Dear Diary

«Дорогой дневник, сил моих больше нет…» Так написал бы Ренгоку Кёджуро, будь у него дневник. Но Столпам дневники не положены, да и некогда ему было подобным заниматься. Ночами он сражался с демонами, днём — пытался восполнить силы. Да, пытался. Потому что иногда демоны преследовали его как ночью, так и днём. Вернее, один конкретный демон. Жёсткий и порывистый в бою, Аказа как-то слишком хитро и незаметно вплёлся в обыденность Ренгоку — сначала бесконечными реваншами (которые больше походили на детские забавы на деревянных мечах), потом навязчивым сопровождением на миссиях (и Кёджуро чувствовал себя как будто на экзамене), затем Ренгоку глазом моргнуть не успел, как Третья Высшая Луна уже сидел с ним за одним столом в придорожной лапшичной, крутился вокруг и мешался, пока они разбивали лагерь в лесу да костёр разводили, травил какие-то свои демонические байки, развалившись в очередном рёкане рядом с Кёджуро, который тщетно пытался заснуть… А однажды ему даже хватило смелости и наглости в родовое гнездо Ренгоку заявиться. Из дома Кёджуро его, конечно, сразу же выгнал, но бóльшими успехами похвастаться он так и не смог. Аказа стал его тенью — с тем лишь отличием, что умел разговаривать. И говорил он много. К месту и не к месту. Впрочем, нет, было ещё одно отличие. Каким-то чудом эту тень никто из Корпуса пока что не заметил. Правда, заслуг Ренгоку в этом не было совершенно никаких. Просто так совпадало — удачно для Ренгоку и неудачно для Аказы, — что в те редкие случаи, когда пути Третьей Высшей вот-вот грозились пересечься с кем-то из Корпуса, Ренгоку оказывался в компании девушек. Вывод, каким бы смехотворным он ни был, напрашивался сам собой. Аказа боялся… женщин?.. Несколько раз с Кёджуро в патрулях была Мицури, и Аказа, едва завидев боевую подругу и ученицу Столпа Пламени, менялся в лице и исчезал быстрее падающей звезды. Ситуация повторялась и в те разы, когда в отряд к Столпу Пламени попадали истребительницы. Кроме того, Столп Пламени вёл в основном ночной образ жизни, а потому имел дело по большей части с хозяевами, а не хозяйками различных заведений, где останавливался. Женщины по ночам дома должны сидеть, так что в этом ничего удивительного не было. А днями… Что ж, Ренгоку пока не разгадал, каким таким волшебным образом Третья Высшая мог попадать сразу в комнаты, которые Ренгоку снимал. Итак, Аказа боялся женщин и намеренно их избегал. Кёджуро никак не комментировал эту странность и ничего не выспрашивал, решив приберечь этот козырь на будущее. Которое наступило уже очень скоро. Последняя миссия прошла, слава богам, без надоедливого надзирательства, однако всё равно высосала из Ренгоку все силы. Отдых был ему необходим, как вода моряку в штиле. Отдых, а не его подобие, когда над душой без устали мелют языком. И Столп Пламени отправился в, пожалуй, единственное место, где Третья Высшая его точно не достанет. Куда он даже сунуться не посмеет. Побоится. И этим местом была совсем не штаб-квартира Корпуса под крылом Оякаты-сама. Можно было не сомневаться, что если Аказа захочет, то и там его достанет. Ренгоку Кёджуро отправился в Квартал Красных Фонарей в Ёшиваре. До утра ещё оставалось пара часов, поэтому огни горели ярко, а улицы были полны людей. Впрочем, градус оживлённости заметно спал: зазывалы подрасслабились и были больше заняты общением друг с другом, покидавшие дома удовольствия мужчины не торопились покинуть саму улицу, раздумывая, а не потратить ли последние деньги на услуги менее популярных, зато более дешёвых проституток. И только уличные торговцы работали всё в том же поте лица, как и в первые часы после заката, предлагая мужчинам восполнить силы после ночи любви. Кёджуро, в данный момент будучи не бесстрашным охотником на демонов, а простым гостем квартала, чувствовал себя немного неловко, потому что в такие места его если и заносило, то только по истребительскому долгу. Наверное, именно поэтому он подошёл к юдзё, которая, в отличие от своих соратниц по