Пташка

Весь вечер он не спускал с неё глаз. Непривычно молчаливый и осторожный, Илларио стоял в тёмном углу у широкого окна, скрывая надменную улыбку за бокалом красного вина. Серебряные запонки на манжете его белоснежной рубашки играли сизыми отблесками, вторя глубокому взгляду Ворона, а перстни на костяшках пальцев едва слышно звенели, соприкасаясь с тонкой ножкой стеклянного фужера. Бал был в самом разгаре. Большая зала на одном из средних этажей казино дома Кантори сегодня собрала под своей крышей весь свет гильдии. Волшебный, лунный свет мягко проникал внутрь сквозь панорамные окна, открывающие Воронам наилучший вид на вечерний Тревизо, встречаясь с тёплым светом медных канделябров, что были развешаны по всему периметру комнаты. Где-то в углу лучшие Антивские музыканты и трубадуры играли замысловатую мелодию, и под звучание гитар, скрипок и кастаньет Вороны всех мастей кружились в танце, только успевая подбирать подолы юбок и обмениваться партнёрами. Если Орлейские балы были синонимом вычурности и помпезности, где каждый гость был одет ярче и пышнее предыдущего, то Антиванские празднования были полны утончённой, уместной роскоши. Местная мода не кричала, не заявляла о себе пёстрыми тканями и умопомрачительными фасонами, но всегда была выверена до мельчайших деталей. Каждый стежок на праздничном наряде — будь то фрак, рубашка или платье, был сделан исключительно профессиональной рукой, знающей своё дело; каждая бусина и пёрышко были пришиты на нужном месте, чтобы не перетягивать на себя внимание, а лишь оттенять естественную красоту носителя. Ненавязчиво, со вкусом. Все материалы — ткани, пуговицы, нити — всё было наивысшего качества, и ни один Ворон не скупился на свой наряд, когда речь шла о подобном торжестве. И, разумеется, выбор цвета для вечернего образа был особенно важен. Все знали Антиванских Воронов как убийц в тёмно-синих плащах, и их празднества не были исключением: вот, мимо прошла девушка в сизо-голубом платье, прикрывая румянец на лице сиреневой маской, следом за ней Коготь в ультрамариновом пиджаке с кобальтовым подкладом, а в противоположном углу в паре танцуют двое, и их сапфировые наряды перекликаются меж собой, сверкая под люстрами фиолетовыми нотками. Все гости как на подбор были одеты с иголочки, а их дорогие наряды как нельзя лучше сочетались друг с другом, образуя из толпы собравшихся единое живописное полотно. Ах, празднества, что закатывали Антиванские Вороны, всегда были одними из ожидаемых светских мероприятий города; многие аристократы Тревизо, Антивы, Риалто — да всех городов страны — мечтали побывать на закрытом, пышном мероприятии, где вино и страсть льются рекой, а один неверный шаг может стать для неподготовленного гостя последним. Этим праздничным вечером многие Вороны собрались под одной крышей, чтобы в очередной раз обменяться свежими слухами, завести полезные знакомства и заключить новые союзы. Большой бал, устроенный по указу Первого Когтя, стал поистине глотком свежего воздуха — долгожданной передышкой для организации, потерявшей своего бессменного лидера. Илларио окинул взглядом вычурных и аристократичных гостей. Довольные и ликующие, они смеются, танцуют и выпивают, произнося тосты, шепчутся и делают ставки. Многие присутствующие здесь были в масках, скрывающих их лица, но мужчина отлично знал — эти маски ничто по сравнению с тем, как изящно и лукаво льются слова из уст местных интриганов. Воистину, это была его стихия, и среди всех этих лживых речей и улыбок Ворон чувствовал себя комфортно. Для Илларио Делламорте это был первый бал в новом статусе. С тех пор, как его вероломная попытка захватить власть в гильдии была прилюдно пресечена кузеном, Илларио неизбежно получил клеймо мятежного Ворона — неудавшегося предателя, потерявшего всё своё влияние. Знатные представители других домов ныне обходили его стороной, прежние сторонники и друзья демонстративно отворачивались, а сеньориты, что ещё год назад сражались за его интерес, теперь надменно перешёптывались меж собой где-то поодаль, изредка бросая на второго Делламорте презрительные взгляды. Все, кто раньше был его компанией и изо всех сил стремились добиться внимания знаменитого внука Катарины, теперь не желали иметь с ним ничего общего. К хорошему быстро привыкаешь, и Илларио на своей шкуре убедился, насколько — как оказалось — неприятно, болезненно потерять репутацию в обществе. Ту, что как козырь в рукаве он взращивал годами светских бесед, налаживанием связей и подготовкой к желанному титулу. Сейчас уже, кажется, это всё и вовсе потеряло смысл — после смерти Катарины Луканис окончательно стал единоличным и полноправным Первым Когтем, в то время как его дерзкий и своевольный кузен собственными руками разрушил всё, что только имел. "Интересно, как скоро прольётся кровь?" — невольно подумалось мужчине, едва тот почувствовал до боли знакомые виноградные нотки на кромке языка, перекатывая по нёбу вино пятилетней выдержки. Убийство на балу у Воронов было лишь вопросом времени, можно сказать, знаком качества отменного торжества. Как и в прошлый раз, дом Араннай непременно закатит скандал, если кого-нибудь "совершенно случайно" не прирежут где-нибудь за атласными занавесками… "Дом, милый дом", — Ворон лукаво ухмыльнулся, наслаждаясь привкусом воспоминаний. — "То-то будет потеха Первому Когтю, когда запахнет жареным". Отвлёкшись от шальных мыслей, Илларио вновь поймал взглядом ту, ради которой и явился на это пресное мероприятие. Наконец, отсюда открывался великолепный вид на главную героиню вечера; из всех гостей бальной залы, из всех собравшихся Воронов и Когтей, взгляд мятежного Ворона неизменно притягивала лишь она. Одетая в пышное платье цвета глубокого, обволакивающего индиго, хрупкая эльфийка порхала меж танцующих, изящно кружась в танце со своим кавалером. Плотный, расшитый тоненькой тесьмой корсет обнимал её стан как лепестки цветка, только подсвечивая природную утончённость девушки. Её медные волосы, непривычно длинные для Антиванского Ворона, шелковой вуалью ниспадали на открытую спинку и плечики, маняще, интригующе прикрывая обнажённую кожу; тонкие ручки были украшены серебряными браслетами и кольцами, что лишь подчёркивали изящность очаровательных запястий, а широкая, роскошная юбка, сшитая, кажется, из тысячи слоёв первоклассной органзы, сверкала от блеска небольших кристаллов, вручную вшитых в ткань, подобно звёздам на ночном небе Антивы. Впервые увидев её наряд этим вечером, у Илларио перехватило дыхание. Он невольно вспомнил ужин на семейной вилле, когда мог впервые наблюдать это сказочное создание во всей красе. Незабываемая, судьбоносная встреча. Тогда драматично-красный цвет платья девушки тронул что-то в глубине его души, разделил мир на до и после, пленил раненное сердце Ворона, вынудив то биться чуточку сильнее. Насыщенней. Впервые за долгое время он пробудил доселе спавшие, застывшие, почти окаменевшие чувства, заставил мужчину посреди опостылевшего разочарования в жизни ощутить хоть что-то. И сейчас, глядя на то, как хрупкая красота девушки расцветает в тканях цвета его гильдии, Илларио подумал, что был бы готов самолично достать ей все звёзды с вечернего небосклона Антивы — все до единой, — с корнем вырвать каждую из тёмной пелены неба, только чтобы бросить к её ногам вместе со своей никчёмной верностью и остатками чести; отдать их Пташке в качестве искреннего признания в своих чувствах. Словно она была принцессой Антиванского королевского двора, самой прекрасной девушкой во всём Тедасе, а он лишь глупым, покорным рыцарем, очарованным одним движением её руки и не властным над собственным сердцем более. Она была бесподобна. Уроки танцев, что преподавали ещё в доме де Рива, не прошли даром, и Илларио восхищался каждым движением, искрящимся лёгкостью и поистине эльфийской грацией. В душе мужчины засквозило прохладной, щемящей тоской; ах, если бы он мог пригласить её на танец… С каким трепетом он бы взял её ладонь в свою, как осторожно и вкрадчиво бы придерживал тонкую талию, пока она кружилась в его руках, а он бы любовался россыпью веснушек, рыжими ресницами и чертами её утончённого лица. Представлял, как тепло и нежно она могла бы прикоснуться к его щеке, как её прекрасные фиалковые глаза встретились бы с его взглядом, полным восхищения и тайного, обжигающего желания, и как он, наконец, сумел бы узнать вкус её поцелуя, мучительно трогательного и уязвимого поцелуя, тающего на губах Ворона сахарной пылью. Нежное, светлое личико девушки не было скрыто маской, и в том словно бы была вся её натура — слишком искренняя для местных подковёрных интриг, слишком прекрасная для грязной и низменной Вороньей политики. Будто изо всех собравшихся гостей, готовых перегрызть друг другу глотки, только ей здесь не было места. Ох, и зачем только Катарина ввязала Пташку в эту жестокую игру? Одна из лучших представительниц своего дома, а ныне — новоиспечённая жена Первого Когтя, девушка со всей ответственностью подошла к новому статусу. Она всегда знала, что репутация дома самое важное, что только может быть, а потому отдавала всю себя на службу своему покровителю. Теперь же ставки стали выше, и на плечи юной, двадцатичетырёхлетней воспитанницы Антиванских Воронов легла ответственность за будущее сразу двух домов. Сегодня девушка одарила своим вниманием многих Воронов и Когтей, услужливо соглашаясь на танец с каждым, кто только осмелится пригласить невесту главы гильдии. А желающих было немало; вот и сейчас девушка в который раз кружилась под дорогими хрустальными люстрами с мужчиной, в чертах которого Илларио издали признал Нере де Акьютиса. Подумать только, как неприятно было видеть её снова и снова в окружении кого бы то ни было, зная, что сам Ворон едва ли имел право наравне с прочими стать для неё