Скучал по мне, кент?

      — ...что-то Паймон не очень хочется к ним приближаться, — проскулила маленькая напарница Итэра, стоило ей завидеть, как Ахав в ярости размахивает пиксельными кулачками. И как Оророн над ним в тайне потешается.       — Скучал по мне, кент? — пропищал Какуку и подлетел к остановившейся возле отеля троице. Оророн и Ифа тут же повернули к ним головы, и последний с теплотой в голосе поприветствовал своего компаньона.       Им всего-то нужно было "обменяться помощниками/питомцами", и разойтись каждый по своим делам. Кинич надеялся на это, но что-то пошло не так, стоило двум заврианам воссоединиться.       — Ух, только не ты опять! — проскулил на этот раз Ахав и раздражённо сжал пиксельные лапки. Ну, вроде бы сжал. Жёлтый — а теперь уже ярко оранжевый — пиксель остался пикселем, разве что немного уплотнился. — Нет, я нисколько не скучал! Уберите его от меня!       Ахав принялся летать между Оророном и Ифой, будто бы те могли захотеть ему помочь.       — Рад знакомству, кент! — Какуку, будто бы дружелюбно размахивая безумно маленькими крылышками, подлетел, и подлетел аж вплотную к 2D дракончику, чему Ахав был совершенно не рад.       — Р-р-р!.. Свалил от меня! Какой я тебе кент?!       — Рад знакомству, кент! — вновь повторил Какуку, заучив эту новую полюбившеюся ему фразу.       Стоило Ахаву остановиться, как Какуку подался ещё ближе, и случайно клюнул того... в лоб?.. Нос?.. Рот?.. Кто бы, кроме самого Ахава, ещё знал, что на этом пикселе вообще находится. Или Какуку сделал это совершенно не случайно, но на Ахава это подействовало вполне определённым образом.       Ахав взревел.       — А-а-а! — он гневно прокричал на весь Фонтейн, но вместо ссоры или драки, почему-то отлетел в сторону и спрятался за Паймон.       — А-а-а! — испуганно вскрикнула Паймон и спряталась за Итэром.       — А-а-а! — ну, Итэр решил не нарушать традиций, и спрятался за Киничем.       — ...прекратите, — беззлобно осадил их Кинич. Он, конечно же, уже вскинул взгляд на Оророна, который повторил за всеми и... спрятался почему-то за Ифой, но собственное желание сделать подобную глупость подавил.       Но Какуку не прекращал, и снова подлетел к Ахаву. То ли ему нравилось видеть эмоции на его... лице?.. То ли просто нравилось бесить, то ли причина была в чём-то другом.       — Скучал по мне, кент? — вновь пропищал он монотонным голосом.       — Да сказал же, что нет! Чего привязался?! — истошно завопил и не понимал Ахав.       — Скучал по мне, Ахав? — голос Какуку вдруг претерпел необычные изменения: из писклявого и тонкого, он стал человеческим и низким, и... насмешливым.       Ахав изумлённо замер, а пиксельные глаза привычным образом вылетели из орбит.       Какуку внезапно окутало странным мягким туманом розоватого цвета. Было видно, как силуэт круглой формы кукузавра начал растягиваться, менять очертания, пока вместо маленького дракончика перед Ахавом не возник... человек. Молодой, подтянутый в теле человек, с розовой копной волос.       — К-Какуку?.. — неуверенно позвал его Ифа, пока другие очевидцы происходящего находились в шоке.       — Конечно, это Какуку, — невозмутимо отозвался Оророн прямо над ухом.       Ифа, обозлившись на его беспечность, повернул к нему голову.       — Не смешно, кент! Я... т-ты видел вообще?!.. Какуку, м-мой малыш!.. — он запнулся, а в процессе, пока думал, чуть не взвизгнул. Ведь Оророн, по прежнему стоящий сзади, вдруг просунул руку прямо в подмышку Ифы, протянул дальше и указал на сидящего на земле Какуку. Редкий, оставшийся после необъяснимого события туман почти рассеялся.       — Так я и не шучу, и это наш малыш, — сделав акцент на слове "наш", Оророн горделиво вздёрнул нос. Ифа опустил шляпу на глаза. — Вот, посмотри. Это же его птичий хохолок. К тому же — розовый.       — Серьёзно? — скептично среагировал Ифа да смутившись чрезмерно близкого контакта отпрянул от него на шаг. Будь воля Оророна, он бы и сейчас учудил чего-нибудь такого, что было пару вечеров назад, и из-за чего колени Ифы до сих пор неустойчиво подрагивают. — Это всё, что идентифицирует Какуку как... Какуку?..       — Ну, ещё твои фразочки, которыми ты его обучал. Например...       — Да, давай второй, давай второй!.. Ох, боже, ох, боже!.. — Какуку перебил его, вдруг прокричал сам, но поняв, что только что сказал и словив на себе испуганный взгляд Итэра — тут же захлопнул рот.       Ифа с оттенком осуждения покосился на Оророна, а Итэр на всякий случай закрыл уши Паймон. Впрочем, в этот раз Кинич за ними повторил, и закрыл уши Итэру, да слабо улыбнулся, когда увидел проблеск смущения в глазах блондина. Они никогда не обсуждали, что будет, если Кинич вдруг сможет путешествовать. Но вот он здесь, и вот Итэр здесь, и... даже кольцо, которое Кинич дарил ему. И вон та прядь волос, что не может не греть сердце Кинича. А ещё здесь куча лишних людей, которые мешают ему остаться с ним наедине. Остаться как тогда, дома, в мягком свечении свечевиков растущих на стенах.       