снял рубашку, чтобы посмотреть, как низко он покраснел. Боже. Его лучший друг такой сексуальный. — Пожалуйста, можно мне… — начинает он, наклоняясь вперёд на коленях. Минхо протягивает свободную руку и проводит пальцами по волосам Джисона, прежде чем крепче сжать его, удерживая на месте. Джисон скулит, наклоняясь вперёд, несмотря на боль. Его язык вываливается изо рта, когда он пытается лизнуть его в любом месте, до которого может дотянуться. Минхо прикусывает нижнюю губу и начинает быстрее поглаживать себя, игнорируя мольбы Джисона. Он так сильно возбуждён, что Джисон слышит это, и у него начинает покалывать щёки, как будто он только что съел что-то сладкое. — Хён, пожалуйста, — снова скулит он. — Блять, — фыркает Минхо. — Ты действительно этого хочешь. Джисон не знает, был ли это вопрос или наблюдение, но всё равно кивает. — Очень сильно хочу, хён. Пожалуйста. — Тогда откройся, — говорит Минхо. Джисон разжимает губы и проводит языком по зубам. Минхо одобрительно хмыкает и постукивает головкой члена по его зубам. — Вот так. Как хён учил тебя. На этот раз он самодовольно ухмыляется, прижимаясь к внутренней стороне щеки Джисона и поглаживая выпуклость другой рукой. Он снова шлёпает членом по языку Джисона, раз, другой, а затем отстраняется, чтобы посмеяться, когда Джисон вытягивает язык. — Моя маленькая шлюшка, — с нежностью говорит он. Совершенно непринуждённо, как будто эти слова не заставляют Джисона закатить глаза и резко податься вперёд. Возможно, он знает, что делает, если судить по удовлетворённому выражению его лица. Когда он наконец-то надразнился, направляет свой член в рот Джисона, а затем запускает обе руки в его волосы. Он замирает, когда входит наполовину, позволяя Джисону привыкнуть, и облизывать его так сильно, как может, с полным ртом, удерживаемый Минхо, пока его собственные дрожащие пальцы держат Минхо у основания. Джисону это нравится. Ему очень, очень нравится. Нравится ещё больше, когда он расслабляет язык и смотрит на Минхо, а Минхо в ответ дёргается у него во рту. Он хочет сделать это снова после этого, хочет, чтобы Минхо оставался твёрдым вечно, чтобы Джисон мог сидеть здесь с полным ртом и никогда больше ничего не делать. Хочет сделать это снова завтра и каждый день после этого, пока Минхо не надоест. — Дыши, — говорит Минхо, и его голос резко врывается в туманные мысли Джисона. Джисон дышит через нос и чувствует, как расслабляется всё его тело. — Готов к большему? Джисон мычит, отказываясь отстраниться по такой глупой причине, как кивок или слово «да», и Минхо понимает, конечно же, понимает. Он делает пробный толчок, медленный и осторожный, и Джисон рефлекторно отстраняется при первых признаках спазма в горле, хватая ртом воздух. — Извини, — выдыхает он, влажно кашляя. — Всё хорошо, — воркует Минхо, гладя Джисона по голове. — Ты молодец. — В следующий раз удержи меня, хён. Минхо цокает языком. Он нежно гладит Джисона по голове и улыбается, когда тот моргает. — Не хочу причинять тебе боль, малыш. Малыш. Голос в голове Джисона мечтательно вздыхает, и его сердце странно сжимается. Он покачивается на коленях, чувствуя головокружение, и ему удаётся снова выпрямиться только благодаря тому, что Минхо гладит его по волосам. — Не причинишь, — говорит Джисон. Его голос звучит так же мечтательно и ошеломлённо, как и в его голове. — Ты сказал, что я могу… могу похлопать тебя, если будет больно, верно? — он наклоняется вперёд, чтобы оставить поцелуи вдоль всего члена Минхо, а затем лениво обхватывает губами головку. — Пожалуйста, хён? — он широко распахивает глаза и моргает, глядя на Минхо. Вот тебе и его антикошачьи настроения. — Я хочу взять всё. Минхо делает глубокий вдох и отводит взгляд. Он снова красивый и красный, что придаёт Джисону уверенности. На его кончике выступает предэякулят, и Джисон тут же слизывает его, причмокивая от удовольствия. — Хорошо, — наконец говорит Минхо, — но ты дашь мне знать, как только станет слишком тяжело, хорошо? — Хорошо, хён. — Я серьёзно, Джисон, — твёрдо говорит он. — Иначе мы больше не будем снова это делать. Джисон кивает. Да, он скажет Минхо, если будет слишком тяжело. Да, он остановится, если ему понадобится перерыв. Да... подождите, снова? У него нет времени думать об этом, вопрос тут же вылетает из головы, потому что Минхо снова толкается в его рот, на этот раз придерживая его одной рукой за затылок. Когда горло Джисона вновь сжимается, Минхо перестаёт толкаться дальше, но его рука не даёт Джисону снова отстраниться. Член Джисона дёргается. — Дыши, — повторяет он. Свободной рукой он гладит Джисона по лицу, вытирает слезу со щеки. — Не напрягайся так. Джисон давится и ненадолго впадает в панику при мысли о том, что его вырвет, и его ужасает звук, который издаёт его горло, но он не отстраняется. Вместо этого он закрывает глаза и изо всех сил сосредотачивается, желая избавиться от зуда, который неуклонно нарастал с тех пор, как он делал это в последний раз. Тот, который, кажется, расположен в задней части его горла, который, по-видимому, может унять только член Минхо. Что ещё важнее, он хочет быть хорошим для Минхо. Хочет услышать, как он будет стонать, когда Джисон возьмёт его до конца. Одна эта мысль помогает ему контролировать себя, его язык и горло снова расслабляются. — Хороший мальчик, — бормочет Минхо. Он продолжает опускать голову Джисона ниже, пока кончик не упирается в горло, пока нос Джисона не прижимается к его лобку. Они оба стонут от этого ощущения. Твою мать. Твою мать, он действительно это сделал. Джисон открывает глаза, чтобы снова посмотреть на Минхо, хотя от этого ракурса у него немного болят глаза. Но оно того стоит. Минхо выглядит великолепно: раздвинутые бёдра, запрокинутая голова, полуприкрытые глаза и опухшие губы, которые он не может перестать кусать. Он пульсирует во рту Джисона, и Джисон извивается, отчаянно стоная вокруг него. Минхо слегка отстраняется и снова входит в его горло, направляя голову Джисона сильными руками, вцепившимися в его волосы. Это всё, чего хотел Джисон. Все его самые смелые мечты воплощаются в жизнь, он никогда не чувствовал себя лучше. Ему больше не нужно думать, не нужно беспокоиться о том, всё ли он делает правильно или хорошо ли выглядит, нужно просто держать рот открытым, расслабить челюсть и позволить Минхо использовать его. Звуки, которые издаёт его горло, больше не смущают его, когда Минхо явно наслаждается ими, когда он начинает стонать, когда его толчки становятся немного жёстче — нет, теперь они делают его ещё более возбуждённым. Джисону это так сильно нравится. Он чувствует себя грязным. Он чувствует себя красивым. Он чувствует себя более желанным, чем когда-либо прежде. У него болит горло, и единственное, что его беспокоит, — будет ли оно болеть завтра или он проснётся и убедит себя, что всё это было сном. Минхо тоже теперь меньше беспокоится. Он по-прежнему уделяет внимание Джисону, по-прежнему осторожен, но позволяет себе немного расслабиться. Он тянет Джисона за волосы, опускает его голову и удерживает в таком положении, пока горло Джисона сжимается, когда он заглатывает член Минхо. — М-м, блять, — стонет он. Наконец он отстраняет Джисона, чтобы тот передохнул, и позволяет ему хватать ртом воздух и вытирать тыльной стороной ладони слюну, стекающую по подбородку густыми струйками. Его бёдра мокрые, и он рад, что на этот раз снял штаны, хотя это и было неловко. В любом случае, воздух уже не так важен. Джисон больше не может нормально дышать через нос, потому что он заложен и течёт из-за того, что он буквально задыхался от члена Минхо — боже, от этой мысли ему не должно быть так жарко. Тем не менее, в следующий раз Джисон охотно берёт член Минхо в рот. Рука Минхо, направляющая его, — это скорее запасной план, он больше в ней не нуждается. Его не нужно удерживать, даже когда его горло сжимается. Он знает, что нужно остановиться, ему нравится, как от этого слегка подпрыгивает сердце и сжимается живот. Минхо крепче сжимает его волосы. Он издаёт оглушительный звук, который Джисон хотел бы записать. — Я кончу тебе в глотку, малыш, ты этого хочешь? Джисон с отчаянным стоном — больше похожим на бульканье — сглатывает и пытается каким-то образом взять Минхо ещё глубже. Он так сильно этого хочет, что может расплакаться, если не получит. Он смотрит вверх, изо всех сил пытаясь умолять взглядом, зная, что раньше это работало на Минхо. — Блять, — повторяет он, на этот раз со смешком. Он снова двигает бёдрами, всё ещё прижимая нос Джисона к своему паху, и вздыхает от удовольствия, когда Джисон громко давится вокруг него и из уголков его рта течёт слюна. Минхо хватает всего несколько толчков, чтобы излиться ему в глотку. Джисон снова давится, изо всех сил стараясь проглотить всё, но спермы так много, что часть вытекает наружу. Минхо всё равно выглядит довольным, его грудь вздымается, когда он проводит большим пальцем по тому, что Джисону не удалось проглотить, и засовывает это ему в рот. Когда Минхо вытаскивает палец, Джисон облизывает губы и причмокивает. — Ты вкусный, — говорит он. Его голос хриплый и грубый. Он задаётся вопросом, как будет звучать его голос завтра. — Такого не может быть, — фыркает Минхо. — Может! — защищается Джисон, его голос дрожит, а глаза широко раскрыты. — Правда! Минхо с улыбкой наклоняет голову и проводит влажным большим пальцем по скуле Джисона. — Я думаю, ты просто шлюшка, малышка. — О, — говорит Джисон. Его кожа горит, в животе приятно трепещет. — Тебе нравится, Сонни? — мягко спрашивает Минхо, продолжая ласкать его лицо. — Ты хочешь быть маленькой шлюшкой для хёна? Джисон вздрагивает. Кивает. Минхо тихо фыркает, и на его лице появляется довольная улыбка. Он поднимает с пола свои спортивные штаны и надевает их, а затем снова смотрит на Джисона. — Иди сюда, — говорит он, протягивая руку и поднимая Джисона с пола. Ноги у него немного немеют, но у него нет времени переживать из-за этого, потому что Минхо тут же усаживает его к себе на колени. Джисон устраивается поудобнее, оседлав, и ахает, когда Минхо гладит его через мокрую ткань боксеров. — Так нормально? — спрашивает Минхо, просовывая пальцы под пояс. Как будто дразнит. Как будто он не видит влажное пятно, выпуклость. Как будто он не понимает, что Джисон вот-вот кончит. Джисон впивается ногтями в руки Минхо и всхлипывает, подаваясь бёдрами вперёд. — Пожалуйста, — шепчет он, едва сдерживая слёзы. — Пожалуйста, пожалуйста, хён. К счастью, Минхо тоже не терпится, и он стягивает с Джисона боксеры ровно настолько, чтобы вытащить его член. Он проводит большим пальцем по головке и мычит. — Боже, ты мокрый, — размышляет он, опуская большой палец ниже и размазывая предэякулят по всей длине. Джисон краснеет, но ничего не говорит, слишком увлечённый тем, как Минхо смотрит на него. Он бесстыдно смотрит Джисону прямо в глаза, сплёвывает в ладонь и обхватывает пальцами член Джисона, медленно поглаживая его. — Хорошо? — спрашивает Минхо, поворачивая запястье при следующем движении вверх. Это уже слишком. Джисон стонет и опускает голову, наблюдая, как Минхо сжимает член в кулаке, как головка исчезает и появляется при каждом движении. Его член. В руке Минхо. — Ох, блять, — задыхается Джисон, его бёдра дрожат. — Блять, блять… быстрее, хён, пожалуйста, — он снова поднимает взгляд, его глаза наполняются слезами. Минхо слушает, безмолвно ускоряя свои движения. У Джисона отвисает челюсть, и Минхо следит за этим движением, его губы подрагивают, когда Джисон вздыхает и издаёт дрожащий стон. Он уже так близко, и смотреть прямо на Минхо ему совсем не помогает, но он всё равно это делает. Он разглядывает лицо Минхо, румянец на его скулах, расширенные зрачки и приоткрытые губы, когда он тяжело дышит. Джисон наклоняется вперёд и упирается лбом в лоб Минхо. Он оставляет его там, слишком одурманенный. — Так приятно, хён. Он чувствует, как Минхо смеётся, прижимаясь губами к его губам. — Да? — Мхм, — хнычет он, зажмурив глаза. — Мне… мне очень нравится. — Первый раз? — поддразнивает Минхо. Он знает, что это не так — Джисон уже вскользь упоминал о своём опыте, — но не ожидает, что Минхо поймёт. Джисон тоже не понимает, по крайней мере, не до конца. Он не знает, почему это ощущается намного лучше, чем всё, что он когда-либо чувствовал раньше. Должно быть, это потому, что он так долго балансировал на грани. Может быть, потому, что Минхо раньше потакал его новому фетишу, трахал в горло, пока Джисон не стал возбуждённым и отчаявшимся. Должно быть какое-то объяснение. Он подумает об этом позже. Наверное. — Долго не продержусь, — предупреждает он. Его тело дёргается вперёд, когда Минхо сжимает руку, и сердце замирает, когда их губы соприкасаются. — Тебе не обязательно, — шепчет Минхо в ответ. Его другая рука скользит от поясницы к ягодицам, помогая ему двигаться в такт движениям Минхо, словно тот подталкивает его к краю. Джисон снова чувствует губы Минхо на своих, и это слишком близко. Слишком. Всё его лицо покалывает, на руках появляются мурашки при мысли о том, чтобы как следует прижаться к нему, о том, чтобы сомкнуть губы и застонать в рот Минхо, когда он кончит. Ему приходится переместиться, вместо этого утыкаясь лицом в шею Минхо, скуля, когда его бёдра дёргаются, и он кончает на руку Минхо. Ли доводит его до конца, останавливаясь только тогда, когда Джисон дёргается от чрезмерной чувствительности и отбрасывает его руку. — Бля-я-ять, — стонет Джисон, полностью прислоняясь к Минхо. — Блять. Хён. Какого хрена. — Эй, — говорит Минхо, подталкивая Джисона, пока тот снова не сядет. Он подносит руку ко рту Джисона. — Убери за собой. Джисон вздрагивает. Он привык просто вытираться о ближайшую поверхность или использовать салфетку, но Минхо выжидающе смотрит на него, поднеся испачканную спермой руку ко рту Джисона. Он сглатывает, наклоняясь вперёд, чтобы лизнуть ладонь Минхо. Он не думает ни о чём, кроме довольного выражения лица Минхо, особенно когда обхватывает губами два пальца Минхо и полностью берёт их в рот, обводя языком. — Хорошая работа, котёнок, — шутит Минхо, снимая напряжение. Джисон издаёт слабый протестующий звук, но продолжает сосать пальцы Минхо. — Господи, — смеётся он. Он просовывает пальцы за нижние зубы Джисона и приоткрывает его рот. — Ты что, пристрастился к оральному сексу? — Не знаю, — говорит Джисон, но слова звучат невнятно. Мне всё равно, хочет он добавить. Пока я могу продолжать делать это с тобой. Минхо вытаскивает пальцы изо рта Джисона и рассеянно проводит ими по его нижней губе. — Это фетиш на члены, — говорит Джисон. Минхо вопросительно наклоняет голову. — Не оральная фиксация. — А, точно, — фыркает он. — Называй это правильно, хён. Минхо ухмыляется. — Конечно, моя ошибка. Взгляд Джисона падает на губы Минхо, затем он так же быстро отводит взгляд и откашливается. — Мне нужна вода и зубная щётка, — заявляет он. — У меня во рту ужасный привкус и ощущения. Минхо приподнимает бровь. — Кажется, ты говорил, что я вкусный? — Ты, а не я, — выпаливает Джисон и только потом понимает, что сказал, когда Минхо начинает смеяться. Его лицо краснеет. — Заткнись, хён! Прекрати! — Ах, Джисонни. Ты такой милый, — вздыхает он. Он резко встаёт, поднимая Джисона вместе с собой. — Пойдём, приведём тебя в порядок. Джисон слегка пинает его ногами, пока Минхо несёт его в ванную. Ему кажется, что его мозг вибрирует от всех вопросов, которые он хочет задать. Он хорошо справился? Лучше, чем в прошлый раз? Он был хорош? Минхо сделает это с ним снова? Но он не знает, как спросить, и ему неловко от мысли, что придётся просить о таком. В любом случае, это не имеет значения, думает он, когда Минхо опускает его на столешницу. Он делает это только для того, чтобы исследовать свой новый фетиш, верно? В безопасной обстановке, с безопасным человеком, в безопасном месте. Почему должно иметь значение, хорош он для Минхо или нет? Что ещё важнее, почему Минхо помогает ему? Не то чтобы Джисон жаловался, но это точно не входило в сделку. Ну что ж. Вот и Минхо с бутылкой свежей воды. Он отбрасывает все свои вопросы, решив обдумать их в другой раз.