равноценным партнёром в танце после всего, что он совершил в прошлом. Ах, если бы судьба сложилась иначе. Когда музыка стихла, Рианнон де Рива изящно поклонилась зрителям, распрощалась с партнёром по танцу и скрылась где-то в череде роскошных подолов и расшитых плащей, отчего Илларио недовольно нахмурился, отпил вина и продолжил наблюдение за сменяющими друг друга гостями. — Mi pajarito, ты была просто восхитительна! — восторженно произнесла Андаратейя, беря подопечную за руки. — Ох, моё сердце, — Ри коснулась ладонью тонких ключиц, — я так переживала, что оступлюсь и запутаюсь в тканях. Уже который танец я не могу перестать думать о том, что вот-вот надорву эту громоздкую юбку, если партнёр вдруг решит приподнять меня. Тейя, я уже скучаю по своему привычному Вороньему облачению. — Тц! — цокнула языком эльфийка, приструнив собеседницу. — Сегодня ты — главное сокровище этой залы и самого Первого Когтя! Так что улыбку шире, плечики ровнее и подбородок выше. — Но я… — Шшш, сейчас не время. Потерпи до утра, а после можешь с чистой совестью скинуть с себя все эти юбки. Стоящий рядом с девушками Виаго де Рива сдвинул брови, поглядывая на собственного Ворона. — Вполне понимаю её чувства. — спокойно добавил он, переводя взгляд на свою сеньориту. — Надо же было тебе настоять именно на этом пиджаке. — Так, а ну цыц. Ты в этом костюме смотришься неотразимо. — Кантори скрестила руки на груди. — И даже не спорь. — Спорить не буду. А буду ждать, когда же, наконец, и я смогу скинуть с себя всё это безобразие. Рианнон поджала губы, сдерживая улыбку. Сейчас начнётся. — Покорно прошу прощения, многоуважаемый сеньор де Рива! Понимаю, вы бы сейчас предпочли препарировать очередную гадюку в поисках нужного компонента для своего яда, но ваше присутствие здесь, несомненно, скрашивает наш вечер. Так что, будьте любезны, не ворчите почём зря, а лучше пригласите на танец свою подопечную. Андаратейя надменно приоткрыла губы и взмахнула пышными волосами, отбросив их за спину. Язычок у хозяйки "Бриллианта" Кантори порой жалил острее змеиного. — Позже — обязательно. — мужчина наклонился к Рианнон, его голос прозвучал тише, сосредоточенней, и подопечная сразу смекнула, что сейчас услышит от наставника нечто важное. — А пока я бы посоветовал тебе отыскать Луканиса и держаться к нему поближе; так ты с меньшей вероятностью наткнёшься на неприятности. — он демонстративно окинул толпу беглым взглядом, и на его лице собеседница мигом считала недовольство; к удивлению девушки, оно было куда значительнее привычного выражения лица патрона. — В этой зале больше врагов, чем ты думаешь. — Хоть Ви всё ещё считает тебя маленькой девочкой, — Тейя смерила Пятого Когтя строгим взглядом, — всё же тут он прав. Виаго нахмурился, а его шикарные усы, как показалось Ри, даже слегка шевельнулись в удивлении. — Когда это я был неправ? Седьмой Коготь потёрла лоб. — Я могу составить тебе целый список. — ответила она и вновь обратилась к девушке. — Ну, беги, малышка, а то он сейчас вновь начнёт читать лекцию… Заслышав возмущения наставника, Рианнон поспешила удалиться в другую часть залы. Выяснения отношений между Виаго и Тейей обычно занимали много времени и, девушке казалось, что за все года обучения она уже успела выучить каждую претензию и каждый довод своих покровителей. Что ж, их связывали особые отношения, — не всегда понятные Ри, — но та старалась держаться в стороне, сохраняя глубокое уважение к обоим Когтям. Проходя через гостей и протискиваясь меж пышных нарядов, де Рива всё искала взглядом Луканиса, безуспешно всматриваясь в силуэты мужчин впереди. Её супруг, казалось, исчез сразу после начала торжества, погрузившись в пучину дел и хлопот, свойственных его статусу. Ри чувствовала себя потерянной, уязвимой. Среди сотен незнакомых взглядов и лиц, она усердно искала того, в ком видела защиту и покровительство; и с каждой минутой нахождения здесь, с каждой вынужденной, натужной улыбкой, благодарностью, ответной вежливостью очередному Ворону, ей становилось всё больше не по себе. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Сердце сжималось от тревоги, пальцы холодели, и в попытке успокоиться эльфийка в который раз мысленно пересчитывала все кинжалы и ножички, заблаговременно спрятанные под её нарядом. Но эти ощущения были знакомы Рианнон. В памяти мелькнули воспоминания прошлых лет, и она нехотя вспомнила, как впервые столкнулась с оценивающим, оглушающим вниманием целой гильдии, направленным вслед юной девушке. То была её шестнадцатая осень. Виаго лично привёз подопечную в "Бриллиант" после нескольких лет обучения в стенах его фамильной виллы. Проведя в Салле подростковые годы, Рианнон не терпелось вернуться в родной Тревизо в новом статусе, наконец, приобщиться гильдии, имея за спиной строгий, покровительный взгляд Пятого Когтя и ощущая шелест Вороньего плаща на плечах. "Бриллиант", ожидаемо, встретил конкурентку из дома де Рива с интересом. Никто не слышал о ней прежде — скрытный Виаго предпочитал не распространяться о своей ученице до срока, держа дела дома под секретом, — и неудивительно, что вернувшаяся в стены гильдии юная девушка невольно привлекла внимание многих Воронов, запустив череду слухов о собственной персоне. Обитатели казино не могли не приметить рядом с привычно хмурым, одиноким Виаго его подопечную, что была в самом расцвете своей юной красоты. Притягивающие взгляд рыжие локоны, невинное, настороженное личико и беззаветно преданный взгляд, коим Рианнон одаривала своего патрона — каждое проявление эльфийки оценивали и обсуждали. С этого дня она вошла в игру на выживание, став частью жестокого Вороньего мира, пешкой на доске своего Когтя без права на ошибку. Ри казалось, что она уже привыкла к ощущению небезопасности, но всё её нутро словно кричало о том, что к подобному невозможно привыкнуть. Тогда, в её шестнадцать, внимание к подопечной де Ривы постепенно сошло на нет, позволив девушке сконцентрироваться лишь на работе и служению гильдии, но затишье было временным, пока та не попалась на глаза младшему Делламорте, и, кто знает, как повернулась бы её судьба, если б не сплетни, поддерживающие определённый образ девушки в глазах конкурирующих домов и разжигающих неприятие к ученице небезызвестного "Отравителя" Виаго. Сморгнув тревожные воспоминания, Рианнон вновь обеспокоенно огляделась по сторонам. Она знала, что, как и прежде, каждый её жест, каждое действие и мимолётное движение ресниц оценивали, но теперь ставки были куда выше. Будучи спутницей самого Первого Когтя, каждый выход в свет она ощущала подобно памятному возвращению в "Бриллиант", только ныне колючие, острые взгляды казались ей смертоносней, будто бы они неизбежно распускались за её спиной, грозясь обернуться острыми кортиками вслед. А какого приёма ты ожидала, девочка, исполнив контракт, о котором другие Вороны и мечтать не смели? Будучи никем, ты достигла слишком многого. И, конечно, ты ведь не думала, что статус жены главы Антиванских Воронов только лишь символ вашей любви? Катарина была права; Воронья политика не менее жестока, чем королевская, де Рива, и кому как не подопечной Пятого Когтя знать об этом. Советы Виаго и Тейи сейчас пришлись как нельзя кстати — прежде у вечно занятой Ри не было возможности на практике ознакомиться с традициями Вороньих балов, а потому этим вечером она и вправду чувствовала себя потерявшейся пташкой, на которую нацелены сотни хищных глаз. И тут она не ошиблась. Вдоволь наслушавшись сплетен у окна, Илларио, осушив бокал, направился на балкон, откуда открывался отличный вид на тех гостей, кто решил уединиться в темноте узких коридоров и ажурных колонн. Наблюдение за конкурентами было неотъемлемой частью всех собраний Воронов, и мужчина стремился не упускать ни единой возможности добыть для себя несколько компрометирующих фактов о менее бдительных коллегах — всегда полезно знать, кто с кем спит, кто втайне с кем-то обсуждает планы на будущие контракты и кто, проиграв партию в "Вендетту", остаётся ни с чем. К счастью, рядом никого не оказалось; заметив гостя, несколько птиц слетели с резных перил, оставляя Илларио в полном одиночестве. Наедине со своими мыслями, он вновь нехотя погрузился в воспоминания, бередящие душу. Окинул взглядом крыши домов, силуэты остроконечных шпилей, огоньки фонарей на улочках вдалеке. Отсюда было видно и гавань — порт, что был гордостью Тревизо, гордостью самой Антивы… Подумать только, всего год назад его родной город был захвачен чужеземцами, дракон чуть не раскрошил дворцы и соборы, где он исполнил свои лучшие контракты, а по улочкам его детства ступали грязные ботинки Антаама. И Тревизо продолжил жить. Только благодаря Антиванским Воронам город всё ещё стоит, несломленный и цветущий вопреки всему. Но была ли в том заслуга Илларио, посчитавшего, что справится с угрозой силами венатори? Или, ведомый своим высокомерием, он сделал только хуже, невовремя заигравшись в политику, открыв Тевинтерским прихвостням путь в дела гильдии? Должно быть, в бедах, преследующих Воронов, есть и его вина. Катарина как-то обмолвилась, что для роли Первого Когтя Илларио не хватает безжалостности, и оказалась права. Ему не хватило решимости собственноручно прикончить Луканиса, убить её, вместо того, чтобы похитить и силой удерживать на вилле. Ошибкой было довериться Заре — магистрессе венатори, — пойти на сделку с Эльгарнаном, считать, что собственных амбиций будет достаточно, чтобы, не будучи магом, управлять демоном при помощи магии крови. Всё это было большой ошибкой, и где Илларио теперь? Как и прежде, смиренно наблюдает за тем, как Луканис занимает его место. Катарина умерла, навечно унеся за собой ответы на вопросы внука, оставив его ни с чем. Сейчас жизнь Антиванских Воронов в освобождённом Тревизо постепенно