ремеслу, стояла подобно призраку, явно не желая быть замеченной: у самого угла здания, подальше от входа, взгляд опущен под ноги, ладони сцеплены в замок. Внимание к ней привлекали лишь яркие одежды. Внимание, очевидно, нежеланное — девушка мелко вздрогнула, когда на неё легла широкая тень. — Доброй ночи, — Кёджуро улыбнулся своей дежурной улыбкой, стараясь излучать как можно больше дружелюбия. — Вы не возражаете, если я займу вас до полудня? — До по… лудня? — юдзё, на чьём лице и так лежал слой белил, как будто бы побледнела ещё пуще. — Всё верно, — кивнул Кёджуро, подтверждая, что его правильно расслышали. — Мне нужно как следует выспаться. К сожалению, это возможно только с вами. — Вы хотите сказать… — его собеседница поникла, испуг в её голосе сменился горечью. — Вы имеете в виду, что не видите во мне женщину? Кёджуро непонимающе моргнул, силясь понять, кого ещё, кроме женщины, он мог бы увидеть в таком нарядном кимоно, с таким макияжем и со столь сложной причёской. — Женщину, с которой можно возлечь… — Нет-нет! — спохватившись, затараторил он, отчаянно краснея. — Я не это имел в виду! С вами… С вами любой бы захотел возлечь! Просто, мне нужно просто лечь. Без воз. Прошла томительная секунда, прежде чем девушка внезапно изменилась. Поднесла широкий красный рукав к лицу и весело хихикнула, совсем сбивая Ренгоку с толку. — Ладно, красавчик, пойдём, — она хитро ему улыбнулась и двинулась в сторону крыльца, из которого лился тёплый свет. Фигура её тоже приобрела вид статный, уверенный. — Интересный ты, — не оборачиваясь, заметила юдзё, когда Ренгоку внёс залог хозяйке, караулившей у входа. Они принялись подниматься по лестнице на второй этаж. Вокруг царила обманчивая тишина — дом полнился тихими шорохами, которые доносились то с одной стороны, то с другой и в которые время от времени вплетались приглушённые голоса и смех. — Могу сказать о вас то же самое, — откликнулся Ренгоку, всё ещё не отошедший от потрясения. В ответ донёсся ещё один игривый смешок. Они прошествовали по длинному коридору почти до самого конца, прежде чем девушка остановилась. — Вопреки распространённому мнению, застенчивые скромницы пользуются не меньшей популярностью, чем яркие ойран, — поведала она, отодвигая перед своим гостем дверь. — Правда, среди своей категории клиентов. Неуверенные неоперёныши, которые хотят набраться опыта, но слишком стесняются упасть в грязь лицом перед действительно опытными мастерицами. «Чистюли», которые хотят иметь дело только с нетронутым телом. Но чаще всего это просто те, кому не достаёт денег позволить себе большее, а забитая неумёха, которая выглядит так, словно её родственники продали за долги, как раз и не стоит много, если ею уже раньше воспользовались. То, с какой лёгкостью девушка об этом всём говорила, ставило Кёджуро в неловкое положение даже больше, чем поднятая тема сама по себе, поэтому ничего, кроме односложных «Понятно!» и «Ясно!», он выдавить из себя не мог. — Но вот такой, как ты, это что-то новенькое, — девушка мягким движением отрезала их комнату от общего коридора и, наблюдая за тем, как Ренгоку снимает с себя плащ и аккуратно складывает его подле заправленного футона, медленно приблизилась к нему. — Ты действительно собрался просто спать? Отчего столь странный выбор места для ночлега? В рёкане вышло бы всяко дешевле, их в округе полным-полно. Должно быть, Кёджуро слишком долго думал над ответом. А как тут иначе? Специфическим в его истории было всё: начиная от самой причины, заключающейся во внимании к нему со стороны демона, и заканчивая её первоистоками, подразумевающими рассказ о том, что демоны существуют. Впрочем, может, ответа от него и не ждали, потому что в действительности пауза вышла не такой уж и длинной. — Ладно, храни свои секреты, — с неизменной лисьей улыбкой проворковала юдзё, аккуратно опускаясь на колени перед Ренгоку и протягивая руки к его пиджаку, чтобы помочь снять. — Желаешь угоститься перед сном? — искорки в задорном прищуре вспыхнули