***

Джисон остаётся на ночь. По словам Минхо, сегодня вечером Джисон перенапрягся и, кажется, немного не в себе, что вызывает у него беспокойство, и он хочет присмотреть за ним. Джисон не знает, насколько это так, но всё равно соглашается. Особенно потому, что Минхо сразу же начинает обращаться с ним как с принцессой, а он никогда не откажется от такого. Минхо держит бутылку с водой вместе с Джисоном, потому что у того слишком дрожат руки, и вытирает ему шею и грудь, когда тот пьёт слишком быстро и вода проливается на подбородок. Он чистит Джисону зубы и относит его обратно в постель, и на этот раз Джисон без колебаний ложится на неё, положив голову на грудь Минхо, чтобы слышать его сердцебиение. — Ты хорошо держался сегодня, Джисон, — мягко говорит Минхо, поглаживая Джисона по волосам. Джисон краснеет. Он проводит пальцами по волосам на затылке Минхо. — Правда? — Мхм, — Минхо просовывает свободную руку под футболку Джисона и слегка почёсывает его спину, заставляя вздрогнуть. — А ты и правда шлюшка. — Я отсасывал только тебе, — хихикает Джисон. — Разве это не делает меня твоей шлюшкой? Уверенное движение руки Минхо замирает, дыхание сбивается. — Да, — тяжело вздыхает он. — Моей. Ха, Минхо, должно быть, в восторге от этой штуки со шлюшкой. Джисон снова хихикает, засыпая.

***

— Итак, давай проясним, — говорит Чанбин. — Ты хотел попробовать отсосать, поэтому попросил об этом Минхо-хёна, свою платоническую половинку, а потом тебе так понравилось, что ты сделал это снова, и теперь ты хочешь сделать это снова, но… это всё ещё просто «исследование»? Джисон кивает. — Ладно, — Чанбин оглядывается по сторонам, как будто кто-то из персонала кофейни может его спасти. — Джисон, я думаю, что тебе, возможно, просто нравятся парни. — Что?! — Джисон резко смеётся. — Нет, чувак. Я натурал. — Ты не натурал, — медленно произносит Чанбин. — Если у тебя был сексуальный опыт с другим мужчиной и тебе это понравилось, ты не можешь быть гетеросексуальным мужчиной. Джисон ёрзает на стуле. — Но… это фетиш на члены. — Нет, это не так! — восклицает Чанбин, недоверчиво смеясь. — Минхо — мужчина, Джисон! Так трудно иметь такой необычный фетиш. Никто его не понимает! Джисон потратил много времени на исследования и обнаружил, что есть много людей с похожими мыслями, особенно на Реддите. Хотя эти парни в основном писали, что им не понравилось, когда они поэкспериментировали с членом (и мужчиной, прикреплённым к нему), но, вероятно, это просто означает, что у них нет этого фетиша. В отличие от Джисона, у которого он явно есть. Верно? Верно. Как видите, всё просто и логично. Джисон качает головой. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — усмехается он. — Ориентация человека довольно сложная штука. Ты не можешь делать подобные выводы, ни на чём не основываясь. Это очень узколобо. — Да, ориентация довольно сложная штука, — отвечает Чанбин. Джисон радостно кивает в знак согласия, готовый принять извинения Чанбина. — Но твоя очень проста и основана на всём, что ты мне рассказал: тебе нравятся мужчины. — Нет! — Послушай, Джисон, — Чанбин потирает переносицу, — ты бы, не знаю, поцеловал мужчину? Джисон думает о том, каково было бы поцеловать Минхо. Эта мысль не впервые приходит ему в голову, и он определённо не против. У Минхо красивые губы, пухлые, мягкие и розовые, они были бы приятны на вкус. Вероятно, у него есть опыт в этом, и он взял бы инициативу на себя, как и в их… других делах. — Ты бы пошёл на свидание с мужчиной? — спрашивает Чанбин, прерывая его размышления. В голове Джисона мелькает образ, как они с Минхо идут на романтический ужин. Они постоянно ходят на «свидания», дружеские, и Джисону с ним всегда весело. Но в этом образе они держатся за руки. Минхо открывает двери перед Джисоном, а Джисон отодвигает для Минхо стул за столом, и они притворяются, что спорят из-за счёта, хотя оба знают, что в итоге Минхо всё равно заплатит, потому что Джисону нравится чувствовать себя избалованным, даже если он этого не признаёт. О. Всё это они уже делают. Но их «свидания» не включают в себя поцелуи у входной двери Джисона. Когда Минхо забирает Джисона, он не приходит с букетом роз, а когда привозит его обратно, то не провожает до двери, чтобы поцеловать на ночь. Разве Джисону не понравилось бы, если бы он это сделал? Нет, понравилось бы, но это ничего не значит. Как он и говорил, Минхо сексуальный, у него красивые губы, и, вероятно, он отлично целуется. — А что, если Минхо захочет пойти дальше? — настаивает Чанбин. — Тебе бы это понравилось? Это тоже часть фетиша? Поджав губы, Джисон хмыкает. Он уверенно кивает. — Натуралов постоянно принимают за геев… — Джисон! — Чанбин смеётся. — В последний раз говорю, Минхо-хён — мужчина! — Да, я, — говорит Минхо, появляясь из ниоткуда и заставляя их обоих подпрыгнуть. — О чём говорим? — Хён! — улыбается Джисон, наклоняясь к Минхо, когда тот протягивает руку, чтобы погладить его по голове. — Я скучал по тебе. Минхо улыбается ему. — Я тоже скучал по тебе, малыш. Чанбин закрывает лицо руками и стонет. — Джисон только что сказал мне… — начинает он, и Джисон смотрит на него широко раскрытыми глазами, которые, как он надеется, передают, насколько важно, чтобы Чанбин молчал. Кажется, это срабатывает, потому что Чанбин оглядывается на Минхо и говорит: — …что, по его мнению, вы должны прийти на Хэллоуин в костюмах принцесс. Минхо приподнимает бровь. — А в чём проблема? — спрашивает он. — Мы будем отлично смотреться в платьях. — Именно. Видишь? — Джисон указывает носом в потолок. Ему нужно отправить Чанбину, скажем, миллион вон за то, что он прикрыл его. — Мой Джисонни такой умный, — воркует Минхо, снова проводя пальцами по волосам Джисона. Хан вздрагивает, игнорируя невозмутимый взгляд Чанбина, и пытается не мурлыкать, как кот. Возможно, он мог бы, но Минхо никогда бы ему этого не простил. — Пойдём, я хочу заказать кофе. Чанбин оглядывается через плечо. Он фыркает и говорит: — Касса в двух метрах от нас. Бросив на него сердитый взгляд, Джисон вскакивает со своего места и мило улыбается Минхо, надеясь, что сможет уговорить его на маффин или ещё один американо. Минхо обнимает Джисона за талию, притягивая его ближе, пока они идут. Джисон задаётся вопросом, значит ли то чувство, которое он всегда испытывает, когда Минхо становится таким заботливым, что-то в анализе Чанбина о сексуальности Джисона, но решает не думать об этом слишком много. Нет смысла превращать что-то настолько простое в нечто напряжённое и сложное. Пока они ждут стоя в очереди, он смотрит на Минхо. Единственное, что выводит его из оцепенения, — это громкий вздох, а затем восторженное: — Джисон! Бариста кажется знакомой, и Джисон наверняка должен знать, кто она такая. Он слегка прищуривается, но потом понимает, что слишком долго молчит, давая ей понять, что не помнит её. Совершенно не помнит. Однако её лицо кажется ему знакомым, и он улыбается. — О, привет! — Ого, как давно я тебя не видела, — смеётся она, убирая волосы за ухо. Джисон морщится. Он бы очень хотел знать, где они виделись, тогда он бы вспомнил откуда её знает. Она осматривает его с головы до ног. Или с головы до бёдер. Насколько позволяет обзор, ограниченный стойкой. Она мягко улыбается. — Ты выглядишь так… Её прерывает Минхо, громко покашливая, как раз в тот момент, когда Джисон чувствует, как чья-то рука лезет в его задний карман. Он поворачивается к Минхо, удивлённо моргая. Минхо уже смотрит на него в ответ и улыбается. Так непринуждённо, что Джисону приходится оглянуться через плечо, чтобы убедиться, что это действительно рука Минхо на его заднице, а не какого-то другого случайного человека позади них. Мы такие хорошие друзья, думает Джисон, отчаянно пытаясь рационализировать иррациональное поведение Минхо. Минхо, по-прежнему невозмутимый, спрашивает: — Чего-нибудь хочешь, малыш? — Эм, — говорит Джисон. Он снова моргает. Рука в кармане слегка сжимается. Минхо поворачивается обратно к бариста, и его улыбка меняется. Она по-прежнему на его лице, но уже не такая, как полсекунды назад. — Два айс американо, пожалуйста. — Конечно, — говорит она, переводя взгляд с Минхо на Джисона. — Конечно! Да, конечно, извините. Что-нибудь ещё? Пока Минхо расплачивается, воцаряется тишина, а может, и нет, Джисон плохо слышит. Знаете это чувство, когда вы понимаете, что вот-вот упадёте в обморок, в ушах начинает звенеть и вы буквально ничего не слышите? Да, вот это. Он испытывает головокружение, которое бывает, когда он слишком быстро встаёт, и он почти уверен, что покачивается на ногах. И он всё ещё смотрит на Минхо, моргая от удивления и не понимая, почему его кожа вдруг покраснела, ведь раньше он никогда не стеснялся делать заказы за них.

***

— Ты узнаёшь ту девушку за кассой? — спрашивает Джисон, отламывая кусочек маффина и засовывая его в рот. Всё кажется намного вкуснее, когда это от Минхо, который внезапно напрягается рядом с ним. Чанбин смотрит на кассу. — О, Сонхи? — говорит он. — Да, конечно. А что? Хотя она точно не может слышать их отсюда, голос Джисона понижается почти до шёпота. — Откуда я её знаю? Рядом с ним Минхо громко смеётся, издавая резкое «ха!», пугая даже Чанбина. Джисон не обращает на него внимания, потому что тот, наверняка, просто смеётся над чем-то в своём телефоне. Глупый хён. Он невозмутимо продолжает, оставляя Минхо наедине с его тиктоком. — Она сказала «Джисон, я так давно тебя не видела!», как будто мы были лучшими друзьями. Мне так стыдно, что я не могу её вспомнить. Чанбин смотрит на него, затем бросает короткий взгляд на Минхо. Что-то в выражении его лица меняется, становится почти озорным, коварным, но затем он обдумывает свои внезапные мысли и передумывает. — Не переживай, — говорит он. — Она бывшая Чан-хёна, если её вообще можно так назвать. Ты встречался с ней всего пару раз. Это были недолгие отношения. — Ей, кажется, очень комфортно с Джисоном для той, кто встречался с Чаном всего дважды, — сухо замечает Минхо, но наконец-то успокаивается и расслабляется на своём месте. То же самое выражение возвращается на лицо Чанбина, его губы изгибаются в улыбке. — Она очень серьёзно относилась к роли старшей сестры. Очень любила нашего Джисонни, судя по тому, что я слышал от хёна. Минхо равнодушно хмыкает. Чанбин смотрит на Джисона, многозначительно приподняв брови. Джисон понятия не имеет, что это значит и в чём причина внезапного напряжения, поэтому он опускает голову и продолжает есть свой маффин.