налаживалась; последствия вторжения в мир древних эльфийских богов уже почти сошли на нет в родной Антиве, и ассасины продолжили дело, предоставляя свои услуги всем выжившим после битвы за Тедас. Что ж, даже переживший смертельную угрозу мир никогда не перестанет нуждаться в услугах печально известных убийц, такова жизнь. Со дня инициации Первого Когтя прошло уже несколько месяцев. С горечью пережившая утрату своего лидера, гильдия встретила Когтя на удивление спокойно, а для Антиванских Воронов это уже хороший результат. Многие дома отмечали, что кандидатура Луканиса, известного теперь уже во многих кругах за пределами Антивы, более чем подходит на роль главы. Конечно, были и сомнения — в "Бриллианте", порой, до сих пор гуляют слухи и кривотолки об одержимости Делламорте, которая в дальнейшем может обернуться Воронам боком, но эти голоса затихают, едва Коготь ступает по скрипящим доскам родной обители. К тому же, прежде никто не смел перечить и ставить под сомнения решения Катарины, сделавшей окончательный выбор в его сторону. На репутацию предводителя хорошо повлиял и выгодный союз с домом де Рива. Взяв в жёны юную подопечную Виаго, Луканис разыграл сильную карту, заполучив в союзники один из древнейших домов Антиванских Воронов. Как и предсказывала Катарина, брак с представительницей иного дома укрепил положение Делламорте и позволил семье крепче держаться за своё единственное оставшееся наследие. Продуманный, стратегический ход. За последние полгода столько всего произошло, Антиванских Воронов ждёт новая жизнь, в которой младшему Делламорте отныне словно не было места. Со времён битвы с Эльгарнаном, Илларио теперь лишь наблюдатель, безмолвный свидетель чужого счастья, горя и радости. Чужих жизней и судеб. Видимо, такова плата за его предательство; и как после такого прикажете жить? Луканис оба раза оставил его в живых, и даже де Рива — та самая де Рива, которую много лет назад он чуть не взял силой, которая едва не погибла от ранения, что он нанёс ей на дуэли, — и та отказалась свершить приговор, перерезать Илларио горло его же кинжалом. Будь проклят его импульсивный, сумасбродный план, что пошёл по одному месту с самого начала. Клятые венатори. Ворон задержал дыхание, когда дверь на балкон внезапно распахнулась. Девушка вышла в объятия вечернего города под шум затихающих за спиной музыкантов, даже не оглядевшись по сторонам; она выглядела усталой и задумчивой, тонкие руки удерживали предплечья, словно бы она пыталась утешить саму себя, а взгляд показался Илларио потухшим, наполненным лёгкой грустью. Приметив нежданную гостью из темноты, тот сдержал улыбку и с наслаждением протянул сладкое, манящее, так полюбившееся ему в последнее время слово, точно куплет в песне о любви: — Пташка. В следующий миг ловкая рука рефлекторно вытянула ножик из копны волос, и девушка обернулась лицом к мужчине, навострив оружие. Решительное, сосредоточенное лицо де Ривы выдавали прекрасные фиалковые глаза, в которых собеседник без труда поймал нотки страха. Ах, как долго он ждал этого момента… Они не видели друг друга несколько месяцев. Последний раз Илларио и Рианнон пересекались лишь на церемонии прощания с Катариной; мужчина не нашёл в себе сил и желания присутствовать на инициации нового Первого Когтя, ровно как и на обручении Луканиса и де Ривы, но это было вполне предсказуемо, отчего семья не держала на него зла за эти вольности. Ри, с виду, каждый день хлопотала на благо двух домов, поддерживая своего мужа в новом начинании и прикрывая его решения с разных сторон. Она нечасто посещала "Бриллиант", редко задерживалась там надолго, а потому встретить на своём пути старого знакомого было практически невозможно. Илларио же, напротив, "наслаждался" свободной жизнью, лишённой тягот ответственности как за дела дома, так и за собственную репутацию. По решению Первого Когтя ему было дозволено покидать пределы заключения и выходить в город, а в последнее время Луканис даже стал подкидывать нерадивому кузену некоторые контракты, которые Коготь подбирал с особой щепетильностью. Доверие — хрупкая вещь, и Ворон смиренно принимал всё, что двоюродный брат жаловал ему с барского плеча. И всё это время Илларио вновь и вновь размышлял о судьбоносном разговоре с Рианнон, о том, как теперь сложится их жизнь в общем доме. Мысленно он снова возвращался на крышу родной обители, обдумывая каждое слово девушки, с тоской вспоминал чувства, что она, сама того не ведая, пробудила в нём, трепетно прокручивал в воображении каждое мимолётное колыхание ресниц и прядей её медово-рыжих волос, что водопадом стекали по алой ткани завораживающего наряда. — Проклятье! — выругалась Ри, зажмурившись. — Ты меня напугал. Она втянула свежий вечерний воздух, пытаясь стабилизировать ритм сердца. — Это уже традиция, — кокетливо улыбнулся Илларио, — ни одна наша встреча не обходится без того, чтобы ты не тыкала в меня лезвием. — Ну, для этого будет вполне достаточно не пугать меня, — мотнула головой эльфийка, убирая клинок. Шагнув к перилам, Пташка с облегчением оперлась о них спиной, прикрыла глаза и, откинув волосы назад, смиренно вздохнула. Прохлада охваченного сумерками города коснулась её лица, предплечий и шеи, позволяя Ри хоть ненадолго перевести дух. Здесь было куда тише и спокойнее, привычнее, словно там, за дверью, был совсем другой мир — непонятный и чуждый, расцветший прямо посреди до боли знакомого ей Тревизо. Илларио выжидал. Давая эльфийке насладиться временным затишьем, он осторожно подошёл ближе, облокотившись о перила рядом с ней. Долгожданное воссоединение ощущалось интригующим покалыванием на кончиках пальцев; прежде спокойное и размеренное биение сердца ускорило бег, и к своему удивлению Ворон заметил за собой некоторое смущение, что только распалило его интерес. Она была так близко. Ах, рядом с ней он почувствовал невесомый цветочный аромат, который, как ему подумалось, невозможно спутать ни с чем. Так пахли цветущие кусты жасмина, чьи белоснежные лепестки кружились вдоль улиц Тревизо каждую весну. Запах уязвимой нежности, свежести и жизни, что только пробудилась ото сна после прохлады зимних дней. Взгляд мужчины инстинктивно упал на шейку и ключицы де Ривы; теперь, будучи куда ближе, он мог заметить, что, помимо платья, даже бледная кожа Пташки сверкала серебристыми блёстками под лунным светом, делая её образ поистине сказочным. Это зрелище показалось ему непередаваемо красивым и завораживающим; да и было ли в этой девушке хотя бы одно несовершенство? — Ммм, свежий воздух. — прошелестела Ри, прерывая череду мыслей Ворона и подставляя голову под лёгкое прикосновение ветра. — Создатель, ещё один танец, и я бы мигом рухнула в обморок от гипоксии. Почему они просто не могут открыть эти треклятые окна? Я привыкла к духоте внутри казино, но сегодня это что-то невыносимое. — спокойный голос наполнился нотками недовольства. — Ещё Луканис! Как назло запропастился, оставив меня одну на растерзание тысячи глаз. — Не лучший вечер в твоей жизни? — игриво начал Ворон, покручивая кольцо на фаланге большого пальца. — Ещё только вечер?.. — жалобно отозвалась Рианнон, тихонечко промычав от отчаяния. — Сжалься надо мной, скажи, что сейчас полночь! Илларио понимающе улыбнулся. — Сейчас полночь. — смиренно кивнул он, с упоением наблюдая за реакцией собеседницы. Тембр его голоса звучал непривычно успокаивающе, проникновенно — словно мужчина не говорил, а мурлыкал, опасаясь непреднамеренно спугнуть Пташку. На душе потеплело, едва он увидел улыбку, расцветающую на личике Ри. Кажется, она не была обеспокоена его компанией, что не могло не радовать; девушка стояла, не открывая усталых глаз, дыша размеренно и плавно, почти неслышно, как настоящий ассасин. — Спасибо за эту ложь. Какая прелесть; Илларио прикусил губу, наслаждаясь тем, как осторожно, но с интересом девушка приняла его невинную игру. — Всегда пожалуйста. Он ненадолго замолчал, наблюдая за де Ривой с искренним интересом. Каждая секунда, проведённая подле неё, теперь была для него особенным подарком судьбы; даже если для их встреч придётся несколько подталкивать эту самую судьбу в нужном направлении. — Скажи, а существуют ли в Тедасе платья, которые тебе не идут? — игриво спросил Илларио, прощупывая почву. — Или ты любой праздничный наряд сможешь превратить в подобие оружия, разящего наповал? Слова Ворона застали её врасплох — Ри тихонечко захихикала, заправив прядь волос за ухо. — Скажешь тоже... — смутилась она. — По правде говоря, я не ожидала увидеть тебя здесь; Луканис был уверен, что ты предпочтёшь нашему обществу прогулку по ресторанам Тревизо. Он надменно фыркнул. — Как я мог упустить великолепное, незабываемое зрелище, как неловкий Луканис пытается держать лицо перед толпой голодных до зрелищ Воронов? — Луканис сильно изменился с тех пор, как единолично возглавил гильдию. — усталым голосом ответила она и мотнула головой. Отчего-то Ри помрачнела и отвела взгляд, о чём-то задумавшись. — Кажется, он уже приспособился к новым порядкам. Илларио насторожился. Было в её словах что-то неочевидное, нечто, что собеседница словно по привычке желала скрыть от чужих глаз, прячась за фасадом выученной уверенности. Печаль? Сожаление? Уязвимость? Есть, над чем поразмыслить. — Хороший бал, да? — продолжила Пташка, пытаясь перевести тему. — Что скажешь? — Пресновато. Но вино неплохое. — И это всё? — разочарованно отозвалась Ри. — О, не переживай, малышка, это поправимо. Скоро начнётся самое веселье. Он смолк, намеренно создавая меж ними недосказанность, таинственную паузу, вынудившую девушку обеспокоенно спросить: — Ты что-то знаешь? Или опять смеёшься надо мной? Ох, мне знаком этот взгляд… — Что? — мужчина засмеялся как ни в чём ни бывало. — Говоришь так, словно не знаешь, что обычно случается на сборищах Воронов. — Обычно