ярче, когда мужчина подался назад, избегая прикосновения. — Раз уж сладость любви тебя не интересует. Могу предложить чай, сакэ… — Благодарю, не надо, — Кёджуро быстро расправился с остальными пуговицами пиджака и аккуратно сложил его поверх хаори и катаны. Он никак не мог отделаться от мысли, что эта юдзё уж больно напоминает ему Аказу. Не будь он уверен в том, какими способностями обладает Третья Высшая Луна, то всерьёз испугался бы, что хитрый демон перевоплотился в женщину для удовольствий, лишь бы и сегодня ему досадить. Впрочем, дело было сделано, деньги заплачены, да и Ренгоку совесть бы не позволила потребовать другую, менее разговорчивую спутницу. — Просто посидите со мной, пожалуйста, до полудня. Можете тоже отдохнуть, если хотите, или заняться чем угодно по вашей душе. — А если моей душе захочется на волю? — юдзё покорно опустила ладони на колени и посмотрела на Кёджуро с таким кротким и смущённым выражением лица, что им можно было даже не пытаться обмануться. — Поправить причёску. Кёджуро заколебался. В голове его раскинулись все возможные и невозможные обстоятельства, при которых его сегодняшний план мог дать трещину, и он решил перестраховаться. — Если вам потребуется отлучиться, прошу вас, подыщите себе замену. Я готов доплатить за это. Вам обеим. — Приятных сновидений, мой господин, — юдзё расплылась в улыбке, которая была уже на порядок искреннее, и склонила голову в знак согласия. Больше она не проронила ни слова, и Ренгоку смог в тишине и спокойствии завершить приготовления ко сну. Приглушённый свет комнаты и мягкий футон со своим делом справились — создали то самое подобие уюта, при котором оставалось лишь заснуть сладким сном. Вот только Кёджуро, сколько ни лежал с закрытыми глазами да ни переворачивался с боку на бок, уснуть так и не смог. В который раз совершив пол-оборота, он открыл глаза и посмотрел прямо на девушку, которая осталась сидеть на своём месте. Заметив движение своего гостя, она опустила на него заинтересованный взгляд, а Кёджуро, собравшийся было озвучить свою просьбу, вдруг понял, что даже не знает, как обращаться к собеседнице. Поэтому в первую очередь он спросил: — Как ваше имя? — Мне приятно думать, что сна тебя лишило именно желание узнать моё имя. — Ну, конечно же, она не удержалась от подначки. — Можешь звать меня Аимэ, мой господин. Ренгоку нисколько не сомневался в том, что имя было выдуманное, однако в правде он не испытывал острой нужды, а поэтому продолжил: — Аимэ-сан, я… не могу уснуть. Сознаться в этом вслух оказалось внезапно куда сложнее, чем в мыслях. Наверное, потому, что неозвученные слова оставались в пределах предположений и догадок, но, едва обретя форму звука, они мгновенно обретали больший вес, на шаг ближе к истине. Кёджуро настолько привык к фоновому шуму, который Аказа создавал своей болтовнёй, что теперь тишина тяготила. — Вы можете рассказать мне какую-нибудь историю? Если вас не затруднит. Тонко нарисованные брови Аимэ дрогнули вверх, выдавая удивление, которое девушка быстро подавила. Зашуршали ткани кимоно, и вот белое лицо оказалось почти на одном уровне с лицом Кёджуро. Юдзё опустилась боком на татами и подперла голову рукой. Точь-в-точь как Аказа. — Отчего же затруднит. Я много историй знаю, — баюкающе промурчала Аимэ. — Вот как раз недавно один солдат, вернувшийся с русско-японской, принёс мне занятную легенду о страшном всаднике. Он рассекает русские просторы на говорящем коне и красавиц похищает. Кожа да кости, однако сил в нём — на бесконечные годы жизни. Ренгоку внутренне напрягся. Уж слишком созвучно это было тому, с чем боролся Корпус. Была ли то просто легенда? — Бессмертный? — И да, и нет. Никакое оружие и никакие чары его не возьмут — это верно. Однако есть один способ. Лишь один. Говорят, то ли в море, то ли в океане есть остров, а на нём — дуб. Под дубом сундук зарыт, а в сундуке заяц прячется. В зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце — игла. Так вот игла та и есть — смерть Кощея.

