Последний герой

Неделя проходит словно на одном дыхании. Словно в трансе. Он просыпается утром, идет в душ, ест, если повезет, и идет на службу. Днем это разведка территории Мондштадта, окрестностей Драконьего Хребта, а пару раз и его самого. На Винокурню он тоже заглядывал. Близко не подходил, лишь наблюдал издалека, убеждаясь, что люди что там работают, в безопасности, что им ничего не угрожает. Днем, так же, иногда встречался с информаторами, правда сведения они давали не слишком полезные. Что порядком расстраивало. Несколько ночей он провел в подвале Ордена – удалось поймать парочку Фатуи. Правда толку ноль. Те либо ничего не знали, либо все-таки слухи о подготовке солдат в Снежной оказались правдой. Потому что говорить они отказывались. А может у кого-то просто сдавали нервы, из-за чего у этого кого-то все шло не по плану. Кто знает. Про общую напряженность отношений между Фатуи и Мондом, Капитан, естественно не забыл. Ночью он патрулировал окрестности. Иногда стоял на страже деревень, иногда у ворот в город, иногда внутри. А иногда, за ночь, успевал побывать во всех трех местах. Спросите, когда Кэйя успевал спать? Думаю, ответ вы сами знаете. Два часа за ночь, три – если повезет. И то, каждые тридцать минут от просыпался от кошмаров. То перед ним лежащий в собственной крови Майлз, со стеклянными глазами, то Дилюк со шприцом в шее, который держит эта седая красноглазая гнида, имя которой Дотторе. Порой снилась собственная смерть. В общем, полное разнообразие. Кстати, недавно прошли похороны Майлза. На них Кэйя не пришел. Не пришел из-за чувства вины, ему не хватило духа взглянуть в глаза его матери. Объяснил он это своей загруженностью, сказал, что позже выразит сожаления лично. Передал эти слова он через Джинн. «Трус» - говорит Альберих о самом себе.       Кстати, о Джинн. Магистр все пытается усмирить пыл Капитана. Вечно говорит: «Кэйя, сделай перерыв. Выспись. Тебя подменит Герта». Лиза все пытается его то напоить целебным чаем, то накормить. «Дорогой, поешь. У тебя ведь сил совсем не останется». Только вот от вида еды его воротило. Кусок в рот не лез. Ел через силу, потому что надо. Голод заглушал сигаретами.              ***       Поздний вечер. Кэйя шагает в Долю Ангелов. Почему они всегда хотят встретится именно здесь? Других мест для передачи информации что ли нет.       Альберих заходит, вежливо и улыбчиво здоровается с Чарльзом, кивает нескольким своим знакомым. Заказывает полуденную смерть. Вспоминает как, кажется, еще совсем недавно, этот коктейль для него замешивал Дилюк. Проходит на второй этаж и подсаживается к мужчине за угловой столик, садясь напротив него.       - Выглядишь паршиво. – Это у Нолана вместо привет, видимо.       - Что-то разузнал? – Кэйя тоже не здоровается. К тому же, игнорирует слова про свой вид. На удивление, у него нет желания выдумывать очередную колкость в ответ.       Нолан ведет бровями, чуть приподнимая их в удивлении. А после мимолетом оглядывается по сторонам, и достает из сумки карту, раскладывая ее на столе.       - Сразу к сути… Хорошо. Мои ребята нашли нескольких Фатуйцев в одном из районов Хребта.       Кэйя еле удерживается от того, чтобы закатить глаза. Он слышал это уже раз десять минимум. И каждый раз эта информация была пустышкой. Иногда информаторы умудрялись путать Фатуи с похитителями сокровищ. Тогда Альберих еле как сдерживался от перехода на крик. Но каждый раз останавливался на том, что просто вычеркивал эти имена из мысленного списка «полезные связи» в своей голове. Правда, Нолан… На него Кэйя ставил изначально. Они работали вместе не первый год, уже четыре, и делали это довольно удачно. Познакомились, когда Дилюк уехал.       - Ну? – Торопит его Альберих, потому что Нолан замолчал, и стал смотреть на него этой хитрой улыбкой, которую Кэйя жутко не любил.       - Я знаю где их база.       Кэйя выгибает бровь. В потухшем глазе появляется еле заметный блеск. Вроде как, даже сердце начало гонять кровь быстрее.       - Где? – Чеканит Альберих в нетерпении, и даже склоняется чуть ближе к собеседнику.       - Деньги вперед.                     