Цунами

Серый утренний свет едва проникал сквозь густую изумрудную парчу тесно сплетшихся за столетия ветвей. Подобный бороде дракона белый туман стелился по устланной ковром из опавших листьев земле. Две тонкие фигурки с большими плетеными коробами за спинами легко ступали по пробуждающемуся лесу, что покрывал южный склон невысокой горы. — Шисюн! Подожди меня! — большеглазый мальчонка лет тринадцати отроду отчаянно вырывал из крепкой хватки раскидистого дерева белые полы своего ученического одеяния, отчего убранные в простой пучок темные волосы так и норовили выскочить из-под ленты, опозорив юного адепта. — Не отставай, шиди Кэ! — ловко перепрыгивая с одного выступающего корня на другой, крикнул через плечо второй мальчик. Одетый в такие же белые одежды, он едва ли был старше своего товарища, и лишь начавшие проявляться в некогда неловких движениях грация и сила позволяли признать в нем старшего ученика. — Хворост сам себя не соберет! -Да, да, да, шисюн! — наконец совладав с ветками, шиди Кэ припустил вдвое быстрее и скоро догнал старшего ученика. — Не понимаю, почему учитель всегда требует собирать хворост на берегу, — со вздохом пожаловался он, уворачиваясь от очередного препятствия, — под стенами монастыря достаточно сухих веток! — Раз шицзунь так решил, не нам обмысливать, почему, — спокойно отозвался старший ученик, — к тому же, не пережив лютый мороз, как будет цвет сливы благоухать? — Да, да, да! Шисюн, разумеется, прав! Этот ученик сказал, не подумав, — шиди Кэ виновато опустил взгляд, — смиренно прошу шисюна Чи назначить этому ученику наказание. — Что ж, шиди повезло, что шицзунь этого не слышал, иначе шиди в самом деле не избежал бы десяти кругов вокруг острова, — при этих словах щеки младшего ученика залились ярким румянцем, а лицо старшего стало до невозможности озорным, — и еще шиди невероятно повезло, что этот шисюн сегодня не в настроении назначать наказания! — легонько ткнув шиди Кэ в бок, шисюн Чи широко улыбнулся. — А ну! Кто первый до пляжа! — и, весело хохоча, оба ученика припустили с горы, распугивая едва начавших просыпаться и петь свои песни птиц сопровождающим их появление шумом. Не переставая смеяться, они достигли пологого берега — озаренный лучами восходящего солнца обычно серо-бурый песок казался застеленным воздушным коралловым покрывалом. Ловко закидывая в корзины друг друга снесенный к кромке леса вчерашним штормом еще влажный хворост, мальчишки весело сражались найденными здесь же длинными палками, оглушая округу стуком и смехом. Деревянные сандалии поминутно увязали в песке, юные адепты падали, поднимались, снова падали и так по кругу — скрытые от чужих глаз, они могли резвиться и играть, словно обычные дети, забыв о строгих правилах и ежедневном самосовершенствовании. Когда короба за спинами мальчиков были полны хвороста, а белоснежные одежды до неприличия запятнаны влажным песком, они устало опустились на ствол поваленного дерева и подставили лица лучам уже поднявшегося на вершину неба солнца. День стоял на удивление погожий — ни единого облачка не скользило по бескрайней лазури, и ветер едва касался их щек, словно ладони заботливой матери. — Если бы шисюн мог выбрать любой меч, на который пал бы его выбор? — скинув обувь, шиди Кэ зарылся пятками в мягкий песок и завел беседу на излюбленную тему — едва стоило ему оказаться с кем-то наедине, он всякий раз спешил обсудить оружие, как любой мальчишка, выбравший схожий жизненный путь. — Я выбрал бы саблю, — не раздумывая, ответил его шисюн, — как у нашего генерала! — и он взмахнул все еще зажатой в пальцах палкой в стремительном выпаде. — Вот как? — младший ученик выглядел озадаченным. — Но