это заканчивается чьей-то смертью, ведь так? Скандалом, дуэлью под лунным светом? — встретившись с его любопытствующим взглядом, Пташка нехотя добавила. — Знаешь, я не была внучкой Первого Когтя, да и мой Коготь предпочитал, чтобы я тратила своё время на контракты и тренировки, вместо того чтобы посещать подобные мероприятия. Я здесь впервые; думаю, у тебя куда больше опыта. Мужчина демонстративно вскинул брови. — Ты что, даже не застала позапрошлогоднюю оргию?.. — посетовал он, внимательно наблюдая за её реакцией. — Как жаль, Пташка, ты столько всего упустила. Ри, кажется, даже слегка покраснела, смущённо отвернувшись от собеседника. Конечно, Антива славилась открытостью в любовных делах, и всё же некоторые проявления свободной любви не переставали удивлять малоопытную девушку. Теперь ясно, почему Виаго держал свою подопечную подальше от празднеств гильдии. — О, вы даже такое устраивали? — нервно хихикнула она, почёсывая затылок. — Тейя никогда не говорила мне об этом… — Ну ещё бы. Подарив себе полминуты наблюдения за смятением на наивном личике девушки, Илларио многозначительно замолчал, и лишь уголки его губ слегка приподнялись, пытаясь выдать собеседнице его истинные мотивы. — Я солгал. — не выдержал Ворон, тепло усмехнувшись. — Но ты бы мне поверила, да? Пташка нахмурилась, скрестив руки на груди. — Эй, вообще-то я серьёзно! Илларио, если через пять минут кого-то прикончат на балу, который мы с Луканисом и Тейей организовывали лично, я должна об этом знать. — тон её голоса сделался серьёзным и обеспокоенным. — Что ты хочешь за информацию? — Ничего, я просто пошутил! — вскинул ладони Ворон, чуть погодя добавив. — Хмм, но, знаешь, вообще-то мне есть, что тебе предложить. Совершенно безвозмездно. Илларио поднялся во весь рост, бросил краткий взгляд в сторону бальной залы и вежливо протянул эльфийке своё предплечье в знак приглашения. Запонка на его запястье сверкнула в такт белоснежной, привычно хитрой улыбке. — Идём, я покажу. Рианнон растерялась. — Что ты?.. — Приглашаю тебя вернуться в зал. — пояснил Ворон, встретившись с подозрением в глазах напротив. — Да ладно тебе, Пташка, расслабься! Ничего не случится, если на балу нас ненадолго увидят вместе; в конце-концов, мы из одного дома, одной семьи. В их глазах мы с тобой не больше, чем брат с сестрой. Проклятье, что же он задумал? Эльфийка опасливо косится то на протянутую руку, то но его лицо; сегодня как никогда она должна быть осторожной и предусмотрительной. Глупо доверять Илларио на сто процентов, с другой стороны, если он знает что-то, что может помочь Делламорте, сохранить репутацию Первого Когтя незапятнанной очередным скандалом… Она готова на всё ради блага своего дома, и тут Ворон прав — он кузен Луканиса, часть новообретённой семьи, пусть и её наиболее нерадивая и проблемная часть. Да, от него можно ожидать чего угодно, но если он вновь решит провернуть что-либо на глазах всей гильдии, де Рива будет готова. С минуту поразмыслив, она решается и принимает приглашение, робко взяв мужчину за руку: — Идём. Ворон до последнего сомневался, что де Рива согласится на его предложение. Взявшись за руки, точно спутники, он ощутил доселе неведомую лёгкость на душе; ах, в этот унылый и приторный вечер он так хотел оказаться рядом с ней. Создатель, какой же Пташка казалась крохотной подле него; её макушка, на взгляд, была где-то на уровне его плеч, а тонкая ладошка на руке Илларио была словно бы вдвое меньше его собственной. Будь на то его воля, он вполне мог бы одним лёгким движением схватить девушку и унести на своих двоих далеко-далеко, куда душе угодно, даже не запыхавшись. Рианнон была в смятении; как ни в чём ни бывало идти рука об руку с Илларио Делламорте ощущалось чертовски странно. Ещё год назад они были врагами, а сегодня — почти что родственники, ставшие таковыми одним велением руки расчётливой и предусмотрительной Катарины. Ри не смотрела на своего спутника, но почти что кожей ощущала на себе его пристальный, изучающий взгляд, от которого ей становилось не по себе. С каждой секундой внутри неё собирался страх, холод пробегал по рукам, вынуждая де Риву сжимать челюсти в напряжении, держать лицо, стараясь не подавать виду. Никто не должен заметить по ним, будто что-то пошло не так. Чёртовы правила этикета; в иной ситуации она бы никогда не взяла его за руку. Рианнон непросто давались чужие прикосновения, и Илларио, вероятно, был последним человеком в Тедасе, к кому бы она хотела прикоснуться. Пташка знала, что уязвима. Её теперешний спутник представлял опасность и, возможно, не меньшую, нежели толпа Воронов из конкурирующих домов. Впрочем… Говорят, знакомый демон лучше незнакомого, верно? — Видишь тех двоих? Из дома Валисти? — тихо указал Илларио, когда они с де Ривой вернулись в залу. — Пришли сюда за свежими сплетнями, обычно редко высовывают голову, разве если кто-то не уведёт контракт у них из под носа. Вороны прошли чуть дальше. — Эти, — кратко кивнул Ворон в сторону мужчин у обеденного стола, — дом Ванцетти. Недавно один из них в пух и прах завалил контракт, так что теперь они готовы ходить на цыпочках, лишь бы Первый Коготь не решил, что гильдия обойдётся без их участия на политической арене. — Издержки профессии, — де Рива прищурилась, пытаясь поймать в череде лиц какие-то зацепки, — ничего нового. — Ага. — шепнул Илларио и надменно цокнул языком. — А вот и наши тёмные лошадки, дом Гарсиа. Весь день как на иголках; бедный Нунцио хлещет вино как не в себя, пока его брат нервно оглядывается, безуспешно пытаясь хоть с кем-то завязать разговор. И где же в это время красавица Эстелла?.. Ворон как ни в чём ни бывало поправил ворот рубашки, невзначай улыбнувшись кому-то из толпы. Ри не могла не отметить то, как легко и непринуждённо Илларио меняет маски, нарочито-вежливо ведёт местную игру, мастерски пряча истинные мотивы. Его выдержке и умению перевоплощаться можно только позавидовать. — Она?.. — Угу. На твоём месте я бы глянул, что происходит на восточной террасе — той, что с видом на королевский дворец. Илларио развернулся к спутнице, картинно поклонился, а его таинственный и проникновенный голос сделался ещё тише. — Не смею вас больше задерживать, сеньорита. Хорошего вечера.

***

Проводив Ворона взглядом, Рианнон собралась с мыслями. Цель ясна: ей нужно попасть на восточную террасу, необходимо проверить эту наводку, чем раньше, тем лучше. И, разумеется, не подавать виду, будто вечер пошёл не по плану, ей стоит улыбаться, и желательно также легко и непринужденно, как это делает Илларио. Заметив вдалеке нужную дверь, эльфийка направилась к противоположному концу бальной залы, надеясь, что никто из гостей не подслушал их диалог. Проходя через беззаботно попивающих вино аристократов и старательно обходя танцующие пары, едва успевая подбирать подол платья, Ри прокручивала в голове десятки сценариев сегодняшнего вечера. Ох, она не может подвести своего Когтя, когда за его спиной зреют неприятности. С каждой минутой она накручивала себя всё сильнее; ей казалось, что все гости, все Вороны вокруг знают о том, что происходит, и лишь одна она пребывала в наивном неведении, подставив супруга под удар. Тревога усиливалась, обхватывала её горло и запястья, сжимала бедняжку в своих цепких, колючих как терновник объятиях, не давая вздохнуть. Устремившись к двери, Рианнон не заметила, как чья-то ладонь остановила её, бесцеремонно взяв за руку. Проклятье. Сердце дрогнуло, и Пташка с ужасом обернулась. — Вот ты где! — искренний и воркующий тембр коснулся её ушек как благодать Создателя. — Найти главную звёздочку этого вечера оказалось непросто. — Луканис! — с невероятным облегчением прозвенела Рианнон, беря его за руки. Суетливый, враждебный мир вокруг замер. Несмотря на ремесло убийцы, ладони мужчины почти всегда были восхитительно тёплыми и мягкими, и, казалось, она нуждается в этих прикосновениях как в воздухе. — Как же я рада видеть тебя, mi amor, словами не передать. Ри с любящей, обеспокоенной тоской оглядела Ворона, тихонечко поглаживая костяшки его пальцев. Луканис сдержанно улыбнулся, но показательная радость не могла скрыть от девушки усталости, коей было омрачено его лицо в последнее время. Расцветший после возвращения в Тревизо и завершения контракта на Эльгарнана, а теперь взваливший на себя управление гильдией, Первый Коготь выглядел измождённым и замкнутым. Виски Ворона коснулось серебро, а из-за вернувшейся бессонницы мешки под его глазами, по наблюдениям Рианнон, сделались ещё выразительней, чем были на Маяке. Да, его облик всё ещё далёк от Луканиса, которого де Рива повстречала в Костнице, но то беззаботное, драгоценное счастье, доставшееся влюблённым высокой ценой, словно уже не озаряло его взгляд после ухода Катарины. — Хотел удостовериться, что ты в порядке. — выдохнул Коготь, безуспешно стараясь утаить от неё свой настрой. Ни к чему портить Ри праздник. — Я в порядке. — незамедлительно ответила девушка, поймав себя на мысли, что не хочет обременять Луканиса раньше времени, у него и так полно забот. Сперва нужно проверить, прав ли Илларио; вполне возможно, этот хитрый лис ведёт свою игру, заманивая кого-то из них в ловушку. — Тебе не о чем беспокоиться, мой Коготь. Заметив, как небрежно выглядели волосы Ворона, Рианнон обошла мужа со спины, распустила изрядно растрепавшийся хвост и принялась аккуратно собирать прядки, возвращая причёске приемлемый, опрятный внешний вид. То, с какой заботой Ри приводила его в порядок, тронуло сердце Луканиса, и он впервые за вечер смог ощутить мимолётное спокойствие в ласковых руках супруги. — Спасибо, милая. — поблагодарил Луканис, с облегчением откинув голову. — Ещё только начало вечера, а Когти уже тянут меня в разные стороны; не могу же я разорваться на части. — из горла вырвался усталый вздох. — И