***

После этого они строят определённую рутину. В третий раз Минхо заводит разговор об этом, когда они лежат на диване и смотрят фильм. Он поднимает взгляд от груди Джисона, на которой лежит, и говорит: — Спорим, ты не сможешь заставить меня кончить меньше чем за пять минут, — и Джисон так быстро опускается на колени, что обжигается. Джисон не знает, кто победил. Они забыли установить таймер. Но это не имеет значения, потому что у него всё ещё есть выигрыши за первые два раза, и он их не обналичил. В четвёртый раз Джисон отсасывает Минхо в его машине («держу пари, ты не сможешь сосредоточиться на вождении, если я прямо сейчас отсосу тебе», что, по сути, было приглашением к аварии, но Минхо почему-то согласился). В пятый раз он пытается сделать это в душе, не захлебнувшись. В шестой раз он чуть не отсасывает ему на работе — на второй, менее важной работе, — пока не встречается взглядом с Сынмином и не понимает, что тот всё слышал. Они поспорили, что смогут сделать это так, чтобы их не поймали, так что всё заканчивается ещё до того, как начинается. Всё работает отлично. Вся эта затея пугающе проста, а Джисону всегда нравились хорошие, надёжные привычки. Привычки — это хорошо. Привычки означают предсказуемость. Рутина означает, что Джисон знает, что будет дальше, когда Минхо резко вытягивает руки, а затем его ладонь ложится на внутреннюю сторону бедра Джисона. За исключением того, что ему следовало бы знать лучше. — Приятно, — фыркает он. Минхо мило улыбается, возвращаясь к своему телефону и лениво поглаживая кожу на бедре Джисона. Джисон смотрит на него, но Минхо выглядит совершенно невинно, с нейтральным выражением лица, продолжая смотреть видео. Всё в порядке. Это нормально. Джисон привык к этому; физическая близость не была чем-то новым между ними даже до того, как всё это началось. Он улыбается про себя и снова смотрит в телефон, довольный внезапной нежностью Минхо. Затем рука Минхо поднимается выше. Джисон вздрагивает, по коже бегут мурашки, но он молчит. Если Минхо хочет что-то сделать, то он должен быть прямолинейным, как Джисон, а не… Мизинец Минхо проникает в штанину шорт Джисона, вызывая короткое замыкание в его мозгу. Он наклоняется в сторону и утыкается носом в шею Джисона, глубоко вдыхая. — От тебя хорошо пахнет. — Конечно, как иначе, — Джисон наклоняет голову, чтобы Минхо было удобнее. — Я использовал твои вещи. Душ у Минхо — редкое событие для Джисона. Он очень требователен к тому, чем пользуется, а у Минхо — за исключением нескольких вещей, которые Джисон забывает, когда ночует здесь, — ничего этого нет. Но сегодня он чувствовал себя хорошо, когда после ужасно долгого дня пришёл прямо к Минхо и принял у него душ, намылившись средством, которым пах Минхо, и надев одежду, которая пахла им. Джисон не знает, почему ему это так нравится, но Минхо делает ещё один глубокий вдох, как будто ему тоже нравится, так что какая разница. Минхо издаёт довольный звук и оставляет влажный поцелуй на шее Джисона. Он смеётся, когда Джисон заметно вздрагивает. — Иди сюда, — говорит он, садясь и похлопывая себя по бедру. Рутина. Это здорово. Джисон садится на колени Минхо, лишь слегка удивляясь тому, насколько знакомой кажется эта поза, и кладёт руки на плечи Минхо. Когда Минхо наклоняется, чтобы снова поцеловать его в шею, Джисон откидывает голову назад и вздыхает. — Ты злой, хён. — Я? — спрашивает Минхо. Он опускает руки с талии Джисона на его бёдра. — С чего бы? — Ты дразнишь меня, — скулит Джисон. Он ёрзает на коленях у Минхо и ёрзает сильнее, когда Минхо крепче сжимает его. — Хён, пожалуйста. Можно мы? Одна из рук Минхо скользит вниз, чтобы схватить Джисона за задницу и притянуть его ближе. От трения Джисон задыхается. Его бёдра дёргаются, следуя за рукой Минхо, и это так приятно, что ему всё равно, когда Минхо смеётся над ним. — Я думал, ты устал, — рассеянно замечает Минхо, направляя движения Джисона одной рукой за задницу, а другой — за бедро. — Я не устал, — пыхтит Джисон. — Я никогда в жизни не уставал. И сейчас очень бодр, хён. После прощального поцелуя в шею Джисона Минхо откидывается на спинку дивана. Он наблюдает с забавным выражением лица, позволяя Джисону делать большую часть работы, но помогает ему, когда тот слишком усердствует и теряет ритм. В конце концов он становится нетерпеливым, сжимает руку так сильно, что остаются синяки. Он начинает двигаться в такт движениям Джисона. Его уши снова краснеют, дыхание становится тяжёлым — в животе Джисона начинают порхать бабочки, когда он осознаёт, что Минхо по-настоящему увлечён этим. Джисон тоже. Ему очень нравится. Ему нравится, что Минхо так возбуждается от того, что Джисон в бреду трётся о него. Ему нравится сидеть на коленях у Минхо, пока они двигаются бёдрами навстречу друг другу, и ему нравится чувствовать, как Минхо твердеет под ним. Он меняет позу, чтобы почувствовать, как выпуклость Минхо прижимается к его заднице, и решает, что это ему нравится ещё больше. Он может кончить от этого. Будет неловко. — Эй, Джисонна, — шепчет Минхо. Он проводит губами по подбородку Джисона, по его щеке. Лижет ухо. Всё тело Джисона дрожит, хотя обычно от этого ощущения он бы поморщился. Он ничего не говорит, потому что любая попытка заговорить прямо сейчас приведёт к тому, что он издаст очень неприличный звук. Минхо кусает его за мочку уха, а затем продолжает, когда Джисон молчит. — Держу пари, я смогу заставить тебя кончить одними пальцами. — Хён, — выдыхает Джисон. Его тело дрожит, унизительно очевидно, жалко и отчаянно. Он не смог бы притвориться невозмутимым, даже если бы попытался. — Пожалуйста, я… хочу этого. Очень хочу. — Да? — Минхо смеётся, сжимая бёдра Джисона. Он снова притягивает их к себе, и Джисон вздрагивает. — Пожалуйста, — говорит он. — Пожалуйста. Хён. — Пока не нужно умолять, милый, — дразнит Минхо. — Прибереги это на тот случай, когда я буду внутри тебя. От образа, промелькнувшего у него в голове, у Джисона перехватывает дыхание. Минхо даже не дразнит его, и от этого в животе Джисона разгорается возбуждение, охватывая всё его тело. — Минхо-хён, — хнычет он, не в силах сказать что-то ещё. Минхо снова смеётся. — Ладно. Тогда вставай, — говорит он, похлопывая Джисона по ноге, пока тот не соскальзывает с его колен. Как только он собирается лечь на диван, Минхо берёт его за руку и тянет вверх, в сторону спальни. Джисон понимает, что они никогда раньше здесь ничем не занимались. Несмотря на осквернение почти каждой комнаты в их квартирах — и даже машины Минхо, и почти рабочего места Джисона — Джисону ещё предстоит испытать это. «Это» — когда Минхо укладывает его на кровать, подсовывает подушку под его бёдра, разводя их в стороны. Напористый, но нежный, как и всегда с Джисоном. Он смотрит вниз, как будто Джисон — подарок, который нужно развернуть, голод затуманивает его глаза. Джисону приходится закрыть лицо, когда Минхо начинает его раздевать. Это ошеломляет, несмотря на то, что Минхо уже видел его таким, потому что технически это то же самое, но совсем не то же самое. Он никогда не лежал так на кровати Минхо, широко раздвинув ноги и зная, что Минхо скоро окажется между ними. Что Минхо собирается прикоснуться к нему там, где ему так хотелось. Он делает глубокий вдох и издаёт слабый низкий звук, прикрывшись дрожащими руками. — Не могу снять с тебя футболку, когда ты так дёргаешь руками, — Минхо цокает языком, осторожно потянув Джисона за запястья. — Перестань прятаться от меня, малыш. Джисон послушно опускает руки и скулит. — Это неловко, хён. — Нечего смущаться, жучок, — Минхо мягко улыбается. Он подтягивает Джисона, чтобы тот сел, и стягивает с него рубашку через голову, кидая её куда-то через плечо. — Ты такой красивый, Джисонна, — говорит он, наклоняясь, чтобы поцеловать Джисона в грудь. — Самый красивый парень, которого я когда-либо видел. Похвала заставляет Джисона засиять. Всё замедляется, учащённое биение его сердца становится чем-то гораздо более управляемым. Грохот в мозгу становится приглушённым, затем совсем затихает. Минхо спускается ниже, осыпая поцелуями торс Джисона и толкая его обратно на кровать. Он останавливается у его бёдер, цепляясь пальцами за пояс боксеров Джисона. — Хорошо? — Хорошо, — Джисон кивает. — Пожалуйста. Минхо медленно стягивает их, и Джисону приходится активно бороться с желанием свести ноги. Он чувствует себя таким уязвимым, особенно когда Минхо снова раздвигает его ноги и смотрит прямо между ними, а на его челюсти дёргается мышца. — Блять, — одобрительно бормочет он. Не колеблясь, он наклоняется и впивается большими пальцами в кожу Джисона, чтобы раздвинуть его ещё шире, и Джисону приходится отвести взгляд к потолку, когда он видит, как Минхо облизывает губы. — Перестань пялиться, — скулит он. — Извини, — без тени сожаления говорит Минхо. — Отсюда открывается прекрасный вид. Джисон фыркает и старается не ёрзать, когда Минхо наклоняется, чтобы достать смазку из верхнего ящика. По какой-то причине он совсем не нервничает. Просто возбуждён, немного смущён, но, если быть честным с самим собой, это только добавляет остроты. Два влажных пальца Минхо обводят его дырочку. Джисон сглатывает. — Ты когда-нибудь делал это раньше? — непринуждённо спрашивает Минхо, как будто мозг Джисона вот-вот не расплавится. — Я имею в виду, с собой. — Н-нет, — Джисон качает головой, в предвкушении сжимая простыни. — Нет, я… я пытался, но это было… было неправильно. Минхо мычит. Он убирает руку, чтобы намазать побольше смазки на пальцы. — Хён сделает тебе хорошо, — говорит он, проводя чистой рукой по бедру Джисона. Он говорит так уверенно, так спокойно, что у Джисона не остаётся выбора, кроме как поверить ему. Не то чтобы у него были какие-то сомнения. До сих пор Минхо всё делал правильно, точно знал, как обращаться с Джисоном, как дать ему именно то, что ему нужно. Джисон доверяет ему. Полностью. И он становится податливым. Его тело растекается по матрасу, мышцы расслабляются, ноги раздвигаются для Минхо. Минхо вводит первый палец, и Джисон сразу же начинает извиваться. — Расслабься, Джисон. — Странное ощущение. — Конечно, — фыркает Минхо. — Мой палец в твоей заднице. — О боже, — Джисон сжимается вокруг пальца и хнычет, — звучит горячо, хён. Минхо смотрит на него. — Ненормальный, — говорит он. Чья бы корова мычала. Лицемер, думает Джисон, и как только он открывает рот, чтобы сказать это, Минхо начинает двигаться. Все слова, которые Джисон собирался произнести, превращаются в прерывистый стон. — Хорошо? — снова спрашивает Минхо. Джисон отчаянно кивает, чтобы Минхо не остановился, потому что если Минхо остановится, то мир исчезнет, а Джисон взорвётся. Минхо снова смотрит на то место, где его палец погружается в Джисона, и медленно двигает им внутрь и наружу, каждые несколько секунд поднимая взгляд, чтобы посмотреть на реакцию Джисона. Джисон улыбается, глядя на сосредоточенное выражение лица Минхо, на то, как краснеют его уши. Джисону не требуется много времени, чтобы приспособиться, его бёдра приподнимаются, чтобы встретить палец Минхо, но этого уже недостаточно. Минхо кладёт другую руку на бедро Джисона и слегка надавливает, издавая звук, похожий на упрёк. — Не двигайся, — тихо говорит он. — Я держу тебя. — Ещё, — выдыхает Джисон, снова слабо двигая бёдрами. Минхо ничего не говорит. Он нетерпеливо вздыхает. — Ещё. — Я стараюсь быть внимательным, Джисон, — он смотрит на него. — Я не хочу причинять тебе боль. — Ты не причинишь, — скулит Джисон, толкая Минхо лодыжкой. — Я скажу тебе, если сделаешь, хён. Пожалуйста. Дай мне ещё. Минхо прерывисто выдыхает. Он вытаскивает палец и на следующем толчке вводит в него два пальца. Тесно. Растяжение настолько сильное, что тело Джисона напрягается, а пальцы на ногах поджимаются. Это не больно — Минхо бы не позволил, — но очень неприятно. Джисону приходится наклониться и взять Минхо за запястье, чтобы тот не двигался, пока его язык не развяжется и он не сможет произнести ни слова. — Дыши, — успокаивает Минхо, поглаживая Джисона по бедру. — Ты так хорошо выглядишь, малыш, — добавляет он. Вероятно, это попытка отвлечь Джисона, пока он привыкает к вторжению. — Даже красивее, чем я себе представлял. — Т-ты представлял меня таким? — М-м-м. Вот так, или согнувшись, или сверху на мне, — небрежно признаётся он. Джисон ахает, его тело содрогается, прежде чем он снова растекается по матрасу. Минхо снова начинает двигать рукой, сохраняя медленный темп. — Я постоянно думаю об этом, Джисонна. Джисон сглатывает. — О чём ещё ты думаешь? Минхо поворачивает голову, чтобы укусить Джисона за внутреннюю сторону бедра. — Помечаю тебя всего, растягиваю вот так, — он приподнимается, чтобы оставить влажный поцелуй на бедренной кости Джисона. — Заставляю тебя кончить на мой язык, на мои пальцы, — продолжает он, ускоряя движения руки. — А потом, — он кладёт чистую руку рядом с Джисоном и нависает над ним, — сгибаю тебя пополам. Разрываю тебя на части своим членом. Заставлю тебя скакать на мне, пока ты не упадёшь без сил. Боже. Ты бы так хорошо смотрелся на мне, Джисон. — Хё-ё-ён, — задыхается Джисон, голос срывается. Он не может заставить себя смутиться, хватается руками за простыни и выгибается, чтобы каким-то образом принять пальцы Минхо глубже. — Ты этого хочешь, малыш? — воркует Минхо. — Хочешь, чтобы хён тебя трахнул? Джисон вот-вот взорвётся. Джисон вот-вот потеряет сознание. У него кружится голова, он подавлен, и ему так трудно держать глаза открытыми, но он не может отвести взгляд от лица Минхо. Самодовольного, раскрасневшегося до самой груди. Он представляет это в другом контексте. Минхо всё ещё на нём, но уже голый. Ноги Джисона согнуты в коленях, насколько это возможно, или, может быть, закинуты на плечи Минхо. Минхо такой же осторожный, такой же самодовольный, но вместо пальцев он трахает Джисона плавными движениями бёдер, такой же сосредоточенный. То, как скрутило живот Джисона, отвечает на этот вопрос за него. Он отчаянно кивает. — Да, хён, да. — Скажи это, — говорит Минхо. Их лица опасно близко. Джисону приходится зажмуриться, чтобы побороть желание поцеловать его. Он чувствует, как губы Минхо касаются его уха. — Скажи хёну, чего ты хочешь. — Я хочу тебя внутри, — выдыхает Джисон. — Хочу, чтобы ты трахнул меня, Минхо, п-пожалуйста. Минхо стонет ему в ухо. Он двигается, а затем сгибает пальцы и задевает что-то, от чего Джисон издаёт непронзительный звук, которого никогда раньше не издавал. Он дёргает ногами, но Минхо быстро садится и прижимает одно из бёдер Джисона к кровати, снова вводя пальцы и нетерпеливо надавливая на то же самое место. — Что… хён, мхм, х-хён, боже, — скулит Джисон высоким и жалобным голосом. Он впивается ногтями в предплечье Минхо, и всё его тело дрожит. — Приятно, да? — со смехом спрашивает Минхо, дразнящим голосом. Джисон заставляет себя открыть глаза и кивает, просто чтобы показать, насколько он серьёзен. Его зрение затуманено слезами, и когда одна из них скатывается по щеке, Минхо провожает её тёмным взглядом. Его губы изгибаются в мягкой ухмылке. — Вот так, малыш, — удовлетворённо бормочет он. Он наклоняется и слизывает слезинку, а затем стонет. Как чёртов извращенец. — Отпусти, милый. Поплачь для меня. Джисон беспомощно всхлипывает. Он кладёт руки на плечи Минхо, отчасти чтобы успокоиться, а отчасти чтобы напомнить себе, что он не должен трогать себя. Минхо обещал, что заставит его кончить без прикосновений, и Джисон вроде как хочет позволить ему выиграть в этот раз. Не то чтобы мы действительно следили за этим, вспоминает он, но Минхо снова сгибает пальцы и стирает все мысли из головы Джисона. На лбу Минхо, над верхней губой, начинают выступать капли пота. Вены на его руках вздулись, и Джисон жадно наблюдает за тем, как работают его мышцы, за тем, как пальцы Минхо исчезают внутри него. Каждый раз, когда Минхо снова вводит пальцы, раздаётся смущающий громкий влажный звук, от которого член Джисона, который постепенно вытекает на его живот, пульсирует от желания, а в животе нарастает давление. Каждый выдох сопровождается стоном или хныканьем, и Минхо смотрит на Джисона так, будто это самое интересное, что он когда-либо видел, с расширенными зрачками и удивлённым выражением лица. Джисон перестаёт пытаться говорить связно, двигаться или делать что-либо, кроме как лежать и принимать его. Это так приятно. Он быстро понимает, как сильно ему это нравится, как сильно он хочет сделать это снова. Минхо чертовски хорош, он так хорошо его понимает; он такой внимательный, такой осторожный, даже когда нежен, даже когда задаваемого им темпа достаточно, чтобы слегка подбрасывать тело Джисона при каждом толчке. Оргазм накрывает Джисона внезапно, и он издаёт стон, прежде чем успевает осознать происходящее. Всё его тело напрягается, челюсть отвисает, он издаёт беззвучный стон, и дыхание застревает в груди, когда он кончает себе на живот. Минхо помогает ему справиться с этим, проводит свободной рукой по груди Джисона и напоминает ему дышать. Когда Джисон начинает дышать, каждый вдох превращается в пронзительный всхлип. — Хороший мальчик, — мягко хвалит Минхо, убирая пальцы. Он успокаивающе гладит Джисона по бёдрам, бокам, вздымающейся груди. — Мой хороший мальчик, мой малыш. Такой красивый, ты так хорошо всё принял. Нахуй бабочек. В животе Джисона оживает целый грёбаный зоопарк, когда Минхо говорит таким собственническим тоном. Ух ты, он, похоже, реально не в себе. — Хён, я… — хрипит он, затем делает паузу, чтобы сглотнуть слюну и прочистить горло. Он очень тщательно обдумывает свои следующие слова и останавливается на: — Кажется, у меня онемели ноги, — он шевелит пальцами ног, пока Минхо наклоняет бутылку с водой над полотенцем и начинает смывать сперму с живота Джисона. — Ого. Да. Точно онемели. Минхо смеётся. — Иди сюда, малыш, — говорит он, протягивая руку. Матрас прогибается, когда он плюхается на него рядом с Джисоном и притягивает к себе. Джисон закидывает ногу на бедро Минхо и прижимается к нему, уткнувшись носом в футболку Минхо. — Ты в порядке? Джисон сонно кивает. — Да. Чувствую себя великолепно. Спасибо, хён, — он придвигается, чтобы быть ещё ближе к Минхо, и чувствует, как что-то твёрдое упирается в него. Его глаза распахиваются. — О. Ты всё ещё- Минхо перехватывает руку, которую Джисон протягивает, чтобы погладить его через шорты, переплетая их пальцы и кладя их себе на живот. — Ш-ш-ш, — успокаивает он, — не беспокойся обо мне. Джисон надувает губы и многозначительно смотрит на выпуклость Минхо. — Но. — Тише, Джисонни, — мягко ругает он, прижимая голову Джисона к своей груди. — Поспи немного. Потом можешь принять душ. — Когда я проснусь, — Джисон прерывает себя громким зевком, — я отплачу тебе. Минхо рассеянно хмыкает, а затем наклоняется и крепко прижимается губами ко лбу Джисона, к его скуле, к макушке. Он начинает перебирать пальцами влажные волосы Джисона. — Спи, малыш. Сердце Джисона пытается выпрыгнуть из груди. Отстранённо он задается вопросом, чувствует ли это Минхо — агрессивный тук, тук, тук — но он отключается прежде чем успевает понять.

