Часть 7
13 мая 2025 г., 12:40
Беллатрикс лежала в кровати, глядя в темноту, и злобно кусала губу. Она ненавидела это чувство уязвимости, которое поселилось в ней после слов, сказанных Грейнджер днем. «Я люблю тебя.» Сама мысль об этом казалась абсурдной, унизительной. Но, как бы она ни пыталась убедить себя в обратном, ее сердце билось быстрее при воспоминании о гриффиндорке.
Тихий стук в дверь заставил ее подскочить. «Кто там?» — прошипела она, сжимая палочку под подушкой. Ей было плевать, кто это — она взорвет любого, кто посмеет нарушить ее покой.
Дверь медленно отворилась, и в комнату проскользнула Гермиона. Беллатрикс удивленно приподняла бровь. Это было слишком нагло даже для Грейнджер.
— Что это значит? — холодно спросила Беллатриса, садясь в кровати.
— Я должна была узнать, — тихо ответила Гермиона, подходя ближе.
— Узнать что?
— То, что ты сказала днем, — Гермиона остановилась у края кровати, ее лицо было бледным в лунном свете. — Ты действительно это имела в виду?
Беллатрикс фыркнула.
— Не смеши меня, Грейнджер. Ты думаешь, я разбрасываюсь словами просто так? Это была ошибка, слабость момента. Я не должна была этого говорить.
— Но ты это сказала, — настаивала Гермиона. — И я видела, как ты смотрела на меня. Я видела, что ты чувствуешь.
Беллатрикс усмехнулась.
— Ты много на себя берешь, грязнокровка. Я могу смотреть на кого угодно, как угодно. Это не значит, что я испытываю к нему какие-то чувства.
Гермиона замолчала на мгновение, ее глаза изучающе скользили по лицу Беллатрисы.
— Тогда почему ты здесь? — спросила она, указав на свое сердце. — Почему я не могу перестать думать о тебе?
Беллатрикс не ответила. Она знала, что Грейнджер права. Она не могла отрицать, что что-то в этой гриффиндорке заставило ее сломать все свои принципы, все свои барьеры.
— Я не знаю, — пробормотала Беллатрикс, отворачиваясь. — Может быть, это просто любопытство. Может быть, я просто хочу посмотреть, как далеко ты готова зайти.
Гермиона сделала еще один шаг, ее дыхание опалило щеку Беллатрикс.
— И как далеко ты готова зайти, Беллатрикс?» — прошептала она.
Беллатрикс резко обернулась. Она увидела в глазах Гермионы вызов, надежду и какое-то странное, притягивающее ее отчаяние. Она не могла больше сопротивляться.
Она схватила Гермиону за ворот ночной рубашки и притянула к себе. Ее губы грубо накрыли губы гриффиндорки, не давая ей времени на раздумья.
Это был поцелуй, полный злости, желания и отчаяния. Поцелуй, отрицающий все правила, все границы. Беллатрикс хотела наказать Грейнджер за то, что она заставила ее чувствовать, за то, что она заставила ее усомниться в себе.
Но поцелуй становился все мягче, все более нежным. Ярость сменилась страстью, сопротивление — сдачей. Беллатрикс обвила руками шею Гермионы, прижимая ее к себе как можно крепче.
Когда они наконец оторвались друг от друга, их дыхание было прерывистым, а губы распухшими.
— Что это было? — прошептала Гермиона, ее глаза горели.
Беллатриса усмехнулась.
— Это был урок, грязнокровка. Никогда не думай, что знаешь меня.
Гермиона нахмурилась.
— Ты лжешь. Ты чувствуешь то же, что и я.
— Я ничего не чувствую, — отрезала Беллатрикс, отворачиваясь. — Уходи, Грейнджер. Я не хочу тебя видеть.
Но Гермиона не ушла. Она схватила Беллатрикс за руку и развернула ее к себе.
— Я не уйду, Беллатрикс, — сказала она. — Я знаю, что ты боишься, но я не дам тебе убежать. Я буду здесь, пока ты не признаешь, что любишь меня.
И Гермиона снова поцеловала Беллатрикс. На этот раз поцелуй был мягким, нежным, полным надежды. Беллатрикс сопротивлялась мгновение, но потом сдалась. Отбросив свою гордость и страхи, она позволила Гермионе обнять себя и утонула в этом нежном поцелуе. Нежность ее поцелуя откликнулась теплом в её собственном сердце, и она ответила на этот поцелуй своим, более открытым и страстным, чем прежде, а внизу живота все усиливалось волнение.
Она позволила себе погрузиться в приятные ощущения.
Гермиона нежно поцеловала ее, уходя на рассвете. В одиночестве она осталась с чувством неловкости и легкого приятного покалывания внизу живота.