Теперь карман был пуст. Но если честно, сейчас это было последним что волновало Кэйю. У него впервые за все время поисков появилась действительно весомая зацепка. Нолан почти уверен, что Дилюк находится именно там. По его словам, в этой местности слишком много охраны. Слишком много Фатуи, и по наблюдениям его людей, у них есть пересменки и патруль. Этот патруль ходит вокруг одной точки по определенной траектории, которую сложно вычислить. Однако, как говорилась раннее, Нолан – лошадка на которую были самые большие надежды. Кэйя очень надеется, что Дилюк и в правду там. И что это не западня, как в прошлый раз. Иначе… Все может закончится очень плохо. Там и в правду много людей. Их работа слажена и четко отработана. Ордену тоже надо действовать быстро, незаметно и согласно плану. А если что-то пойдет не так и кто-то снова… Может лучше стоит взять самых способных рыцарей? И оставить Мондштадт без обороны? Ну да, отличный план, Кэйя. Фатуи же ни в коем случае об этом не узнают и, конечно, не воспользуются положением.       В голову начали пробираться мысли, за которые Альбериху прилетело сразу несколько хлестких женских пощечин и одна тяжелая мужская. Конечно, это было бы безумием, идти туда одному. По данным Нолана, охрана состоит минимум из десяти человек, у нескольких есть Глаз Порчи. А внутри, наверняка, целый муравейник. Идти в одиночку – самоубийство.       …       «Я не успела…»       «Нужно перенести тело»       «Их было пятеро»       Их было всего пятеро. Пятеро против шести. И все равно погиб человек. А сейчас их десятки. Кто-то точно погибнет. Может если разработать план…У тебя получится? Бред.       Кэйя останавливается в переулке.       С другой стороны, я все равно скоро сдохну, так что терять? Так хотя бы в бою умру.       А Дилюк? Что будет с ним если ты не справишься? Понимаешь ведь, что шансы твоей победы почти нулевые?       Альберих облокачивается на стену, чуть закидывает голову назад и прикрывает глаза руками, с силой растирая их. И заставляет прекратить себя этот назойливый диалог в своей голове.       Рассудим здраво (насколько это возможно). Если он пойдет один, вероятность успеха около двадцати пяти процентов. А в случае собственной гибели, но при этом спасения Дилюка около пятидесяти. А если они пойдут группой, то вероятно, кто-то погибнет. Вероятно, Кэйя не сможет полностью сфокусироваться на задании и будет следить за остальными рыцарями. К тому же больше риск того, что план провалится, потому что практически никто из Ордо не участвовал в подобного рода операциях.       И Дилюк, скорее всего, при случае чей-то гибели будет винить себя. А если смертей будет несколько? Такое тоже вполне вероятно.       Может, если умрет один Кэйя, Дилюк не будет чувствовать вину? Он ведь теперь не пытает к нему особо теплых чувств. Скорее наоборот. Так с чего бы ему грустить, если он больше не увидит эту предательскую морду?              ***              - Господин Рагнвиндр, просыпайтесь!        Дилюк нехотя открывает глаза. Желудок скручивает от голода, как и все затекшие мышцы в его теле. Он смотрит в лицо Алану. Тот стоит с протянутой к его рту ложкой. Как заботливо.        - Ну же, вам тоже нужно есть. А то умрете раньше положенного. – Задорно говорит мужчина, на что Рагнвиндр отворачивает голову. Тогда его хватают за подбородок, тянут нижнюю челюсть, и суют железную ложку с чем-то, скорее всего съедобным, в рот. Дилюк тут же сплевывает на пол. – Буйный, однако, пациент мне достался. – Констатирует Алан ведя плечами. – Ну-с, как пожелаете.              Последние несколько дней досуг Рагнвиндра был жутко однообразным. И, если честно, на пятый день он перестал ловить связь с реальностью и потерял счет времени. Что сильно тревожило. Из всего времени, что он провел в заключении, добрую часть винодел находился в отключке. Спросите из-за чего? Ну что ж, ответ прост. Слова Алана оказались правдивы. Из Дилюка не вымогали информацию, ничего подобного. Ему просто мстили. День за днем били, резали плоть, жгли. Но до травм несовместимых с жизнью не доходило. Он был нужен им живым.       Как раз, где-то на шестой-пятый день, когда Фатуйцы заметили, что сознания заключенного начинает уходить из этого мира, они впервые отвели его в душ и промыли раны, видно, чтобы те не загноились и их подопытная крыса не сдохла от инфекции. Душ был точно, как тюремный. Как в одной из подземных тюрем в Снежной, где Дилюку уже удалось побывать. Это было ужасно холодное, сырое помещение. Стены были уложены зеленой, грязной плиткой, в щелях которой пробиралась плесень. Рагнвиндра забивали в угол, и поливали ледяной водой, точно прямиком из кого-то родника на Драконьем Хребте.       