Затойчи-мой спаситель от одиночества

Работа в дешёвом хоррор-квесте — это не то, о чём мечтает подросток, но Артёму было плевать. Деньги — даже если это тысяча рублей за всю ночь — были нужны, и плевать, что пахнет тухлой резиной, что реквизит разваливается от ветра, а подростки орут как бешеные, путая страх с восторгом. Этот квест был старым, со времён 2012-го, с облезлыми стенами и костюмами, которые были страшными лишь потому, что выглядели как кожаные чучела. Артём переодевался в подсобке. На нём была чёрная маска с разрезом для рта, из которой уже торчали нитки, и длинный плащ, насквозь пропитанный потом и парами дыма. В зеркало он выглядел устрашающе, но у него на лице была усталая, абсолютно пустая гримаса. На смене было скучно. До полуночи пришли трое детей с родителями — один из мальчиков разревелся на втором этапе, когда Артём вылез из тьмы и заорал в ухо. Пришлось выключать всё и отпускать их. А вот ближе к часу пришла шумная компания школьников. Хлопали дверью, смеялись, переговаривались. Артём уже хотел нажать кнопку, чтобы запустить скример, но замер — его взгляд зацепился за одну из девушек. Она выделялась. Высокая, длинноногая, с точёными чертами лица. Брюнетка, волосы идеально гладкие, как будто щедро прошлись выпрямителем. Губы блестели — ярко, почти вызывающе, а глаза — карие, хищные, цепкие. Звали её Алеся. Когда квест закончился и все высыпали, смеясь, в коридор, она осталась чуть позади, подошла ближе. — Ты в маске тоже ничего, но без неё, наверное, ещё лучше, — сказала она, наклонив голову, чуть прищурившись. На лице — лёгкая, уверенная усмешка. — Мы могли бы сходить куда-нибудь? Артём посмотрел на неё холодно. — Работаю, — коротко ответил он и развернулся. Depoxa [3:24] –Шлюха с ножками до ушей в квесте подкатила, походу мозги дома оставила. Dead dynasty [3:26] –Ты её номер взял хотя бы?Как такой шанс упустить. Depoxa [3:26] –Себе запиши. Мне оно не надо. Смеялись. Оставшееся время он провёл как обычно: запускал скримеры, поправлял декорации, пил сладкий чай из кружки с отбитыми краями и иногда засыпал на пять минут прямо на полу в комнате оператора. Смена закончилась в пять утра. Он получил свои жалкие тысячу от мрачной тётки, что сидела на ресепшене, и вышел в рассветную серость. В ушах гудело. Домой он шёл медленно, словно несуществующий в этом городе, растворяясь в уличных фонарях и лужах. Он уснул моментально, в одежде, не выключив свет, не поставив будильник. Проснулся от звонка. На телефоне — «Глеб». 12:14. — Живой? — Глеб хрипло зевнул в трубке. — Еле. — Гуляем? — Дай кофе сделаю. Через двадцать минут выйду. На улице было противно: холодный воздух, серая пелена, дождик моросит как будто со злости. Они встретились у обычного ларька — Артём в сером худи с капюшоном, Глеб в чёрной куртке и с шарфом, намотанным до самых глаз. — За мной, — сказал Глеб. Они зашли в ближайший подъезд, воняющий сырыми трубами и кошачьей мочой. Поднялись на шестой этаж, сели на лестнице. Достали по банке «вишнёвого гаража», Артём достал сигареты. — Как смена? — спросил Глеб. Артём затянулся. — Пиздец. Но весело. Там одна… Алеся зовут… подкатила. Меган Фокс типа девчуля, но у тебя ноги длиннее, чем у неё. — Алеся? — Глеб дёрнулся. — брюнетка, наглая такая? Артём на него посмотрел. — Да. Знаешь её? — Мы встречались. В девятом. Потом расстались. Я тогда начал понимать, что не тянет. Она не отставала, потом уехала. Странно, что снова тут. — М-да. Смешно, что она ко мне полезла. Хорошо, что отказал, а то был бы любовный треугольник. Только не по нашей теме, мы же пидоры— усмехнулся Артём. Прошёл час. Дождь закончился, и они вышли на улицу. У подъезда стояла компания девчонок, и среди них — она. Алеся. Сегодня она была одета как будто специально для съёмки в глянцевом журнале: короткое чёрное платье, босоножки на тонких каблуках, пальто, скинутое на плечи. Она выглядела чужой в этом дворе, как ошибка. — Глеб? — позвала она. Он обернулся. — Привет. — Ты изменился, — её голос стал мягче, как будто слаще. — Я думала, мы больше не увидимся. А это кто? Артём выдохнул дым прям на её лицо и резко сказал: — Не лезь. Липучка, блять. Она сжала губы и отвела взгляд. — Какой ты грубый. Они пошли прочь, не оглядываясь. — Извини, что она так, — сказал Глеб. — Не извиняйся. Я б ей ещё раз сказал то же самое. Ты не обязан оправдываться. Они дошли до дешёвого кафе, заказали по шаурме. Артём расплатился за обоих. — Теперь ты папик? — хмыкнул Глеб. — Естественно, заказывай себе филадельфию, свежевыжитые соки, мне похуй, я башляю. Они ели молча, но с