Последний герой

В это время суток улицы города уже давно пустовали, а в окнах был выключен свет. Под тонкий слой одежды неприятно забирался прохладный ветер, заставляя вздрагивать. Капитан шел к Ордену, в одной лишь рубашке, бережно заправленной в тугой корсет. Время от времени тот оглядывался, убеждаясь в том, что его никто не видит, ведь, может из-за паранойи, может из-за вечно блюдящего Дайнслейфа, Кэйя чувствовал на спине липкий взгляд. К которому, впрочем, пора бы уже и привыкнуть. В целом, если это Дайн, то ничего страшного не случится, Капитан был уверен, что за свою жизнь он и не такое повидал. По помещению начал эхом разносится стук каблуков. Кэйя неторопливо спускался по каменной лестнице в подвальное помещение Ордена, куда десятью часами раннее рыцари привели заложника. Оно было небольшим – всего три комнат в ряд, и несколько стульев для охраны перед дверьми. Гостей тут уже давно не было, из-за чего остальные два стула покрылись пылью. А на третьем сидел Хоффман, клюя носом. - Я ведь и штраф могу выписать. – Шутливо сказал Капитан, подходя к рыцарю ближе. Тот сразу дернулся, раскрывая глаза и хватаясь за меч, что ютился прикрепленный к поясу. – А за реакцию можно и похвалить. – Кэйя растянулся в уставшей улыбке. – Пока что ты свободен. Я позову тебя через несколько часов, если будет надобность. – Сказал он, убирая толстый слой пыли с соседнего стула и вешая на его спинку запасную рубашку. - Вы уверены? Может подстраховать вас? – Пытаясь прийти в себя после дрема бормочет рыцарь. - Уверен. Ты, лучше, иди поспи. Тебе не помешает. – Хоффман послушно кивает, настороженно наблюдая за действиями своего Капитана, и открывает рот, заглатывая воздух, но в тот же момент закрывает его, решая ничего не говорить. Рыцарь удалятся из подвального помещения, коротко прощаясь с Кэей, на что получает кивок, от стоящего у стены, облокотившись на нее спиной, и скрестившего руки на груди, мужчины. Дальше Альберих молча дожидается пока входная дверь громко захлопнется, и тяжело вздохнув, отпирает ключом одну из комнат. Тут пахло сыростью, стены были из бетона, на котором за столько лет, появились невнятные грязные пятна, в некоторых местах даже кровавые. На потолке одна, одинокая и тускло светящая, лампочка. В комнате ничего не было кроме креплений для рук сверху, и для ног снизу. К которым был прицеплен, как казалось на первый взгляд, бессознательный мужчина. - Не придуривайся. – Строго говорит Кэйя, переступая порог и закрывая за собой дверь. – Ну что? Готов поболтать? Фатуец открывает глаза, раздраженно смотря на Капитана исподлобья, и ничего не отвечает, на что Альберих никак не реагирует. Он расслабленно облокачивается на стенку, пряча руки за спиной, и смотрит на мужчину. - Дмитрий, верно? – Непринужденно спрашивает Капитан, задумчиво закусывая губу, и словно ведя дежурную беседу. – Давно на них работаешь? Не получая ответа, Альберих отходит от стены, и делает тому шаг навстречу, пробегаясь взглядом по заложнику, с головы до пят. - Молчун, значит. – Делает вывод Кэйя, после чего уголки его губ на секунду чуть приподнимаются. – Все понятно. – Он отступает, и медленно переставляя ноги, шагает, обходя висящего. А когда оказывается за спиной, не касаясь, ведет рукой вдоль позвоночника, пуская небольшой холодок по телу агента. После чего, непривычно громко, и с любопытством, начинает рассуждать. – Интересно, вас учат, как вести себя в подобных ситуациях? Ну там, закаляют может быть как-то… Говорят, Снежная – страна суровых нравов. – Выходя изо его спины, Кэйя в момент материализует небольшой кристалл льда, на кончике указательного пальца, которым, практически не надавливая, поднимает подбородок Дмитрия. И он поддается, на что Капитан растягивается в хищной улыбке, смотря тому в глаза. – Я был бы рад проверить правдивость этих слов. А ты? – Кэйя отходит назад, принимаясь поправлять закатанные рукава. - Иди нахрен. – Подает голос заложник, все также зло смотря на Рыцаря. - Ух ты! Заговорил! – С гипертрофированной радостью в голосе произносит Альберих. – Я думал понадобится чуть больше времени чтобы разговорить тебя. – Его улыбка отличалась от той, что каждый день видит Джинн, Лиза и другие жители Мондштадта. Она была…Была больше похожа на оскал, и скорее вызывала недоумение, на грани с тревожностью, нежели дружелюбие. И Кэйя это знал. Знал и прекрасно этим пользовался. - Я не буду ничего говорить какой-то там шавке Ордена. – Чуть ли не брызжа слюной от злости чеканит Дмитрий. - Ну не говори. – Он пожимает плечами и с помощью крио заставляя температуру в комнате постепенно падать. – Будет не интересно, если ты сразу расколешься.       