Оророн повернул голову к Ифе.       — Что? — невозмутимо пожав плечами и вскинув руки в стороны, переспросил он доктора, хотя и не скрывал лёгкого любопытства и трепета.       — Мои фразочки? — он скрестил руки на груди.       — Ну я его этому точно не учил. Или что ты думаешь, что ещё за "второй"? Может, второй баклажанчик? Вторая сочная морковка? — задумчиво постучал Оророн по своим губам и наклонился к Ифе, чем удивил и смутил несчастного доктора. — Уплотнённая толстая редька? Ифа, хочешь толстую длинную редьку? Я бы почистил её для тебя, кент, мне не сложно. Просто признай, что хочешь вкусить мою твёрдую, насыщенную соками редьку.       — ...я... ох, боже... — только и смог он вымолвить.       — Точно не голоден?       Ифа прикрылся от него ладонью, или постарался прикрыть собственное смущение, когда слова того стали странным образом на него действовать. Да он же специально!.. Ифа не мог поверить в то, что Оророн не понимал, что говорит.       Ахав, до того времени немигающим взглядом — а он вообще может мигать в пиксельной форме?.. — наблюдал за Какуку. Туман полностью развеялся, а вместе с ним оказалось, что Какуку совершенно...       — Какуку! Ты же... Ох! Оророн!.. — Ифа подумал было взять у него шарф или что-нибудь ещё, чтобы прикрыть наготу Какуку, но потом подумал ещё раз, и передумал. Оророн же штаны снимет, если спросить его про одежду. Да и... трусы. Трусы наверняка тоже.       — Поделиться одеждой? Я могу, — Оророн уже положил руки на пряжку штанов и начал раздеваться под испуганным взглядом Ифы.       — Нет! Лучше я дам свою.       — Так твой халат же дырявый.       — Джинсы твои дырявые, а мой "халат" просто... — он почесал затылок, приподнял висящий лоскут ткани, которым было невозможно прикрыть даже ягодицы, и нехотя согласился. — Ну, ладно. Но он не дырявый! Просто... не подходит.       — Р-р-р... — вдруг взревел Ахав и подлетел вплотную к Какуку. — Почему у этой твари есть тело, а у меня нет?!.. Кини-и-ич! Отдай наконец своё!.. — он всхлипнул и осёкся.       Тело начало непривычно тяжелеть, опускаться ниже, пока Ахав вдруг не грохнулся на грудь Какуку. Зелёная дымка окутала привередливого плоского дракончика, и под охи и ахи остальных, Ахав, заимев человеческие конечности, изумлённо вскрикнул сам.       — Ч-что это?! — когда преображение коснулось и его, Ахав почувствовал лёгкую прохладу на коже, а тело ощутило крупную дрожь, стоило Какуку обнять его и пустить струйку воздуха по плечу.       — О-ох, кент, ты не входил в мои планы, — не менее удивлённо прошептал Какуку.       Кажется, он не то чтобы хотел обнимать Ахава, а скорее с его помощью прикрывал собственную наготу. А то смотрели все так странно-странно, будто он здесь ампутацией конечностей занимается без использования обезболивающих. Или съел последнюю печеньку, которую Ифа сохранил специально для Оророна.       Паймон не успела среагировать, как Кинич закрыл ей глаза. И пока Итэр любезно закрывал ей ушки, они втроём переместились как можно дальше от происходящего. Вот только Кинич то и дело оглядывался на своего напарника по контракту, оказавшегося в столь непростой ситуации. У Ахава появилось тело, стало быть, он наконец заткнётся и перестанет желать Киничу смерти?.. Да не-е, вряд ли. Кинич тоже в это не верил.       — Хм... — подал задумчивый голос Оророн.       Ифа огляделся: очевидцев происходящего становилось больше. И работники отеля, и мимо проходящие жители и гости города... И даже механизированные создания и псовые. Всем вдруг стало интересно, почему перед дверями отеля друг на друге сидят два голых парня в полном молчании, один из которых скоро превратится в помидор, и будет соревноваться за звание самого спелого овоща с овощами Оророна. Пока это состязание не наступило, Ифа вернулся к сути их проблемы.       — ...У меня такое чувство, что я должен их одеть.       — Так мне раздеться?       — Нет!       — Хм, — подала вдруг голос подошедшая к ним девушка.       Ифа испытал стыд, причём не за себя, а за этих двух дурачков. Покраснев в лице, он повернулся к ней и тут же принялся извиняться:       — Я не могу найти слов, чтобы выразить, как!..       — Простите его, — ответил за Ифу его добрый друг Оророн и даже положил руку на сердце.       — Да меня-то за что прощать?.. — прошептал Ифа и покачал головой.       — Ты виноват, Ифа. Виноват в том, что так и не дал мне их одеть.       — Зато я тебе просто дал!.. — выпалил он, и лишь секундой позже осознал, что ситуация становится и хуже, и страннее, и пора бы уже уйти в номер и желательно никогда из него не выходить.       У Оророна, стоило ему отправиться в путешествие, будто бы сорвало крышу. Он не смущался в выражениях, а Ифе, почему-то, приходилось за него отдуваться.       — П-потом поговорим... — словив на себе заинтересованный взгляд Оророна, проскулил Ифа и натянул шляпу ещё ниже.       — Вернёмся к вашей проблеме, — спокойно отозвалась невысокая девушка, будто бы перед ними сидело не двое голых парней, а две идеальные модели, ну или статуи. — Я заберу их. Вы?..       — З-заберёте?! — испуганно посмотрел на неё Ифа, хотя косого взгляда с двух дурачков надолго старался не сводить. Мало ли, у них ещё и отрастёт... а, нет. Уже. Хвост у Ахава уже проявился, и начал отбивать чечётку по полу, и рога тоже появились, извилистые и драконьи, но вот Какуку оставался в простом человеческом обличии. Насколько для Какуку вообще применимы слова "обычный человеческий облик".       Девушка кивнула, но поняв, что мужчина на неё не смотрит, так же спокойно продолжила:       — Сошьём для них несколько нарядов.       Так они выяснили, что познакомились с некой Тиори, дизайнером одежды, известным по всему Фонтейну и не только. И так они потеряли не малую сумму моры, когда наряды были закончены в тот же день. Ифа впоследствии вытрясет из Кинича долг, как только сможет его обнаружить, хотя Оророн сказал, что видел, как тот вместе с Итэром скрылся внутри жилого дома. Кажется, там жил один фокусник, а дальше Ифа не слушал. Видимо, Кинич освободится ещё не скоро.       Какуку же, сидя в номере Ифы и Оророна, пил чай. Руки ощущались странно и непривычно, ноги изредка запинались друг об друга, но в целом он кое-как справлялся. И всё было вполне неплохо, пока в номер не ввалился Ахав. Через окно. Он буквально перелез через него, видимо позабыв, что может превратиться в своё пиксельное недоразумение. Или же он никак не мог решить, какой облик ему нравится больше.       — Т-ты!.. — перекинув ногу через окно, Ахав в ярости вбежал в комнату, но... запнулся о собственный хвост и полетел носом вниз.       Кое-как зацепившись за скатерть, он на долю секунды смог замедлить своё падение и даже сохранить нос в целости и сохранности. Какуку хмыкнул и продолжил пить чай, заблаговременно почувствовав намёки на хаос и держа чашку с блюдцем в руках.       — Я, кент. Чего пришёл?       — Какого чёрта произошло? — Ахав нуждался в ответах. Он, вскочив на ноги и потерев ушибленный лоб, хлопнул ладонями по маленькому столику.       Какуку одарил его баловство лёгкой ухмылкой. Он сделал маленький глоток чая и элегантно поставил чашечку на прикроватную тумбочку, подальше от лап Ахава.       — Не нравится тело?       — Н-нравится?.. — задумчиво пробормотал он, но затем потряс головой. — Я не об этом! Как это произошло? Я всю свою чёртову жизнь хотел тело, а ты просто его!..       — Ш-ш-ш... — Какуку приложил палец к губам. Не к своим, а к чужим, ведь так Ахав реагировал до ужаса забавно. Он то скалился, то замирал, то смущался. Весь спектр его многочисленных эмоций отобразился на человеческом лице с мягкими на нём чертами.       — Р-р-р! Убрал палец! — Ахав попытался куснуть его, даже приоткрыл рот с несколькими острыми клычками, но Какуку быстро отдёрнул палец и откинулся на спинку стула.       Он засмеялся, чем вызвал ещё одну вспышку гнева у Ахава.       — Бесишь, — процедил он и сощурился, смотря в единственный, не скрытый под повязкой, глаз Какуку. Преобразившись в человека, Какуку не смог вылечить потерянный левый.       — А ты стал бесить иначе.       — И как же?       — Мило. Мило бесишься, когда твои уши так краснеют, а хвост не знает, куда ему деться, и тогда... скручивается вокруг ноги.       — Тц, это не мило, это раздражает! — он, поначалу посмотрев вниз на свой хвост, вскоре вскинул озлобленный взгляд на Какуку и попытался схватить его за воротник. Какуку избежал нападения и, скрипнув стулом, вскочил с него и принялся обороняться от слабых нападок другого. — Меня ВСЁ в этом теле раздражает!       — То есть ты хотел тело, но не хотел человеческих... ощущений? Или что не так?       — Ощущения? Это слабость! — вцепившись в руки друг друга, они напирали и надавливали всем своим весом на другого. Ахав чуть опустил голову и из-под зелёной чёлки смотрел на губы Какуку изогнутые в улыбке. — Я просто... я чувствую себя так, будто стою перед тобой голым!       Какуку усмехнулся, одарив его насмешливым взглядом из-под собственной розовой, ближе к персиковому цвету, чёлки. Он перехватил его руки покрепче, надавил на пальцы, и заставил сделать полшага назад.       — Ну, ты уже лежал на мне голым, да и в форме дракончика ты разве не всегда был голым? В прошлом тебя это не смущало.       Ахав замер, чем Какуку тут же воспользовался и заставил сделать ещё несколько шагов назад. Ахав стукнулся затылком, ойкнул от прошедших по телу волн боли, и вжался спиной в стену.       — ...ты понял, о чём я! А теперь выкладывай, как ты это сделал, и почему я тоже в этом обличии?       Какуку приблизился, обжог губы горячим дыханием, и, прищурившись, низким таинственным голосом прошептал:       — Не могу сказать. Но как я говорил ранее, ты в эти планы не входил, кент.       