Там же, у него впервые появилась возможность размять мышцы. Ибо его ни к чему не приковывали. Просто гнали в спину напором воды. Да таким, что потом вдоль всего позвоночника чуть-ли не синяки оставались. В один из таких сеансов, Дилюку удалось осмотреть свою шею. И к сожалению, его опасения подтвердились. Время от времени, после того как он вновь приходил в себя, Рагнвиндр чувствовал зуд, справа на шее. Будто его кто-то покусал. А сейчас, он ощущает под пальцами около пяти припухших ранок. Хреново.       Правда… Противиться почему-то сил нет. Нет ни сил, ни желания оказывать какое-либо противодействие. Кажется, что воля постепенно покидает его. Конечно, это сильно беспокоило. Но иногда, даже чтобы пошевелить рукой, или поднять глаза, надо было напрячься. Наверное, это воздействие препарата, который они ему вкалывают. Остается лишь надеяться, что в итоге он не превратится в безвольное нечто, или не станет шавкой Фатуи. Лучше уж умереть, чем быть их игрушкой.       Надежда на спасение тоже терялась. За время своего заточения, Дилюк успел подметить степень оборудованности этого помещения. Так же обратил внимание на разные детали, говорящие о том, что эта база живет и процветает уже очень долго. Чего только стоили уже давно ставшие частью интерьера, пятна на стенах. Причем не только красные, что было интересно. Встречались и синие, и фиолетовые. У Рагнвиндра было совсем немного догадок об их происхождении.       В общем и целом, совокупность всех этих факторов значительно понижала его шансы на спасение. Но…в конце концов, он смирился с этой мыслью. Может он заслужил такой кончины? Дилюк вовсе не безгрешен. Алан был прав, его руки по локоть в крови. Он лишил жизнь многих людей, конечно, если их так можно назвать. Но иногда, по вине Рагнвиндра умирали ведь и ни в чем не повинные, обычные гражданские. Ему до сих пор снится обугленное тело той девушки… Тогда Дилюк был не в себе. Не смог вовремя увести от нее Феникса и та… Это произошло во второй месяц после его отъезда. В нем бурлил гнев, всепоглощающая жажда мести которая залила ему глаза керосином, да так, что в какой-то момент он перестал обращать внимания на все, что происходит вокруг, и был ведом лишь жаждой расправиться с врагом. Его нельзя оправдать. Ни в коем случае нельзя. И он не желает услышать прощения, ведь знает, что за такой грех нельзя простить.              Дилюк в очередной раз с силой разлепляет глаза. И это все, на что его хватает.       - Должен сказать, вы в очередной раз впечатлили меня, Господин Рагнвиндр. – Неприятный голос словно бьет прямо по барабанным перепонкам, от чего те чуть ли не лопаются. Алан присаживается на корточки, хватается за красные волосы и заставляет Дилюка посмотреть на себя, поднимая его голову. – Интересно, это заслуга Господина Крепуса, или ваша личная?       - Что вы мне колете… - Доносится тихий, хриплый голос.       - Ох, вы все еще говорите! – Говорит Алан с неким удивлением. – Пусть, это останется в секрете. Вам не обязательно это знать. – Небольшая пауза. – Скажите, вам страшно? Почему вы не предприняли никаких попыток побега?       В ответ молчание. Дилюк, будто немного стыдливо, опускает взгляд. А Алан продолжает сверлить его глазами, и одновременно с этим, расплывается в жутко довольной улыбке.       - Хотите я объясню, что с вами происходит? – Рагнвиндр никак не реагирует на эти слова, и уголки губ Фатуйца ползут до ушей. Тот встает, отходит назад, и присаживается на стул. – Сейчас вы находитесь на первой стадии. Стадия потери воли и самоконтроля. Вкупе эти два фактора превращают вас в бесхарактерную игрушку. Скажите, как давно вы потеряли счет дней? По моим предположениям, это произошло около шести суток назад. Ох, кстати, вы здесь чуть больше недели. Говорю, чтоб вы совсем с ума не сошли. Знаете, многие находясь в подобных условиях, быстро теряют себя. Думаю, вы понимаете, о чем я. – Дилюк его не видит, но буквально ощущает на своей макушке довольный взгляд. – Находиться продолжительное время в темном помещении, в одном положении, с мыслью что в любой момент ты можешь умереть… Это не легко. Но можете не переживать, вы не лишитесь ума, пока мы того не захотим. – Пауза. – Следующей стадией будет «Подчинение». Думаю, вы и сами понимаете логику. Наверняка Господин Дотторе говорил вам про армию… И знаете, из вас был выйдет отличный воин, Господин Рагнвиндр. Надеюсь, из вашего названного брата тоже выйдет что-то дельное. – Очередная провокация. На удивление для них обоих – успешная.       