Альберих вновь идет в обход заложника, и теперь Дмитрий, в отличие от прошлого подобного маневра совершенного Кэей, проводит его взглядом, стараясь не выпускать из поля зрения. Что, определенно радует Капитана. Кэйя соврет, если скажет, что ему не нравится этот процесс, соврет если скажет, что ему не по душе вот так, постепенно загонять оппонента в угол, заставляя чувствовать нарастающий страх, который Рыцарь прекрасно видел в глазах, не смотря на все попытки скрыть его. Конечно, делать это в столь поздний час, да еще и без должного количества часов сна, было довольно выматывающим занятием, хоть и служило некой разгрузкой. Особенно с пониманием того, что его заложник – член Фатуи, и аккуратности, которую всегда просила соблюдать Джинн, тут места не было.       - Ну что, начнем с простого? – Скорее для себя спрашивает Альберих. – Что за эксперименты вы проводите на наших землях, и с нашими людьми? – Небольшой кристалл льда, но в этот раз побольше, появляется на кончике пальца. Им, Кэйя практически невесомо, медленно проводит вдоль позвоночника заложника, от чего тот вздрагивает, а по его телу бегут мурашки. Напряжение в комнате заметно выросло, но не для Кэйи.       - Иди нахрен. – Тот же ответ.       - Как грубо. – Чеканит рыцарь, заостряя кристалл, и слегка надавливая им на кожу на участке ближе к плечам. А затем и вовсе, создает такие же льдинки на каждом пальце, проводя ими по шее, вызывая покраснения, а в некоторых местах проступающие капли крови. – Повторяю, что за эксперименты вы тут проводите? – Он склоняется к его уху, полушепотом повторяя вопрос. Ожидаемо, мужчина дергает плечом, дабы ударить Кэйю, но натыкается на ледяной штык, что вонзается довольно глубоко, вызывая короткий стон. – Упс. – Альберих отходит, а ледяной осколок остается в плече мужчины. – Ну так что, не будешь рассказывать? – На него поднимают гневный взгляд, а Капитан, вздергивая бровями, продолжает. – Как хочешь. – Ему приходиться довольно сильно сконцентрироваться чтобы совершить желаемое. От льда, прямо под кожей расползается крио. Из горла заложника вырывается крик, а его дыхание учащается. Кажется, Кэйя даже слышит торопливое биение его сердца.       - Стой! Подожди! – Он останавливается только тогда, когда лед, уже ползя мы мышцам, доходит до кончиков пальцев правой руки, полностью обездвиживая ее и придавая неестественный оттенок. – Я расскажу…Только прекрати… - Склоняя голову вниз говорит Дмитрий с сильной отдышкой.       - Я слушаю. – Довольно собой чеканит Альберих.       - Дотторе…       - Второй предвестник?       - Да… Я не знаю, что он делает с ними… - Крио направляется ко второй руке. – Да не знаю я! – Сквозь зубы вопит агент. – Он хочет как-то их изменить… Меня не погружали в детали.       - Где лаборатории? – В голосе звучит непривычная для Кэйи сталь.       - У Хребта со стороны Ущелья.       - Зачем Дотторе это надо?       - Без понятия. – Капитан подходит к нему в плотную, хищно смотря в глаза и крепко хватая пальцами того за подбородок. Мужчина пытается увести взгляд, и вырваться из хватки Рыцаря, но у него не получается. – Он хочет создать себе какую-то армию! Да бездна тебя подери, говорю же, я не знаю подробностей!       - Почему именно наши люди?       - Я просто член группы захвата, я не знаю!       - Сколько еще людей вы планировали похитить? – Лед идет по спине, заставляя заложника взвыть. А в глазах Кэйи появляется тень ненависти.       - Тридцать!... Прекрати! Прошу! – И он прекращает.       - Вот видишь, совсем не сложно было! – Альберих меняется в лице, убирая серьезность, на ее место возвращая прежнюю расслабленность и отходя назад.       