учитель говорит, что меч намного… — Ш-ш-ш! Помолчи, шиди, — его товарищ резко поднялся на ноги и приложил палец к губам, — слышишь? — А? — шиди Кэ растерянно помолчал, — ничего не слышу… — Именно, — лицо старшего ученика вдруг сделалось взволнованным, — именно, что ничего! Птицы замолчали и шелест волн исчез! Какая зловещая тишина… За три года, что я живу на этом острове, такое впервые!.. — Прости, шисюн, этот шиди совсем не понима… — шиди Кэ умолк на полуслове, изумленный поведением старшего адепта — всегда вежливый, его шисюн только что ни слова не говоря развернулся и пустился к воде. «Что это с ним?» — шиди Кэ поспешил следом, однако, стоило ему догнать товарища, как сердце его пропустило удар, и он испуганно закричал, — Шисюн! Куда делась вода? Пять минут назад она была здесь! Как такое возможно? Действительно, там, где еще недавно они с хохотом вздымали брызги босыми ступнями, теперь остался лишь влажный песок да сотня мечущихся в панике разноцветных рачков, стремящихся укрыться под большими, покрытыми острым ракушечником камнями. — Надо срочно возвращаться, — дрожащим голосом отозвался шисюн Чи, — немедленно! Надо обо всем рассказать щицзуню! — схватив за руку шиди Кэ, он развернулся и потянул растерянного мальчишку за собой, но не успели они сделать и десятка шагов, как порыв шквального ветра больно ударил в спины, взметнув полы белых одежд, и чудовищный, оглушительный рокот воды расколол тишину, словно тонкую яичную скорлупу. Резко обернувшись, дети пронзительно закричали — волна высотой не менее десятка чжанов закрыла собою весь мир, чтобы секундой спустя, подобно разверзшему пасть огромному монстру, кинуться к берегу. Поглотив пронзительный звук человеческого отчаяния, бурлящий, грязно-бурый поток подхватил мальчишек словно воланы для цзяньцзы и закружил в полном песка и обломков деревьев мощном течении. Оглушенные неожиданностью и страхом, юные адепты еще какое-то время крепко держались за руки, то выныривая, то снова погружаясь под воду, что кружила и вращала их в безудержной пляске, словно взбесившийся под ногами заклинателя меч. Пытаясь спастись, мальчишки пробовали уцепиться за что-нибудь, но тщетно — вскоре бурая вода окрасилась алым, даосское одеяние расцвело на мгновение на ее поверхности белым лотосом и снова устремилось на дно, словно вспугнутая рыбешка. Огромные глаза шиди Кэ стали еще больше, когда ладонь его шисюна выскользнула из его руки, а после мир снова перевернулся, обернувшись полной темнотой. Проглотив детей, словно тыквенные семечки, равнодушная к человеческому горю огромная волна ненасытным зверем бросилась вверх по пологой горе, с оглушительным грохотом сметая все на своем пути…

***

Дворец Повелителей Ветров и Вод утопал в ярком утреннем свете, подобный золотому лепестку на серебряном блюде. По полу из белоснежного, словно горные пики, нефрита неспешно скользили разноцветные круглые радуги, что отбрасывали покачивающиеся от едва ощутимых колебаний воздуха хрустальные нити, густо свисающие меж раздвинутых бумажных окон в резных деревянных переплетах. Стены комнаты украшали свитки с лучшими в трех мирах образцами каллиграфии и чарующими взгляд картинами известных мастеров. Открытые круглые полки из эбенового дерева уставлены были магическими артефактами и драгоценностями. Из золотой курильницы в форме раскрывшего пасть дракона стелился полупрозрачными шелковыми лентами тонкий аромат лотоса. Легкие кисейные занавеси тянулись с балок к полу — облачно белые, серебристо-синие и бирюзовые, подобные цветом оперению зимородка. В центре зала, словно являясь главным его достоянием, стояли две широкие, устланные шелковыми подушками и матрасами