как только Катарина управлялась со всеми подчинёнными? Некоторые опытные и бывалые Вороны ведут себя словно эксцентричные птенцы. Порой мне кажется, что в некоторых кругах я единственный голос разума. — Я бы сказала, раздутое самомнение это профессиональная черта Воронов. По крайней мере у тебя есть опыт общения с капризным демоном и, в особенности, с твоим кузеном, — добавила Ри, неторопливо завязывая его волосы лентой, — кто как не ты знаешь, как угомонить заигравшихся гордецов? Он невольно улыбнулся. — Да уж. А ведь помимо этого Катарина ещё успевала воспитывать двух балбесов, чтобы те выросли достойными убийцами. И когда она только всё успевала в одиночку? — Луканис? — немного неуверенно перевела тему де Рива, закончив с причёской. — Мы ведь потанцуем сегодня, да? — Ри… — грустно вздохнул Ворон и мотнул головой. — Извини, так много всего нужно учесть, так много проконтролировать. Не уверен, что смогу составить тебе компанию; прошу, развлекайся и наслаждайся праздником без меня. — Но ведь это наш праздник, — отозвалась эльфийка, — праздник в честь Первого Когтя и его супруги… Увидев в любимых глазах разочарование, Луканис почувствовал вину, а в его груди скрутилась неприятная, горькая тоска. Если бы он мог, то с удовольствием послал бы в Тень эту осточертелую политику и светские мероприятия, но судьба — Катарина — решила иначе. — Мне жаль, милая, но мне правда пора идти. Обида, разочарование, смирение. И так каждый раз. — Во сколько ты вернёшься на виллу? — голос Пташки прозвучал несколько надрывнее, с лёгкой хрипотцой. — Было бы здорово вместе встретить рассвет после всей этой суеты. Ворон пожал плечами. Он не хотел уходить. Создатель, он не мог даже посмотреть в глаза собственной жене после вынужденного отказа. Она заслуживает куда больше. С трудом отпустив его ладони, Рианнон сморгнула влагу с печальных глаз и едва слышно прошептала себе под нос: — Ещё увидимся, mi amor. Девушка сцепила руки, царапая пальцы ноготками, чтобы отвлечься от накатывающих эмоций. Она должна быть счастлива. Более того, она должна быть счастливее всех, кто сейчас бросает на неё завистливые взгляды. В центре внимания всей залы, одетая в потрясающей красоты платье юная невеста Первого Когтя... Разве не это предел мечтаний девочки, родившейся где-то на пыльных улицах Тревизо? Неблагодарная девчонка; неужели всего, что у неё есть сейчас недостаточно? Отчего она чувствует себя одинокой, когда вокруг сотни глаз, и каждый второй готов пригласить её на танец? Глупое, глупое сердце. Пташка тоскливо вздохнула; словами не передать, как бы ей сейчас хотелось станцевать с Луканисом. Станцевать как прежде, когда в объятиях они кружились в приглушённом свете уединённой кухни небольшого гостевого домика на вилле, а ужин стыл на столе позади них, наполняя комнату ароматом томатов и базилика. Когда ещё никто не видел их вместе, когда их чувства ещё не были гарантией власти и союза двух домов, а цена ошибки не была столь высока. Они бы танцевали не как Первый Коготь и его супруга, а как влюблённые мужчина и девушка, что только-только приоткрыли друг другу свои сердца и посмели быть счастливыми вопреки целому миру вокруг, вопреки устоям и правилам. Без имён и фамилий, ведомые лишь привязанностью друг к другу — нежностью, доверием, манящей, сладкой уязвимостью… Сердце Ри кольнуло болью. Ах, где теперь то уютное, трепетное время? Но для сожалений мало времени. Открыв злосчастную дверь на восточную террасу, девушка осмотрелась; вокруг не было ни души. "Что-то тут нечисто" — подумалось ей, когда нечто сверкнуло из-за кустарника кипариса. С виду спокойная, тихая обстановка скрывала в себе нечто зловещее и тревожное, и чутьё не обмануло де Риву — заглянув под копну веток, она обнаружила чьё-то тело. — Твою мать, — выругалась Ри, не обнаружив у незнакомца пульса. Это был мужчина средних лет, одетый дорого и с иголочки — впрочем, как и все присутствующие, — но облик убитого говорил о том, что тот не был Вороном. Золотые кольца и запонки, пряжка, что, вероятно, стоила как половина гонорара де Ривы, выдавали в нём местного аристократа. "Без видимых следов повреждений" — убедилась девушка, приметив лишь несколько капель крови у лица жертвы. — "Конечно, кто-то из наших". — Так-так-так, — протянул мужской голос за спиной эльфийки, — невеста самого Первого Когтя совершила скандальное преступление прямо на балу, призванном сплотить гильдию… — Создатель! — прошипела Ри, обернувшись, — Ты перестанешь меня пугать? Илларио ухмыльнулся. — Мне нравится наблюдать за твоей реакцией. — он подошёл ближе и, увидев доказательство собственных слов, надменно хмыкнул. — О, я был прав; кто-то вёл себя очень и очень плохо. — Ты знаешь его? — Так, мимоходом. Это племянник местного казначея, сорит деньгами, не пропуская ни одного светского приёма. — Ворон насмешливо вскинул брови, оценивая жертву. — Что ж, теперь пропустит парочку… — Ты не остри, а лучше помоги мне его перевернуть. — пробубнила де Рива, прикладывая усилия. — Если убийца сработал грязно, мы сразу это увидим. Осторожно повернув тело на другой бок, Вороны заметили небольшой кортик, выглядывающий из сонной артерии. — Мда, жалкое зрелище, — презрительно бросил Илларио, — убить цель, используя парадный клинок с фамильной гравировкой, да ещё и оставить его в теле жертвы. И это они — Антиванские Вороны? Да Катарина бы четвертовала за такое. — Виаго бы отравил. — И правильно бы сделал. — Ворон присел на корточки, пытаясь рассмотреть ножик поближе. Одумавшись, он в последний момент одёрнул руку. — Если я выну лезвие, кровь зальёт здесь всю плитку. Посвети-ка. Под светом крохотной громовой сферы рукоять кортика красноречиво сверкнула инициалами, с потрохами выдавая своего владельца. — Дом Гарсиа. — нахмурилась Рианнон. — Готова поспорить, они хотят подставить Луканиса; убив на балу Тревизского аристократа, те натравят высший свет города на Воронов в лице нового Когтя. — Всё не может быть так просто, Пташка. — Постой, — опомнилась магесса, поднеся искрящуюся колдовскую сферу ближе, — это не просто парадный клинок, это оружие было создано для проведения магических ритуалов. Более того, его внешний вид скорее напоминает Тевинтерский стиль, нежели Антиванский. Это кинжал мага. — Ну, я же говорил. Венатори? — Возможно, рано делать выводы. — Ри прикусила указательный палец, пытаясь сосредоточится. — Мы не можем допросить Гарсиа о происшествии, это слишком рискованно; кто знает, что ещё они задумали. Но ты прав, всё не может быть так просто. Есть предложения? — Слышал, давече дому Гарсиа перепал некий прелюбопытнейший контракт. — Мы можем выйти на него? Луканис точно может знать, какой… — Луканис не должен знать. — настойчиво перебил её Илларио. — Сама подумай, если Первый Коготь узнает, что здесь стряслось, он тут же начнёт действовать, чем спугнёт злоумышленников. Они залягут на дно, и, как думаешь, когда мы в следующий раз получим возможность выйти на след интриганов? Видит Создатель, ей не хотелось признавать его правоту, но в словах Ворона была доля истины. Любые действия Луканиса, направленные против недоброжелателей, вызовут у тех подозрения, и, кто знает, насколько влиятельные и опасные силы стоят за незамысловатым подставным убийством на балу? — Не говори Луканису, если беспокоишься о его безопасности. Мы со всем разберёмся. Де Рива опешила. — Мы?.. — Думаешь, мне выгоден повторный мятеж против Первого Когтя? Я не настолько глуп, чтобы полагать, будто хоть кто-нибудь в гильдии примет меня после произошедшего год назад. Да и должен же кто-то прикрывать старичка Луканиса, пока он строит из себя лидера. Она мотнула головой, но пока не стала спорить; хоть кто-то из них ориентируется в ситуации и имеет примерное представление, что делать дальше. — И как тогда нам узнать детали контракта? — Ммм, — кокетливо протянул Илларио, — моя наивная Пташка, знаешь ли ты, где собираются самые закалённые сплетники Антиванских Воронов? — внимательная девушка без труда заметила, как в этот миг его зрачки расширились, подобно кошачьим. — Играют в "Вендетту". — В "Вендетту". — хмуро повторила Ри, представив, с чем ей предстоит столкнуться. Коронная фишка всех мероприятий Воронов, "Вендетта" была известной карточной игрой гильдии. Многие азартные ассасины садились за столы, чтобы за очередной партией в карты обменяться сплетнями, выторговать себе контракт пожирнее или заключить взаимовыгодный союз с кем-то из других Домов. Конечно, не всегда игра стоила свеч — наименее ловкий и удачливый игрок мог потерять всё: кошелёк, влияние, работу, ценные связи и знакомства. Иные игроки, оскорбившиеся собственной неудачей, могли вызвать противника на дуэль, что в Антиве всегда заканчивалась с театральным, драматичным размахом — большим скандалом, унижением или чьей-то смертью. Каждая партия "Вендетты" была рискованной авантюрой, но нигде в гильдии Ворон не смог бы найти больше ценной информации, нежели за игровым столом. — Разумеется, ты слышала о ней. Не приходилось играть партеечку-другую? — Так, разве что пару раз. Правила я знаю, но ни разу не играла в неё по-настоящему. — Что ж, настало твоё время, малышка! — тон Илларио был на удивление полон предвкушения и несвоевременного задора. — Полагаю, в "Порочную добродетель" ты точно играла; просто невозможно родиться в Антиве и не уметь играть в карты, это у нас в крови. Так вот, здесь что-то вроде того, разве что ставки выше. Де Рива потёрла лоб, едва слышно проворчав: — Я об этом пожалею. — Ты справишься. К тому же, напротив тебя стоит один из лучших игроков в "Вендетту"; я тебя не брошу одну вот так просто. О, она точно не ослышалась, это была заявка. — Один из? — показательно засомневалась Ри, дабы остудить пыл Ворона. Илларио с удовольствием принял игру и быстро нашёлся, чем парировать: — Ммм, возможно, однажды мы померимся силами за одним столом?.. — он кокетливо ухмыльнулся, и его хищная, белоснежная улыбка сверкнула подобно кристаллу сильверита. — Я приглашаю. — Если ты так хорошо играешь, может сам и пойдёшь узнавать про контракт? — Ты серьёзно? Меня даже на пушечный выстрел не подпустят к столу после всего, что я натворил. Со мной говорить-то вряд ли кто станет, уж тем более вести со мной какие-либо дела. — Ворон шагнул ближе и покровительно положил руку на её плечо. — Другое дело — ты. Вход туда только по приглашениям, но кто откажет невесте Первого Когтя? — Мне всё ещё не нравится эта затея. Мы могли бы сами допросить кого-то из дома Гарсиа, даже это будет менее рискованным. — И тут же выдать себя? — усмехнулся мужчина. — Отлично, малышка, иди, если хочешь подставить Луканиса под удар. Невнятно проворчав ругательство себе под нос, де Рива качнула плечом, сбрасывая с себя нежелательное прикосновение. — Ладно. Какой у нас план? — Приходишь, делаешь ставку, попутно выведываешь детали нового контракта Гарсиа и триумфально уходишь. Ну, насколько получится. Рианнон скрестила руки на груди. — А что в это время будешь делать ты? — Я? Блистать своей красотой, разумеется. — Ворон театрально откинул волосы назад, поправив чёлку. — Или ты думаешь, наш новый знакомый сам найдёт дорогу домой? Бросив взгляд на остывающее тело у них под ногами, девушка скривила лицо. — Нужно убрать его отсюда. — Сказал же, разберусь, — отмахнулся Илларио и, присаживаясь на корточки, принялся осматривать содержимое потайных карманов в сюртуке жертвы, — а ты иди добывать информацию. Как только приберусь, помогу тебе. — Не понимаю. Как ты поможешь мне, "лучший игрок в Вендетту", если тебя даже до стола не допустят? Ворон прикусил губу в предвкушении. — Всему своё время, малышка, имей терпение. — игриво протянул он, прищурившись, словно коварный, хищный зверь. — Загляни под платье. Пошевелив плечом, Пташка обнаружила за спиной карту. "Повешенный". — Что? Как ты?.. Его палец коснулся губ, призывая собеседницу сохранить их маленькую тайну. — Тшш, тебе пригодится. Можешь на меня положиться, Пташка. Как бы это странно не звучало. — Как будто у меня есть выбор. — пробубнила эльфийка. — Постой! Нужно спрятать этот кинжал, нельзя вот так оставить его здесь. Дай-ка мне… В ответ на вопрошающий взгляд Илларио, де Рива, создав точечный поток магии, принялась прижигать рану в горле погибшего. — Держи рукоять. Через минуту вытаскивай, чтобы я успела запечь кровь. В наэлектризованный от магии воздух поднялся едкий запах железа и копоти. — Неплохо, — цокнул Ворон, доставая нож из затянувшейся раны, — умница, де Рива. Как удобно иметь пару магических трюков под боком. Поднимаясь на ноги, Ри отряхнула юбку от уличной пыли и, обернувшись в сторону бальной залы, не заметила, как Илларио настойчиво протянул ей клинок, всучив прямо в складки пышного подола. — Избавься от него. — Твою мать, что ты… — гневно воскликнула она, перехватывая оружие. — Ты это нарочно?! Проигнорировав её слова, Ворон лишь нахмурился, пытаясь приподнять туловище за плечи. Едва Пташка подошла к двери, свет из окон упал на её наряд, представив взору красноречивые, багряно-красные пятна на прежде чистой юбке. Проклятье… Самоубийством будет вернуться на бал ассасинов, измазанной в крови опрометчивой жертвы. — Прости, Тейя. Выругавшись про себя, де Рива с сожалением одёрнула ткань, открывая лоскуты слой за слоем, пока под ними не показалось нетронутое кровью полотно. "Столько времени и сил" — прозвенело в её мыслях, когда она услышала душераздирающий треск. Надо было видеть лицо Ри неделю назад, когда та узнала, сколько андрисов отдали за её вечернее платье, цена которого оказалась значительно выше, чем гонорар подопечной Виаго за целый год. Теперь же подол платья девушки скорее напоминал одеяния беглой отступницы, живущей где-то в дикой местности, нежели великолепное платье от именитого модельера Тревизо. Возможно, кто-то из гостей решит, что такова задумка, и у наряда Пташки есть вторая, более дерзкая версия?.. Рианнон протяжно вздохнула, собираясь с мыслями; этот вечер просто не мог пройти благополучно, Тень его поглоти.

***

Вернувшись в залу, Пташка перевела дыхание и постаралась слиться с толпой, чтобы никто ничего не заподозрил. Непринуждённо взяла фужер с вином, оставив его на другом столе, ни глотка не выпив, попробовала кусочек Орлейского сыра с тарелки с деликатесами. Пара незначительных, ни к чему не обязывающих поклонов здесь, пара мимолётных улыбок там. Осталось лишь тихонечко добраться до отдалённой комнаты, где в этот вечер собрались игроки в "Вендетту", и положиться на свою сноровку. — Позвольте минутку вашего времени, сеньорита. — Ри обернулась, услышав до боли знакомый тембр. Ах, до чего приятно было увидеть Пятого Когтя после всего произошедшего. — Разрешите пригласить вас на танец? — Разумеется. Она с облегчением улыбнулась, но мигом опомнилась, представив себе всё многообразие ругательств, которыми сейчас одарит её покровитель, увидев внешний вид девушки. По телу пробежала дрожь. Виаго любил держать под контролем всё вокруг себя, ни одна мелочь не ускользала от внимания мужчины, и тем более это касалось его подопечной. Все её действия, слова, привычки — всё проходило через его оценку. Особенно щепетильно Коготь следил за внешним видом девушки; Антиванский Ворон должен выглядеть подобающе, и, даже если его ремесло не в соблазнении, облик убийцы должен быть лучшим отражением гильдии. Рианнон и не упомнит, сколько раз Виаго отчитывал её за чрезмерно длинные волосы, собственноручно отстригая пряди садовыми ножницами, что всегда лежали у него в алхимической лаборатории. А сколько нотаций она слышала из-за неопрятно выглядящих ногтей; даже столь непримечательная привычка девушки становилась причиной множества конфликтов с патроном и лишний раз выводила из себя всегда опрятного и собранного Виаго, что уж говорить об испорченном наряде на балу гильдии. — Создатель милосердный. — грозно проворчал мужчина сквозь стиснутые зубы, отчего у Ри подкосило коленки. — Что с твоим платьем?! Она проследовала за Когтем в центр залы, присоединяясь к веренице танцующих пар. — Небольшое... недоразумение. — как можно менее виноватым тоном ответила девушка, стыдливо пряча взгляд. Проклятье, она убьёт Илларио за это. Наверняка паршивец прямо сейчас ухмыляется, издали смакуя эту картину за бокалом полусладкого. Виаго закатил глаза, намеренно чуть сильнее сжав её ладонь. — Это твоё "недоразумение" уже какой год у меня в печёнках сидит. — шикнул Ворон, с трудом сдерживая раздражение. — Надо же было тебе с ним связаться, я же ясно велел быть настороже. Что он задумал на этот раз? — Высматривает источники неприятностей. — Рианнон опасливо оглянулась по сторонам и тихонечко, шёпотом добавила. — Мы нашли тело. Что-то назревает, Виаго. Коготь хмыкнул. Сильнее прижав талию девушки, он сократил дистанцию меж ними, и, остерегаясь ненужного внимания со стороны, перешёл на полушёпот. — Луканис знает? — Ещё нет. Опасаюсь, что мы спугнём виновников, решив действовать сгоряча. Тут нужна осторожность. — Есть подозреваемые? Кроме Илларио. — Сомневаюсь, что это его рук дело. Виаго натужно выдохнул, намеренно продемонстрировав подопечной своё напряжение. — Мне стоит напомнить тебе, что он натворил в прошлом? Рианнон. — настойчиво отрезал Коготь. — Не доверяй ему. Даже если это не его рук дело, он вьётся вокруг тебя, чтобы подобраться к власти. Он определённо что-то задумал, и он тебе не союзник. — Знаю. — раздражённо отмахнулась Ри, словно от очередного нравоучения. — Я буду осторожной, а пока его навыки могут сыграть нам на руку. — Навыки учинять проблемы и вызывать у окружающих головную боль? Разумеется, это нам очень пригодится. Пропустив ворчание мимо ушей, Пташка тихонечко спросила: — Что ты знаешь о доме Гарсиа? — Хм. Одни из слабейших; даже обилие магов в их рядах не спасает репутацию дома на ежемесячном собрании Когтей. Если так продолжится, у Гарсиа и вовсе не останется контрактов, и Первый Коготь в лучшем случае распустит их. Девушка обеспокоенно сдвинула бровки; нетрудно догадаться, что произойдёт с домом в худшем случае. — Сама понимаешь, опрометчиво держать при себе дом с десятком магов, тем более, если те не оправдывают вложений. Антиванские Вороны нечасто брали магов под свою опеку; каждый воспитанник с волшебным даром неизбежно становился рискованным активом в арсенале своего дома. Хоть власть Церкви и не является для гильдии и Первого Когтя указом, всё же никому из Воронов не нужны проблемы, коими может обернуться укрытие очередного отступника от храмовничьего взора. Потому подавляющее большинство Вороньих домов имеют при себе только одного-двух магов для выполнения специфических задач и контрактов, да и те в своё время требовали повышенного, особенного внимания и обучения, специфической подготовки, и в течение всей жизни продолжают хранить в себе риск при неосторожности привлечь внимание демонов. Что ж, это многое объясняет; у Гарсиа есть все причины начать мутить воду, чтобы и дальше оставаться на плаву. Но в одиночку, без союзников покуситься на самого Первого Когтя? Это было смело. Или невероятно глупо. — Ты нашла зацепки? — продолжил Виаго. — Да, но тут что-то нечисто. Надо проверить. — Я видел, как Гарсиа покинули бал около получаса назад. — Все до единого? Проклятье, — выругалась эльфийка, — это неспроста. Придётся действовать хитростью. Возможно, их новый контракт прольёт немного света на ситуацию. Мне нужно узнать подробности. — Проверь всё тщательно. Одна. Если Гарсиа и правда что-то задумали, а не попросту повздорили с кем-то, по глупости обнажив клинки, нужно быть бдительными. Ты справишься, если не будешь излишне импульсивной. Слова Виаго пробудили у обоих воспоминания