Дмитрий тяжело дышит, пытаясь прийти в себя. А Кэйя, сдерживается, чтобы не добить его и держать лицо, но его брови предательски сводятся к переносице. Он закусывает щеку, чувствуя во рту металлический привкус.       - Фамилия?       - Пигачев. – Будто по инерции выдает заложник.       - Дмитрий Пигачев… Должен сказать, я разочарован в Фатуйской подготовке. Думал тебя на дольше хватит. – С наигранной грустью говорит Альберих. – Даже не запачкал меня. – Смеется он, расплываясь в улыбке. – Посидишь тут еще немного, хорошо? – Кэйя заходит сзади и достает из его плеча ледяной штык, на что агент вздрагивает. – Еще увидимся. – Капитан машет рукой в прощальном жесте, а после удалятся из комнаты.       Снимая чистую рубашку со спинки стула, он устало присаживается на него, протирая лицо рукой, пытаясь снять пелену с глаз. Будем честны, для того чтобы настолько аккуратно обращаться со стихией, в его то состоянии, ему потребовалось немало сил. И при каждом рывке льда под кожей заложника, что-то в Кэей вздрагивало, из-за страха что крио выйдет из-под контроля. Но хвала Архонтам, все прошло гладко, хоть в последствии Рыцарь и чувствовал себя словно выжатый лимон.       После того, как Кэйя еще пару минут так посидел, он поднялся со стула и вышел из подвала, сразу начиная глазами искать Хоффмана. Тот мирно сопел на диване, на что Альберих тяжело вздохнул. Он подошел к рыцарю, и дав ключи от своего кабинета, велел взять из ящика в столе пиро масла, обмазать руки и спину заложника, чтобы те не отмерзли окончательно. После того, как Хоффман ушел, Кэйя отправился к кабинету Джинн, решив попытать удачу на то, что Магистр будет у себя. Он знал, что Гуннхильдр на нервах из-за переговоров, и возможно решила заночевать прям в штабе, используя стопку документов вместо подушки.              Прозвучало три четких стука в деревянные двери. Капитан зашел в кабинет еле переставляя ноги и посмотрел на такую же, как и он, вымотанную Джинн.       - Что случилось? Почему так поздно? – Запаниковала девушка, пропуская приветствие.       - Так и знал, что ты здесь. – Альберих неторопливо присаживается на кресло, закидывая ногу на ногу и облокачиваясь на спинку.       - Не могу уснуть. – Говорит Магистр, убирая растрепанную челку с лица.       - Я сегодня не успел написать отчет. – Рапортует Рыцарь, смотря куда-то в сторону. – Мы с группой наткнулись на лагерь агентов Фатуи. Их было шестеро. Пятерых убили, одного взяли в заложники. Во время схватки, из-за одного неаккуратного владельца пиро пострадала форма нескольких рыцарей. – Он усмехается.       - Эмбер?       - Дилюк. Не знаю, что он там делал, может решил устроить свое расследование, времени на разговоры у нас не было.       Дальше Кэйя кратко рассказывает, что он узнал во время допроса.       - Он жив? – Осторожно спрашивает Магистр.       - Жив-жив. Я же не совсем идиот чтоб убивать его прям там. Он может еще пригодиться. – Альберих делает небольшую паузу. – Дилюк согласился присутствовать на переговорах.       - Ты думаешь он сможет?       - Надеюсь. Он стал куда серьезнее после своего возвращения, хотелось бы верить, что это не фальш. – Врет Кэйя.       На минуту, в помещение повисает тишина, которую нарушает лишь щебетание птиц за окном.       - Кэйя.       - М? – Отрывается он от разглядывания вазы на столе Магистра.       - Что ты имел ввиду, когда сказал, что родился не в Мондштадте?       Капитан застывает, пустым взглядом смотря девушке в глаза. Он сжимает ткань рубашки чуть дрожащими руками. В порыве эмоций, неожиданно для себя, он не заметил, как ляпнул это. Дилюк явно пагубно на него влияет.       - Долгая история. – Кэйя поднимается с кресла. – В тот вечер Дилюк меня так и не выслушал, в следствии чего неправильно понял. – Альберих поднимает взгляд с пола и направляет его на Магистра. – Я не несу угрозы Мондштадту, и готов в этом поклясться, если желаешь…       - Я тебе верю. – Чеканит Джинн, перебивая Кэйю.       Капитан вздрагивает, и на секунду застывает на месте. Такой реакции он не ожидал.       - Кэйя, я не знаю, что ты рассказал в тот вечер Дилюку, но в любом случае, не смотря на его недоверие тебе, я с ним не согласна. Извини, что не сказала это сразу и подыграла ему. – Она делает большой вдох. – Если считаешь, что информация, которую ты скрываешь, не нанесет вреда городу, Ордену или кому-либо, то можешь не рассказывать. Но… если ты захочешь поговорить об этом, то я, как твой друг, буду рада тебя выслушать.        Альберих не двигается, нервно сглатывая слюну. Он до скрипа сжимает в руке рубашку. Внутри чувствуется, какое-то тепло. Но оно не приносит удовольствия, оно приносит неожиданную волну тревоги. Его будто бы обливают ледяной водой. Джинн сказала, что доверяет ему, это ведь хорошо…Но почему ему тогда так не по себе?       «Ты не можешь…Не можешь так просто…» - Хочет сказать Кэйя, но не решается. Он молчит. Чувствует будто его загнали в угол. Нет. Джинн, я не достоин твоего доверия. Я не тот, за кого ты меня держишь.       Мысли запутываются в один огромный клубок в голове. Он долго молчит, не находясь с ответом.       - Хорошо. Спасибо, я ценю это. – Его уголки рта поднимаются в кривой улыбке. Кэйя закусывает губу, когда находит на себе обеспокоенный взгляд Магистра. – Я пойду, надо выспаться перед переговорами. И ты тоже иди. Бодрый Магистр будет куда полезнее засыпающего на ходу. – Шутит Альберих, но его голос звучит неестественно, что он прекрасно слышит, и решает в тот же момент ретироваться из помещения, чуть ли не спотыкаясь по пути.              Двери за его спиной захлопываются. Он запускает руку в волосы, заправляя их назад, быстрым шагом направляясь к выходу из Ордена. Джинн зашла на слишком больную для него тему, сама того не осознавая. Тему доверия. Кэйя никому не доверял. Никому ничего не рассказывал, ведь знал – так будет лучше для всех. Но в день, когда он все же решил поведать о том, что терзает его изнутри уже столько лет…Кэйю…Его чуть не убили. И по мнению Альбериха, заслужено. Он бы хотел, чтоб в тот вечер Дилюк довел дело до конца. Он и в правду не заслуживает жизни, что говорить о доверии людей к нему. Кэйя знал, что жители города, рыцари, Магистр и все остальные уважают его, доверяют ему, хоть и никогда не говорили об этом вслух, до сего момента, но также Кэйя знал, что это все было получено через ложь. Через то, что хочет услышать его собеседник, через реакцию которую хочет увидеть и через действие, которое хочет получить. Все это фальш. Все это неправда. Альберих уверен – узнай они все о том, что скрывается за этой улыбкой, за этой дружелюбной маской, то поступили бы как Дилюк. И были бы правы.       Он монстр, что живет среди людей.              Кэйя бросает уже помятую рубашку на кровать и садиться на пол. Он чувствует, как к горлу подкатывает ком. Скрывая лицо в руках, Альберих упирается локтями в колени и пытается восстановить сбитое дыхание, как замечает резкое похолодание в комнате. Температура упала на градусов десять, не меньше. Он смотрит на окна. Стекла очень медленно начинают покрываться инеем.       - Твою мать. – Кэйя подскакивает на месте и бежит в ванную, по пути сдергивая с левого глаза повязку. Свет в комнате включается и режет глаза. Он смотрит на себя в зеркало.       Ледяные, тонкие, полосы неспешно разрастаются от проклятого глаза. Альберих в ужасе отходит назад, прикасаясь к ним дрожащей рукой. Рефлекторно, он пытается содрать их, вызывая покраснения на смуглой коже, но у него не получается. Не получается противостоять проклятию. Лед переходит к шее, вызывая тревожную волну мурашек.       Кэйя бежит к столу. Из него он достает пиро масло, что приобрел на этот случай, и сдергивает с себя рубашку от чего пуговицы отлетают, врезаясь в стены. Капитан выливает жидкость себе на ладонь, растирая ее по лицу, шее, и плечам, но тепла не чувствует. Вместо него он ощущает лишь боль. Жгучую боль, будто лед проникает под кожу, терзая его изнутри. Он прикусывает губу до крови и хватается за край стола, сжимая его до белых костяшек, а после с грохотом и болезненным стоном, падает на пол. Холод, тонким лезвием, доходит до спины, вызывая тошноту. Врезается в позвоночник, словно доходя до костей. Ощущение, будто его препарируют на живую. А потом, в глазах постепенно начинает темнеть, хватка ослабевать, боль уходит на задний план.              Кэйя теряет сознание. Снова.