Дилюк поднимает голову.       Из Кэйи? Они хотят сделать с ним то же, что и со мной?       В, до сего момента, безжизненных глазах, заиграли искры беспокойства.       - Его народ славился своей силой. Думаю, Сэр Кэйя не отстает от своей нации. А вы как считаете?       Откуда он знает…       - Ох, вижу вопрос в ваших глазах. – Алан поднимает руку, и указательным пальцем показывает на свой глаз. – Зрачок, Мастер Дилюк. Это особенность жителей Каэнри`ах. Но вот что интересно… Вам случайно не известно чистых ли он кровей? Внешность у него совсем нетипична для представителя данной нации. Обычно у этих людей светлая кожа, и такие же светлые волосы. В идеале, конечно. Но Сэр Кэйя пролетел по обоим пунктам. – Снова он делает эту ужасно долгую паузу. – Спросите, почему мы тогда столь уверены в его происхождении? – Надменная усмешка. – Вы никогда не видели, что скрывается под его повязкой? - Он наклоняется, ставя локти на колени, и смыкая руки в замок. – Скверна, Мастер Дилюк, скверна. Каждый житель Каэнри`ах осквернен. Они проклятый народ…. И…       В коридоре слышится грохот. Алан выгибается и оборачивается на звук, а из его рта начинает идти пар. В камере резко похолодало.              ***              Этой же ночью, невероятно отважный, и ужасно беспечный Капитан Кавалерии пошел на Драконий Хребет, туда, где по его информации, должна располагаться база Фатуи. Ох, не переживайте, пошел он туда на разведку. Все же нужно знать, к чему готовиться. Если уж и собрался идти против целой оравы вооруженных Фатуйцев в одиночку, то лучше заранее собрать максимум информации, и быть готовым, по крайней мере, насколько это возможно.       Да, Кэйя принял решение идти туда одному. Глупо? Да. Самонадеянно? Да. Даже в какой-то мере эгоистично. Но, он не мог поступить иначе. Или же не хотел. Альберих так и не разобрался в своих мыслях. Пока он рассуждал в голове на эту тему, мысли вновь успели собраться в плотный комок, который распутать он был не в состоянии. Да и если говорить честно… Кэйя с самого начала понимал, что примет именно такое решение. Естественно, он осознает все риски. И прекрасно знает, что если он и выживет, то все равно получит копьем меж глаз от Розарии. Ох, она будет в бешенстве. Как и Джинн, как и Лиза… Барбара…Дилюк. Все будут в бешенстве. Ну что ж, если он переживет следующую ночь, то и их крики переживет.              Итак, что мы имеем по результатам разведки? В общем и целом, вся информация полученная от Нолана подтвердилась. Кэйя, насчитал около десяти охранников. Из них три обладателя глаза порчи. Пересменка происходит каждые три часа в ночное время; в дневное каждые шесть часов. Их маршруты постоянно меняются. Всего их было около пяти. Чередовались по определенной системе. И если просто посмотреть на это со стороны, то кажется, что они просто ходят по непонятной траектории, не имея ни маршрута, ни цели, однако, Альберих заметил, что бдят они один и тот же участок. На всей территории этой местности, выделялась лишь небольшая часть у склона. На ней было меньше снега…и в прочем, это все. Других предположений, где еще мог находится вход, у него не было. Этот участок без снега был единственной зацепкой. В любом случае, сейчас у Кэйи нет возможности проверить, верна ли его догадка, и остается лишь надеется на лучшее. Ведь во время самой операции времени на размышления и поиск у него совсем не будет.              В город Альберих вернулся только днем. Замерзший и жутко голодный. Он заходит в комнату, дверь неприятно скрипит. Кэйя проходит внутрь, идет на небольшую кухню и открывает холодильник. Желудок сводит от голода, а на полках всего пара фруктов, несколько яиц и небольшой кусок мяса в морозилке. Прекрасно. Капитан вынул мясо, и положил его в миску с горячей водой, после чего отправился в душ.       Минут пятнадцать он просто стоял под водой, грелся и смотрел на плитку, иногда обращая взгляд к двум Глазам Бога, мирно лежащим на раковине рядом друг с другом. Глаз Бога Дилюка все еще светился. Единственное что тревожило… Его свет стал менее ярким. Конечно, тут не было чему удивляться. Человек больше недели находится в плену, естественно его состояние станет хуже. Но… Насколько все плохо? Им не известно четкое соотношение жизнеспособности и яркости артефакта. Может, влияет еще тот факт, что владелец находится далеко? Бездна его знает. Нет смысла об этом думать. Все равно сейчас Альберих не сможет ничего сделать.       