кушетки с низкими спинками, разделенные невысоким столом — покрытые искусной резьбой, они были связаны единым сюжетом и рассказывали сказочную историю внимательному зрителю, который, впрочем, едва ли мог очутиться во внутренних покоях Повелителей стихий Ши. Полы подле лож были устланы серебристыми, словно иней с Девятых Небес, шкурами оборотней, столик венчали серебряное блюдо с персиками и виноградом, кувшин вина и нефритовое поле для вэйцы, уже изрядно заставленное белыми и темно-синими камнями. По одну сторону стола, неспешно поигрывая захваченными фишками противника в крышке своего стакана, возлежал Его Превосходительство Повелитель Вод, по другую же, хмурясь и бесшумно шевеля губами, обдумывал ход Его Превосходительство Повелитель Ветров. На краю стола, по правую руку от Ши Цинсюаня, стояло блестящее бронзовое зеркало и плоская серебряная чарка, полная розовато-белой жидкости, в которой младший Его Превосходительство поминутно смачивал шелковый платок и задумчиво протирал им и без того совершенное в своей красоте нежное личико, длинную белую шею и покрытые следами ночных поцелуев плечи. Поблескивая на солнце, мутные капли, чуть спотыкаясь на взгорье острых ключиц, бесстыдно стекали в распахнутый, приспущенный с плеч ворот халата цвета цин. Густые черные волосы были стянуты в высокий пучок зеленой шелковой лентой, и эта небрежная прическа с парой выпавших прядей придавала младшему Его Превосходительству особенное очарование. — Ну же, диди, — насмешливо протянул Ши Уду, — сезон успеет смениться дважды, пока ты обдумываешь один единственный ход! Ши Цинсюань, вырванный из раздумий голосом брата, перевел на него слишком серьезный для столь раннего часа взгляд и неосознанно облизнул разом пересохшие от резкого вдоха губы. Хоть слова Повелителя Вод были привычно колки, на лице его застыло более чем благодушное выражение: подперев голову одной рукой, второй Ши Уду небрежно поигрывал веером — так свирепый хищник, пригревшийся на солнце, помахивает кончиком хвоста с обманчивой леностью, способной в мгновение ока смениться смертоносным прыжком. Несмотря на расслабленную позу, белоснежные, расшитые серебряными драконами одеяния старшего господина Ши стелились подобными облакам пышными складками с крайней благопристойностью, а убранные в высокий хвост серебряной заколкой волосы послушно стекали на одно плечо водопадом черной туши. От длинных алмазных нитей, украшавших концы удерживающих прическу шпилек, по плечам и подобным нефритовым лепесткам белой орхидеи щекам Ши Уду рассыпались разноцветные искорки, оторвать взгляд от которых Цинсюаню было теперь сложнее, чем молодому коту обойти вниманием солнечный зайчик. — Вижу, диди нравится то, что предстает его взору, — в уголках изящных губ Повелителя Вод затаилась улыбка, в прозрачных, словно горный ручей, холодных глазах солнечным бликом, скользнувшим по воде, мелькнула редкая, доступная лишь единицам, нежность. Когда Ши Уду не бранил брата, голос его становился похожим на звук набегающей на берег неспешной волны — низкий и обволакивающий, он проникал из ушей сразу в душу, всякий раз вызывая в Повелителе Ветров бурю вовсе не братских чувств. — Порой дагэ в самом деле ведомы все мысли его младшего брата, — не отводя взгляда, Цинсюань завозился на подушках, словно норовя подняться. — Все твои мысли написаны на твоем лице, А-Сюань, — Ши Уду тихо рассмеялся — звук этот ласкал слух подобно подающим на нефритовое блюдо крупным жемчужинам и заставлял сердце сбиваться с ритма. — Отбрось свои весенние фантазии и соберись, диди. Я жду твоего хода. Обличенный в весьма далеких от игры мыслях, младший Его Превосходительство поспешил остудить