***

На следующее утро Джисон просыпается раньше Минхо, что случается очень редко. Минхо — жаворонок, а Джисон будет спать до последней секунды, а значит, он нечасто получает такие маленькие удовольствия, как наблюдение за Минхо во сне. Это немного жутковато, да. Но Джисону трудно смотреть на него открыто в обычный день, потому что Минхо обычно ловит его взгляд и вопросительно поднимает брови, а у Джисона никогда нет ответа. Или он смотрит в ответ так пристально, что Джисон смущается и отводит взгляд первым, или тот говорит что-то возмутительное вроде «перестань так на меня смотреть, или я тебя поцелую», и это… это просто безумие, так? Так. Поэтому Джисон хохочет и смеётся так сильно, что его щёки покраснеют, и он отводит взгляд. Минхо такой глупый. Взгляд Джисона опускается на губы Минхо, скользя по ним. Он мечтательно вздыхает. Минхо не шутил так с тех пор, как они начали, э-э-э, трахаться, или что они там делают, — но Джисон думает, что если бы он спросил сейчас, то он бы продолжал смотреть. Может быть, он мог бы сказать «ты серьёзно? Держу пари, что нет», и Минхо определённо сделал бы это, потому что это даёт ему возможность что-то доказать, эта их игра. Ему хочется протянуть руку и провести большим пальцем по их форме, засунуть палец в маленькое отверстие, где они расходятся, чтобы посмотреть, не укусит ли Минхо его во сне. — Почему ты так на меня смотришь? — внезапно бормочет Минхо. Джисон вздрагивает и поднимает взгляд, чтобы встретиться взглядом с Минхо. Его глаза всё ещё закрыты, поэтому Джисон молчит на случай, если он разговаривает во сне. Затем он начинает причмокивать губами, как обычно делает, когда просыпается, и его глаза открываются. — Ты разговаривал во сне, — врёт Джисон. Что ещё он должен был сказать? Я думаю о том, каково было бы поцеловать тебя, бро ведь, конечно, бро, это делают большинство людей со своими лучшими друзьями, особенно с добрыми и бескорыстными, которые без вопросов предлагают свои члены для изучения фетишей, а также дарят отличный оргазм простаты, даже не прося ничего взамен. Конечно. Джисону не нравится тревожное чувство, внезапно охватившее его. Минхо мычит, затем со стоном потягивается, пока не хрустнут все его суставы. Он поворачивает голову к Джисону и с любопытством смотрит на него. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо! — слишком громко говорит Джисон. — Я… я в порядке. Да. Я чувствую себя прекрасно. Минхо прищуривает глаза. — Уверен? — Да, — Джисон скатывается с кровати, прежде чем Минхо успевает слишком долго вглядываться в его лицо и понять, что он лжёт. Он всегда невероятно хорошо умел читать Джисона, это пугает. — Эм. У меня сегодня работа, так что… Наверное, мне пора. — Возьми больничный, — стонет Минхо. — Останься со мной. — Не могу, хён, — возражает Джисон, роясь в шкафу Минхо в поисках одежды, которую он может одолжить. — Ты хочешь, чтобы меня уволили? Он может взять. Технически, ему даже не обязательно физически находиться в студии сегодня вечером, а его смена в кафе начнётся намного позже. Так что, на самом деле, он мог бы найти кого-нибудь, кто прикроет его и остаться здесь, но. Что-то странное нарастает в его груди, и он предпочёл бы разобраться с этим далеко-далеко, где Минхо его не увидит. Минхо снова стонет, затем Джисон слышит шорох, когда тот переодевается в одежду. Внезапно его обнимают за талию. Джисон стоит неподвижно. Не потому, что ему это не нравится, а потому, что он может расплакаться. Или возбудиться. И то, и другое было бы унизительно. По крайней мере, в этом контексте. — Хочешь прокатиться? — спрашивает Минхо. Его дыхание касается затылка Джисона, и Джисон вздрагивает, прижимаясь к нему. Минхо крепче обнимает его и начинает слегка покачивать из стороны в сторону. — Джисонна? Было бы неплохо, если бы его подвезли, тогда ему не придётся платить за такси или, что ещё хуже, ехать на автобусе. Джисону стоило просто согласиться на больничный. Он с сожалением вздыхает и ещё сильнее прижимается к Минхо. — Да, пожалуйста, — говорит он, потому что если он передумает сейчас, Минхо что-то заподозрит. — Окей, — Минхо отпускает его и сильно шлёпает по заднице. — Тебе придётся платить мне, если собираешься и дальше обращаться со мной как с шофёром. Джисон разворачивается, смеясь. — Ты сам предложил! — когда Минхо лишь упрямо упирается взглядом в потолок, Джисон скрещивает руки на груди. — Ладно. Я всё равно скоро получу права, и тогда тебе не придётся больше этого делать. — Не получишь, но это нормально, — Минхо тычет его в нос. — Я с удовольствием покатаю тебя. Тебе нужно только сказать «мне нравится быть красивой принцессой хёна», и я дам тебе 100% скидку. — М-м, — Джисон поджимает губы, глядя в потолок. — А без неё? — Пятьдесят миллионов вон. Джисон начинает хихикать. Хихикать. Боже, он становится таким жалким. — Хорошо, — он широко улыбается, драматично хлопает ресницами, подпирает лицо руками и старается говорить как можно милее, чтобы было не так неловко. — Мне нравится быть красивой принцессой хёна. Это всё равно неловко. Минхо улыбается ему, его глаза округляются и практически искрятся от веселья. Его уши краснеют от того, что, как может предположить Джисон, является косвенным признаком смущения. Джисон никогда этого не забудет. Он опускает руки и надувает губы. Внезапно лицо Минхо искажается, но Джисон не понимает в чём дело. Затем его лицо становится совершенно пустым. Он моргает, глядя на Джисона, раз, другой, затем разворачивается и идёт в ванную. Джисон думает «какого хрена?», когда дверь захлопывается, а затем приходит в себя и бросается вслед за Минхо. Он стучит в дверь ванной, которая теперь надёжно заперта. — Хё-ё-ён! — скулит он, раздражённо стуча кулаком по дереву. — Я получу скидку или нет? — Ты будешь бесплатно ездить до конца наших дней, жучок, — отвечает Минхо очень серьёзно, как будто это не шутка. — А теперь уходи. Дай мне спокойно помочиться. Джисон уходит, всё ещё посмеиваясь про себя. Странное чувство в его груди полностью исчезло, и это приносит облегчение. Минхо отлично умеет говорить что-то невпопад, чтобы отвлечь Джисона, когда тот чувствует, что что-то не так, и как бы странно это ни было, это всегда работает. Наверное, ему стоит понять, почему он вообще так себя чувствует — самоанализ и эмоциональная осознанность важны, — но тут Минхо снова распахивает дверь и выходит, сияющий и счастливый, и Джисону приходится сосредоточиться на том, чтобы не упасть в обморок. «Какого хрена?» во второй раз спрашивает голос в его голове. На этот раз он обращается к нему и звучит осуждающе.

***

Они не разговаривают во время поездки, но Минхо ведёт машину одной рукой, чтобы Джисон мог поиграть с пальцами свободной руки, а также позволяет ему управлять музыкой. Это приятно и удобно, и Джисон чувствует, что всё в порядке. Ему так нравится, что он не хочет уходить, когда Минхо подъезжает к его дому. — Спасибо, хён, — говорит он, поднимая сумку с пола и кладя её себе на колени. — Эй, Джисон, — говорит Минхо. Джисон замирает, собираясь открыть дверь, и поворачивается, чтобы посмотреть на Минхо. Минхо наклоняется вперёд, опираясь локтем на консоль, чтобы обхватить лицо Джисона и внимательно изучить его выражение. Когда их взгляды снова встречаются, он мягко улыбается и проводит большим пальцем по щеке Джисона. Между ними повисает напряжённая пауза. Или, может быть, так кажется только Джисону, но он готов поклясться, что Минхо опускает взгляд на его губы. Джисон задерживает дыхание. Скажи это, думает он. Пожалуйста, пожалуйста, скажи это. — Перестань так на меня смотреть, — наконец говорит Минхо, его взгляд смягчается. Вот оно. Это шанс для Джисона. Он не сводит глаз с Минхо и прерывисто выдыхает. — Или что? В его голове начинает звенеть сигнал тревоги. Ну же, трус, скажи это! думает он более агрессивно, надеясь, что это дойдёт до Минхо. Разве у них не должно быть телепатической связи родственных душ? Минхо фыркает. Он ещё раз прижимает большой палец к щеке Джисона, затем совсем убирает руку. — Или ты опоздаешь, — говорит он. — О… Да, — говорит Джисон, используя предлог проверки времени на телефоне, чтобы отойти. — Ха. Конечно. Минхо хватает его за руку, когда он поворачивается, чтобы уйти. — Ты всё ещё хочешь прийти сегодня вечером? Несмотря на разочарование, Джисон улыбается. Минхо такой милый, когда пытается притвориться, что ему плевать на их планы. — Конечно, хён. — Хорошо, — Минхо сжимает его руку, а затем отпускает. — Увидимся позже, Джисонна. Джисон заставляет себя сдвинуться с места. Пока он дрожащими пальцами вводит код доступа в здание, Минхо опускает стекло и присвистывает. — Классная задница, чувак! Девушка, стоящая рядом с Джисоном, прислонившись к стене и просматривая что-то в телефоне, морщит лицо. Джисон прячет пылающее лицо в ладони, а другой рукой показывает Минхо средний палец.

***

Минхо хотя нет на самом деле отличная задница внутри и снаружи <3

Джисон

хён!!! (ง•̀_•́)ง

***

Кажется, Минхо действительно помогал Джисону справиться со странным чувством страха, с которым тот проснулся, потому что теперь, когда они расстались, Джисон чувствует себя чертовски беспокойно. Он, наверное, взорвётся, если немедленно не поговорит с кем-нибудь об этом. Дело вот в чём: прошлая ночь была великолепной. Он получил огромное удовольствие, но застрял на деталях. Он пытается вспомнить, кто был инициатором. Если даже он предложил Минхо отплатить ему и просто заснул сразу после оргазма, а Минхо пришлось приводить его в порядок и, вероятно, дрочить, потому что Джисон — худший, Джисон — эгоист, Джисон позволил себе стать жадным, хотя так старался не быть… — Я должен тебе кое-что сказать, — выпаливает он, опираясь на руки. Сынмин поднимает взгляд. Он осматривает Джисона с ног до головы, затем делает пометки в своей книге и кладёт её на стол. Вот и всё, пути назад нет. Теперь он никак не сможет выкрутиться. Он с беспокойством смотрит на Джисона. — Что случилось? — Минхо ласкал меня пальцами, — говорит Джисон. Его ноги начинают подпрыгивать. — Прошлой ночью. Я пришёл, и думал, что мы займёмся тем, чем обычно занимаемся, но потом он начал ласкать меня пальцами. Сынмин кривит губы. — И тебе это так понравилось, что ты наконец-то понял, насколько это всё по-гейски? Джисон опускает голову и с несчастным видом пожимает плечами. — О, — Сынмин моргает. Его глаза расширяются. — Ох, Джисон… — Мне понравилось, Сынмин, — стонет Джисон, закрывая лицо руками. — Потом я проснулся раньше него этим утром и смотрел, как он спит. Я знаю, это звучит странно, но он выглядел таким милым, и я почувствовал, как в моей груди что-то происходит, и почему-то я всё время думал о том, чтобы поцеловать его, не знаю почему, но… — Джисон. — Я чувствую, что немного теряю связь с реальностью, хаха, как будто я действительно схожу с ума, чувак, — заканчивает Джисон. Затем он вспоминает кое-что ещё, проклинает свой бешеный разум и обвиняюще указывает пальцем на Сынмина. — Я думаю, это вы, ребята. Вы продолжали говорить всякую чушь, это ударило мне в голову, и теперь у меня галлюцинации, — он замолкает, произнеся эти слова, и качает головой. — Нет. Дело точно не в этом. Сейчас я веду себя как придурок. — Джисон, — спокойно повторяет Сынмин. — Я думаю, тебе стоит поговорить с Минхо. — Ни за что. Я не смогу, — глаза Джисона расширяются. Он ударяется коленом о стол и едва заметно вздрагивает. — Я и так чувствую себя виноватым. Он не должен знать об этом, Сынмин. Никогда. — Виноватым в чём? Джисон вздрагивает. Как жестоко заставлять его говорить это вслух. — Он и так даёт мне многое, а я всё равно хочу больше, — тихо говорит он. — Я хочу… типа… я хочу поцеловать его по-настоящему, чувак, и… ну нахуй, — он закрывает глаза. Сынмин хмыкает. — Я уверен, что он был бы рад поцеловаться по-настоящему и потрахаться. Джисон снова резко открывает глаза и хмурится. — Не в этом смысле. — Признак низкого интеллекта, — говорит Сынмин, хотя это не совсем так, и они оба это знают. Он вздыхает — не от разочарования, но что-то похожее на это. Что-то мягкое и почти грустное. — В чём проблема, Джисон? Я правда не понимаю. Джисон ёрзает в своём кресле. — Я не знаю… он хочет этого так же сильно, как и я, — говорит он осторожно. — Не то чтобы я думал, что он не хочет этого делать, но… я чувствую себя таким эгоистом, что продолжаю тянуть с этим, и мне просто интересно, что он с этого получает, понимаешь? В глубине души Джисон знает, что, если бы что-то было не так, Минхо поговорил бы с ним. Если бы ему больше не было весело, он бы положил этому конец. Как и всегда, они бы поговорили об этом. Конечно, это было бы неловко и натянуто, но они оба хорошо справляются, когда им нужно что-то уладить между собой, и продираются сквозь это, даже если кажется, что сдирают с себя кожу, потому что они сильно любят друг друга (платонически!), и это того стоит. Но. В комнате явно присутствует «слон», и это очевидно для них обоих, хотя они оба делают всё возможное, чтобы не обращать на это внимания. Иногда после того, как они приберутся, между ними повисает неловкое молчание, и он почти думает, что Минхо скажет «какого хрена мы делаем?», но вместо этого он шутит или говорит что-то бессмысленное, Джисон смеётся, и всё снова хорошо. Теперь, когда Джисон говорит об этом, он не может остановиться. Сынмин сидит напротив него и слушает, почти не реагируя, пока Джисон рассказывает о своей жадности и голоде и о том, что на данный момент он стал ненасытным, всегда желая внимания Минхо, его рук на себе. Всего, что Минхо может дать. Всего для него. Он звучит безумно, но, по крайней мере, он осознаёт это. — Это несправедливо по отношению к нему, — говорит он наконец. — Это не то, о чём мы договаривались. Потому что они договорились, что Джисон попробует отсосать у него, всего один раз, просто чтобы удовлетворить своё любопытство, а потом забыть об этом, но теперь Джисон хочет гораздо большего, и он принимает гораздо больше, а Минхо просто отдаёт ему всё без жалоб, потому что он слишком хороший, слишком милый, он… — Похоже, ваше первоначальное соглашение только что изменилось, — перебивает его Сынмин, пожимая плечами. Как будто всё так просто. — Минхо взрослый, знаешь ли. Он может сказать тебе «нет», как бы мы ни шутили о том, что он не умеет этого делать. Джисон хмурится. Сынмин фыркает, затем выпрямляется и вздыхает с тем же мягким, грустным звуком. — Позволь мне спросить тебя кое о чём, Джисон. — Тебе обязательно это делать? — Джисон морщит нос. В ответ он получает невозмутимый взгляд, и его плечи опускаются, а сам он издаёт звук, выражающий смирение. — Ладно. — Как, по-твоему, это закончится? — спрашивает Сынмин. — Ну, если Минхо не сделает это первым, когда ты собираешься положить этому конец? Джисон сглатывает. Внезапно у него перехватывает дыхание. — Не знаю, — говорит он, хотя на самом деле хочет сказать, что хочет, чтобы это никогда не заканчивалось. Ему это нравится. Не только из-за… ну, секса, но и потому, что ему нравится быть так близко к Минхо. Ему нравится дополнительная привязанность и то, что это каким-то образом сближает их ещё больше. Ему нравится просыпаться рядом с Минхо чаще, чем обычно, проводить с ним всё свободное время и видеть, как Минхо краснеет от удовольствия, смущается от комплиментов, выглядит опухшим после сна. Ему нравится, что он может открыто выражать своё желание по отношению к Минхо, даже когда оно растёт и становится таким сильным, что может задушить его, и ему нравится знать, что оно взаимно. По крайней мере, отчасти. Он думает о будущем, в котором они с Минхо вернутся к тому, какими были раньше, — или, может быть, не такими же, может быть, теперь всё будет по-другому, — и его сердце сжимается. — Не думаю, что смог бы, — тихо признаётся он. — Я имею в виду, закончить эксперимент. — Ты правда думаешь, что это эксперимент? — спрашивает Сынмин. — Или ты наконец-то получил свой ответ? Ему требуется секунда, чтобы осознать слова Сынмина. Когда до него наконец доходит, он смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Пиздец, — говорит он. — Я что, гей?

***

Когда Джисон заканчивает работу и идёт домой, он проходит тест на ориентацию. Не то чтобы он думал, что всё так просто. Очевидно, что это не даст ему ответов, которых он так сильно хочет, но это полезный опыт. Есть много вопросов о влечении. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы поцеловать мужчину (да), считаете ли вы мужчин сексуально привлекательными (да), думали ли вы когда-нибудь о том, чтобы заняться сексом с мужчиной (я уже занимался, и мне понравилось), и так далее. В более интересных вопросах говорится о романтических чувствах, например: «можете ли вы представить себя с мужчиной, с которым вы бы хотели прожить всю жизнь?». И Джисон понимает, что, когда он думает о будущем с Минхо, в котором у них будет общий дом, кольца на безымянных пальцах и, может быть, красивый сад, а также коты, которых они будут вместе растить, его сердце переполняет необъяснимая эмоция, и ему хочется плакать. Это очень странное чувство — осознание того, что он был бы искренне счастлив и доволен такой жизнью. Это сбивает с толку ещё и потому, что, когда он представляет на месте Минхо любого другого человека — мужчину или женщину, — даже безымянного, безликого, — у него сводит живот. Так что он не знает, что это значит. Тест говорит ему, что он, «вероятно, по крайней мере немного гей». Неудивительно, но Джисон думал о Минхо при ответе на каждый вопрос, поэтому он не знает, насколько можно обобщать результаты. Он вздыхает, потирая кончиками пальцев виски, где зарождается головная боль. Всё только больше запутывается. И всё из-за его дурацкого фетиша на члены.