Через сорок минут, синевласый водяной выполз из ванной. Обмотал бедра полотенцем, с волосами сделал тоже самое, а в рот сунул сигарету. В таком виде он и пошел разбираться с обедом… Или завтраком?       Кэйя усмехнулся. Наверняка со стороны он выглядит жутко комично. Этакая домохозяйка, что после душа, в халатике и с тонкой мятной сигаретной в руках пошла варганить ужин для своей семьи. Единственное различие – Кэйя готовит только для себя, и курит не ментоловые сигареты. И семьи у него нет. Уже нет. А может ее и никогда и не было?       - Да заткнись ты. – Выдыхая дым чеканит Альберих, останавливая сам себя. Он и так на нервах. А если будет в очередной раз разгонять в своей голове тему семьи, отношений с Дилюком, смерти Крепуса… То ничем хорошим это не кончится. Сейчас лучше действовать по старой схеме – запихать эти мысли максимально глубоко и сделать вид что все хорошо.       Кэйя вынимает законченную сигарету изо рта и тушит ее об, обычно скрытую под перчаткой, часть руки. Чуть выше запястья, ближе к ладони. За последние дни он снова взял это за привычку. Хреново, конечно, но, если честно, его это мало волнует. Ну поругается Розария, ну и что? Он все равно скоро сдохнет, так какая разница? Кэйя хочет прожить свои последние полгода на этой земле в спокойствии. В относительном спокойствии. В его положении сложно не тратить уйму нервных клеток каждый день. А это… Ну, тушить об себя сигареты и… подобное, помогало справиться с тараканами, которые так и хотели прогрызть себе выход наружу прямиком сквозь мозг и череп. А ведь еще пару недель назад он говорил, что больше не вернется к этому. Слукавил, получается. Вранье, все же, неотъемлемая его часть, в том числе, и вранье самому себе.       Обед вышел плотным, если сравнивать с остальными его приемами пищи на этой неделе. Омлет из двух яиц, жаренное мясо и пару ломтиков хлеба в прикуску. У него сегодня будет тяжелая ночь, надо вдоволь напитаться перед ней, что не свалиться в голодный обморок и не умереть от обморожения раньше положенного срока.       Далее, Альберих пошел спать. Этакий незапланированный дневной сон. И на удивление, уснул он быстро. Может, потому что на душе было как-то что ли спокойно. Хотя, собственное спокойствие перед подобной ситуацией, больше пугало, нежели радовало. Но Кэйя решил не углубляться в рефлексию и не выискивать причин такой реакции у своей психики. Он не спал почти целые сутки, имеет все-таки право на пару часов беззаботного сна.              Проснулся Альберих, как и планировал, около шести часов вечера. Встал, потянулся, умылся, сел за письменный стол. Достал чистый лист бумаги, макнул перо в чернила, сунул сигарету меж зубов и начал писать. Не предсмертную записку, а письмо Розарии. Хотя о первом тоже стоило бы подумать. Наследство у него не большое, конечно. Самое ценное – повязка, переданная ему по наследству от деда пирата, как все думают. Но Кэйя надеялся что в случае чего, его в ней и похоронят, и люди которые будут приводить его мертвое тело в порядок, не заглянут под нее, и по Монду в последствии не пойдут слухи о проклятом глазе Капитана Кавалерии. Все же, хотелось бы умереть с чистой репутацией доблестного, ну и чуть-чуть беспечного, воина, а не шпиона родом из вымершей нации.       Кэйя закончил писать, в голове представил как Розария придет в бешенство, когда прочитает его послание, посмеялся, и оставил письмо спокойно ютиться на столе. Дальше дело оставалось за малым. Капитан приоделся, вооружился всем что требовалось, заскочил в церковь, поймал сестричку, назначил ей ночную встречу. Розария согласилась, хоть и с недоверием. Однако, Альбериху не привыкать увиливать от вопросов и переводить темы. С ней это было сложнее сделать, но не невозможно, поэтому все прошло гладко.       