мигом вспыхнувшие алыми цветами хайтана щеки, прижав к лицу прохладный, пропитанный притираниями платок. — Да, да, да, — Ши Цинсюань встряхнул головой, словно избавляясь от наваждения — отчего всякий раз, стоит ему взглянуть на брата, он теряет всякую способность соображать и может лишь восхищаться его божественной красотой? — Не отвлекай меня, дагэ! — со всей возможной строгостью проговорил Повелитель Ветров, переведя взгляд затуманенных обожанием глаз на нефритовое поле. — Диди так просто отвлечь, — усмехнулся Его Превосходительство, и в ту же секунду Цинсюань ощутил на своих губах влажное прикосновение — легкое, словно быстрая стрекоза, пролетая над озером, задела его гладь тонким крылом, но оттого не менее очевидное. — Дагэ! — Повелитель Ветров взмахнул рукой столь резко, что по комнате разлетелись брызги от взметнувшегося мокрым бледно-розовым парусом шелкового платка. — Вот! — белая фишка звонко шлепнулась на пересечение тонких линий. — Твой черед! — Цинсюань самодовольно тряхнул головой и показал брату язык. — Не лучший шаг из возможных, но и не самый плохой, — снисходительно отозвался Ши Уду, мгновенно выставляя темно-синюю фишку на поле и тем окончательно окружая группу белых шашек. — И все же, баобэй, тебе стоит быть внимательнее, — взглянув на изумленное лицо брата, Повелитель Вод задорно рассмеялся. — Дагэ-э-э! — Повелитель Ветров обиженно поджал губы. — Ты мог бы хотя бы сделать вид, что игра со мной дается тебе не так просто?! — Неужели диди просит меня обмануть его доверие? — брови Ши Уду взметнулись в притворном удивлении. — Разве могу я быть так жесток со своей жемчужинкой! — Дагэ! — Повелитель Ветров выхватил из-за трижды — в высшей степени целомудренно! — обвязанного вокруг талии нефритового пояса свой веер и поспешил спрятать за ним пылающее смущением лицо. — Я не ребенок! — Разумеется, нет, — губ младшего Его Превосходительства коснулся еще один влажный поцелуй — глубже и длиннее предыдущего, такой, что, если опустить ресницы, вовсе не отличишь от настоящего. Не в силах сопротивляться искушению, Цинсюань прикрыл глаза, откинул голову на подушки — призрачное касание каплями осыпающихся лепестков мэйхуа спускалось по шее к ключицам — и шумно вздохнул. Рот Повелителя Ветров уже приоткрылся, готовый исторгнуть сладкий стон, когда ушей братьев достиг взволнованный женский голос: — Ваше Превосходительство! Ши-сюн! Ты здесь? Цинсюань едва успел распахнуть глаза и приподняться на локте, как золоченые двери с грохотом распахнулись и в лунных воротах показалась встревоженная Линвэнь — в одной руке она держала свое серебряное зеркало, в другой — сжимала длинный свиток с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Цзе? — мигом переменившись в лице, Повелитель Вод решительно поднялся и сделал шаг навстречу подруге. — Что случилось? — Уду! — в подведенных тенями усталости глазах мелькнуло мгновенное облегчение. — Почему ты не отвечал мне в духовной сети? — взгляд Совершенного Владыки скользнул по Ши Цинсюаню, — Ваше Превосходительство, — кивнула Линвэнь, кажется, не только не удивленная его внешним видом, но, очевидно, нашедшая в нем ответ на свой вопрос. — Впрочем, неважно! Главное, что ты здесь! «Прикройся!» — раздался в голове Повелителя Ветров строгий голос брата, и Ши Цинсюань поспешно натянул ворот на его законное место. — Я здесь, — кивнул Ши Уду, и от того, каким теплым тоном были сказаны эти слова, в груди Ши Цинсюаня словно разбился кувшин кислого уксуса. — Садись, — взяв Линвэнь за локоть полным заботы жестом, Повелитель Вод подвел ее к своему ложу. — Рассказывай, что случилось, Цзе. От фамильярности, с которой небожители обращались друг к другу, у