***

Неделю спустя у Джисона был худший день в его жизни. Ладно, драматично, но это действительно плохой день. Он не спал всю ночь, размышляя о ситуации с Минхо, поэтому проспал и проснулся от того, что Чан и Чанбин разрывали его телефон, говоря, что он опаздывает в студию, что он им нужен и что это срочно. Он вскочил с кровати, чувствуя головокружение, слабость и панику, потому что да, они должны были сегодня работать над его песней, и у него было всё для этого, но он не пришёл вовремя, и они, наверное, сидели там целую вечность, скучали, злились и придумывали, как выгнать Джисона, потому что ему нельзя было ничего доверить. Его сердце бешено колотилось всю дорогу до студии, но когда он приехал, никто не взорвался от злости. Хуже того, они просто посмотрели на него, Чан вздохнул — Джисон почувствовал разочарование, — а затем они сразу перешли к делу. Но песня не сработала; она была не до конца готова, Джисону нужно было поработать над ней ещё. Было слишком много конструктивной критики, по-настоящему полезных отзывов, которые в том состоянии, в котором находился Джисон, казались ему оскорблениями, провалами и даже ещё большим разочарованием, поэтому он заплакал, покричал, и ушёл хлопнув дверью. Когда он вернулся всего через пять минут, его ждал пакет с едой на вынос, и он снова расплакался, извиняясь, унижаясь и обнимая Чана и Чанбина так, словно видел их в последний раз. И они даже не обиделись на него, просто обняли, похлопали по спине и грустно, растерянно переглянулись, говоря: «Мы тоже тебя любим, конечно, мы тоже тебя любим, Джисонна, всё в порядке». Его отправили домой пораньше. Затем вместо его обычной смены в конце дня с Сынмином или Чонином ему назначили смену с Доюном, новым сотрудником, который слишком серьёзно относится к своей работе и, кажется, не понимает, что ему платят минимальную зарплату. Когда он закончил смену, у него болела поясница от того, что он весь день простоял на ногах — дурацкое правило, которому он должен был следовать, чтобы Доюн не наябедничал на него за то, что он вытащил табуретку, — и он чувствовал себя липким и отвратительным. Единственное, что помогало ему продержаться смену, — это мысль о том, что вечером у него планы с Минхо, из-за чего он сначала немного запаниковал, но потом понял, что на самом деле всегда так относился к встречам с Минхо. Так что всё в порядке. Сначала казалось глупым, что этот ужасный, кошмарный день наступил, и всё, о чём мог думать Джисон, — это о том, что он увидит Минхо. Невероятно эгоистично, если честно. Даже неуважительно по отношению ко всем, кого это затронуло. Но это было правдой. У него было много времени, чтобы поразмыслить. Слова Сынмина из их последнего разговора не перестают крутиться у него в голове. Эксперимент, который начинался как нечто одно, превратился в подтверждение чего-то другого. Так ли это? Действительно ли Джисон испытывает чувства к своему лучшему другу? Размышления были полезными, но в то же время бесконечно разочаровывающими, и он думает, что именно это привело его к вспышке гнева, к тому, что он так остро отреагировал на то, что ему пришлось стоять на работе. Бедный Доюн. Джисон знает, что он студент колледжа и, вероятно, относится к этому так серьёзно, потому что это даёт ему крышу над головой и рамен в кладовке. Сейчас он пересказывает всё это Минхо — разумеется, за исключением той части, где говорится о ситуации с Минхо, — и Минхо почти ничего не говорит, но сочувственно вздыхает и произносит что-то вроде «ах, это тяжело», и это всё, чего хочет Джисон. Пока Минхо не обнимает его так крепко, что кажется, будто он выжимает из Джисона весь плохой день. Тогда Джисон решает, что это — всё, чего он хочет. Когда они наконец отстраняются друг от друга, они оказываются очень близко. Джисон чувствует дыхание Минхо на своих губах, и их носы соприкасаются при каждом малейшем движении. Сердце Джисона безжалостно колотится в груди, сотрясая рёбра и вызывая тошноту. Он почти чувствует надежду, а потом вспоминает о рутине. — Хён, подожди, — говорит он полным паники голосом. Минхо тут же отстраняется, но продолжает держать руку на колене Джисона. — Можем ли мы… как думаешь, можем ли мы сделать что-нибудь ещё сегодня вечером? — Конечно, малыш, — Минхо улыбается. Он гладит Джисона по колену большим пальцем — не вызывающе, а успокаивающе. — Как что? — Не знаю, — шепчет Джисон. — Я просто очень устал сегодня. И вот он снова в объятиях Минхо, его конечности аккуратно укладывают так, чтобы они могли удобно устроиться на диване, и Минхо включает телевизор и ставит «Ходячий замок Хаула», не спрашивая Джисона. Это приятно. Это спокойно. Так спокойно, что Джисон не понимает, почему у него в голове всё кружится, почему он не может усидеть на месте, почему ему так много хочется сказать. Он держится всего пять минут, прежде чем этого становится слишком много. — Хён, — осторожно начинает он. Минхо мычит, уткнувшись ему в грудь и продолжая смотреть на экран. — Когда ты, эм. Понял, что тебе нравятся мужчины? Минхо смотрит на Джисона. Между ними повисает напряжённая пауза. Джисону вдруг хочется, чтобы он мог использовать пульт в реальной жизни, чтобы перемотать назад и не задавать этот вопрос. Вместо этого Минхо хватает пульт и ставит фильм на паузу. Он садится и скрещивает ноги, глядя на Джисона. — Не думаю, что был какой-то конкретный момент, — тихо говорит Минхо. — Просто однажды мне понравился парень. И я подумал: «Окей, круто, наверное, мне нравятся парни». Джисон прикусывает нижнюю губу, в отчаянии хмуря брови. — Но как ты, типа… узнал, что он тебе нравится? — спрашивает он. Слова звучат по-детски. Джисон не может заставить себя смутиться, сейчас он чувствует себя ужасно юным. — Это была влюблённость, — пожимает плечами Минхо. — Ну, знаешь. Бабочки в животе, нервозность рядом с ним, желание всё время быть с ним, думал о нём больше, чем о друге, — он замолкает и щиплет себя за покрасневший кончик уха, внезапно смутившись. — Я знаю, что ты и раньше влюблялся, Джисон. Ты это чувствовал. Да, Джисон влюблялся. Он знает, о чём говорит Минхо: о том влюблённом чувстве, которое он впервые испытал в начальной школе, когда был юным, легкомысленным и переполненным эмоциями. Просто сейчас, когда он смотрит на Минхо, он не чувствует этого. Он чувствует гораздо больше, и называть это влюблённостью почти оскорбительно. В основном это, вероятно, из-за их близости. Он пытается вспомнить, как они впервые встретились, когда Джисон учился на первом курсе университета. Он помнит, что был расстроен, почти разозлён тем, каким крутым он считал Минхо. Минхо был красивым, забавным, умным и талантливым. Он держался с такой уверенностью, что она передавалась Джисону, когда они были вместе, настолько он был поглощён Минхо, что даже не вспоминал о других людях вокруг них. Он помнит, как искал Минхо в кампусе, находил поводы поговорить с ним, спрашивал, «будет ли Минхо там?», когда его приглашали куда-нибудь, потому что возможность увидеть его стоила того, чтобы выйти из общежития. Он смотрел забавное видео и отправлял его Минхо, сердце бешено колотилось, пока он смотрел на их сообщения и ждал ответа, чтобы узнать, показалось ли Минхо видео смешным. Он очень хотел его одобрения, а ещё больше — близости. — Понимаешь, у всех по-разному, — продолжает Минхо тем же мягким, успокаивающим голосом. — Я думаю, мне было довольно легко, но это потому, что я просто принял влюблённость такой, какая она есть, и не думал об этом. Джисон неловко ёрзает, когда следующий вопрос приходит ему в голову. Он задаётся вопросом, будет ли это звучать как признание. — Но что, если… Скажем, ты влюблялся только в девушек. И вдруг, ни с того ни с сего, ты думаешь, что тебе нравится парень. Откуда ты знаешь, что это… типа, — он морщится, — реально? — Все с чего-то начинают, верно? — улыбается Минхо. — Или, может быть, ты просто раньше не задумывался об этом всерьёз. Иногда влюблённость проходит, и ты забываешь о ней, верно? — Джисон кивает. — Но потом ты влюбляешься, и это… настолько сильно, что это растёт и растёт, и не прекращается, так что тебе приходится думать об этом. Ты понимаешь, что я имею в виду? Джисон сглатывает. Он вспоминает свою раннюю дружбу с Минхо и то, как сильно она выросла с тех пор. В тот раз он назвал это восхищением. Теперь это начинает походить на что-то другое. Джисон сглатывает. Он уклоняется от ответа, потому что не знает, что на это сказать. — Ты говорил об этом с кем-нибудь из наших друзей? — спрашивает он. — Я имею в виду, о том, что мы делали. — Нет, конечно, нет, — Минхо качает головой и кладёт руку на колено Джисона. — Я не имею права говорить. Это кажется тяжёлым. Кажется слишком серьёзным для того, что должно было быть просто шуткой двух друзей. Джисон рассказал им об этом почти сразу после того, как поделился с Сынмином, потому что это должно было быть ничем. Но Минхо не рассказал. Ни сейчас, ни, что ещё важнее, тогда, когда всё только началось. — Вообще-то я разговаривал с Хёнджином, — говорит он. Хёнджин — коллега и друг Минхо из танцевальной академии, в которой он преподаёт. Джисон уже встречался с ним, но не настолько близко. Минхо снова начинает теребить ухо. — Феликс тоже был там. Я только сказал, что… подцепил кое-кого. Я не называл имён. Подцепил? Джисон хмурится, ему не нравится, как это звучит. Ему не нравится и то, что Минхо не назвал его имени, как будто он какой-то секрет. — Хёнджин всё время говорил мне, что мне нужно перепихнуться. Чтобы немного расслабиться, — продолжает он, когда Джисон не отвечает. — Видимо, моё воздержание затянулось, и он решил сосватать мне кого-нибудь из своих друзей. Джисон хмурится ещё сильнее. По какой-то причине это делает его несчастным. Несчастным, озлобленным и… и ревнивым, понимает он. Он не хочет думать о Минхо с кем-то другим. На самом деле он не хочет, чтобы Минхо вообще был с кем-то другим, даже если Джисон об этом не знает. — И? Это сработало? — Конечно, нет, — Минхо улыбается. — Я же сказал тебе, что поговорил с ним, чтобы он перестал, — он щиплет Джисона за щёку, потирает подбородок. — У меня есть ты. Мне больше никто не нужен, малыш. Джисон резко и судорожно вздыхает. Он улыбается Минхо в ответ, быстро моргая, потому что у него щиплет глаза, и он очень не хочет плакать, потому что сейчас у него не будет оправданий. Он хватает подушку и прижимает её к груди, делая глубокие вдохи. — Я поговорил об этом почти со всеми в нашей компании, — признаётся он. Минхо хмыкает, но больше никак не реагирует. — И все они продолжают говорить, что я гей, — Джисон смущается из-за молчания Минхо и его невозмутимого выражения лица. — Что ты об этом думаешь? — Я не знаю? Никто, кроме тебя, Джисонна, не может этого знать, — говорит Минхо, слегка смеясь. Он придвигается ближе к Джисону. — И тебе не нужно вешать на это ярлык, если ты этого не хочешь. Нормально просто любить того, кто тебе нравится, и оставить всё как есть. — Это сведёт меня с ума, — слабо смеётся Джисон. В данный момент это активно сводит его с ума. — Не знать такую важную часть своей личности. Минхо пожимает плечами. — Я никогда не вешал ярлыки на свои чувства. Джисон вспоминает женщину, которую однажды видел выходящей из квартиры Минхо. Это воспоминание вызывает у него беспричинный гнев. Как странно. — Это не значит, что я не знаю, кто мне нравится, просто мне не нужно для этого название, — добавляет Минхо. — Но ты можешь назвать его, если тебе так удобнее. Гей, бисексуал, кто-то ещё. Ты можешь изучить это. Есть возможности. Джисон кивает. Он отрывает взгляд от подушки, за которую держится, смотрит Минхо в глаза и почти пугается от его пристального взгляда. — Хм, — выдыхает он. Его сердце снова начинает бешено колотиться. Его телефон вибрирует на столе. Они оба подпрыгивают, поворачиваясь к нему, и Джисон хмурится, когда видит время. — Ах, чёрт, — он блокирует экран и закрывает лицо руками, пытаясь унять сердцебиение. — Уже поздно. К чёрту его дурацкую работу. Ему нужно уволиться, переехать к Минхо и стать его лучшим другом, который сидит дома. — Отпросись завтра по болезни, — невозмутимо говорит Минхо. Когда Джисон удивлённо поворачивается к нему, он слабо улыбается. — Шучу. Я провожу тебя. Джисон бы так и сделал. Вместо того чтобы признаться в этом, он встаёт, убирает телефон в карман и идёт за Минхо к двери. Он вздыхает, когда Минхо поворачивается к нему лицом. — Спасибо за сегодняшний вечер, хён, — говорит он, покачиваясь на ногах. — За еду, мультфильм и, эм, за разговор. Минхо улыбается и притягивает его к себе, нежно и успокаивающе поглаживая по спине. — В любое время, малыш. Джисон закрывает глаза и позволяет Минхо покачивать его из стороны в сторону. Он чувствует себя в безопасности, когда Минхо обнимает его и окутывает своим запахом. Он притворяется, что шмыгает носом, просто чтобы вдохнуть поглубже. В одежде, которую он носил весь день, не принимая душ до ухода Джисона, без запаха стирального порошка или одеколона, он пахнет просто Минхо. Это настолько успокаивает его, что он сильнее прижимается к Минхо, вздыхая от удовольствия. Может быть, что-то ещё, что-то более болезненное, заставляет его чувствовать, что его грудь сжимается, хотя он не может понять, что это такое. Он никогда не мог этого понять, но раньше ему было всё равно. Теперь это кажется гораздо более важным. Он снова делает вдох, глубже, и это чувство уходит, отступает на задний план, где оно обычно находится. Они покачиваются в объятиях друг друга, пока телефон Джисона снова не начинает вибрировать в кармане, напоминая, что ему пора идти, если он хочет успеть на автобус. Он в последний раз сжимает плечи Минхо, прежде чем отстраниться. За исключением того, что Минхо не отпускает. Он крепко обнимает Джисона за талию, что не даёт ему отодвинуться слишком далеко назад. Джисон в замешательстве хмурится. Он отстраняется, чтобы посмотреть, что делает Минхо, и у него замирает сердце, когда тот притягивает его ещё ближе, пока их груди не соприкасаются. — Хён? Что ты… — Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда? — тихо спрашивает он. Джисон сглатывает. — Д-да, конечно. Я тоже тебя люблю, хён. Минхо смотрит на него, что-то просчитывая во взгляде. Проходит пять секунд. Десять, и Минхо резко вздыхает через нос. Наконец он говорит: — Хорошо. — Хорошо, — эхом отзывается Джисон. Он смотрит на Минхо, не в силах отвести взгляд от его лица, пытаясь понять, что это означает. Это проходит прежде, чем он успевает что-то сказать. Превращается во что-то более мягкое, нежное. Минхо убирает руку с талии Джисона и обхватывает его лицо, поглаживая большим пальцем скулу Джисона. У Джисона перехватывает дыхание, ресницы трепещут. Затем он задерживает дыхание. — Перестань так на меня смотреть, — немедленно говорит Минхо. В его голосе слышатся дразнящие нотки, глаза мерцают, как будто он точно знает, о чём думает Джисон. Он не сводит глаз с Минхо и прерывисто выдыхает. — Или что? Давай, думает он. Возьми меня за руку. Прыгни со мной с моста. Минхо опускает взгляд на губы Джисона и облизывает свои. — Или я тебя поцелую, Джисонна. Джисон упрямо не сводит глаз с Минхо. Он очень выразительно смотрит на губы Минхо, а затем снова поднимает взгляд. Из носа Минхо вырывается небольшая струйка воздуха. — Да? — спрашивает он. Джисон готов умереть. — Да, — выдыхает он, впиваясь пальцами в плечи Минхо. Минхо наклоняет голову. Он соприкасается с ним губами. — Ты уверен? — Пожалуйста, — Джисон так энергично кивает, что ему кажется, будто его мозг трясётся в черепе. Минхо двигается медленно. Он держит руку на щеке Джисона, не сводя с него глаз, пока они не оказываются достаточно близко, чтобы было неловко их не закрыть. Джисон крепко зажмуривает глаза и чувствует, как у него кружится голова, когда Минхо наконец целует его. Первое прикосновение их губ друг к другу осторожное, почти робкое. Губы Минхо мягкие, как и ожидал Джисон, они словно тают в поцелуе. Он едва успевает подумать «мягкие», прежде чем Минхо отстраняется ровно настолько, чтобы снова взглянуть ему в лицо. Джисон прерывисто вздыхает. Он сжимает кулаки, хватаясь за ткань рубашки Минхо. — Ещё, — требует он. Минхо смеётся, а затем наклоняется. На этот раз их губы соединяются, как кусочки пазла, идеально подходя друг другу. Джисон задыхается, и его сердце бешено колотится, как будто он не ожидал, что Минхо действительно это сделает. Лёгкое покалывание начинается в нижней части живота, затем распространяется по всему телу, вызывая мурашки на коже рук. Это не то чувство, к которому он привык с Минхо, это что-то более мягкое, возбуждающее. Это не то чувство, из-за которого он чувствует себя напряжённым, разгорячённым, неистовым в своих движениях. Это намного теплее. Ему вообще не нужно думать, их губы разъединяются и снова соединяются так естественно, что Джисон почти забывает, что это их первый раз. Губы Минхо мягкие, а поцелуи ещё мягче. Когда его руки соскальзывают с лица Джисона и обхватывают его за талию, прижимая к двери, Джисон вздрагивает и счастливо вздыхает. Он двигает своими бесполезными конечностями, чтобы положить руки на плечи Минхо и поиграть с его волосами на затылке. На этот раз Джисон прижимает Минхо к себе, не давая ему отстраниться и прервать их поцелуй. Их поцелуй. Ебать копать, они целуются. Джисон икает и не понимает почему, пока Минхо не отстраняется и не вытирает большим пальцем слезу на его щеке. На его губах появляется улыбка, такая мягкая и нежная, что ком в горле Джисона разрастается, пока не начинает душить его, пока наружу не вырывается рыдание. Он прячет лицо на шее Минхо. — О, малыш, — воркует Минхо, поглаживая Джисона по спине. Какого хрена он плачет? На самом деле… почему Минхо не задаёт этот вопрос? — Прости, — выдавливает из себя Джисон, почти бессвязно. — Прости, я не знаю, почему я… почему я… — Всё в порядке, — говорит Минхо. Он снова вытирает щёки Джисона и держит его голову неподвижно, целуя в лоб, щёки, губы. Затем он улыбается. — Это потому, что я так хорошо целуюсь, да? Джисон фыркает. Это мокро, противно и отвратительно. — Угу, — говорит он. — Изменило мою жизнь. Я уже никогда не буду прежним. Болезненно честно. Это прозвучало слишком искренне. Джисон не успевает запаниковать, потому что Минхо издаёт беспомощный, милый звук и прижимает его к двери. На этот раз никаких прелюдий. На этот раз Минхо целует его так жёстко, что его голова ударяется о дверь. Он кладёт одну руку на бёдра Джисона, чтобы тот не двигался, а другую поднимает к его лицу, чтобы наклонить его голову, и Джисон сдаётся. Позволяет Минхо двигать его головой, как ему вздумается, послушно приоткрывает губы, когда Минхо проводит языком по губам Джисона. Исчез осторожный Минхо, который так нежно целовал Джисона раньше. Этот Минхо резко дышит через нос, улыбается, когда Джисон хнычет, прикусывает нижнюю губу Джисона и держит её между зубами, когда Джисон пытается отстраниться. Он запускает руки под толстовку Джисона, чтобы почесать кожу на его животе, ущипнуть за талию. Джисон не может дышать. Нужно ли ему это? Минхо отстраняется, и ниточка слюны, соединяющая их губы, рвется, попадает на губу Минхо и стекает на подбородок, и он решает, что нет, не нужно. Он, наверное, мог бы жить только этим вечно, а если нет, то, по крайней мере, он умрёт счастливым. Он наклоняется вперёд, чтобы снова поцеловать Минхо. Неуклюже, отчаянно. Он не знает, как долго они целуются. Его телефон снова вибрирует, и Минхо, не прерывая поцелуя, достаёт его из кармана и нажимает кнопку блокировки, отключая вибрацию. Наверное, это уведомление о следующем ближайшем автобусе. Джисон точно опоздал на тот, на который должен был сесть. Может, он не поедет, может, ему стоит остаться здесь с Минхо вместо того, чтобы идти на свою дурацкую работу. Опоздавший автобус — знак от Вселенной. Определённо не последствия собственных действий Джисона. — Ты сводишь меня с ума, — бормочет Минхо. Он произносит эти слова прямо в приоткрытый, задыхающийся рот Джисона и погружает язык внутрь, чтобы снова попробовать его на вкус, тихо постанывая, когда Джисон скулит. — Боже. Блять. Что мне с тобой делать? — его руки снова сжимают бёдра Джисона. Он оставляет влажный поцелуй на щеке Джисона, затем на его нижней губе. Джисон одновременно придумывает столько ответов, что у него начинает болеть голова. Он не произносит ни одного из них, предпочитая моргать, как сова, глядя на Минхо, пока тот снова его не целует. — Останься, — шепчет Минхо ему в губы. — Хорошо, — шепчет Джисон в ответ. — Хорошо, хён. Останусь.