Ахав вжался в стену, желая уйти от странного контакта, из-за которого тело отзывается приятным покалыванием. Жар окатил его с головой, когда Какуку ещё раз выдохнул ему в губы. Драконий с горчинкой пепла запах, сладкий аромат чая с бергамотом и цитрусами, смешались с оттенками свежего текстиля одежды. Ахава пробрало до мурашек.       — Не смей ставить МЕНЯ ниже себя, — озлобленно процедил Ахав. Он попытался боднуть его рогами, но Какуку уклонился и положил голову ему на плечо. Глаза Ахава расширились.       — Давай померимся? Встань ровно.       Кое-как сглотнув вязкую слюну, Ахав почувствовал, как начинает потеть. Какуку играл с ним, как когда был летающим шариком клубничного мороженого, который Ахаву уже давно хотелось лизнуть и попробовать, а желательно просто слопать. Ну... вдруг он и правда вкусный? Всё-таки мясо заврианов бесподобно, а вкус соперника должен быть просто райским!       Так Ахав и поступил, и когда Какуку хотел отодвинуться, он вдруг рванул его на себя и размашисто лизнул в щёку.       — Помериться ростом, а не языками, Ахав, — Какуку посмеялся с его глупостей.       Кажется, Ахав не расслышал. Или сделал вид, что не расслышал. Потому что вместо того, чтобы встать ровно и сравнить рост, он впился зубами в шею Какуку, словно дикий зверь, наконец-то поймавший долгожданную добычу.       — Тц, Ахав! — осадил его Какуку и рывком прижал обратно к стене.       Ахав промычал. Клыки до боли вонзились в плоть, вынуждая Какуку всхлипнуть и вжать пальцы в руку Ахава, которую он до сих пор сжимал в своей руке.       — Прекрати жрать меня, полоумный!       Ахав промычал ещё раз, но уже более задумчиво, будто бы действительно размышлял над тем, чтобы слопать своего соперника. Медленно разжав зубы, он лизнул и укусил снова, но чуточку слабее. Он пока не понимал, нравится ему вкус, или нет, и лучше бросить бяку. Какуку дёрнулся, а в следующий момент просунул колено между ног Ахава и надавил на паховую область.       Ахава прошибло током. Он разжал челюсти и отпрянул настолько, насколько мог.       — Наконец-то, кент... — с облегчением вздохнул Какуку.       Отпустив одну руку, он прижал ладонь к болезненному месту и потёр пострадавшую кожу.       — Пф, заслужил, — насмешливо высказался Ахав и вздёрнул нос.       Недолго думая, Какуку укусил его. Да, за нос, раз уж Ахаву так нравится выставлять его напоказ. Ахав заскулил, но Какуку не позволял ему вывернуться.       — П-прекрати!.. — дыхание у Ахава спёрло, когда Какуку схватился за правый рог и вынудил приподнять голову.       — Меня всегда забавляли твои потуги, — прошептал Какуку в опасной близости от чужих губ. Ахав поневоле облизнулся, едва не задев языком губы Какуку. — Ты так стараешься быть "лучше" кого бы то ни было, и зачем?       — Ты... ты!.. — он задыхался, лицо пылало, а в глазах стояли слёзы. Не столько от боли, сколько от унижения.       Какуку, заметив это и недолго думая, вздохнул. Он повёл носом по щеке и слизал едва выступившую слезу. Ахав зажмурился.       — Ты вечно дёрганный, не надоело? — тише и спокойнее спросил Какуку и ослабил хватку, позволив Ахаву повернуть голову.       Ахав поджал губы, вздрогнул, но не хотел открывать глаза. У него теперь есть тело, которого он так хотел; есть, если не свобода передвижения — ведь контракт с Киничем никто не отменял, — то хотя бы некоторая доля от неё. Просто, просто...       Ахав оскалился и хотел было высказать всё, что думает по этому поводу. Вывалить на Какуку то, что его всегда держат за какого-то ребёнка, за питомца, за что-то несущественное, как вдруг что-то мягко коснулось его щеки. Он тут же раскрыл глаза, но снова зажмурился, когда чёлка Какуку начала щекотать лицо.       — Ш-ш-ш... — повторил Какуку, скользнув губами вдоль скулы — медленно, почти нежно, оценивая реакцию Ахава на этот нетипичный для них жест.       — Хватит меня затыкать... — понуро проговорил Ахав, испытавая необъяснимые для себя новые ощущения. Он так давно не ощущал тепла чужого тела... прошло столько веков с тех пор, как он в последний раз лежал с другим драконом в обнимку. Тогда он ещё имел тело, пускай и драконье, а не... это.       Это казалось ему хрупким, слабым, слишком чувствительным к любому, даже мимолётному прикосновению. Он к такому не привык. И колено Какуку, что нет-нет, да продолжало ласкать его между ног, вносило в мысли Ахава полный хаос.       — Ч-что ты делаешь?.. — не узнав своего голоса, сипло спросил Ахав и тут же прокашлялся.       — Видел кое-что, и теперь хочу повторить. Ты против? — напрямую спросил его Какуку. Его губы оказались возле уголка губ Ахава, и это оказалось последней каплей.       Ахав нехотя разлепил глаза, тут же встречаясь с жёлтым прищуренным глазом Какуку.       — И что же это?..       — Да вот... — промолвил Какуку и поцеловал в уголок губ. Ахав расслышал звук поцелуя, и осознал всю ситуацию.       — Мы ведь!..       — Что? Соперники? Этот термин ты придумал в своей голове, и ведёшь себя со всеми так, будто никого не хочешь к себе подпускать. Но это же не так, верно? — Какуку понимающе улыбнулся. — Прекрати быть таким идиотом.       — Тц, я не!.. — Ахав взметнул хвостом и обвил ногу Какуку. Тот даже не вздрогнул.       — И тогда я покажу тебе то, что видел. Наглядно покажу, Ахав, — он усмехнулся, когда Ахав повернул голову, не желая смотреть на него. — Думаю, тебе понравится, но только если ты перестанешь дёргаться.       — Я не идиот, Какуку, — Ахав назвал его по имени, и лишь спустя время понял, что сделал это едва ли не впервые. Он осёкся и мысленно поругал себя за такое обращение. Слишком неправильное для того, кто всех ненавидит и желает всем смерти.       Какуку усмехнулся и аккуратно прижался губами к его щеке. Ахав снова дёрнулся, но отстраниться пока не пытался.       — Ага, я тебе верю.       — Тц, я знаю, что за "пример" ты хочешь показать, — он вскинул на него хмурый взгляд, и ворчливо, с толикой смущения, продолжил: — Думаешь, я никогда ни с кем не спал?       Бровь Какуку взметнулась вверх, а уголок губ медленно приподнялся. Ахав врёт или нет?.. Он врал, часто врал, но иногда всё-таки удосуживался говорить правду.       — Я этого не говорил. Я просто сказал, что мог бы показать тебе кое-что.       — Меня не интересуют низменные желания!..       Ахав не договорил. Губы Какуку скользнули по щеке и накрыли собой губы Ахава. Он замер, пульс участился. Он не верил в то, что Какуку пошёл на это. Он опять играет? Опять хочет унизить?.. Драконьи зрачки сузились в тонкие щёлочки, по спине и вдоль хвоста пробежала дрожь. Какуку не торопился, его поцелуй был лёгким, почти невесомым, а язык оставался за зубами. Он словно проверял реакцию.       — Т-ты... — Ахав попытался отстраниться, но его спина уже упиралась в стену, а хвост, словно предатель, туже обвил ногу Какуку. Два желания, оттолкнуть его либо приблизить, боролись между собой на равных.       — Ну? — Какуку приподнял бровь, его жёлтый глаз насмешливо сверкнул. — Ты же не испугался?       — Испугался? Кто исп-пугался?! — Ахав фыркнул, но голос дрогнул. Пальцы вцепились в рукав Какуку, но не отталкивали, а скорее удерживали на месте.       Какуку ухмыльнулся и снова наклонился, целуя увереннее. Ахав зажмурился, но через секунду его губы ответили — неумело, резко, почти кусая.       — Р-р-р... — он зарычал, но звук получился скорее жалобным, чем угрожающим.       Какуку рассмеялся прямо в поцелуй, затем отстранился, оставив Ахава красного и спелого, как новый сорт помидоров на грядках Оророна.       — Что, кент, уже сдаёшься?       — Ни за что! — Ахав резко дёрнулся вперёд, пытаясь поймать его губы своими, но Какуку ловко уклонился.       — Ах, вот как? — он прищурился. — Значит, тебе понравилось? Признаёшь это?       Ахав скрипнул зубами, но отрицать не стал. Вместо этого он резко схватил Какуку за воротник и потянул к себе.       — Просто... замолчи.       Ахав толкнул его, и Какуку не стал сопротивляться, но в отместку потянул его на себя. Сделав несколько неуклюжих шагов назад, Ахав уронил его на кровать и, издав полустон, полетел следом.       — М-м-м... а я хотел показать иначе, — прошептал Какуку, пока Ахав, оседлав его бёдра, неумело пытался справиться с застёжками на одежде.       Непривычно, да и присутствие Какуку его смущает, а в голову лезут всё больше мыслей о том, что он, чёрт побери, вообще делает? Он пришёл выяснять причину их преображения, а вместо этого возжелал с ним близости.       — А я вообще хотел не этого, — проворчал Ахав. Он скинул с себя лёгкую куртку и потянул за края майки, облегающей тело.       Какуку встретил его пальцы своими, пощекотал открывшуюся полоску кожи — из-за чего Ахав вздрогнул, а мышцы живота поджались — и помог избавиться от майки.       — Ахав?       — Хм?.. — прикрыв один глаз, Ахав согнулся над ним и упёр ладони в чужие плечи. Румянец не отпускал его, а нарастающее внизу живота возбуждение надавило на возбуждение Какуку.       — Хах, да ничего, просто хотел узнать, будешь ли ты откликаться.       Не успел Ахав возмутиться, как Какуку схватил его и перекатил, поменявшись с ним местами.       — Перестань быть таким дёрганным идиотом, — вновь осадил его Какуку и положил ладонь на глаза. Он склонился над ним, и обжигая дыханием кожу на щеке, медленно провёл по ней языком, перемежая прикосновения с вкрадчивыми словами: — Если так сильно хочешь дёргаться, то почему бы не делать это тогда, когда я войду в тебя?       Ахав замер, резко втянув воздух в лёгкие. Тело прошибло потом, а пальцы, потянувшись вперёд, сжались в кулаки на бежевой майке Какуку. Кажется, куртку он уже скинул — Ахав не мог видеть, но не потому, что Какуку до сих пор держал на нём руку, а потому что не хотел открывать глаза.       — С чего ты решил, что я?..       — Потому что ты явно не способен быть сейчас сверху, — насмешливо ответил Какуку, — Если будешь хорошо себя вести — как-нибудь повторим и... поменяемся.       — К-как-нибудь?.. — желание близости возросло в разы, даже если Какуку как всегда над ним потешается, и на самом деле ничего подобного он не допустит. — Тц, только попробуй сделать мне больно.       Услышав его, Какуку мягко похлопал его по бедру.       — Никакой боли. В конце концов я тоже врач, как и мой кент Ифа. Не буду же я на добровольной основе делать больно другому завриану?       Ахав фыркнул, но постарался перенаправить мысли, довериться, и только после разжал хватку. Он услышал тихое хмыканье Какуку, ощутил прикосновение ловких пальцев, и услышал шорох одежды. Какуку раздевал его, пока хвост беспокойно отбивал по кровати.       — М-м-м...       — Что?       — Я кое-что принёс. Скажем... позаимствовал для изучения и опытов.       Пока Какуку говорил, Ахав почувствовал, как тот встал с кровати, хлопнул застёжкой на своём рюкзачке, и Ахав, всё-таки испытав любопытство, приоткрыл веки.       — Не смотри, Ахав, — усмехнулся Какуку и даже кинул в него свои штаны.       Ахав фыркнул, почувствовав его запах в миг заполнивший ноздри и лёгкие.       — Придурок... — прошипел он и откинул чужую одежду в сторону. Какуку, посмеиваясь, вернулся на кровать и окончательно стянул с Ахава штаны. — Н-не порви только!       — Штаны или тебя?       — Тц, и то и другое, — Ахав привстал на локтях, желая видеть всё, что творилось между ног. Мало ли, чего Какуку ещё удумает?..       Какуку словил его изучающий, с оттенком ярого смущения взгляд, и весело фыркнул. Он явно получал удовольствие от сложившейся ситуации, тогда как Ахав всеми силами старался показать, что лютой ненавистью терпеть его не может.       — За штаны не ручаюсь, а вот тебя... о тебе я позабочусь.       Какуку развёл его ноги, и Ахав заприметил на его пальцах что-то блестящее и вязкое. Он дёрнулся и сжался, когда прохладная ладонь скользнула по его бедру, а пальчики надавили на сфинктер.       — Н-не сразу же!       — Хочешь, чтобы я сначала приласкал тебя? — вкрадчиво прошептал Какуку, не сводя пытливого взгляда с приоткрытых губ Ахава.       — Просто... аккуратнее... — Ахав стыдливо просит, прикрывая веки до щёлочек. Просит кого-то о чём-то!.. Что уже является достижением. Он не приказывает, ведь в голосе не слышно подобной грубой и плаксивой интонации. Ахав действительно просит Какуку обращаться с ним бережно, не делать больно, не унижать, не издеваться.       Какуку замер, завидев такие изменения в своём не совсем друге, но и не в сопернике. Ахав просто был, и над ним, за счёт его поведения, было просто весело потешаться, но когда Ахав вёл себя подобным образом — издеваться совсем не хотелось. Хотелось лечь сверху и, обняв, прижать к своей груди, да может прошептать пару ласковых слов. Как когда Какуку успокаивал больных заврианов в клинике у Ифы.       Не понимая, почему Какуку медлит, Ахав положил пятку ему на щёку.       — Пф, не начинай, — осадил его Какуку и скинул с себя чужую конечность.       — Не медли.       — Расслабься.       — А ты не напрягай меня, тогда расслаблюсь. И вообще, если хочешь, чтобы я расслабился, принеси мне свежевыжатый сок, будь наконец поле!.. М-м!..       Ахав уронил голову, тихо проскулил в кулак, когда средний палец Какуку оказался прижат к кольцу мышц. Чуть надавив, он проник им внутрь, но не дав Ахаву ощутить лёгкую заполненность, вынул и огладил края дырочки.       Ахав закусил губу, чувствуя, как его тело реагирует на каждое движение Какуку.       — Ты... ты делаешь это специально... вот так? — прошипел он, но голос дрогнул, выдавая возбуждение, а помутнённый взгляд служил дополнительным подспорьем в этом деле.       Какуку лишь ухмыльнулся. Нарочито медленно ведя пальцем вверх-вниз и смачивая вход, он скользнул пальцем снова, на этот раз глубже.       — Ну а как иначе? Ты же не хочешь, чтобы было больно, верно?       Ахав не ответил, лишь резко вдохнул и упал на лопатки, когда второй палец присоединился к первому. Он сжал простынь в кулаках, хвост дёрнулся, обвиваясь вокруг запястья Какуку. Он хотел контролировать его, если вдруг Какуку сделает что-то неуместное.       — Чёрт... ладно, продолжай...       Какуку наклонился. Его губы коснулись уха Ахава, а свободная ладонь вжалась в матрас рядом с его головой.       — Ты знал, что ты довольно милый, когда не орёшь?       Ахав хотел огрызнуться, но вместо этого лишь застонал, когда пальцы внутри него согнулись и нашли нужное место.       — А-ах... — вырвалось из него.       Какуку рассмеялся, его дыхание горячим веером скользнуло по шее Ахава.       — Так-то лучше.       Он принялся медленно растирать горячие стеночки, ощущая под подушечками их гладкую и нежную, словно шёлк, текстуру. Сорвавшиеся тихие вдохи Какуку ловил губами и мимолётно целовал его, покусывал. Даже если Ахав пытался извертеться, он по происшествию времени всё-таки льнул к Какуку и отвечал на кусачие поцелуи, в попытках доминировать хотя бы в них.       