Дофамин

Эва

Вернуться в номер мне помешала охрана, которая преградила путь к стойке регистрации. Бедный охранник пытался донести до меня, что нужна пластиковая карта-ключ. Повторяя по слогам одно и тоже: — Mo-st-re, car-tão-cha-ve. Дядя, ну не понимаю я португальский! В особенности будучи нетрезвой. Я еле стою на ногах, шатаюсь как маятник! Кое-как поняв мужчину, я все таки показала ему карту. Тот что-то пробубнел на своем и проспустил меня во внутрь. Я шла, по пути копаясь в сумочки, пытаясь найти телефон. Стоп, а где Дия?? Ну твою ж мать, а. Я даже не заметила её пропажу. То-ли она осталась фестивалить в клубе, продолжая соблазнять своего мачо с гулькой на голове; то-ли вовсе уехала с ним. Мысленно махнув рукой, будто отмахивась от роли мамочки, я открыла дверь в номер, параллельно включая мобильник. Все что я успела увидить, прежде чем мой телефон разрядился: пара сообщений и звонков от незнакомого номера. Долго думать, наверное не пришлось? Аш Грант. Это не было просто воспоминание; это был удар, каждый раз такой же внезапный и болезненный, как в тот самый миг. Внутри меня всё сжималось, как будто кто-то крепкой рукой сдавливал солнечное сплетение, выкачивая воздух из лёгких. К горлу подкатывала тошнота, едкий привкус меди заполнял рот, и весь мир начинал кружиться, как будто я, ещё больше стала пьянеть, но не от выпитого алкоголя, а от осознания грязной изнанки реальности. Я все еще помню "Агату", а если точнее, её тело. И когда я только увидела фотографии, тогда всё сжалось. Щелчок. Будто тонкое стекло, за которым я жила, разбилось вдребезги. Всё, что было до этого - его слова, его объятия, его клятвы, его "я люблю тебя" - теперь выворачивалось наизнанку, показывая свою мерзкую, гнилую суть. Каждое нежное слово превращалось в яд, каждое прикосновение - в холодный, скользкий след. Самое противное — это не столько боль, сколько ощущение собственной наивности, глупости. Как я могла не заметить? Как могла быть такой слепой? Этот вопрос сверлил мозг, вызывая отвращение к себе самой. Чувство, будто тебя выставили дурой, над тобой посмеялись, пока ты доверчиво верила. Дура! Дура и ещё раз, блять, дура! Дрожь пробирала до самых костей, не от холода, а от внутренней тревоги. Тело напрягалось, готовое к очередному удару, которого уже не будет. Это была не просто грусть, это была глубокая, въедливая мерзость, которая пропитала каждую клеточку нутра. Будто что-то грязное, липкое и вонючее прилипло к коже и не отмывалось, сколько бы ты ни тёр. Я вспоминала его улыбку, его глаза, его голос, и теперь они казались кривым зеркалом, отражающим уродливую ложь. Каждое приятное воспоминание становилось занозой, инфицированной этим моментом измены. Она лежала в сердце, как гнойный нарыв, пульсирующий и не дающий покоя. И ты понимаешь: это не просто рана. Это ожог, который оставил неизгладимый след, навсегда изменив твой взгляд на доверие, на любовь, на самого себя. И эхо этого момента будет преследовать тебя долго, нашептывая о лжи и предательстве каждый раз, когда ты захочешь поверить снова. Я дёрнулась, поежилась, словно это поможет забыть предательство и вновь обрести опьянение. Но, чем больше ты стараешься забыть и отвлечься от чего-либо, тем больше ты начинаешь думать об этом. Да-да, таков он, закон подлости. По началу приходит осознание предательства. Воспоминания о том, как доверяла, открывала сердце и делилась самыми сокровенными мыслями, становятся невыносимыми. Каждая деталь той ситуации - улыбка, взгляд, слова - начинает обрастать горечью. Я вспоминаю, как чувствовала себя "любимой", а теперь это кажется гадким враньем. А я, в свою очередь чувствую себя гадким утёнком. В конечном итоге, воспоминания о моменте измены становятся источником постоянного внутреннего конфликта: с одной стороны, желание забыть и двигаться дальше, с другой - необходимость осознать и принять произошедшее. Но я не могу, почему? Этот вопрос полежит до завтра.