***

Позже, когда Джисон балансирует на грани сна и бодрствования, он чувствует ещё один поцелуй на своих губах. Он слышит: «Я люблю тебя», а затем губы прижимаются к его щеке, лбу. Он чувствует себя таким лёгким и невесомым, что не может понять, снится ему это или нет. На всякий случай он мычит и прижимается к Минхо, надеясь, что тот поймёт.

***

Проснувшись утром, он смотрит, как Минхо спит. Восхищается изгибом его носа и невероятно длинными ресницами, которые Джисон хотел бы пересчитать по одной. Смотрит на его губы и вздрагивает, вспоминая, каково это — целовать его. Он почти задаётся вопросом, был ли тот поцелуй сном. Когда Минхо просыпается, он доказывает, что нет, не был. Он приподнимается на локте, держа подбородок Джисона большим и указательным пальцами, и целует его до тех пор, пока не чувствует, что плавится на матрасе. Это лучший поцелуй в жизни Джисона, несмотря на утреннюю свежесть. Он понимает, что, вероятно, немного влюблён в Минхо, а ещё что он немного глуповат. Джисон в полусонном состоянии собирается на работу. Он прикасается к своим губам, чистя зубы зубной щёткой, которую всегда носит с собой. Они всё ещё онемевшие, красные и опухшие, и сердце Джисона бешено колотится в груди. Закончив, он задерживается в дверях спальни Минхо, заложив руки за спину. Он откашливается. — Думаю, мне лучше просто переехать. Минхо отрывается от телефона. Он отталкивается от комода, к которому прислонялся, и подходит к Джисону с глуповатой улыбкой на лице, которая говорит о том, что Минхо, возможно, тоже немного влюблён в него. Он обнимает Джисона за талию и вздыхает. — Я бы очень хотел, чтобы ты это сделал. Сердце Джисона замирает. Он думает о подходящих кольцах, цветочных садах и автоматических кормушках для котов. Минхо наклоняется вперёд и снова целует его, как будто это нормально. Как будто это новая рутина. Он шлёпает Джисона по заднице по пути в ванную, и Джисон ждёт, пока не услышит, как закрывается дверь, прежде чем закрыть лицо и взвизгнуть.

***

Сегодня Джисон снова пришёл в кафе. Сонхи снова работает, и она приносит свои извинения за то, что случилось в прошлый раз, и клянётся, что просто удивилась тому, каким взрослым и здоровым он выглядит сейчас. Она смущённо улыбается и говорит: — Извинись за меня перед своим парнем, серьёзно. Джисон настолько ошеломлён всем этим, что даже не поправляет её. Отчасти потому, что не хочет, а отчасти потому, что не может поверить, насколько он невнимателен. Рука в кармане. Ревность. Конечно. Минхо пытался утвердить свой статус парня. Конечно. Он улыбается, кивает и уверяет её, что всё в порядке, что его парень не разозлился, а затем возвращается к столу так быстро, как только может, не нарушая приличий, с пылающим лицом. Поставив тарелки на стол, Джисон улыбается, когда Феликс радостно мычит при виде шоколада. Он позволяет ему спокойно съесть свой кусочек торта, а сам молча ковыряется в своём. — Почему ты не сказал мне? — наконец спрашивает Джисон. — Что ты знаешь обо мне и Минхо. Феликс перестаёт жевать. Затем он продолжает жевать, очень медленно, и наконец проглатывает. Он широко раскрывает глаза. — Хочешь сказать, что ты и есть тот самый таинственный парень для перепихона? Не называй меня парнем для перепихона, хочет огрызнуться Джисон. Но он этого не делает, потому что это было бы безумием, а ещё потому, что он именно такой. По крайней мере, сейчас. Феликс смеётся. — Шучу, — говорит он мягким голосом. — Это мог быть только ты. — В смысле? — Это не мог быть кто-то другой, Джисон, — говорит Феликс. Он откладывает вилку. — Однажды мы вместе пошли в клуб, все преподаватели танцев, и я спросил его, не надоело ли ему хранить целомудрие, а он ответил, что ему никогда не надоест ждать тебя. Глаза Джисона расширяются. На лице Феликса появляется застенчивая улыбка. — Ну, он не называл конкретно тебя, просто сказал «его», но я не слепой, — объясняет он. — Он был пьян, но это самое честное, что он когда-либо говорил мне обо всём этом. Всё, что было дальше, очень расплывчато и зловеще, особенно после того, как вы начали трахаться по-настоящему. — Но ты всё равно мне не сказал, — говорит Джисон. — И… и не рассказал о той ночи. — Я не хотел ничего тебе говорить и нарушать ход вселенной. — Хорошо. Тогда зачем рассказывать мне об этом сейчас? Феликс пожимает плечами. — Похоже, вселенная сделала своё дело, — просто говорит он. Как будто он всезнающий. — Минхо-хён любит тебя. — Я знаю, — выдыхает Джисон, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. — Знаю. Он знал это, даже если сомневался, даже если ему потребовалась целая вечность, чтобы осознать, даже если он отрицал и пытался убедить себя, что ему всё показалось. Отрицание — странная штука, оно заставляет тебя вести себя как сумасшедший. Услышав подтверждение от кого-то другого, он чувствует такое головокружение, что даже не может объяснить. Феликс наклоняет голову, приподнимая брови, словно говоря «видишь?». Вселенная и всё такое. — И ты любишь его? — Да, — говорит Джисон. — Я люблю его. Разговоры в кафе продолжаются. Снаружи щебечут птицы, белки гоняются друг за другом, очень злой водитель сигналит другому злому водителю, и они начинают кричать друг на друга через опущенные стёкла. Джисон смотрит вниз. Пол не проваливается у него из-под ног, его потрёпанные ботинки всё ещё стоят на испачканной кофе плитке. Может быть, всё изменится, когда он скажет это Минхо в лицо. — Я люблю его, — снова говорит Джисон, чтобы привыкнуть к этим словам. Всё по-прежнему. И в то же время всё по-другому. Он сглатывает, и на вкус это похоже на облегчение. Феликс всасывает кофе через соломинку и громко глотает. — Ты можешь идти, — говорит он. Он улыбается, сияя и ободряя. — Я не обижусь. Правда.