о тех днях, когда девушка ещё была его Вороном. Трудолюбивая, преданная, самоотверженная, но не в меру эмоциональная, порывистая. Виаго практически взрастил её, воспитал из неё настоящего ассасина, взяв под своё крыло, и в тот момент совершенно не мог предположить, что эта несуразная девчушка со временем станет важной частью его жизни. — Ты опять не следишь за своими ногтями. — заметил Виаго. — Рианнон, сколько раз я говорил тебе? — Я… — растерялась Ри, рефлекторно поджав пальцы. Под строгим взором Пятого Когтя она всякий раз невольно ощущала себя маленькой нашкодившей девочкой, которой жизненно необходимо загладить свою вину. — А волосы? В жизни не поверю, что тебе самой удобно идти на задание с длинными волосами. Когда Луканис давал тебе контракт в последний раз? — Это было… — Рианнон потребовалось время, чтобы вспомнить. — Слишком давно. Мужчина недовольно покачал головой. — Это не дело. Я с ним поговорю. Виаго и не замечал, насколько надзор за подопечной становился машинальным действием. Рианнон уже несколько месяцев как часть другого дома, другой семьи, но, даже несмотря на замужество, для Пятого Когтя она всегда оставалась его наивной, юной подопечной, за которой стоит приглядывать. Эта стабильность в их отношениях приносила мужчине своеобразное спокойствие. Хмуро оглядев то, что осталось от роскошного подола эльфийки, он сухо добавил: — Только посмей показаться на глаза Андаратейе в таком виде. Последнюю неделю она только и делала, что прожужжала мне все уши о твоём почти что королевском платье; ты разобьёшь ей сердце. — Что-то её не видно... — почувствовав укол вины, Ри попыталась перевести тему, намеренно поглядывая по сторонам. — Прошу прощения, но судя по тону твоего голоса, полагаю, вы всё же с ней повздорили? — Нет. — мигом отчеканил Виаго. Слишком хорошо зная своего Когтя, Пташка улыбнулась, когда тот сердито сдвинул брови, стараясь сохранять свой привычный, невозмутимый вид. Лицо Пятого Когтя сморщилось, как от кислого Тевинтерского вина, и, не выдержав паузы, тот строго выдал. — Не твоё дело, Рианнон. — Поняла. Молчу-молчу. Слегка закружив партнёршу, Коготь как ни в чём ни бывало продолжил танец. — Порой ты не в меру любопытна, знаешь об этом? Она последовала за ним, стараясь двигаться как можно более естественно и плавно. — Дай угадаю: "и слишком часто сую нос не в своё дело"? Ри показалось, или сизые глаза Виаго будто бы слегка подобрели? Глубокая складка меж его бровями разгладилась, а уголки поджатых, узких губ едва заметно приподнялись. — Именно так. Должно быть, впервые за этот вечер Рианнон почувствовала себя в безопасности. По-настоящему. Несмотря на привычную строгость и требовательность Виаго, в эти драгоценные минуты рядом с ним она ощутила себя защищённой. Даже тембр сухого, хрипловатого голоса мужчины теперь прозвучал на слуху Ри мягче и спокойнее. Роднее. Создатель, как же она скучала. — Веришь ли, но я так рада, что за это время ты остался собой, Виаго. — с придыханием, с искренним трепетом и теплотой произнесла Пташка. — Мне этого не хватало. Ах, как назло именно в этот важный для девушки момент музыка стихла, оставляя её фразу повиснуть в воздухе, подобно неловкому, неуместному признанию. "Мне тоже" — отозвалось где-то внутри Пятого Когтя. Заветные слова, что Виаго привычно удержал на языке, не позволяя себе выпустить в мир собственную уязвимость — глубокую привязанность, что подобно строжайшему секрету он хранил вдалеке ото всех, под замком в недрах собственного сердца. Многие Антиванцы могли похвастаться красноречием и без стеснения, с пылкой страстью говорили о своих чувствах, но от Антивы Виаго де Риве достались, разве что, любовь к искусству и известному виноградному напитку. Вместо поверхностных слов за него говорили поступки — не широкие жесты, а спланированные, выверенные действия, призванные зачастую обезопасить самых близких. Их связь с девушкой по прошествии лет оказалась куда глубже взаимодействий Когтя и подопечной; Виаго опекал Ри почти что с родительской заботой, но никогда не позволял себе вольности по отношению к ней. Он был уверен, что любая поблажка или проявление привязанности может пагубно повлиять на Рианнон; будучи Вороном, та обязана сохранять бдительность, как бы патрон к ней не относился. Сухо улыбнувшись в ответ, Виаго сдержанно поклонился. — Будь осторожна. В случае чего, ты знаешь, где у меня лежат вытяжки яда гремучника. Приметив за его словами заботу и беспокойство, она сделала изящный реверанс в ответ, сдерживая бушующие внутри чувства. — Знаю. Спасибо, Виаго. Даже те крохи привязанности, что мог позволить себе Пятый Коготь, для Ри были драгоценным даром — каждую фразу, каждый крохотный момент одобрения с его стороны она с нежностью хранила в своей памяти. Вспоминая их, девушка могла почувствовать свою ценность, могла ощутить себя важной и нужной. И сейчас уверенность в себе будет как нельзя кстати. Подойдя к игровой комнате, Ри ненавязчиво прощупала через ткань перепрятанную под корсаж карту, полученную от Илларио. Как подвернётся возможность, она будет весьма полезна, если получится отвлечь внимание игроков. Создатель, неужели он и вправду уломал её на эту авантюру? Вдох-выдох. Не забывать: всё это только ради Луканиса. Если партия в карты поможет предотвратить беду, рискнуть стоит. Игра началась в напряжении. Как и предсказывал Илларио, несмотря на свой закрытый от лишних глаз контингент, местные интриганы заинтересовались визитом невесты Первого Когтя; нечасто к ним захаживали столь примечательные в гильдии личности. — Сеньорита де Рива. — любезно проворковал рослый мужчина за столом. — Чем обязаны столь великодушному визиту? — он протянул ладонь, указывая на кресло напротив. — Прошу, присаживайтесь. Она старалась держаться как можно более легко и непринуждённо. С кокетливой, игривой полуулыбкой, эльфийка окинула взглядом присутствующих, прикидывая шансы. Вокруг было несколько столиков с игроками, человек десять-пятнадцать. Нежданная гостья непроизвольно привлекла внимание многих игроков и зевак, собравшихся вокруг ещё незанятого стола в ожидании зрелищ. Кого-то из них Рианнон знала лично, с кем-то прежде не была знакома, но, она готова поспорить, каждый присутствующий в комнате слышал о ней, и это вовсе не играло той на руку. — Шанс Кандид. — кивнула Ри, присаживаясь напротив старого знакомого. — Давно мы не вели дел вместе. Как твои дела? — Шанс никогда не упустит выгодное предложение. Будучи весьма подкованным игроком, я сумел сколотить неплохое состояние на ставках местных смельчаков, да расточительных аристократов. Поднялся после того неудачного дельца с шифрами венатори... — сделав глоток вина, он поправил густые, тёмные усы, заливаясь хохотом. — Вижу, мы оба неплохо устроились, Пташечка. Девушка сжала челюсти и нервно сглотнула. Это прозвище всё ещё вызывало в ней неоднозначные чувства. — И не говори. — поддержала Ри и присела поудобнее, чуть нагибаясь и подпирая подбородок ладонью, чтобы отвлечь внимание Воронов на собственное декольте. Старый-добрый приём, которому её научила Тейя; на время забыть о гордости, чтобы добиться желаемого. Честной игре здесь не место, да и станет ли кто обвинять привлекательную девушку в использовании своих преимуществ. — Всё ещё держишь на меня обиду? — Что ты. После твоих подвигов одна пара счастливо зажила где-то на просторах Орлея, а я всего лишь был осмеян за "надуманные" подозрения в и без того нелёгкие времена для гильдии. — здоровяк картинно пожал плечами. Антиванские Вороны сами по себе не славились отходчивостью, Рианнон знала, на что шла. — Ну, дела прошлого. Что привело тебя к нам? — Мне нужна информация. Секунда тишины прозвучала на её слуху чрезвычайно громко. Вороны вокруг зашептались, предвещая скорое зрелище, вторя их голосам, камин у стены затрещал ломкими ветками, а стулья за соседним столиком заскрипели особенно пронзительно. Шанс насмешливо хмыкнул. — Какая такая информация есть у нас, что недоступна самому Первому Когтю? — Брось, — лукаво протянула де Рива, повернув голову на бок, — мы оба понимаем, что самые свежие интриги и новости рождаются именно здесь. О, это была лесть. Довольно избитый, но проверенный рабочий ход, чтобы скрыться за приторными словами, как за плащом в ненастный день. Маленьким пташкам не привыкать прятаться. — Может быть, — мужчина откинулся на спинку кресла, ладонью поглаживая широкое колено, — но информация стоит денег. Что обворожительная сеньорита желает предложить нам? — Какие нынче ставки? Андрисы, драгоценности, сплетни, связи? — Зависит от того, кто спрашивает. Кто-то платит золотом, кто-то контрактами, а кто-то кровью. Рианнон напряглась, но не подала виду. Они проверяют её на прочность. — Коллеги, прошу вас, — улыбнулась она, сверкнув серебром браслета на запястье, — неужели кого-то из гильдии можно напугать подобным образом? Давайте к делу. — А что ты можешь предложить, де Рива? Танец? — здоровяк задумчиво покрутил монетку меж пальцами, всматриваясь в блестящий кантик андриса. — Тебя давно уже не видно в "Бриллианте"; судя по всему, даже у своего Когтя ты больше не в почёте. Что случилось? Неужели замужество подрезало крылышки? Голос Шанса разошёлся смешком по наблюдающим Воронам. Навряд ли Ри сумеет отыскать среди местных интриганов союзников. — Делламорте тебе даже свою фамилию не жаловали. Привыкли, видимо, пользоваться тобой исключительно в личных целях. Провокация удалась. Внутри девушки вспыхнул гнев, её сердце забилось импульсивнее, резче, фиалковый взгляд сделался холодным и жёстким а губы вытянулись в тонкую нить. Это было слишком. Ри ловко вытащила один из кинжалов с крепления на бедре, вонзив лезвие в стол с отчётливо-громким треском в паре сантиметров от ладони мужчины. Красивое, красноречивое предупреждение. — Прикуси