***

Утреннее солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на стене бледные золотистые полосы. Голова слегка ныла – глухой, пульсирующий отголосок вчерашнего ликования, но в целом я чувствовала себя на удивление бодро. Не совсем идеально, но достаточно ясно, чтобы мысли не расплывались, а собрались в кучу как стог сена. Я лежала, уставившись в потолок, и первое, что пришло на ум, был не список дел, не вчерашнее спа, а… ритм. Ритм его тела рядом с моим. Незнакомец меня заинтересовал похлеще чем новая коллекция косметики от "Charlotte Tilbury". Вчерашняя музыка, казалось, всё ещё звучала в ушах, но не как оглушающий бас клуба, а как тихая, навязчивая мелодия, которая играла где-то глубоко внутри. Я чувствовала, как мои бёдра чуть ли не инстинктивно покачиваются, вспоминая его руки на моем теле, его дыхание у моего уха. Руки, которые теперь лежали на одеяле, словно помнили контуры его плеч, тепло его кожи. Пальцы чуть подрагивали, воскрешая ощущение его шеи под моими подушечками. Это было странно – проснуться и обнаружить, что твоё тело ведёт себя так, будто часть его всё ещё там, на кожаном диване, в его объятиях. Стоило мне сесть на край кровати, как появилось лёгкое головокружение, возможно, от выпитого спиртного, но скорее от этого внутреннего шторма. Что это было? И что теперь? Знала ли я, что он чувствует? Нет. Знаю ли я, что почувствовала я? Определенно да. Каждый поворот моих бёдер, каждое покачивание, было ответом на его присутствие, на его взгляд, на его молчаливое разрешение. Я видела, как он запрокинул голову, полностью отдаваясь моменту, и это придавало мне ещё больше смелости, ещё больше желания продолжать. Я чувствовала, как его взгляд, даже когда я была к нему задом, а не лицом, всё равно был прикован ко мне, проникая в самую суть. Всё, достаточно. Я говорю это самой себе? Психопатка, знаю же что мысли не покинут меня. Надежда – это конечно хорошо, но лежать и фантазировать весь день было не в моих правилах. Надо было что-то делать. С глубоким вздохом, который отозвался лёгкой болью в мышцах - тоже следствие вчерашних активных движений. Я спустила ноги на пол, холодный ламинат приятно остудил стопы. Вдруг сзади кто-то коснулся меня рукой, я взвизгнула и подорвалась, а затем посмотрела на виновника. Кудрявая смотрела на меня с широкой улыбкой. Выглядит свежо, наверное в отличии от меня. — Доброе утречко, смугляшка. — она игриво подмигнула мне, поднимаясь. Я облегченно выдохнула, а затем кинула в неё подушку, которая была ловко поймана. — Доброе. — Я прищурилась, не понимая в чем причина её хитрой улыбки. — Я так подумала.. Что мы обязаны побывать на пляже! — Кудрявая встала напротив меня, положив руки себе по бокам, давая понять что спорить будет бесполезно. Мои мысли, только что полностью занятые тем "шкафом", с трудом переключились на пляж. —Пляж? Ты серьёзно? – Я подняла бровь, пытаясь собраться с мыслями. Дия, похоже, была полна энергии. — Мне бы сначала прийти в себя после пьянки, потом поесть и, может быть, даже душ принять. Подружка рассмеялась, её кудри подпрыгивали. — Душ - это обязательно. А вот еда может подождать. Солнце, песок, морской бриз - вот что нам нужно, чтобы окончательно прийти в себя! Ну и заодно обсудим все детали твоего танцевального марафона. Я, между прочим, видела, как ты крутила задницей. — Мэрен подмигнула, а мои щеки вспыхнули. Хотя знала, что она всё равно будет подтрунивать. Смысл сопротивляться? С ней спорить бесполезно, если в её бошке что-то надолго засело. Я медленно потянулась, выгибаясь всем телом, и снова почувствовала ноющую боль в мышцах. Но даже эта боль была приятна, напоминая о каждом движении, каждом импульсе. Пока приятельница гремела на кухне, я подошла к окну. Золотистые полосы на стене стали ярче. На улице уже вовсю кипела жизнь. И где-то там, среди этой суеты, был он. Незнакомец. Не знаю, встречу ли я его снова. Но сейчас, под настойчивым, но таким нужным руководством Кудрявой, мне предстояло окунуться в другую стихию - морскую. Возможно, соленая вода и солнце помогут не только освежить тело, но и расставить мысли по местам. Или наоборот, лишь усилят это странное, новое чувство. Все же какой-то подвох присутствовал.. О господи! Банкнота! Все мысли о каверзе подружани вылетели пулей. Я посмотрела на себя: стояла в одних трусах и лифчике. Принялась искать эту заветную купюру, и, на мое удивление бумажка осталась на том же месте. Конечно же я не дура, и заметила как парень сидящий рядом что-то писал, а затем "незаметно" передал обратно. Ну кто бы мог подумать - номер телефона смылся. Додумались же написать гелевой ручкой и ещё подчеркнуть дважды, так в тройне ничего не разобрать. Со спины незаметно подкралась Дия, держа в руках две дымящиеся кружки. А затем привстала на носочки, смотря через плечо на бумажку в руках подруги. А после тяжело вздохнула прямо мне в ухо, поняв в чем дело. — Н-да, не отчаивайся, всё будет – она весело улыбнулась. — Вот, твой спаситель. – она протянула мне чашку с кофе. — Ну что, готова к пляжным приключениям? Я приняла кружку с горьким содержимым, сделав большой глоток. Кофе был крепким и горячим. На вопрос лишь хмыкнула, а следом ухмыльнулась. По крайней мере, на пляже будет чем заняться.