Ши Цинсюаня лицо свело судорогой, и он лишь усилием воли удержался от громкого, раздраженного звука, комом застрявшего у него в горле. — Проблема! — опускаясь на подушки рядом с Повелителем Вод, богиня литературы устало вздохнула. — Цунами в Южном море! Мне только доложили! — Цунами? — с сомнением переспросил Повелитель Вод. — Как мой дворец мог такое не заметить? Младшие служащие следят за всеми подвластными мне водами от восхода солнца до захода луны! — В море произошло землетрясение, — лицо Линвэнь мигом потемнело, словно тема разговора вызывала в ее душе крайне неприятные чувства, — если бы среди пантеона появился, наконец, Повелитель Земли, мы могли бы узнать раньше, но без него… Не вини своих слуг, Уду, они сделали все, что могли: толчок случился меньше часа назад, волна поднялась так быстро, что не успела сгореть палочка благовоний, как она уже обрушилась на три острова, один за одним… — Три? Три острова?! — до того молчавший Повелитель Ветров вскочил со своего места и нервно замахал веером. — Надеюсь, там не было людей?! — Два были безлюдны, на третьем стоял монастырь генерала Сюаньчжэня, — Линвэнь поморщилась, как от зубной боли. — Стоял? — переспросил Ши Цинсюань. — Что значит — стоял? Он, что же, больше не… н-не стоит? Линвэнь только кивнула и протянула Ши Уду серебряное зеркало — сквозь молочную дымку на его глади проступило изображение полузатопленной грязной водой груды словно бы пережеванных и выплюнутых обломков, местами усеянных белыми пятнами. — Э… эт-то люди? — опустившись на подушку рядом с братом и крепко сжав его предплечье, шепнул Повелитель Ветров. — Это трупы, — холодно отозвался Ши Уду, отдавая артефакт в руки владелицы. — Кто-нибудь выжил? Не могли же они все погибнуть, — взволнованно пролепетал Ши Цинсюань, взглянув на Линвэнь, — все же, они не обычные смертные… — Несколько наставников и старших адептов действительно спаслись, — отозвалась Линвэнь не дрогнувшим голосом, — однако, сейчас речь не об этом… — Не об этом?! — возмущенно воскликнул Повелитель Ветров. — Мы говорим о людях! Сколько там было учеников? — Не больше пары сотен, — ответила Линвэнь, кажется, все еще ничуть не тронутая случившейся трагедией. — Сотен?! — снова воскликнул Ши Цинсюань, стиснув руку брата еще крепче. — Помолчи, Цинсюань! — резко оборвал его Ши Уду, и Повелитель Ветров мигом умолк. — Это сейчас не имеет ни малейшего значения! Куда движется волна? — На северо-запад, — Линвэнь развернула уже изрядно помятый ею свиток, — взгляни, Ваше Превосходительство! Если верить расчетам, следующим накроет вот этот остров, — она постучала тонким пальцем по начерченной среди цифр и иероглифов карте с зеленым продолговатым пятном. — Сколько? — одновременно спросили Повелители Ветров и Вод. — Четверть большого часа, — брови Совершенного Владыки сошлись над тонкой переносицей, — быть может, половина… Ши Уду нахмурился и кивнул, полностью удовлетворенный ее ответом, в то время как Ши Цинсюань, взмахнув веером, закричал: — Людей! Я спрашивал, сколько там людей! — О, — Линвэнь приподняла бровь, — несколько тысяч. Рыбаки и ловцы жемчуга в основном, — чуть помолчав, добавила она, словно это имело какое-то значение. — Тысяч, — эхом отозвался Повелитель Ветров, растерянно хлопая ресницами, — тысяч…! — Я немедленно отправляюсь в Южное море, — Повелитель Вод решительно поднялся и сжал в изящных, украшенных нефритовыми кольцами, пальцах свой веер, — чем ближе волна подойдет к берегу, тем сложнее будет ее обуздать! — Я с тобой! — мгновенно отозвался его брат, тоже вскакивая с подушек. — Нет, Цинсюань! — не терпящим возражений тоном отрезал Ши Уду. — Ты возьмешь три отряда младших служащих и