И вот, когда он выходит из церкви поздним вечером, на него наконец накатывает небольшое волнение. Что ж, это вполне объяснимо. Стоит удивиться скорее тому, почему это чувство не пришло к нему раньше. Но Кэйя настроен вполне решительно, и не поддается тревоге. Он идет вдоль города к воротам, дежурно здоровается с гражданскими, с рыцарями, улыбается им, и в моменте ловит себя на том, что мысленно прощается с ними. Может, стоило все же оставить какую-нибудь записку там… с благодарностями, извинениями за свою безответственность, в конце концов. Может стоило хотя бы написать что-то Дилюку. Альберих, конечно, надеялся, что Рагнвиндр не будет винить себя в его смерти, однако, будем честны, даже он не настолько черств, и не настолько безразличен к своему названному брату чтобы вообще ничего не чувствовать. Они далеко не чужие люди, если говорить честно, то Кэйя подозревал что до сих пор является самым близким человеком для Дилюка, как и он для него. Дилюк ведь не огрел его клеймором при первой встрече, не прогнал, когда Кэйя сел с ним рядом на том ночном дежурстве. Может, что-то их до сих пор связывает. Какая-то еле ощутимая нить, что истончилась до невозможности в тот вечер и за четыре года отсутствия Рагнвиндра в городе. Но она есть, и Кэйя это знал. Хоть, может, и не хотел. Может ему хотелось бы верить, что Дилюк плевал на него с высокой колокольни, и ему будет совершенно все равно на его смерть. Но что-то подсказывало что это не так. Как минимум, если Кэйя умрет, то Дилюк будет крыть его благим матом за эту ужасную глупость, являющуюся причиной смерти Альбериха.              ***              Постепенно начинало холодать – Кэйя подходил ближе к Хребту. А через некоторое время, на нем оказался сюртук. Да уж, биться в нем будет ужасно неудобно, но, если холод станет сковывать движения – будет еще хуже.       Снег хрустит под ногами, а Альберих пробирается все ближе, вскоре оказываясь рядом с нужной точкой. В идеале нужно было бы проследить за охраной еще пару дней, чтобы точно понять, как они работают, но видя, как тускло горит пиро Глаз Бога, Кэйя решил не медлить. Его что, зря называют мастером импровизации? Выкрутиться, если что-то пойдет не так, не страшно.       Еще около двадцати минут, Альберих наблюдал за Фатуи. Он находился гораздо выше них, и если бы те подняли голову, то авось бы и не заметили его. Пока что, все шло согласно плану. Кэйя начал аккуратно, и жутко тихо, насколько это возможно, спускаться по склону. По его расчетам, он должен был спуститься на землю в том месте, где в это время никого не будет. И у него будет около десяти секунд чтобы проскользнуть вглубь. Собственно, так он и сделал. Медленно скользнул с горы, отряхнулся, и рванул. Все шло гладко. Кажется, Альберих даже не дышал. Он постоянно оглядывался, шагал тихо, когда была возможность – переходил на бег. Пару раз встретился со спинами Фатуи, но те, на удивление, его не заметили. Так ведь? Кэйя вдруг остановился. В груди неприятно закололо. Ощущения такие же, как и в прошлый раз, когда они попали в засаду, когда умер Майлз. Они его ждут? А если Нолан с ними в сговоре? Его совесть легко подкупается круглой суммой, и четыре года совместной работы могут стать ничем если его кошелек будет набит под завязку. Бездна их раздери. И Нолана, и Фатуи, и самого Кэйю, за его вечное недоверие ко всему что происходит. Альберих подходит ближе. Подбирается, к предположительно, входу в базу. Там он встречает Фатуйца, одним ловким маневром оказывается у него за спиной, приставляет кинжал к виску и зажимая рот рукой, уводит его чуть подальше.       - Где вход? – Говорит он шепотом.       Фатуец молчит. Кэйя нажимает на кинжал, висок начинает слегка кровоточить. Фатуец начинает говорить, Альберих недовольно вздыхает и вгоняет нож тому в голову.       Мыслей о том, что его уже ждут, становится больше. А вместе с тем, становится больше и тревоги. Правда, пути назад уже нет. Если это и ловушка – придется выкручиваться.       Кэйя аккуратно кладет труп на снег, сбрасывает с себя сюртук. Вновь оглядывается. Вокруг никого. Он проходит к названному месту. К слову, входом оказался тот самый участок, где было меньше всего снега.       Альберих заходит сбоку, отрывает крышку этакого люка. Это было похоже на дверь в подвал. Заглядывает. Его никто не встречает. Он хмуриться, а в голове всплывает взгляд Дотторе, заинтересованный и рассматривающий. Тогда в нем читался даже некий азарт. В тот момент, Капитан подумал, что ему показалось. Сейчас его мнение изменилось. А тот Фатуец с гео Глазом Бога? Он пытался лишить Кэйю ведущей руки, а не убить.       Блять.       Альберих закусывает губу. Входит, аккуратно закрывает за собой дверь и шагает по ступенькам вниз. Открывает еще одну дверь. Взгляду открывается коридор. Пустой коридор. Кэйя призывает оружие, крадется, а после резко отскакивает назад, уклоняясь от удара.       Твою мать.       