Амен

Утреннее солнце нагло пробивалось сквозь полупрозрачные шторы, рисуя жёлтые узоры на стенах. Голова трещала, как будто вчерашний диджей решил устроить сольное выступление прямо у меня в черепной коробке. Но даже эта пульсирующая боль не могла заглушить эхо вчерашней ночи. Вчерашнего танца. Я лежал на спине, уставившись в потолок, и первое, что пришло на ум, была не работа, не планы на день, а её изгибы. Её грация. Незнакомка меня зацепила. Зацепила так, как никакая другая девушка до этого. Её ягодицы, её запах, она вся - это какое-то сумасшествие. Дружок в штанах опять дал знать. Тц... Ну только не стояк с утра. Я собирался идти в душ, как мой телефон завибрировал на тумбочке. Тизиан. Естественно. Он всегда звонит не вовремя, но сегодня… может, это к лучшему? Я взял трубку. — Доброе утро, братишка! Или что там у вас после такого отжига? – Спросил Тиз, по его тону можно было понять что шатен улыбается по все 32. — И тебе не хворать. — прохрипел я, пытаясь придать голосу хоть какую-то осмысленность. – Чё-то рано ты сегодня. Или та подружаня длинноногой пошла тебе на пользу? — О да, та коротышка просто огонь.. Ладно, это на потом. Я тут подумал… А не рвануть ли нам на пляж? Погодка обещает быть шикарной, да и вода в Рио просто кипяток. Смоем с себя все грехи ночи и дзен словим, как обычно. — С последних слов друг хихикнул. — Блять, Тизиан. Какой пляж? У меня бошка сейчас на до и после разделиться. — Не бзди, дедуля. Свежий воздух, солнце, красивые цыпочки… – Он нарочито замолчал, а потом добавил с какой-то слишком хитрой интонацией: – Тем более, там, кажется, кто-то из вчерашних знакомств тоже будет. — Он говорил намеками, но я не настолько тупой чтобы не понять что этот закорючливый даун договорился с подружкой моей пассии. — Да неужели? — Я заметно оживился, а напряжение в штанах начало, слава Богу спадать. Тизиан что сидел по ту сторону экрана, понял что отказаться я уже не смогу. — Кажется наш педант засуетился. Жди меня через 30 минут. — Прежде чем я успел что-то сказать, тот скинул трубку. Что за идиотская привычка? Все же, заинтригованный походом на пляж, и возможностью увидиться с той красавицей с клуба, я не могу отказаться, а если точнее, не имею права, ведь Тизиан уже едет. А может, даже и не не хочу. Пусть и даже это всего лишь игра судьбы, я готов в неё играть. Быстро принял душ, прохладная вода немного сняла головную боль и облегчила страдания. Когда я вышел, Эштон уже ждал меня, стоя в дверях и широко улыбаясь. — Ну что, на пляж? — Тизиан был в жёлтой рубашке с пальмами, а на низ одел белые шорты почти до колена, на глазах были чёрные очки и опять эта гулька, собранная ещё небрежнее. Я закатил глаза, понимая что смысла разговаривать и гнать на него бочку нету. Приятель подошёл ещё ближе и сунул мне стакан холодного мохито, который я заметил только сейчас. На улице такая жара, что даже удивительно что тот донес его холодным. — На-ка, остудись, самовар на двух ножках. На этот раз ему прилетел подзатыльник, на что смугляш выкатил глаза. А я сделал глоток, мохито приятно освежил пересохшее горло.