***

Джисон первым уходит домой. В нём столько нерастраченной энергии, что он поднимается по лестнице, а потом нарезает круги по гостиной, как гиперактивный щенок, повторяя про себя такие фразы, как: — Я не натурал. Я влюблён в своего лучшего друга. Минхо-хён, я люблю тебя. Затем он думает о том, что именно он собирается сделать, когда доберётся туда. Должен ли он просто… сказать это? «Я люблю тебя», и всё? Обычно люди произносят романтические речи и совершают грандиозные жесты, когда признаются в любви, не так ли? И Минхо заслуживает этого, определённо заслуживает, чёрт возьми, Джисон должен был что-то придумать или хотя бы остановиться, чтобы купить цветы. Он спорит сам с собой в своей гостиной и благодарен за то, что у него толстые стены. Спор продолжается в душе, где он слишком долго моется и понимает, что на самом деле ему не нужно всё это делать. Минхо знает его, Минхо уже видел его в худшем состоянии, ему нечего скрывать. И всё же приятно об этом думать. Хорошо пахнуть для Минхо, выглядеть немного красивее, чем обычно, и… если того требует ситуация, то чувствовать себя особенно гладким и чистым. Это большое если. Он не может долго думать об этом, не чувствуя лёгкого головокружения. Время, проведённое в душе, помогает ему успокоиться, и к тому моменту, как он наносит макияж и начинает наносить блёстки на веки, он практически приходит в норму. Его сердце всё ещё бешено колотится, бьётся в слегка нерегулярном ритме, но он больше не чувствует, что ему нужно пробежать марафон, так что, по крайней мере, это хорошо. А потом он слышит, как открывается входная дверь. На кухне что-то шуршит, звякают ключи и пластиковый пакет. — Джисонна! — зовёт Минхо, и Джисон замирает. — Я принёс у… жин. Джисон вскакивает на ноги и поворачивается к Минхо с широко раскрытыми глазами. Что он здесь делает? Это вообще не входило в план. Он не должен был появляться здесь. Джисон должен был прийти к нему, когда будет готов. Он должен был по пути купить цветы. Сейчас он может только неподвижно стоять и надеяться, что Минхо не заметит, что он делает, и ему не придётся объясняться. — Куда-то собираешься? — спрашивает Минхо, хотя Джисон всё ещё неподвижен. Его взгляд опускается ниже, прожигая кожу Джисона, и Джисон запоздало вспоминает, что даже не оделся после душа. — Хм, — отвечает Джисон, складывая руки на животе. — Нет. Минхо хмыкает. — Нет? — он делает шаг вперёд, наклоняет голову и снова осматривает тело Джисона. — Просто прихорашиваешься без причины? Смутно Джисон вспоминает кофейню, руку в кармане. Он думает, что скорее умрёт, чем станет причиной того, что Минхо когда-либо снова испытает какие-либо негативные эмоции, даже если мысль о ревнивом Минхо немного возбуждает его. Это очень запутанная смесь эмоций, но он смирился с тем, что находится на стадии самопознания в жизни. — Для тебя, — выпаливает он, потому что хочет ясно дать понять, что Минхо не о чем беспокоиться. Что-то промелькнуло на лице Минхо, самодовольное, довольное и любящее одновременно. Джисон начинает подпрыгивать, словно собирается взлететь, и внезапно осознаёт, как сильно колотится его сердце. Минхо снова делает шаг вперёд. — Хён, — выдыхает Джисон. Он облизывает рот, когда нервничает. — Хён, я собирался навестить тебя, ты знаешь. У нас были планы на вечер, помнишь? Поэтому я хотел… Ох, — внезапно он задыхается, дыхание сбивается. Минхо стоит прямо перед ним, положив руки на его обнажённую талию. Джисон краснеет, когда понимает, что у него мурашки по коже. Он неловко откашливается. — У тебя холодные руки, — лжёт он. Было бы неплохо проявить хоть немного достоинства. — Правда? — тихо спрашивает Минхо. Он проводит руками вверх и вниз по коже Джисона. — Думаю, это ты просто горячий, малыш. Джисону становится так жарко, что он, наверное, вот-вот вспотеет. Его первым порывом было снова солгать, найти какое-нибудь другое объяснение странной физической реакции на прикосновения Минхо. Что-то вроде того, что старые привычки умирают с трудом, но ладно. Джисону нравится, когда его так трогают, и он так сильно хочет поцеловать Минхо, что ему больно. — Можно я тебя поцелую? — спрашивает Джисон. Потому что он думает, что теперь ему можно это сделать, ведь это их новая норма, и он почти уверен, что Минхо думает о том же. Минхо слабо смеётся. Его взгляд невыносимо нежен, и Джисону хочется отвести глаза, но потом он задаётся вопросом: всегда ли Минхо смотрел на него так? Да, всегда. Джисон был таким слепым. — Да, жучок, — говорит он. Улыбка на его лице выглядит так, будто ему больно. — Ты можешь меня поцеловать. Джисон очень быстро наклоняется вперёд, зажмурив глаза. Он дарит Минхо целомудренный поцелуй и быстро отстраняется, широко раскрыв глаза и вспотев. — Эм. Круто. Спасибо, — говорит он срывающимся голосом. Минхо смотрит на него. Затем начинает хихикать, болезненно сжимая руками торс Джисона. — Спасибо? — Хён, — Джисон надувает губы, краснея. — Перестань надо мной смеяться. — Я не смеюсь над тобой! — Смеёшься. — Ладно, ладно. Прости, — признаёт Минхо, поджав губы. — Это было очень мило. Дай мне ещё один. Потому что Джисон смелый — и потому что он очень хочет ещё один поцелуй — он делает это. На этот раз Минхо одной рукой обхватывает его лицо, удерживая на месте, и Джисон с довольным вздохом растворяется в этом. Он думает, что никогда не привыкнет к этому, даже если он будет целовать Минхо через десять лет, каждый раз это будет ощущаться по-новому. Он почти уверен, что такого рода внетелесные переживания просто входят в комплект Ли Минхо. Это настолько отвлекает, что он забывает о своей миссии. А потом это становится настолько отвлекающим, что Минхо приоткрывает губы и языком раздвигает губы Джисона, настойчиво проникая в его рот. Мозг Джисона отключается на несколько минут, а когда Минхо отстраняется с влажным звуком, он полностью выключается и перезагружается. — Хён, — заявляет он, закатывая глаза и наблюдая, как слюна, всё ещё связывающая их, лопается. — Я должен… — он обрывает себя на полуслове, задыхаясь, и откидывает голову назад, когда Минхо наклоняется, чтобы поцеловать его в шею. — Я… я должен сказать… — Хён хочет трахнуть тебя сегодня, Джисонна, — перебивает Минхо, отпуская шею Джисона, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Вероятно, чтобы увидеть, как он взрывается. — Это нормально? Глаза Джисона закатываются. Он позволяет Минхо целовать себя снова и снова, становясь податливым в его руках и легко открываясь ему. — А-ах, хён, — задыхается он, не в силах сопротивляться ласкам Минхо. Если бы он был сильнее, то сказал бы «да, но». Он бы сказал «сначала я должен тебе кое-что сказать», отстранился бы и сопротивлялся, потому что у него есть более важная задача. Но мышцы Джисона нужны ему для самоутверждения. И он особенно слаб в присутствии таких красивых мужчин, как Минхо. Поэтому вместо того, чтобы делать что-либо из этого, он делает то, что у него получается лучше всего: — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Пожалуйста, хён, пожалуйста… Его мольбы становятся приглушёнными из-за рта Минхо, из-за его зубов, когда Минхо отказывается отстраняться, даже когда хихикает. Джисона тянут назад, и он почти уверен, что продолжает умолять, пока не ударяется спиной о матрас. Слова застревают у него в горле, когда он смотрит на Минхо. — Пожалуйста, — слабо повторяет он. Минхо драматично вздыхает, медленно проводя кончиками пальцев по груди Джисона и улыбаясь, когда тот вздрагивает. — Знаешь, — начинает он, поглаживая член Джисона через боксеры. — Я пришёл сюда с самыми невинными намерениями. — Угу, — Джисон яростно кивает, толкаясь бёдрами в сторону руки Минхо. — Просто хотел поужинать со своим лучшим другом, — продолжает он. Джисон хмурится из-за «ярлыка», а также из-за того, что Минхо тут же убирает руку. — И обнаружил, что этот самый лучший друг нарядился и полураздетый лежит в своей комнате. Бездумно Джисон шепчет: — Десерт. Минхо поднимает взгляд, и его губы изгибаются в улыбке. Он хмыкает, запуская пальцы за пояс Джисона. — Да? Его язык выглядывает из уголка рта так быстро, что Джисон успевает это заметить и теряет всякую способность мыслить связно. Когда его брови вопросительно приподнимаются, Джисон кивает, желая поскорее приступить к делу. Если Джисон считал, что лежать обнажённым на кровати Минхо — это уязвимо, то лежать обнажённым одному — это всё равно что снять с себя кожу и позволить Минхо свободно лапать себя. Он творил здесь безумные вещи. На этой же кровати он трахал подушку и думал о Минхо. Даже если Минхо сейчас не думает об этом, технически он знает, верно? Они говорили об этом. Джисон задаётся вопросом, оглядывается ли он по сторонам, думая о том, какое ещё безумное дерьмо он здесь вытворял, читает ли он мысли Джисона и видит ли всё, что он здесь делал, в высоком разрешении. Джисон смущённо отворачивается, когда Минхо стягивает с него нижнее бельё, и встречает свой взгляд в зеркале. Это унизительно. — Я так чертовски возбуждён прямо сейчас, — выдыхает он. Он не может отвести взгляд от своих расширенных зрачков, от своих раскрасневшихся щёк. Минхо прослеживает за его взглядом и фыркает. — Да? — Мхм, — подтверждает он, задыхаясь, когда Минхо начинает покрывать поцелуями его кожу, ключицы, грудную клетку, пупок. Ниже, ещё ниже. Следующий поцелуй приходится на кончик его члена. Джисон давится собственной слюной. — Хён, — пищит он. Минхо урчит, как котёнок, слизывая предэякулят с головки. — Ты не можешь, ты не можешь, я… я сейчас умру. О боже, я сейчас кончу. — В таком порядке? — Да! — вскрикивает Джисон, уже не сдерживаясь. Минхо игнорирует его, закрыв глаза, когда полностью берёт Джисона в рот. Он втягивает щеки и сосёт, и Джисону приходится надуть щеки и напрячь всё тело, чтобы остановить рывок бёдер вперёд. Рот Минхо такой чертовски горячий, как в прямом, так и в переносном смысле, что Джисон искренне беспокоится, что он может кончить от этого. — Хххх боже мой, — его пальцы впиваются в простыни. Изображение головы Минхо, покачивающейся между его ног, становится невыносимым, поэтому он отворачивается, снова ловя взглядом их отражения. Его желудок скручивает. Он не может отвести взгляд. — Хён, пожалуйста. Минхо отстраняется с влажным хлюпающим звуком, на который Джисон отвечает ещё одним жалобным звуком. Он вытирает блестящие губы тыльной стороной ладони и ухмыляется. — Тебе нравится смотреть на себя? — Что? — глаза Джисона расширяются. — Н-нет, я… — Может, в следующий раз я трахну тебя прямо перед зеркалом, — размышляет он, рассеянно поглаживая истекающий смазкой член Джисона пальцами, сложенными в кольцо. Джисон закрывает лицо и то ли скулит, то ли стонет. — Ты этого хочешь? Джисон кивает, опустив руки. Стадия самопознания и всё такое. С почти истерическим смешком Минхо перегибается через край кровати и открывает ящик Джисона, как будто это его собственность. Несколько секунд он роется в беспорядке, а затем вздыхает через нос. — Где твоя смазка? Джисон опускает руки и надувает губы. — У меня её нет. — Нет? — Минхо прищуривается. — Откуда ты… — Мне это не нужно, — объясняет он, в замешательстве хмуря брови. — Мы всё делаем у тебя дома. Минхо выдыхает тихое, прерывистое «ха-а-а» и заливается красивым румянцем. Он так резко подаётся вперёд, что Джисон слегка подпрыгивает, и ему требуется секунда, чтобы понять, что его снова целуют. Он не знает почему, но ему кажется, что они немного отвлеклись, но неважно. Он облизывает верхнюю губу Минхо и радостно дрыгает ногами. — Ты не разозлишься, если я скажу, что взял с собой смазку? — бормочет Минхо в губы Джисона. Он снова чмокает его. Джисон смеётся. — Ты слишком самоуверен, но нет. — Я всегда должен быть готов к своей шлюшке, — дразнит Минхо, слегка ущипнув его за бок. Наконец ему удаётся отстраниться, и он хмурится, когда Джисон тянется к его губам. — Подожди здесь, я быстро. Когда Минхо выходит из комнаты, Джисон закрывает глаза и пытается успокоиться. Конечно, он немного отвлёкся, но это нормально. Такое случается! Нет ничего плохого в том, чтобы немного расслабиться перед тем, как признаться в своих чувствах любимому человеку. О боже. Джисону собираются вставить. От одной мысли об этом у него сводит живот. Он добился такого прогресса; не так давно он жил с подавленными чувствами и посредственными оргазмами. То домашнее порно в Твиттере, возможно, было лучшим, что с ним когда-либо случалось. Должен ли он был сделать больше, чтобы подготовиться к этому? Не то чтобы он думал, что Минхо намеренно причинит ему боль, но… При воспоминании о размерах Минхо в его горле возникает фантомная боль. Он переворачивается, стонет, уткнувшись в простыни, и его бёдра дёргаются. Он так возбуждён. Минхо такой большой, такой нежный и осторожный, что Джисон просто знает, что ему будет хорошо. Он помнит, как поначалу было страшно растягиваться от пальцев, но Минхо всё время заботился о том, чтобы было приятно, был таким внимательным и заботливым, что Джисон чувствовал только удовольствие. Растяжка была хорошей. Думая о том, каково это будет в этот раз, Джисон издавал всё более беспомощные звуки, нетерпеливо ёрзая по матрасу. — Тебе весело? — напевает Минхо, ставя только что купленную бутылку на тумбочку. Бёдра Джисона снова дёргаются. — У меня стояк. — М-м, у меня тоже, — урчит Минхо. Он гладит Джисона по боку, а затем нависает над ним, целуя в шею и прижимаясь выпуклостью к бедру Джисона. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, Джисонна. — Пожалуйста, — выдыхает Джисон, выгибаясь навстречу Минхо и подаваясь бёдрами вперёд в надежде, что Минхо вместо этого потрётся о его задницу. — Пожалуйста, хён, ты мне нужен. — Хён рядом, малыш. Успокаивающее ощущение от прикосновений Минхо к коже Джисона помогает ему расслабиться. Сейчас он чувствует себя котом, которого гладят и которым сильно дорожат. Минхо продолжает массировать его спину, плечи, ноги. Он останавливается только тогда, когда Джисон полностью расслабляется, практически сливаясь с матрасом. Сейчас он такой спокойный, хотя его член вот-вот взорвётся. Он изо всех сил старается быть терпеливым. Даже звук откручивающейся крышки на бутылке со смазкой на этот раз не заставляет его нервничать, ему не нужно напоминать, чтобы он дышал, когда влажные пальцы проникают в его дырочку. — Выгни для меня спину немного, — мягко приказывает Минхо. Джисон подчиняется, издав слабый смущённый звук. Минхо хмыкает, раздвигает его ягодицы чистой рукой, затем снова хмыкает. — Хороший мальчик. — Прекрати, хён. — Ты правда этого хочешь? — спрашивает он с насмешкой в голосе. Джисон ворчит, уткнувшись в грудь. — Не думаю, что хочешь, — говорит Минхо, вводя первый палец внутрь. — Джисону нравится, когда ему говорят, что он хороший, не так ли? Джисон упрямо молчит. Он также сосредоточен на том, чтобы привыкнуть к ощущению от первого пальца. На этот раз всё не так странно, немного привычнее, потому что он уже чувствовал это однажды, но ему всё равно требуется секунда. — Разве это не так? — повторяет Минхо, вытаскивая палец и вместо этого постукивая по дырочке Джисона, покусывая ягодицу. Тело Джисона становится горячим. Ещё горячее. — Да, хён, — пищит он, снова нетерпеливо выгибаясь навстречу руке Минхо. Минхо смеётся. Он полностью отстраняется, что пугает, но затем слегка похлопывает Джисона по ягодицам и вздыхает. — Хорошо. Перевернись. Джисон ёрзает и извивается, пока не переворачивается на спину. Минхо подкладывает подушку ему под бёдра и на этот раз вводит два пальца, настойчиво, медленно и глубже, не отрывая взгляда от лица Джисона. Внимания слишком много. Джисон любит это, решительно удерживая взгляд Минхо, даже если от смущения у него горит кожа. Минхо мило улыбается, затем погружает пальцы глубже и сгибает их. — Хён. — Хм? — Чувствую… — Джисон задыхается, когда Минхо снова вводит в него пальцы, а затем давится собственной слюной. Всё его тело покалывает, зрение затуманивается. Почему это ощущается даже лучше, чем в прошлый раз? — Ах, мне так хорошо, хён… — Хорошо, — говорит Минхо, свободной рукой поглаживая Джисона по бедру. — Ты хорошо выглядишь. Член Джисона дёргается. Минхо радостно смеётся, а затем наклоняется, чтобы поцеловать Джисона, разводя его ноги. Поцелуй медленный, небрежный, в основном Минхо просто вылизывает рот Джисона, а Джисон крепко держится за его руки и прилагает все усилия, чтобы не вызвать недовольство соседей. Три пальца — это совершенно новое ощущение, к которому нужно привыкнуть, но Минхо отвлекает Джисона поцелуями с открытым ртом, чтобы тот не ёрзал. Минхо неутомим, он то и дело сгибает пальцы, снова и снова подводя Джисона к краю, а затем оттаскивая его, прежде чем тот упадёт. Он оставляет следы на его шее и шепчет непристойности ему на ухо, называет его ненасытной шлюшкой и говорит, что он такой хороший, такой красивый. Восхищается тем, как он сжимает пальцы Минхо, даже если это происходит совершенно непроизвольно. — Минхо-хён, — хнычет Джисон, впиваясь ногтями в предплечье Минхо. — Трахни меня, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, я не могу… Блять, п-пожалуйста. У Джисона кружится голова, он, наверное, вот-вот потеряет сознание, ему душно и жарко. Ему хочется плакать, когда Минхо наконец вытаскивает пальцы, от облегчения и от того, что он чувствует себя таким опустошённым. Минхо вытирает пальцы о простыни Джисона и скатывается с кровати, быстро стягивая с себя одежду, как будто она его чем-то оскорбила. На обратном пути он хватает с тумбочки бутылочку со смазкой. Как только Минхо оказывается достаточно близко, Джисон приподнимается на локте на краю кровати и протягивает руку, чтобы обхватить член Минхо. Это не новое зрелище. Джисон видел его раньше, даже много раз, но теперь, когда он знает, что это будет внутри него, всё по-другому. У него текут слюнки, когда он дрочит Минхо, высунув язык, чтобы слизать предэякулят, выступающий на кончике. Они оба стонут, а затем пальцы Минхо зарываются в волосы Джисона и снова тянут его вверх. Джисон опускает руку и вместо этого сжимает бедро Минхо. — Прекрати, — ругается Минхо. — Если только ты не хочешь, чтобы я прямо сейчас кончил тебе на лицо. Джисон смотрит на Минхо, открывая рот, чтобы подбодрить его — это обещание? — а затем останавливается, чтобы снова окинуть взглядом тело Минхо. Он с опозданием понимает, что никогда раньше не видел Минхо полностью обнажённым, и на секунду благодарит ту высшую силу, которая привела его сюда. Джисон бесстыдно, открыто пялится на него. Минхо, кажется, замечает это, судя по тому, как он выпрямляется. Он красивый, крепкий, сильный, широкий и мягкий, с румяным лицом и грудью. Джисону хочется взобраться на него, как на дерево. — Трахни меня, — настойчиво говорит он. Он ложится на спину и раздвигает ноги, глядя на Минхо. — Трахни меня сейчас. Пожалуйста. Запрокинув голову и глядя в потолок, Минхо слабо и беспомощно смеётся. — Кажется, я сплю. — О, тебе часто снятся такие сны? — дразнит Джисон, растягивая губы в дерзкой улыбке, проводя кончиками пальцев по внутренней стороне бёдер и стараясь не дрожать. Минхо сглатывает, и его кадык дёргается. — Да, — шепчет он. Что-то проносится по его лицу, слишком быстро, чтобы Джисон успел понять, а затем его выражение снова становится самодовольным. — Я уже говорил тебе. — Что говорил? — рассеянно спрашивает Джисон. Он слишком увлечён наблюдением за тем, как напрягаются мышцы бёдер Минхо, когда тот снова ложится на кровать, а затем он отвлекается ещё сильнее, потому что Минхо наливает смазку на ладонь и начинает себя ласкать. — Что я думаю о тебе вот так, — отвечает он, поднимая ноги Джисона и обхватывая ими свои бёдра. Он опускается на локти, соприкасаясь с ним губами. — Всё время. — Всё время? Минхо фыркает, почти с сарказмом. — Ты даже не представляешь, — у Джисона перехватывает дыхание, когда головка члена Минхо упирается в его крайнюю плоть. — Я не переставал хотеть тебя с того дня, как мы встретились. Громкое заявление. По сути, признание. Джисон задыхается, глаза щиплет, и пока он пытается осознать вес этих слов, Минхо приподнимается на локте, направляет свой член и входит в него со стоном, тихим и прерывистым. Так много. Очень много. Джисон сильно недооценил разницу между растяжкой трёх пальцев Минхо и растяжкой его члена. Это едва ли больше, чем кончик, и он чувствует, что его разрывает на части, он хватается за любую часть Минхо, до которой может дотянуться, и старается дышать. Когда тело Джисона напрягается, он замирает, улыбается и большими пальцами рук нежно гладит его по тазовым костям. — Как же мне повезло. — Не так как мне, — говорит Джисон, дрожа. Это так банально. Когда он стал таким банальным, сентиментальным и мягким? Может, он всегда был таким с Минхо. Тихонько постанывая, Минхо выходит из него и слегка покачивает бёдрами вперёд, трахая Джисона неглубокими толчками. Джисон скулит, выгибает спину, стискивает зубы. Это не больно. Это приятно. Тело Джисона практически всасывает его, жадно принимая. Минхо повторяет движение и каждый раз проникает чуть глубже, очень осторожно, позволяя Джисону привыкнуть к растяжению. Минхо молчит, пока полностью не погружается в него. Затем он вздыхает. Он гладит тело Джисона, словно не может насытиться, щиплет и сжимает его, улыбаясь, когда на коже Джисона появляются мурашки. — Ты такой приятный на ощупь, малыш, — говорит он. Он отстраняется и делает первый глубокий толчок, выбивая из Джисона весь воздух. — Такой тугой для меня. — Нгх, — отвечает Джисон. Он кладёт руку на живот, в бреду полагая, что может почувствовать там Минхо. — Хён, ты такой… такой большой. Это звучит непристойно. Как фраза из банального порно, преувеличение ради грязных разговоров, может быть, даже немного распутное поведение, чтобы потешить эго Минхо. Но это правда. Он такой большой. Это ошеломляет, и Джисон не может перестать сжиматься вокруг него каждый раз, когда он двигается, что делает это ещё более ошеломляющим. Минхо издаёт удивлённый звук, переходящий в тихий стон. — Королевский размер, — говорит он, и Джисон кивает, даже если это неправда. Минхо, кажется, это нравится, потому что он опускается на колени, чтобы закинуть одну ногу Джисона себе на плечо, и целует его лодыжку. Джисон упирается руками в плечи Минхо и моргает, глядя на него. Он изо всех сил старается не показывать, что впечатлён, хотя почти уверен, что может кончить, просто если Минхо пробудет внутри него достаточно долго. Что угодно. Он поднимает брови и говорит: — Давай, трахни меня. Смелые слова для того, кто вот-вот кончит от нежных толчков Минхо, ему следовало быть умнее. Губы Минхо растягиваются в лёгкой ухмылке, прежде чем он резко подаётся бёдрами вперёд. Новый угол заставляет Джисона вскрикнуть, и он хватается за всё, что попадается под руку. Любое подобие вызова или безразличия улетучивается. Из Джисона вырываются звуки, которые, как он и не подозревал, он вообще способен издавать, когда его трахают при каждом толчке. Они оба перестают произносить какие-либо связные слова, и Джисону остаётся только отчаянно просить, умолять, когда член Минхо выходит из него. Давление нарастает в животе Джисона и у основания его члена так быстро, что ему на мгновение кажется, что он может потерять сознание. Минхо удерживает его на месте, когда он толкается в него как следует, хрипя, а на лбу у него выступают капельки пота, и Джисон отказывается от попыток сформировать какую-либо связную мысль. Это похоже на сенсорную перегрузку. От звука их шлепков кожа покрывается мурашками, но затем Минхо ругается и начинает трахать его сильнее, и от этого зрелища Джисон приближается к оргазму. Он вспотел и раскраснелся, его взгляд устремлен вниз, туда, где он растягивает Джисона вокруг себя, где он трахает его, где член Джисона истекает смазкой и бесполезно подпрыгивает на животе. — М-Минхо, — хнычет Джисон. Минхо резко поднимает взгляд. Он выглядит немного безумным, на его руках красные полосы от ногтей Джисона, а зрачки расширены. — Ты… а-а-а, хён… Он снова сдаётся, хотя и не может сказать ничего более важного, чем это. Минхо неумолим, он не сбавляет темпа, просто впивается ногтями в бедро Джисона, словно это должно его успокаивать. Так и есть. Минхо так хорошо его знает, что ему почти хочется мечтательно вздохнуть. — Ты так чертовски хорош в этом, — цедит Минхо сквозь стиснутые зубы. Джисон выгибает спину и стонет, совершенно беспомощный. Минхо поднимает Джисона за другую ногу и насаживает его на свой член. — И ты, блять, так хорошо звучишь. Перед глазами Джисона всё расплывается от слёз. Ему кажется, что он возносится. Он видит звуки и слышит цвета. Он навеки потерян. Он снова открывает рот. Он хочет сказать «хён, я близко». Хочет предупредить, хочет спросить, можно ли ему кончить. Вместо этого он говорит: — Хён, я не натурал. Толчки Минхо замедляются, а затем и вовсе прекращаются. Он наклоняется, чтобы убрать с лица Джисона влажные волосы, практически сложив его пополам. — Я знаю, малыш. Что ж. Это не так романтично, как представлял себе Джисон, но время не ждёт. Он делает глубокий вдох. — И-и я люблю тебя. Минхо стонет, его глаза закрываются. Он двигает бёдрами и трётся о простату Джисона. — И это я тоже знаю, детка. Тело Джисона вздрагивает. Он скулит, испытывая одновременно удовольствие и замешательство. — Ч-что ты… — Я тоже, — просто отвечает Минхо. Он опускает ноги Джисона и сплетает их пальцы, прижимая руки Джисона к матрасу. Его бёдра начинают двигаться медленными, но резкими толчками, от которых Джисон сжимает его руки и вскрикивает. Минхо прижимается к нему носом и снова резко подаётся вперёд. — Блять, я так сильно тебя люблю. Джисон не успевает осознать это. Минхо наклоняется, чтобы поцеловать его, так нежно, в отличие от того, как он трахает его, как будто ему нужно что-то доказать. Его дыхание вырывается резкими выдохами через нос, последовательные стоны подчёркивают каждый толчок. Когда Джисон сжимается вокруг него, он стонет, громко и ошеломлённо. Джисон хочет пнуть его ногами и, возможно, записать 10-часовую версию. — Пожалуйста, — шепчет Джисон ему в губы. — Можно мне… ммм, можно мне кончить? Пожалуйста? — Блять, — недоверчиво фыркает Минхо. — Да, малыш, — он отпускает руки Джисона, чтобы опереться на локоть, и тянется вниз, чтобы подрочить Джисону, в такт своим равномерным толчкам. — Вот так, милашка. Кончи на моём члене. Джисон рыдает, сжимая кулаки на груди, совершенно подавленный. — Спасибо, — он икает, — с-спасибо, я люблю… н-н-н, люблю тебя, Минхо-хён. Жар в животе Джисона становится невыносимым. Его разум полностью отключается, ноги дрожат, когда на него накатывают волны удовольствия. Он смутно слышит свои стоны, слышит, как Минхо ругается, чувствует, как струйки спермы стекают по его животу. Он слишком далеко, чтобы по-настоящему осознать происходящее, паря на седьмом небе от счастья. Или на десятом. Когда у него перестаёт звенеть в ушах, он понимает, что всё ещё издаёт звуки: из него вырывается непрерывный поток унизительных «м-м-м» и «у-у-у», которые смешиваются в воздухе с тихими похвалами Минхо и гортанными стонами. Теперь он чувствителен, перевозбуждение граничит с болью, но мозг Джисона, кажется, наслаждается этим, и в итоге боль оказывается такой приятной, что он не хочет, чтобы это заканчивалось. Что ещё более важно, ему ещё есть о ком позаботиться. Он обвивает Минхо всеми своими конечностями, как коала, и приподнимается, чтобы покрыть влажными поцелуями всё, до чего может дотянуться. Он слизывает пот с пухлой верхней губы Минхо и радостно напевает. — Внутрь, — шепчет он, пропуская пальцы сквозь потные волосы Минхо и любуясь тем, как закатываются его глаза. — М-можно. Я хочу, чтобы ты кончил, хён. Пожалуйста, кончи в меня. Минхо замирает, а затем стонет. Он крепко сжимает бёдра Джисона и тяжело дышит ему в губы, снова трахая его. Джисон любит его, любит, что он доверяет ему и знает его границы, любит, что он без колебаний стремится к собственному удовольствию теперь, когда Джисон дал ему зелёный свет. — Так приятно, хён, — говорит он, прижимаясь губами к губам Минхо. — Мне нравится. Я люблю тебя. — Блять, — задыхается Минхо. Он прикусывает нижнюю губу Джисона, впиваясь в неё так, словно пытается пустить кровь. Его хватка становится настолько сильной, что оставляет синяки, толчки становятся прерывистыми, пока он не напрягается и не кончает в Джисона. Джисон сжимается вокруг него, чувствует, как пульсирует член Минхо, чувствует последнее содрогание, прежде чем всё тело Минхо обмякает, и он осторожно выходит, плюхаясь на бок, как рыба. — Чёрт возьми, — вздыхает Джисон. Сперма Минхо начинает вытекать из его дырочки. Это немного грустно, он уже скучает по ощущению наполненности. Минхо мычит, поглаживая рукой живот Джисона, не обращая внимания на то, что пачкает его кожу. — Это… Это было… — Достаточно хорошо, чтобы ты наконец признал, что любишь меня? — бормочет Минхо, уткнувшись в простыни и смеясь. Лицо Джисона краснеет. — Я всё равно собирался признаться. — Мм. — Правда. — Когда? На смертном одре? — Хён, — Джисон надувает губы. — Я хотел признаться. Вот почему я-я… готовился. Минхо открывает глаза. — О, — говорит он, и на его лице появляется довольное выражение. — Ты так нарядился, чтобы сделать мне грандиозное признание? — Да! — Джисон энергично кивает, широко раскрыв глаза, потому что это правда, и он должен сказать Минхо. — Но потом ты отвлёк меня. — Ты был полуобнажённым, — говорит Минхо, садясь. — Возьми на себя ответственность. Ты даже назвал себя десертом. — Это было после… и ты так меня и не съел! Минхо приподнимает брови. — Знаешь, ещё есть время, — он опускает взгляд на живот. Ниже, на набухшую, истекающую влагой дырочку. — И ты весь такой влажный. Идеальный. — Ты такой странный, — смеётся Джисон. Минхо такой идеальный. — Я люблю тебя. — Люблю тебя, — Минхо наклоняется, чтобы быстро поцеловать его. — А теперь давай умоемся, прежде чем я всерьёз займусь твоим вызовом. Джисон заливается смехом и бежит с кровати в ванную, а Минхо следует за ним по пятам. Несмотря на все его усилия, он всё равно оказывается прижатым к стене душевой кабины, а Минхо стоит на коленях и вылизывает Джисона между ног, пока вода не становится холодной. Не то чтобы он жаловался, он мог бы привыкнуть к этому. Привыкнет к этому, ведь он уже вонзил в него свои когти. Буквально. Доказательством служат красные линии на руках Минхо.