***

— Ты там вообще, а?.. Море, бьющееся о берег острова своими волнами, совсем разбушевалось. Шипело, гремело. — ...С какого дуба рухнул?! «Так вот с этого же», — хотелось ответить Ренгоку, но он был слишком занят, смахивая землю с деревянной крышки, видневшейся на глубине ямы. — «Под которым вот этот сундук зарыт». — Господин тебя прикончит, если узнает. И нас заодно! — вновь прошипел океан. Или море? — Прикончу вас обоих я, если не будете держать язык за зубами! — прорычала надвигающаяся буря. Господин? Какой господин? Кощей? Нужно быстрее добраться до иглы, пока!.. Грохот, раздавшийся слишком близко, заставил Кёджуро вздрогнуть. Островной пейзаж тоже дрогнул, а затем расплылся в воздухе всего за пару морганий. Перед взором возникло прекрасное лицо. Такое же белое, с такими же яркими точками в уголках глаз, с такими же тонко выведенными бровями, но черты принадлежали не Аимэ. — Молодцы, — голос тоже оказался чужим, полным грубого недовольства и претензии. — Вы его разбудили. Кёджуро повернул голову и резко сел. На полу, в обломках бёбу, которая некогда радовала посетителей прекрасным горным пейзажем, лежали двое. Вернее, лежал один — с зелёными патлами и покрытым пятнами лицом, а второй, полосатый и с розовым ёжиком на голове, сидел верхом, заливая лежачего кровью из раны на лбу. — Привет, Кёджуро! — Аказа вмиг переменился, расправив плечи и приветственно взмахнув ладонью, никак не обращая внимание на обтянутый рваной плотью серп, торчавший прямо из его лба. — Будь спокоен, сейчас я всё тебе объясню. — Нечего здесь объяснять, — фыркнула незнакомка, чей расписной пояс-оби вдруг ожил и змеёй метнулся к Столпу Пламени. Реакция Ренгоку не подвела — он мгновенно выкатился из-под одеяла, прихватив с собой катану из-под стопки с одеждой. Однако среагировал не он один. — Не тронь! — рявкнул Аказа, мгновенно вырывая из себя серп и швыряя его наперерез поясу. — Отвалил от моей сестры! — демон, а это был именно он, как и юдзё с живым поясом-оби, бросился следом за Аказой, который на месте не остался. Двое сцепились, схлестнулись кулаками и ногами кубарем по полу и, скорее всего, разнесли бы здесь всё, если бы «сестра» не вклинилась между ними: — Мне ещё здесь работать, уроды! Увы, это не было похоже на попытку их разнять. Либо же попытка попросту провалилась. Как бы там ни было на самом деле, теперь перед растерянным Ренгоку по полу катался клубок из трёх демонов и одного ожившего пояса-оби. Ему бы взмахнуть катаной да положить конец если не жизням «брата и сестры», то хотя бы этой странной драке, которая лишь чудом пока не вышла за пределы комнаты. Однако если он поднимет меч, то начнётся настоящее сражение, в котором совершенно точно погибнет множество людей. Они всё-таки были не на безлюдной опушке, где можно было увести жаждущего боя демона подальше от поезда. Здесь без жертв, многочисленных жертв, не обойтись, даже если приложить максимум усилий. — Пожалуйста, остановитесь! — громко позвал он и — о, чудо! — сработало. Три пары жёлтых глаз синхронно уставились на него. В двух из них красовалась фирменная печать Кибуцуджи: Третья Высшая Луна и Шестая Высшая Луна. — Давайте всё спокойно обсудим, — не дрогнувшим голосом предложил Ренгоку. — Спокойно? — в недоумении прохрипел патлатый. — Обсудим? — подхватила его сестра. Аказа, застрявший где-то между ними, лишь недовольно пыхтел да злобно зыркал то на одного, то на второго. Ренгоку нахмурился, отчаянно соображая, а что им, в самом деле, можно было вообще обсуждать. Как из этой всей ситуации выкрутиться, чтобы и живым уйти, и не дать Шестой Высшей и его сестре сбежать? Цветастый пояс вновь пришёл в движение, однако на сей раз двигался он медленно, ослабляя путы и выскальзывая из демонического клубка. — Впервые встречаю Столпа Обсуждений, — хмыкнул Шестой, отпихивая Аказу прочь. — Эй, Даки, как думаешь, какие у него техники? Даки тоже не любезничала — ни с Аказой, ни со своим братом. Хлёстким ударом скинула с себя полосатые руки одного, сбросила скелетообразное тело другого. Когда владелец этого тела поднялся во весь рост, Кёджуро невольно подумал: «Вылитый Кощей». И даже красавица при нём была. Правда, вряд ли он её похищал. — Видимо, достаточно мощные, чтобы оседлать Третью Высшую Луну, — язвительно процедила демоница, отряхивая свои одеяния с таким видом, словно только что из старого пыльного шкафа вылезла. — Что? — опешил Ренгоку, ощущая, как щёки начинают предательски раскаляться, а ладони потеть. — Я не!.. — Рот закрой! — Аказа шагнул к Даки, тон его щёк тоже подозрительно потеплел. — Э! — Шестая Высшая предупредительно вцепился ему в плечо, останавливая. — Да ещё и так оседлать, — невозмутимо добавила девушка, — что четвёртое по силе существо в мире превратилось в ручную шавку простого смертного. Фу, ну и мерзость! — Вы неверно истолковали мои… — А что тут истолковывать? — Даки поправила сбившуюся причёску и дёрнула подбородком. — Никаких других причин, почему Аказа не даёт тебя убить, а ты не торопишься убивать всех нас, не вижу. С первым поспорить было трудно, а отрицать второе — себе дороже. Не хотелось провоцировать эту парочку на действия, которые привели бы к трагическим последствиям для мирных людей, которые и не подозревали, на краю какой ужасной пропасти сейчас стояли. Так что вместо объяснений, почему на самом деле он не хочет сейчас вступать в бой, Ренгоку пришлось молча проглотить прозвучавшее разоблачение. — Пойдём, Гютаро, эти двое сами себя закопают. Будет даже забавно посмотреть, как они будут выкручиваться перед своими хозяевами, приближая тот день, когда ты займёшь место Пятой, а я стану Шестой Высшей Луной. — Мечтайте! — огрызнулся Аказа им в спины, а затем, когда в комнате остались только они вдвоём, адресовал Ренгоку невинную улыбку. — Фух, кажется, пронесло, — он заметно расслабился и, вновь взглянув на двери, бросил будто бы вслед исчезнувшим в коридоре демонам. — И вообще-то это я его оседлал! Ренгоку чуть не застонал. — Почему ты вообще сюда пришёл? — он потёр кулаком левый глаз и зевнул. — Ты же постоянно избегаешь женского общества. «И почему меня угораздило влюбиться в демона?..» Вот так закончил бы свою печальную историю Ренгоку Кёджуро, если бы у него был дневник.