Фатуец словно выпрыгивает на него из неоткуда, а за ним бегут еще двое. Первый замахивается, Кэйя уклоняется, заходит сбоку, вонзает клинок тому меж ребер и проворачивает внутри. Планировал попасть выше, но не вышло. Тот сгибается, Альберих вытаскивает нож, резко оборачивается, и создавая острый продолговатый осколок льда, направляет его своей следующей жертве меж глаз, от чего та замертво падает на пол. Первого он добивает острием меча проходясь поперек горла, от чего его рука пачкается кровью, как и впрочем, все вокруг. Не самый чистый способ, зато действенный. Третий не отстает, идет в наступление, за его спиной Кэйя видит еще пятерых. Ну… Собственно, а чего он ждал.       Дальше начинается, не стесняясь этого слова, мясорубка. Удар за ударом. Взмах за взмахом. Лязг мечей, болезненные крики, стоны. Одного Кэйя впечатывает головой в стену, разбивая череп. Другой оказывается с ледяным штыком в районе груди, еще одного превращают в глыбу льда. Альберих чувствует, как его тело начинает гореть, как дыхание постепенно сбивается. Каким бы хорошим рыцарем он не был, все равно, подобная схватка стоит дорого, и далеко не факт, что он выйдет из нее живым. Кстати, Капитан заметил, что его теперь не пытаются обезоружить, или лишить конечностей, нет, его пытаются убить. Один раз задели со спины – хотели попасть в сердце, но он вовремя увернулся, из-за чего получил лишь царапину в диагональ по всей спине.       Со временем, наш бесстрашный рыцарь, пробирается глубже. Тут уже и охрана бросила свои позиции и ринулась внутрь. Кэйя отбивался и от них. С горем пополам, но отбивался, потому что у некоторых был Глаз Порчи, с ними пришлось здорово повозиться, и заработать себе еще несколько ранений, а вместе с ними, и ожогов. Одно радовало – боли он сейчас не чувствовал, лишь какой-то неприятный зуд по всему телу.       Раздается грохот. Капитана отбрасывают в стену, и он ударятся головой. Мир начинает плыть. Как там говорят? Звездочки перед глазами? Ну вот, примерно так и было. Кэйя сооружает с помощью крио перед собой щит, чтобы успеть прийти в себя, а после возвращается в бой. Он сплевывает сгусток крови на пол, и атакует первым. Замахивается мечом, встречает ответный выпад. Его задевают. Хреново. Еще раз, еще один взмах. Фатуец падает, по пути окрашивая сапоги Альбериха в бордовый. Нападают сзади, теперь на его спине крест из порезов. Неплохой шрам в коллекции, вполне изящный. Кэйя оборачивается, срубает голову ледяным клинком. Ледяным? Он в недоумении смотрит на свой меч. Тот покрылся льдом и чуть-ли не прирос к руке. Еще один удар. Альберих бьет в висок, заходя слева.       Секундная пауза, перед тем как новая толпа Фатуйцев на него добежит.       Дыхание Кэйи сбитое и хриплое, ноги почти что ватные, картинка перед глазами двоиться. А те ребята, что на него бегут, выше и шире. Дерьмо.              Еще около десяти минут проходит, прежде чем Кэйя оказывается единственным человеком, стоящим на ногах в этом помещении. Он перешагивает через почти что бездыханное тело. И идет дальше. Шатаясь, спотыкаясь, но идет. Приходится даже опираться на стену. К счастью, на пути ему встречается всего двое. Не успевают они приблизиться, как падают с ледяными кинжалами в головах. Еще одного Альберих видит у двери. Скорее всего, именно там Дилюк и находится. Это был единственный Фатуец которого Кэйя заметил на охране у камеры. От этого на лице появляется улыбка. Искаженная, ужасающая, но довольная. В него стреляют из далека. Что-то новое, до этого огнестрела в арсенале здешних агентов он не видел. Альберих переходит на бег, движется быстро и по известной только ему траектории, чтобы не попасть под пули. Одна, естественно, все же задевает, оставляя грубый след на предплечье. Кэйя подбегает ближе, одной рукой хватает охранника за голову, другую размещает на оружие, направляя его дулом вверх. Затем валит Фатуйца на пол, с силой ударяя затылком об бетон, а после вгоняет кинжал в лоб. Альберих поднимается на ноги, быстро моргает, быстро проводит холодной рукой по лицу. Смотрит на ладонь. Она испачкана в крови. Блядство.       Кэйя, не спеша, возвращается к двери. Краем глаза, когда пробегал мимо, он заметил Дилюка. И еще одного человека в белом костюме, стоящего рядом. Разглядеть ничего не успел. Но того, что он увидел, хватило чтобы построить перед Рагнвиндром ледяной щит. Альберих выбивает дверь с помощью крио, та с грохотом падает на пол.              - Плохо подготовились. – Хрипло говорит Кэйя, проходя внутрь. – Я ожидал большего, честно говоря. – Он скалится, и беглым взглядом осматривает помещение. Там ничего нет, кроме стула, лежащего посреди комнаты, Дилюка, прикованного цепями к стенам, и мужчины, стоящего в углу. Такое выражение лица Альберих видел крайне редко. Что-то между шоком и интересом.       - Согласен. Стоило подготовиться лучше. Мы ожидали меньшего от вас. – Смеется белобрысый, кладя руку к себе на бедро. Из-под белого халата начинает проглядываться фиолетовый свет. Фиолетовый?       - Зря вы так. – Еще один взгляд на Дилюка. Выглядит отвратительно. Бледный и обессиленный, весь в порезах и гематомах, еле как держит голову на весу. Его зрачки бегают от этого мужчины в халате к Кэйе. На секунду взор задерживается на втором, пробегаясь с головы до пят. По взволнованному взгляду алых глаз понятно – Альберих тоже выглядит не самым лучшим образом.       Рядом с Кэей, в стену ударяется что-то тяжелое. Куски бетона падают на пол и разносят пыль по помещению. Он еле как успел увернуться. Альберих мельком оборачивается, смотрит позади себя. Это цепь, облаченная в фиолетовое пламя. Что ж, потянуть время удалось не долго. Но, в целом, этого хватило чтобы картинка в глазах вновь стала цельной. Кэйя тоже атакует. Подключает элементарную силу, пуская в противника несколько ледяных кинжалов. От них уворачиваются, и Фатуец целится в него цепью. Альберих уходит вправо, одновременно с этим повторяя предыдущий удар, только с большей площадью, а потом... Потом в глазах резко темнеет. Кэйя слышит звон в ушах, грохот упавших кусков бетона на пол, и где-то вдалеке свое имя. Тело перестает слушаться, он пятится назад, ударяясь об стену.       «Кэйя!» - Слышится откуда-то эхом. Это повторяется. С каждым разом его имя называют все громче и громче, постепенно переходя на крик.       Темнота перед глазами рассеивается. Альберих видит лежащее, в паре метрах от него, тело, с тем самым ледяным кинжалом в груди. Затем поворачивает голову. Дилюк, гремя цепями, которыми был прикован, дергается, что-то кричит, и с каким-то неестественным ему ужасом в глазах, глядит на Кэйю. Альберих переводит взгляд ниже, на свое плечо. По разорванной ткани разрастается алое пятно, и очень быстро. Он пытается пошевелить рукой. Выходит плохо.       - Не так громко. А то крови из ушей мне только не хватало. – Капитан криво улыбается. – У него ключи?       Дилюк пару секунд молчит, а после, видимо, находясь с мыслями, кивает.       Капитан встает. Хромая, подходит к бездыханному телу, откидывает ткань халата в сторону и снимает с бедра мужчины связку ключей, вместе с ней прихватывая фиолетовый артефакт. У него теперь их аж три, два Глаза Бога, и один Глаз Порчи, если это он, конечно. Целая коллекция.       Кэйя подходит к Дилюку, трясущимися руками вставляет ключ в замок сначала на правом запястье, а потом на левом. Все это время Рагнвиндр что-то говорит. Правда что, разобрать у Альбериха не получается.       - Идти можешь?       Дилюк кивает, и поднимается. Ноги его слабо слушаются, как и руки.       - Где остальные? Почему ты пришел сюда один?       - Они снаружи. Пойдем. – Кэйя перекидывает руку Дилюка через свои плечи, и обхватывает его талию, относительно здоровой рукой.       - Почему они снаружи?       - А ты удивительно разговорчив для человека, который провел больше недели в плену. – Шутит Альберих. Вот надо Дилюку прям сейчас его вопросами завалить. Он ведь еще пару минут назад словно вообще не в этом мире был, а сейчас уже вон, целый допрос намеревается устроить.       - Кэйя. – Уже более строгим голосом чеканит он. Более привычным.       - Идем, кому говорю. Там все сам поймешь. – И ведь не соврал.       Дальше они молча идут по коридору. Оба еле как переставляют ноги. Кэйя так вообще, чуть ли не сознание теряет на каждом шагу, от чего чувствует на себе эти пронзающие взгляды алых глаз сбоку. И как он умудряется даже находясь в таком состоянии так стрелять глазами? Удивительный человек.              Где-то вдалеке Альберих видит с десяток силуэтов, красиво подсвеченных голубоватым светом сзади. К счастью, он знает, что это не Фатуи.              - Ты идиот! – Розария подбегает ближе к ним стуча каблуками. Ее взгляд сменяется со взбешенного на полный страха. – Святые Архонты.       - Теперь ты можешь пробить мне голову копьем. Будет вполне заслуженно. – Улыбается Кэйя, а после чувствует, как его тело аккуратно подхватывают. Мир перед глазами окончательно расплывается, теряет краски, а после темнеет.              Тишина.