язык. — прошипела она, обхватывая рукоять пальцами. — Видишь клинок? Шанс приподнял подбородок, оценивая выпад. — Пытаешься впечатлить Ворона оружием? — Кивнул в сторону стоящего рядом контрабандиста. — Вон, у Флетчера таких целый арсенал. — Хм, — загадочно улыбнулась Пташка, прищурившись, — таких нет. Этот клинок перерезал горло Мяснику Даатрата. С другой стороны в дерево столешницы вошёл второй клинок. Стремительное, отточенное движение девушки было подобно укусу змеи. — Вот этот — губернатору Ивенчи. Наконец, Ри вытянула небольшой метательный нож из под корсажа и подбросила в воздухе, поймав за кромку лезвия. — А этот ножик я метнула Эльгарнану прямо в глаз. Она нагнулась над столом, заглядывая в бесстыжий взгляд напротив. — Знаешь, сколько коллекционеры по всему Тедасу готовы заплатить за эти экземпляры? Спроси у Флетчера. Шанс довольно улыбнулся, скрестив руки на груди. Представление, развернувшееся перед ним, было и вправду впечатляющим. — Неплохо, Пташечка. — Хватит пиздеть. — нахмурилась де Рива. — У меня есть то, что может тебя заинтересовать, а вот есть ли у тебя то, что нужно мне? — Сейчас узнаем. Накрывайте стол, господа. Начало положено. Кажется, этим вечером удача была на стороне Пташки; девушке удавалось вытягивать у соперника старшие арканы один за одним, успешно избавляясь от младших в своей руке. Внимательность и пытливый ум играли ей на руку — пару раз она чётко видела, как оппонент ловко сбрасывает лишние карты мимо колоды, а отмеченные небольшими засечками и заломами экземпляры с охотой забирает себе. Помимо прочих, краплёными ожидаемо оказались "Шут" и "Смерть", необходимые для победы — их игроки заблаговременно оставили на конец партии. Поединок проходил немногословно; соперники лишь изредка реагировали на действия друг друга, и, ожидая действий собеседника, Рианнон ненавязчиво, мимолётными фразами пыталась вывести того на чистую воду, узнать что-то о Гарсиа и том, слышали ли игроки о судьбе убитого аристократа. Подгадав удобный момент, когда Шанс смочил горло вином, Ри припрятала "Повешенного" из здешней колоды под столешницу, временно выводя карту из игры. На правах распорядителя игр, мужчина ходил первым, благодаря чему у него было преимущество в один ход. Победить при таком раскладе было непросто. Хоть Пташка держалась уверенно и не сдавала позиций, партия неизбежно подходила к концу, и если Ри в ближайшее время ничего не предпримет, через три хода соперник вытянет у неё Шута, оставив ни с чем. За два хода из игры вышли "Императрица" и "Отшельник" — одни из последних старших арканов в игре. На руках игроков оставалось по две карты; де Рива прищурилась, предчувствуя скорое ликование Шанса. Она спешно пыталась придумать, как бы не дать ему вытянуть желанную карту, пока тот, хитро улыбнувшись, растягивал момент своего триумфа, поглядывая на соперницу свысока. "Шут", помеченный едва заметными неровностями по краям, в глазах Шанса светил ярким маяком, что опустит заигравшуюся Пташку с небес на землю. О, это высокомерие и уверенность в преждевременной победе сгубило не одного Ворона; "Вендетта" не прощает ошибок. Когда мужчина размял пальцы, потянувшись за "Шутом", со стороны двери донёсся знакомый голос, вынудив Шанса прерваться, выругнувшись себе под нос. Конечно, он явился именно сейчас, Тень его поглоти. — Флетчер Гергар, вот ты где! — смеясь, воскликнул Делламорте-младший, расслабленно облокотившись о дверной проём. — Ты, что, прячешься от меня? Сколько лет, сколько зим. Прежде увлечённо следящий за игрой контрабандист в ответ махнул рукой, будто бы пытаясь отделаться от навязчивого насекомого. — Тебе здесь не рады, красавчик, иди к демонам. Илларио театрально вскинул брови, мимоходом поглядывая за спину Шанса. Поняв, что к чему, Рианнон отслеживала взгляды окружающих, выжидая удачный момент. — А помнишь, ты всё ещё должен мне двадцатку? — Не видать тебе моих андрисов, также, как и моих товаров. — Как грубо. Я вообще-то хотел великодушно простить тебе долг, исключительно из-за своей бескорыстной, благородной натуры. — мужчина пожал плечами. — Что ж, не обессудь, если не найдёшь в своих сундуках безделушку-другую… Заметив, как Флетчер встрепенулся, а окружающие его Вороны отвлеклись от игры, почти клюнув на крючок, Илларио поймал на себе цепкий взгляд Пташки и игриво подмигнул ей на прощание. — А, и чуть не забыл! Шанс, помнишь прекрасную Беатрис? — ехидно добавил он из-за плеча, уже собравшись уходить. — Давече выскочила замуж. Ах, как же красиво она говорила о тебе в моей постели, ты бы слышал… Гулкий, раскатистый звук, с которым Шанс ударил ладонью по столу, разошёлся по игровой комнате, отчего Ри невольно вздрогнула, подпрыгнув на кресле. Мужчина напротив неё вскипел, за секунду вспыхнул, как спичка, его ноздри раздулись, очертив глубокие морщины, а тёмные как угольки глаза налились гневом. Здоровяк обернулся, махнув кудрявой шевелюрой, и в порыве эмоций неосторожно задел запястьем край стола, привлекая к себе всё внимание. Разумеется, открытая драка считалась моветоном на любом светском мероприятии, и Антиванские Вороны не были исключением. В Антиве конфликты чаще всего решались зрелищными дуэлями на шпагах; никто не хотел проблем, ненароком ввязавшись в простой мордобой, и, пока Вороны утихомиривали Шанса, удерживая того за широкие плечи, виновник сцены уже безнаказанно растворился в толпе, оставляя собеседника в дураках. — Клянусь, однажды я прикончу его. — процедил сквозь зубы Шанс, нехотя усаживаясь в кресло. Отдышавшись, он небрежно выдернул карту из рук де Ривы и глянул на лицевую сторону. "Повешенный". — Какого демона?.. Рианнон показала ему оставшуюся карту, представив на суд игроков своего "Шута". Не было никаких сомнений — эта партия была за ней. Когда Пташка покинула игровую комнату, Илларио как ни в чём ни бывало спокойно ожидал её возвращения, найдя себе неприметное безлюдное местечко у стены. Подойдя ближе, Ри тут же выхватила бокал с вином из его руки и разом выпила всё содержимое, вызвав у мужчины озадаченный смешок. Нет, такого он точно не ожидал. — Вы только поглядите, подопечная Виаго де Ривы пьёт вино, даже не проверив его на отраву, — присвистнул Илларио, — малышка, что же люди скажут? Ри махнула рукой, отставив напиток в сторону. — Его пьёшь ты — значит всё в порядке. — Вижу, ты под впечатлением. Как прошла игра? — Нервно. — Пташка насупилась, скрестив руки на груди. — У них всегда так? — А то. — он мечтательно вздохнул. — Эх, раньше я был на месте Шанса. Должен сказать, ты неплохо держалась, поставила здоровяка на место. — Ты что, подслушивал наши разговоры? — Ну да. А как ещё я мог подгадать нужный момент, когда стоит немного подсобить тебе в победе над этими пустозвонами?.. Ни к чему отрицать, он выбрал идеальный момент, чтобы прийти на выручку — это позволило Ри незаметно подменить карту, пока Илларио занимался тем, что у него получается лучше всего — играл на публику. — К слову, спасибо за помощь. — немного неуверенно произнесла она. Девушка потупила взгляд; благодарить Илларио всё ещё казалось ей чем-то странным и непривычным, не говоря уже о том, чтобы хоть на чуть-чуть довериться ему… Но он сдержал слово. Кажется, нынче совсем иные времена — иные союзы и противники; Виаго прав, следует быть настороже. — Пустяки. Тебе и помощь-то моя почти не понадобилась. Ворон с удовлетворением втянул воздух, замечая, как по крупицам меж ними налаживается нечто невесомое и желанное. Всё это так шатко, так уязвимо и непросто, но… даже мысль о том была чертовски приятной. — Одно твоё появление выбило Шанса из колеи, чем ты ему так насолил? — Помимо очевидного? Когда-то я увёл у него девушку. Вернее, это она ко мне ушла; у нас даже ничего не было — тогда мы всю ночь напролёт пили вино, перемывая косточки гильдии. Впрочем, ему этого знать не обязательно. — он ехидно улыбнулся. — Но ладно я, за что это он на тебя так взъелся? — У нас было общее дельце во времена оккупации… я помогла одному из наших сбежать из Антивы со своей возлюбленной венатори, за что Шанс попал в немилость верхушки гильдии. — Как романтично. — насмешливо поддержал Илларио, рефлекторно припомнив болезненные воспоминания прошлого. Где-то в груди кольнуло тоской, но Ворон не придал этому значения. Сморгнув наваждение, он с привычной невозмутимостью продолжил. — Повезло, что нашим тогда было не до этого. Считай, легко отделалась. — Угу, — она виновато кивнула. — А что там с убитым аристократом? — Он… в безопасности. Насколько это возможно. — лицо Ворона озарила загадочная улыбка. — По крайней мере, ему уж точно ничего не угрожает, ровно как и репутации Делламорте. Пока что. — Отлично. Одной проблемой меньше. — Узнала чего интересного? — Да. Цель контракта — новый подмастерье торговца зельями — ну тот, что в квартале лодочников. Звучит как полный бред, но, Шанс утверждает, денег за этот контракт отсыпали немало. — Бред или нет, но это наведёт нас на след Гарсиа; говорю тебе, тут явно что-то нечисто. А пока, — он поправил манжеты на рубашке, вежливо поклонился спутнице и вкрадчивым голосом добавил, — прекрасного тебе вечера, Пташка. Найди меня, как проверишь; вот увидишь, что я был прав. Ворон направился к выходу, оставив де Риву наедине с собственными мыслями. Девушка перевела дух. События сегодняшнего вечера предвещают что-то загадочное, что-то опасное, но до боли любопытное. Она точно не сможет сидеть в стороне, когда в гильдии зреют неприятности. Завтра Пташке предстоит долгий день, а сейчас… Задумавшись, Ри задержала взгляд на круговороте празднующих Воронов. Вечер за окном уже успел отправиться на покой, накрывшись покрывалом звёзд, а тем временем слуги казино принялись подавать основные блюда, предлагая гостям отдохнуть от вальса и выпить бокальчик-другой за счёт заведения. Ночь только начиналась.