***

Пока я метался по квартире, собирая полотенце, крем от загара и прочую хрень, Эштон измывался над моим котом по имени Чердер, или Чердер над ним. Я взял своего четырёхлапого с собой, так как из моих знакомых и родственников, моего кота не переносят, а в Лос-Анджелесе оставлять его одного я не собирался. Черный имел примерно такой же характер как и у меня, поэтому, после того как он решил погладить пушистика, послышались шипение Чердера, а потом уже вскрик Тиза, который неся сломя голову в ванну промывать нехилую царапину, причитая: — Да твой Чердер ебанутый! Ну, с этим трудно не согласиться. Не зря же говорят что домашние питомцы похожи на своих хозяев.

***

Когда мы были в лифте, Тизиан показал мне ключи от машины, на что я вздернул бровь. — Откуда у тебя машина? — Арендовал. — Он весело хмыкнул. И наконец до меня дошло, почему мохито был холодным. В принципе, это не привело меня в восторг, потому что когда он нажрётся, сесть за руль придется мне. Через пару минут оба были в авто. Машина тронулась, и мы выехали на залитую солнцем улицу. Утро было уже в самом разгаре, воздух был свеж и прохладен, но солнце обещало по-настоящему жаркий день. Мы ехали минут пятнадцать, проезжая мимо сонных утренних кафе и магазинчиков, которые только недавно открылись. Чем ближе мы подъезжали к побережью, тем сильнее чувствовался запах моря, смешанный с ароматом цветущих кустов. Наконец, показался пляж. Это было классическое утро выходного дня. Песок уже был усыпан полотенцами и пляжными зонтиками, несмотря на относительно ранний час. Дети строили замки из песка, молодежь лениво перебрасывалась мячом, а в воде уже плескались первые смельчаки. Шум прибоя смешивался с голосами, смехом и криками чаек. Тизиан ловко вырулил на почти полностью забитую парковку и, спустя несколько маневров, втиснул машину в единственное свободное место. Мы вышли, и теплый, влажный воздух обволок наши лица. Эштон достал телефон и видимо написал своей кудрявой пассии. — Та что пониже, её зовут Дия, а твою длинноногую Эвтида. Эвтида. Красивое имя. Вскоре мы двинулись по кромке пляжа, так как кудрявая макушка дала моему другу примерный ориентир где они находятся. Обходя расстеленные покрывала и избегая игр в мяч, мы продолжали. Шатен шел впереди, уверенно прокладывая путь и спустя пару мгновений у синего зонта, чуть поодаль от основной массы отдыхающих, действительно сидели две девушки. Одна из них, с копной кудрявых волос, несомненно, была той самой Дией. А рядом с ней была Эвтида. Пульс подскочил, стоило мне её увидеть. Её смуглые стройные ножки, округлые бедра, точеная талия опять заставили мой кадык невольно ходить вверх-вниз. Когда мы подошли ближе, коротышка подняла голову и, заметив Тизиана, широко улыбнулась. — Тизиан! Какие люди. – она встала и подошла к нему, обняв. И тут её взгляд скользнул по мне, и она встретилась глазами с девушкой, которая сидела рядом. Я увидел, как Эва вздрогнула, затем медленно подняла голову. Наши взгляды встретились. На её лице промелькнуло удивление, потом легкое замешательство, а затем… что-то похожее на ту же искру, что я видел вчера на танцполе. Кажись, время настало узнать друг-друга чуточку лучше.