отправишь людей из прибрежных поселений в безопасное место. Между точеных бровей Ши Цинсюаня залегла упрямая складка — казалось, внутри него разгорелась хоть и маленькая, но весьма жестокая битва между тем, чего ему действительно хотелось и тем, что сам он считал правильным. — Хорошо, хорошо, — наконец закивал Повелитель Ветров, — ты прав, ты прав! Прежде всего надо позаботиться о смертных! Ши Уду, прекрасно знавший характер своего брата, украдкой вздохнул с явным облегчением и обменялся с Линвэнь мимолетным взглядом. — Как закончишь, возвращайся на Небеса, — безапелляционно добавил Повелитель Вод, но не успел он закончить фразу, как на лице Ши Цинсюаня отразилась крайняя степень протеста. — Еще чего! Не стану я возвращаться на Небеса, пока ты будешь усмирять цунами! — упрямством младший господин Ши едва ли уступал старшему. — Сделаешь, как я велю! — прикрикнул Ши Уду, мигом теряя терпение от малейшего проявления неповиновения. — Не смей путаться у меня под ногами, Цинсюань! Не создавай мне лишние хлопоты! — Ваши Превосходительства, прошу, отложим споры, — вмешалась Линвэнь, — быть может, пока вы, Ваше Превосходительство, будете заняты перемещением смертных, вопрос с тем, куда вам отправиться после, решится сам собой. — Но! — начал было Повелитель Ветров, сведя брови в упрямую линию. — Никаких «но»! Ступай немедленно, не трать время зря! Как закончишь, сообщи мне и Линвэнь по духовной сети, — отрезал Его Превосходительство Повелитель Вод. — Хорошо, хорошо! Я все понял! — недовольно отозвался Ши Цинсюань и устремился к дверям. — Будь осторожен, дагэ! — Сам знаю, — тряхнул головой Повелитель Вод, — ступай, Цинсюань, займись делом! Стоило Ши Цинсюаню скрыться за дверью, как его ушей достиг тихий голос Совершенного Владыки, и Повелитель Ветров замер за не до конца закрывшимися створками, не в силах заставить себя сделать шаг: — Найти Пэй-сюна? — Нет нужды, Цзе, — ровный голос Ши Уду лишился рассерженных нот, стоило его брату покинуть комнату, — Пэй Мин бог войны, проку от него в этом деле нет никакого. — Пэй-сюн мог бы поделиться с тобой духовными силами, — не унималась Линвэнь, разрушая образ ко всему равнодушного божества. Хоть столица бессмертных и была подобна блюду сыпучего песка, трех Опухолей в самом деле связывала искренняя дружба, и они старались помогать друг другу. — Ты же видел, у берега волна достигла высоты в десяток чжанов! Твоему Превосходительству не стоит недооценивать ее мощь! «Духовными силами с братом мог бы поделиться и я! — со злостью подумал Повелитель Ветров, — но мне дагэ не разрешает даже приближаться!» — А тебе, Цзе, не стоит недооценивать меня, — усмехнулся Ши Уду, — лучше найди Му Цина, пусть отправит кого-нибудь из своего дворца поискать выживших. — Надо же было этому цунами смыть именно его монастырь! — раздраженно посетовала Линвэнь. — Более мелочного бога в Небесных чертогах не сыскать! Луна не успеет подняться над Поднебесной, как он объявит, что всему виной некомпетентность «дворца поношенных туфель»! — Он не посмеет. Му Цин мелочен, но не глуп, и понимает, что простому люду не позволено того, что позволено окружному начальнику, — от голоса Повелителя Вод воздух мог бы покрыться льдом, — а если ему хватит глупости открыть рот, времена, когда он мел полы под ногами наследного принца, покажутся ему лучшими в его жизни. Мне пора. — Будь осторожен, А-Ду! — до слуха Ши Цинсюаня донесся шорох шелковых одежд, словно люди в комнате обнялись. — Со мной все будет в порядке, — звук шагов Его Превосходительства заставил, наконец, Повелителя Ветров очнуться от оцепенения и, сгорая от ревности, заспешить прочь — выполнять порученное ему старшим братом.