каким-то уютом между ними. Потом Артём проводил Глеба до дома. На прощание тот коснулся его щеки, слегка улыбнувшись. Поцеловал. — Увидимся? — спросил Глеб. — Ещё как. Я, правда, снова в ночь. И Артём ушёл домой. Снял худи, рухнул в кровать и уже почти провалился в сон, когда в голове промелькнуло: Вот же день. Холодный, но тёплый где-то внутри. Глеб сидел у окна, закутавшись в старый худи, который уже пах дымом и дождём. За стеклом моросил мелкий осенний дождь — ровный, назойливый, как будто весь город промок насквозь и стал тише. Он смотрел на капли, стекающие по стеклу, и всё не мог перестать думать об Алесе. Когда-то она была для него чуть ли не спасением. В девятом классе, когда внутри всё ломалось и трещало от неуверенности, когда он только начал задумываться о своей ориентации, она казалась якорем. Та, кто понимала. Та, кто ночью могла написать «мне не важно, кто ты, я с тобой». А потом — началось. Сначала шёпотом по школе, потом слухами, затем в открытую. «Глебка заднеприводный», «спит с кем попало», «Алеся с ним встречалась, а он её променял на пацанов». Он помнил, как сначала пытался оправдаться. Потом — просто молчал. Класс отстранился, друзья испарились. Из всей прежней жизни осталась только мама, да пустые вечера. Но он всё равно тянулся к Алесе. Он выручал её, когда она вваливалась на хате у каких-то левых чуваков, вытаскивал, вёл домой, держал за руку, врал родителям: «она просто устала», «плохая компания». Она смотрела на него с мутными глазами, обнимала и просила прощения. А потом — по новой. После последнего — когда он нашёл её полупьяную, в грязной юбке, в полутёмном подъезде с какой-то левой компанией, — он окончательно всё оборвал. Заблокировал везде. Даже номер. Просто исчез для неё. А потом её отец, какой-то важный бизнесмен, увёз Алесю в столицу. Глеб вздохнул, помотал головой. Зачем она вернулась? Зачем из большого города, из колледжа, вернуться сюда — в этот унылый, промокший до костей город, где каждое лицо знакомо, а воздух пахнет осенью и воспоминаниями? Он зажёг сигарету и, немного поколебавшись, достал телефон. Открыл диалог с Артёмом. На фото в кружке — Артём, с прищуром, волосы растрёпаны, будто недавно встал. Глеб улыбнулся сам себе. Dead dynasty [19:34] –Может я к тебе на смену приду? А то осенние каникулы вот вот, забью на пару дней. А тебе веселее будет. Артём ответил почти через час: Depoxa [20:26] –Спал. Давай. Только приходи потеплее, а то ночью пипец как дует. Буду рад тебя видеть. Это «рад» согрело изнутри. Так просто, буднично — а тепло. Ночь. Парк аттракционов, уже почти пустой, но «КРЕСТ» светился тускло-жёлтыми лампочками, изнутри слышались иногда визги и грохот цепей. Глеб пришёл ближе к полуночи, в чёрной куртке, с капюшоном и банкой энергетика из «Пятёрочки». Артём уже стоял у кассы, в форме, с накинутой поверх олимпийкой. Увидев Глеба, махнул рукой и улыбнулся. — Ну чё, красавчик, устроим ад для местных школьников? — Погнали, — хмыкнул Глеб. — Я сегодня злющий. Они заходили в комнату страха вдвоём. Артём прятался за шторой, Глеб — в углу, с маской. Когда внутрь вошли трое пацанов с банками «Burn», они договорились переглядыванием и напугали их так, что один выронил телефон. Артём прячется за потайной дверью, по сценарию квеста — монстр в маске, а Глеб затаился рядом, просто ради веселья. Когда испуганная компашка вбегает в комнату, Артём выскакивает с диким рыком, а Глеб, не выдержав, срывается на звонкий смех. Они оба заливаются хохотом — Артём с хриплым, зловещим подтоном, а Глеб — с таким заразительным весельем. От смеха они вдвоём вывалились из зала, держась за животы. — Это было... просто идеально! — выдохнул Артём, пригнувшись, чтобы отдышаться. — Видел рожу того в красной кепке? Глеб только кивнул, утирая слёзы со щёк. Было классно. Просто и по-настоящему весело. Утро. Рассвет. Воздух посветлел, небо будто стало бумажным — бледно-розовым, с синими разрывами. Глеб скинул капюшон. Ветер прошёлся по волосам. Артём достал свой седьмой айфон и, когда Глеб встал у перил, повернулся к нему: — Фоткаю? — Ага. Только чтоб фон видно было. Хочу в ВК залить. Артём сделал три снимка. Глеб подошёл, глянул. — Красавчик, — сказал Артём просто. — Это потому что камера пиздатая, — усмехнулся Глеб, — а не я. Они стояли рядом, молча. Потом пошли. Глеб провожал Артёма взглядом, когда тот встал у его подъезда. И уже привычно, почти домашне, они поцеловались. Долгий, тёплый поцелуй под ранним солнцем. — Спокойной, — тихо сказал Глеб. — Давай, — ответил Артём, и пошёл по улице, уже не чувствуя холода.