Какуку не мешал ему, сталкиваясь с ним языками, но всё-таки вынул пальцы, заставив другого недовольно хмыкнуть. В следующий момент что-то большее и твёрдое прижалось к его входу.       — Померимся снова? — ехидничал Какуку и пару раз шлёпнул своим членом по его яйцам.       Ахав возмущённо поднял на него взгляд, драконьи зрачки сузились в тонкие полоски.       — Пф, конечно же у меня лучше, к тому же, у меня их два! — горделиво изрёк Ахав и сжал оба своих члена в кольце пальцев. Не то хотел доказать, что он "лучше", не то приготовился к ожидающей его боли, а потому принялся водить по себе рукой, чтобы отвлечься.       — Количество — не показатель, Ахав. Тебе никогда такого не говорили?       Какуку ухмыльнулся и, надавил твёрдой головкой, растянул края нежной дырочки и медленно ввёл себя внутрь.       Ахав широко раскрыл глаза, впиваясь ногтями в его плечи. Он случайно задел ранее оставленную на шее метку, и Какуку дёрнулся, послав болезненный импульс по телу Ахава, когда горячий член, пульсируя, вошёл ещё глубже.       — Т-тихо! Медленно!..       — Так я так и делаю. Нечего было кусать меня, — проворчал Какуку, но послушно замер, давая Ахаву привыкнуть и перемещая его руку со своей шеи немного в сторону.       Тот тяжело дышал, его тело дрожало, но боль быстро сменялась нарастающим теплом и желанием большего.       — Ладно, давай... давай д-дальше.       Какуку не заставил себя ждать, и при следующем движении вошёл в Ахава полностью. Одна только мысль о том, что он внутри этого балабола и глупца, резала холодным ножом по сознанию Какуку. Он не понимал, как к этому пришло. Поначалу он просто хотел показать Ахаву, поглумиться, что у него теперь есть тело, которое Ахав так долго хотел, но... ситуация приняла совсем другой поворот, и судьба предстала перед ними с неожиданного ракурса.       — Ахав?..       — Ну что опять?..       — Если не сможешь молчать — я тебя поцелую.       — Тц, что ещё за угро?!.. — Какуку заткнул его поцелуем, и вместо слов с губ Ахава сорвался протяжный недовольный стон. Впрочем, недовольство быстро сменилось наслаждением, когда Какуку вытянулся и толкнулся на всю длину, послав по телу Ахава волны искрящихся на кончиках пальцев возбуждений.       Ахав выгнулся, обвил его за шею и притянул ближе.       — Вот так, — прошептал Какуку, перемежая поцелуи с новыми, пробными толчками.       Сначала медленные, осторожные, но с каждым толчком Ахав раскрывался всё больше. Его стоны, хотя он и старался сдерживаться, становились громче, а хвост бешено бил по матрасу.       — Чёрт... ты... ты... Мнх!.. — особенный, сильный толчок вдавил Ахава в кровать. Головка прошлась по чувствительному бугорку, и принялась раз за разом, до помутнения в глазах, тереться по нему.       Какуку приглушённо засмеялся, наклонившись и прикусив его в шею. Точно там же, где Ахав укусил его нескольким ранее. Желание оставить такую же метку — ради мести или чего-то ещё — Какуку не стал задумываться над причиной, а просто укусил его, вонзив зубы достаточно глубоко, чтобы сделать больно.       Ахав дёрнулся и заскулил. Ногти царапнули чужую спину, оставляя на ней багровые полосы.       — Н-не... — жалостливо проскулил он и сжался на его члене.       — Всего один укус, Ахав, — облизнувшись, проурчал Какуку. — Потому что ты его заслужил.       — Тц, заслужил... п-просто двигайся, ну же!..       — А ты разве вообще хотел всего этого?       Ахав не ответил — он был слишком занят тем, чтобы не кричать. Уткнувшись носом в чужую шею, чувствуя чужой тяжёлый запах и липкость кожи от пота под пальцами, Ахав тяжело дышал и смешивал их дыхания. Сил кусать Какуку не было, но он продолжал царапать у лопаток, иногда поднимал руки, чтобы оставить несколько алых полос на плечах и вдоль позвоночника.       Какуку ускорился, его руки вцепились в бёдра Ахава, прижимая его ещё ближе. Он не давал ему передышки — каждый толчок был точным, глубоким, заставлявшим Ахава вздрагивать и сжиматься вокруг него. Его собственное дыхание сбивалось, но он не останавливался, наслаждаясь тем, как тело дракона под ним дрожало, как его пальцы впивались в кожу, как его голос срывался на хриплые стоны.       — Ахав?..       Ахав не находил сил, чтобы ему ответить, но открыл затуманенные пеленой наслаждения глаза. Какуку смотрел прямо на него, а его ладонь прошлась по лбу и откинула волосы на макушку. Подушечки пальцев коснулись основания рожек, и Ахав всхлипнул, ощутив дополнительную стимуляцию.       Какуку улыбнулся и мимолётно мазнул губами по влажному лбу. Он ускорился, уже не сдерживаясь, вгоняя себя в Ахава с каждым разом сильнее, глубже, пока тот не начал терять связность речи, пока его стоны не превратились в сплошной, прерывистый поток звуков.       — Ещ-щё, ещё... мхм... немного... — пробормотал Ахав.       Хвост его, не находя покоя, обвился вокруг талии Какуку.       — Тц, Ахав, мешаешь, — прошипел он.       — Просто быстрее, прошу тебя!..       Теряя себя, Ахав слышал только звуки рваных, частых хлюпающих толчков, когда Какуку загонял член в его попку. Слышал своё и его дыхание — прерывистое, частое, горячее. И особенный, громкий скрип кровати, когда Какуку толкнулся в него, шлёпнул яйцами по его бёдрам, и на секунду замер.       — А-а-ах!.. — вырвалось из Ахава.       Темп снова усилился, ускорился, стал бешеным, до звёзд в глазах у Ахава невероятно приятным. Он промычал что-то ещё, и, когда Какуку надавил своим животом на его член — в последний раз вздрогнул и сильно сжался. Пачкая их животы, утопая в жаре их тел, он медленно опускал руки, пока Какуку кончал внутрь. С каждым движением он старался вогнать себя как можно глубже, так, чтобы Ахав ощутил, насытился его действиями и вкусил порцию горячей спермы.       — С-стой, — сбивчивым шёпотом запротестовал Ахав.       — М-м-м, только когда буду уверен, что ты никуда не убежишь.       — Я н-не... не собираюсь никуда уходить. Остановись уже!..       — Разве я могу тебе верить?       Ахав сбился в дыхании, сердце его безумно стучало, и Какуку, заметив его покрасневшую замученную мордашку, всё-таки остановился и медленно выскользнул. Сперма маленькой струйкой вытекла из покрасневшего ануса, чьи края Какуку аккуратно огладил, но затем вдавил несколько вязких капель обратно внутрь.       Он усмехнулся, когда Ахав дёрнулся и отодвинулся.       — Хватит заго... загонять её в меня, — сухо сглотнув, прошипел он. — И прекрати уже улыбаться.       — А ты прекрати быть таким плаксой. Хорошо же было, так что ты опять ноешь?       Ахав насупился. Не отвечая ему, он подтянул к себе хвост и ноги, и спрятал лицо в коленях. Ну с такого зрелища Какуку снова усмехнулся. Уж больно тяжело было себя сдерживать, когда Ахав вёл себя как ребёнок.       — Ну ладно, где болит, мой маленький? Где доктору Какуку тебя осмотреть и вылечить?       — Тц, я не маленький!       Отбиваясь от игривых нападок, он вдруг расслышал, как кто-то просунул ключ в замочную скважину. Ахав напрягся и испугался, вспоминая, что это вообще-то номер тех двух дотошных влюблённых.       Какуку на него шикнул, а в следующий момент отпрянул. Когда его окутал розовый туман, он превратился обратно в маленький круглый шарик, и... Ахав, едва успев вскрикнуть, превратился за ним следом.       — Эй, я не!.. — Ахав ощущал себя странно, когда тело было не телом, и когда его вдруг вырвали и будто заставили перевоплотиться в этот пиксельный ужас.       — Так вот, Какуку... — в комнату вошёл Ифа, но заметив своего помощника в привычном облике, почесал затылок.       — Что с ним? — следом зашёл Оророн. — А, они снова такие.       — Они... снова такие. Да.       — Вот это да, кент! — пропищал Какуку.       Ахав же молчал и щурился на него, и, не желая вести с ними никаких разговоров, попросту вылетел через окно. Правда, поначалу он в него шлёпнулся, и только после, ругаясь, — вылетел через щель.       — Ифа, деньги с Кинича за одежду всё равно надо забрать. Хочешь, мы пригрозим ему?       — Ч-что?! Зачем? — искренне не понимал Ифа. — Хватит вспоминать сюжеты фильмов, которые мы смотрели.       — А тот сюжет?.. — с намёком на их близость прошептал Оророн.       — Ох, боже! Ох, боже! — проверещал Какуку и вылетел следом за Ахавом.       Ифа проследил за ним взглядом, но останавливать не стал.       — ...да, но... почему постель смята?.. На ней будто бы... ох, боже... — повторил Ифа за Какуку и спрятал лицо в ладонях.       Ахав постарался найти укромный уголок, а ещё лучше — какую-нибудь душевую, чтобы спокойно отмыть от себя всё, что было на его теле и внутри него. Даже если в пиксельной форме ничего не ощущалось. Ощущалась только пустота, будто чего-то, что он смог заиметь, теперь испарилось.       И стоило ему найти душевую, как Ахав перевоплотился обратно. Спустя пару минут он уже наслаждался приятной водичкой.       — Чёртов Какуку... — процедил он взяв хвост в руки.       — И что я сделал?       — Тц, не врывайся!.. — испуганно прикрикнул Ахав, заметив на пороге в душевую кабинку Какуку.       — Так что я сделал? Я чуть не упал с неба, когда ты перевоплотился в человека.       — А я здесь причём?!       — Сам подумай, — притянув Ахава к себе, он прошептал ему на ухо, — как думаешь, почему, когда я трансформировался впервые, ты тоже это сделал? М-м?.. Не хочешь поблагодарить меня за тело?..       — ...Это ведь не было твоим планом! С чего я вообще должен тебя благодарить?       — С того, что даже если это и не было моим планом, теперь ты можешь превращаться, значит... мы связаны.       — ...связи — отстой, кент.       Какуку рассмеялся, но спорить не стал. Впереди много интересного, и Ахава теперь можно узнать совсем с других сторон, чем до преображения. Такой Ахав действительно мог быть милым. Осталось только найти нужные точки соприкосновения.