***

Они нормально поговорят об этом после душа, пока будут есть разогретые блюда на вынос, которые принёс Минхо. Джисон не может справиться со своим любопытством. Он пристально смотрит на Минхо, пока тот жуёт жареную курицу, и вспоминает слова, которые тот произнёс, когда Джисон выпалил своё признание. — Когда ты узнал? — спрашивает он. — Что? — Что у меня к тебе что-то вроде супер-гейских чувств. Напрягая плечи, Минхо смеётся. На его лице проносится череда эмоций, а затем он замирает в состоянии между удивлением и весельем. — Хм. Некоторое время назад. Джисон прищуривается. — Как… До того, как мы начали трахаться? — Да, — Минхо наклоняет голову. — Мы, по сути, встречались, Джисонна. Джисон задумчиво хмыкает. Он пришёл к такому же выводу раньше, когда понял, что всё, что они делали, даже близко не было дружеским, ещё до того, как он окончательно зациклился на этом и сделал Минхо предложение. Была причина, по которой никто из их друзей не удивился, когда Джисон объявил, что они… э-э-э, «встречаются». — Почему ты мне ничего не сказал? Минхо фыркает. — Серьёзно? — он приподнимает бровь. — Без обид, но как ты думаешь, что бы случилось, если бы я усадил тебя и попытался объяснить твои собственные чувства до того, как ты был готов, Мистер Не Гей? Джисон опускает голову и поджимает губы. Туше. — Всё в порядке, — говорит Минхо, с мягкой улыбкой сжимая его бедро. — Ты справился, да? — Да, — кивает Джисон. — Это было тяжело. Даже после первого раза я такой типа «вау, я чувствую странные вещи. Я хочу сделать это снова, особенно с Минхо». Это сбивало с толку. — После первого раза? — удивлённо спрашивает Минхо. Джисон снова кивает и начинает нервно теребить пальцы. Минхо протягивает и берёт его за руку. — Почему ты что-то от меня скрывал, малыш? — Я просто… — Джисон смущённо стонет, запрокидывая голову. — Ты всё это время был таким спокойным, а я совсем нет, и я не хотел быть… Как придурок. Минхо издаёт смешок, который пугает их обоих. — Спокойным? — усмехается он. — Хан Джисон, я никогда в жизни не был «спокойным» по отношению к тебе. Тёплое, головокружительное чувство разливается в груди Джисона. Он снова опускает голову, на этот раз чтобы смущённо улыбнуться. — О. — Да. «О», — эхом отзывается Минхо. Он шаркает ногами, а затем затаскивает Джисона к себе на колени и обнимает его за талию. — Я одержим тобой, — он чмокнул Джисона в щёку, — я давно безумно в тебя влюблён. Джисон хихикает. Он обнимает Минхо за шею и снова целует его, отстраняясь прежде, чем слишком увлечься и позволить Минхо снова его отвлечь. — Эй, хен. Минхо улыбается и целует Джисона в уголок рта. — Да? — Держу пари, я смогу пригласить тебя на лучшее свидание в твоей жизни. У Минхо перехватывает дыхание, его уши краснеют так быстро, что Джисон начинает немного беспокоиться. — А если ты выиграешь? — Тогда… тогда мы будем встречаться? — выпаливает он. Это так страшно, что ему тут же приходится отшучиваться. — На этот раз по-настоящему, а не только в твоей голове. У Минхо отвисает челюсть. — Ты назвал меня сумасшедшим? — Ну… — Это ужасное начало наших отношений, должен тебе сказать. — Хён, — снова хихикает Джисон, уткнувшись лицом в шею Минхо и ёрзая. Он так переполнен радостью, что не знает, что с собой делать. — Серьёзно. Позволь мне сводить тебя куда-нибудь. Запустив руку в его волосы, Минхо выводит Джисона из укрытия. Он целует его раз, другой, и на третьем поцелуе они оба снова смеются. — Да, жучок, — вздыхает он. — Готов поспорить.

***

Утром Джисон просыпается от запаха завтрака и вида Минхо без рубашки. Ему повезло, что во рту у него так сухо, иначе он бы всё обслюнявил. Минхо улыбается, медленно подходя к кровати. — Доброе утро, малыш. — Доброе утро, — хрипит Джисон. Он трёт лицо руками и потирает глаза костяшками пальцев. Конечно же, то, что он видит, — не сон. Его собственная рука тоже слегка покраснела от того, сколько раз он щипал себя прошлой ночью, чтобы убедиться, что это не сон. — Ты хочешь позавтракать? Джисон тут же кивает и садится. Он подползает на коленях к краю кровати и, когда оказывается достаточно близко, опирается руками на плечи Минхо. Он не может не сжать их, практически прокусывая губы, пока ощупывает Минхо. Он такой сильный. Во рту у Джисона больше не так сухо. — Да? — Минхо хватает его за бёдра и наклоняется, чтобы поцеловать. — М-м-м, — мычит он, останавливая руки на полпути к бёдрам Минхо, чтобы вместо этого сжать его грудь. — Хён, — он смотрит вверх сквозь ресницы, — можно я отсосу тебе по-настоящему, по-гейски? Минхо оглушительно хохочет, как будто это вышло у него непроизвольно. Он такой милый, такой чертовски милый, что Джисону хочется расцеловать его и наклониться к нему прямо сейчас. — Значит, без завтрака? — спрашивает он, всё ещё хихикая. — Это мой завтрак, — говорит Джисон с голодным блеском в глазах, полушутя-полусерьёзно притягивая Минхо к себе, чтобы снова уложить его в постель. На этот раз всё по-другому. Джисон не опускается на колени, не спешит вытащить член Минхо и засунуть его себе в рот, как обычно. Он не торопится, нависает над телом Минхо, целует его раскрасневшуюся грудь, облизывает соски — чувствительные, как замечает Джисон, — и кусает бёдра. Он может смотреть на Минхо сколько угодно, широко раскрыв глаза, очарованный и не верящий, что всё это происходит с ним. Больше не нужно беспокоиться о том, что он слишком много или недостаточно много делает. Минхо любит его, Джисон теперь это знает, и Минхо знает, что Джисон тоже его любит. Так что он может делать слишком много, он может, затаив дыхание, называть Минхо красивым, он может наклониться, чтобы поцеловать Минхо, когда его сердце готово выпрыгнуть из груди, он может сказать Минхо, что никогда не был так счастлив, как сейчас, с ним. Когда он глотает сперму Минхо и приподнимается, чтобы оседлать его бедро, он может сказать Минхо, что никто никогда не доставлял ему такого удовольствия. Он может дрожать, когда Минхо называет Джисона своим, он может немного поплакать, когда кончает, задыхаясь «да, да, твой» в рот Минхо, пока они оба пачкаются. Минхо вытирает ему слёзы и целует его, не беспокоясь, как будто его эмоции нормальны. Может, так и есть, по крайней мере, для Минхо. Может, поэтому они так хорошо ладят. — Сколько раз ты собираешься отвлекать меня от ужина с тобой? — нежно спрашивает он, массируя бёдра Джисона. — Всегда, — отвечает Джисон, думая о подходящих кольцах, цветнике и автоматической кормушке для котов.

***

— Это самое худшее, что когда-либо случалось со мной. Джисон тихо стонет, слегка дёргая Минхо за волосы, пока тот облизывает его рот. Ему нравится рот Минхо, его вкус, ощущение его мягких губ и даже то, как его зубы касаются языка Джисона. Он хотел бы целовать его весь день, вечно, каждый день своей жизни. — Это худшее, что когда-либо случалось со мной. Руки Минхо скользят по его спине, сжимают его задницу через джинсы, и он прижимает его к столешнице. То, как она впивается в поясницу Джисона, немного больно, но он может не обращать на это внимания. — Они довольно милые, если не смотреть на них слишком долго, — говорит Феликс, громко протыкая соломинкой пластиковую крышку своего молочного чая. — Как думаешь, они нас сейчас слышат? Сынмин громко вздыхает. — Нет. Минхо отстраняется с влажным звуком и хихикает, когда Джисон тянется к его губам, всё ещё приоткрытым. — Ладно, я пойду. — Хорошо, — бормочет Джисон. Он наклоняется вперёд, чтобы снова поцеловать Минхо. — Эй, — говорит Сынмин. — Он сказал, что хочет уйти. Минхо кладёт руку на челюсть Джисона и снова отстраняется. Он непонимающе смотрит на Сынмина. — Я сказал это только потому, что он милый, когда такой, — говорит он. Джисон не понимает, что происходит, он поджимает губы и пытается вырваться из хватки Минхо. — Если ты испортишь мне это, я засуну тебе в нос шарики из тапиоки, пока ты спишь. — Хён, — тихо скулит Джисон. Он прижимается лицом к шее Минхо и сжимает в кулаке ткань его футболки. Что может быть важнее этого? Всегда так легко привлечь внимание Минхо. Его снова целуют, прежде чем он успевает дважды пожаловаться. Руки Минхо опускаются ниже, хватают его за бёдра и поднимают на столешницу. Джисон стонет. Сынмин вскрикивает. Джисон так пугается, что чуть не падает назад. Он никогда раньше не слышал, чтобы Сынмин так громко кричал. — Мы работаем! — громко говорит он. — Мы обслуживаем клиентов здесь! Джисон оглядывается. — Я не вижу здесь клиентов, — он смотрит на Минхо. — Ты видишь здесь клиентов, чаги? — Минхо качает головой под звуки рвотных позывов Сынмина. — Ликс, ты видишь здесь клиентов? Феликс истерически смеётся. — Нет. Только я, и я не против. На лице Джисона появляется торжествующая улыбка. Минхо тут же целует его. В конце концов Сынмин угрожает пожаловаться на Джисона их менеджеру, поэтому Минхо поступает по-взрослому и уходит, хотя Джисон делает большие глаза и дуется на него. Он даже берёт с собой Феликса, предлагая подвезти его до танцевальной студии, раз уж они оба сегодня работают. Двойное предательство. Дверь звякает, когда Минхо распахивает её на выходе. Джисон драматично машет рукой, всё ещё дуясь. На этот раз даже не нарочно. — Чаги, я люблю тебя! Минхо машет в ответ, не менее драматично. — Я тоже тебя люблю, жучок! Он продолжает махать рукой, пока дверь не закрывается и Минхо не исчезает из виду. Затем он вздыхает и спрыгивает со стойки, опустив плечи. — Это худшее, что когда-либо случалось со мной, — снова говорит Сынмин. — Я бы хотел, чтобы ты не обращал на него внимания и оставил его в друзьях. Джисон поднимает взгляд. Сынмин вытирает стол, за которым сидел Джисон, и ту его часть, к которой прижимал его Минхо. На его лице широкая глупая улыбка. — Ты рад за нас, — обвиняет его Джисон, указывая на него пальцем. Сынмин поднимает взгляд, хмурясь, но Джисон видит, что улыбка всё ещё играет на его лице. Он пожимает плечами. — Наверное, да. Джисон воркует, наклоняясь вперёд, чтобы обнять Сынмина и заключить его в объятия. — О, Сынминни. Ты любишь нас. — Отвали, — ворчит Сынмин, вырываясь из рук Джисона. Когда Джисон отпускает его, он вздыхает и слегка улыбается. — Да, — говорит он. — Я рад за вас, ребята. — О-о-о! Сынминни- Лицо Сынмина снова становится пустым. — Смотреть на это было хуже всего на свете. Вы оба отстой, — невозмутимо говорит он. — Вы заслуживаете друг друга. — Да. Я люблю его, — мечтательно вздыхает Джисон. Он морщится от внезапной искренности в своём голосе. — Не по-гейски. — Ага. — Мы родственные души, — продолжает Джисон. — В дружеском смысле. — Пожалуйста, прекрати. — Суждено быть вместе. Платонически. — Пожалуйста, — Сынмин вздрагивает. — У меня воспоминания всплывают в голове. Джисон надувает губы. — Я действительно был настолько плох? Смех, который он слышит в ответ, служит достаточным ответом, но Сынмин не упускает возможности рассказать ему обо всей истории своей дружбы с Минхо, чтобы прояснить ситуацию. Боже, Джисон почти восхитителен в своей способности справляться с трудностями. Он достаёт телефон из кармана и пишет Минхо: «Я очень люблю тебя. По-гейски.»