Под тенью сакуры и вишни

«Когда кто-то обнажает меч, он мысленно убивает человека.»

Като Киемаса

Тени удлинялись, цепляясь за её пятки, будто не желая отпускать. Юки шла по пыльной дороге, ведущей к деревне Оми, и каждый шаг отдавался в висках тупой болью. Три месяца скитаний превратили её ноги в деревянные колоды, а кимоно — некогда тончайший шёлк с вышитыми снежинками — в грязные лохмотья, пахнущие дымом и потом. Ветер, холодный и резкий, как удар катаной, пробирался под ткань, заставляя её сжимать плечи. Она больше не чувствовала пальцев — они закоченели, словно превратились в лёд, но это было к лучшему. Лёд не дрожит. Лёд не плачет. Деревня возникла перед ней внезапно, будто вырастая из утреннего тумана. Дома с покатыми крышами, крытыми соломой, дымок из труб, запах жареного тофу и перезревших фруктов — всё это ударило в нос, напомнив о том, что когда-то она ела с фарфоровых тарелок. Теперь же слюна предательски наполнила рот. Рынок уже шумел: торговцы выкрикивали цены, старухи торговались, дети носились между лотками, смеясь. Юки остановилась на краю, ощущая себя призраком. Она не принадлежала этому миру. Её место было там, среди пепла. — Эй, ты! — Грубый голос заставил её вздрогнуть. Крупный мужчина в потрёпанном доспехе, должно быть, местный стражник, смерил её презрительным взглядом. — Что за бродяга? Покажи руки. Она медленно разжала пальцы, демонстрируя пустые ладони. Грязь въелась в кожу так, что даже линии судьбы исчезли. — Ни монет, ни оружия, — прошептала она, опуская глаза. Ложь. Катана отца была привязана у неё под рукавом, скрытая тканью. Но если он попытается обыскать её… Мужчина фыркнул. — Иди прочь, пока не привлекла неприятности. Она кивнула и сделала шаг назад, но тут раздался мягкий, но твёрдый голос: — Оставь её, Рюдо. Разве не видишь — девушка еле на ногах стоит. Из толпы вышла пожилая женщина с седыми волосами, собранными в строгий пучок. Её коричневое кимоно было скромным, но чистым, а взгляд — острым, как лезвие. — Нана-сан, — пробормотал стражник, внезапно смутившись. — Она же подозрительная… — Подозрительная? — Женщина — Нана — усмехнулась. — Посмотри на неё. Голодная, замёрзшая. Разве клан Сакай позволяет умирать людям у своих ворот? Рюдо заёрзал, но отступил. Нана повернулась к Юки, и её глаза смягчились. — Как тебя зовут, дитя? — Ю… Юри, — соврала она, едва не споткнувшись о собственное имя. — Юри-тян, — Нана кивнула, будто не заметив её колебаний. — Пойдём со мной. Она не стала спрашивать, куда. Просто пошла, потому что идти больше было некуда. Дорога к усадьбе Сакая вилась между рисовых полей, где крестьяне, согнувшись, возились в грязи. Солнце, уже высокое, слепило глаза, и Юки пришлось щуриться. — Ты откуда? — спросила Нана неожиданно. — С севера. — Далеко же. — Да. Больше Нана не спрашивала. Может, поняла, что правды не добьётся. А может, просто решила, что это неважно. Усадьба оказалась не такой роскошной, как замок Шихино, но ухоженной. Деревянные строения с черепичными крышами, сад камней, запах ладана — здесь чувствовался порядок. — Здесь ты будешь работать, — Нана остановилась у дверей кухни. — Мыть полы, помогать на кухне, стирать. Тяжело, но честно. Согласна? Юки кивнула. — Хорошо. Сначала поешь. Она хотела отказаться, но желудок предательски заурчал. Нана усмехнулась и толкнула дверь. Внутри пахло супом мисо и свежим рисом. За столом сидели другие служанки: одна — угрюмая, с острым подбородком (Икари), другая — весёлая, с ямочками на щеках (Мицуо). Они замолчали, увидев её. — Это Юри, — представила её Нана. — Будет работать с нами. — О, новенькая! — Мицуо тут же подскочила, увлекая её к столу. — Садись, садись! Икари только хмыкнула: — Ещё одна обуза. — Заткнись, старуха, — огрызнулась Мицуо, наливая Юки чашку чая. Юки взяла её дрожащими руками. Чай был горячий, обжигающий. Как слёзы, которые она не позволяла себе пролить. Нана наблюдала за ней, и в её взгляде было что-то… понимающее. — Завтра начнёшь работу. А сегодня отдохни. Юки кивнула, но внутри что-то сжалось. «Они не должны узнать», — подумала она, чувствуя, как катана отца давит на запястье. Но Нана, поворачиваясь уходить, вдруг сказала: — Здесь, в Оми, прошлое имеет привычку оставаться прошлым. И Юки поняла — эта женщина видит гораздо больше, чем кажется. Мицуо привела Юки в узкую комнату с низким потолком, где пахло соломой и сушёной лавандой. Летняя жара просачивалась сквозь щели в стенах, и пылинки танцевали в полоске закатного света, падающего из маленького окна. — Здесь сплю я, — Мицуо бодро ткнула пальцем в свою аккуратно разложенную циновку у дальней стены. — А тебе постелю вот тут, рядом. Лето, народу мало — будем вдвоём, как сёстры! Её улыбка была такой искренней, что Юки на мгновение забыла, как отвечать. В последний раз кто-то называл её «сестрой»… давно. Очень давно. — Спасибо, — пробормотала она, опуская взгляд. Мицуо, не обращая внимания на её сдержанность, тут же принялась раскладывать вторую постель, болтая без умолку: — Воду принесут утром, но если хочешь помыться сейчас — баня ещё тёплая. О, и вот тебе полотенце! И одежду чистую дадут, а то твоя… ну… — Она тактично умолкла, но Юки и так знала — её рваное кимоно годилось разве что на тряпки. Баня оказалась маленькой, приземистой постройкой за главным домом. Пар вырывался клубами из-под двери, смешиваясь с вечерней прохладой. Юки задержалась на пороге, вдруг осознав, что за три месяца это будет первый раз, когда она действительно смоет с себя дорожную грязь, пепел и кровь. Вода обожгла кожу, но она стиснула зубы и опустилась в деревянную кадку до самого подбородка. Грязь оседала на дно, как её прошлая жизнь. «Юри теперь. Только Юри.» Чистое хлопковое кимоно пахло травами и солнцем. Оно было простым, сероватым, без узоров — одежда служанки. Но когда она надела его, то неожиданно почувствовала… облегчение. Маскировка? Или начало чего-то нового? Ужин прошел вполголоса. Девушки перешёптывались, бросая на неё любопытные взгляды. Только Мицуо, сидевшая рядом, подкладывала ей в миску лишний кусок рыбы, будто чувствуя, как та из последних сил сдерживает дрожь в руках. — Тебе надо спать, — твёрдо сказала Нана, забирая у неё почти нетронутую еду. — Завтра вставать до рассвета. Комната была тёмной, лишь слабый свет луны пробивался сквозь бумажную ширму. Мицуо почти сразу засопела рядом, свернувшись калачиком. Юки же лежала неподвижно, прислушиваясь к каждому шороху. Потом, убедившись, что все спят, она осторожно приподняла край своей циновки. Половица под ней слегка поддалась — старая древесина имела незаметный глазу зазор. Доставая из пояса свёрток с фамильными реликвиями, она почувствовала, как дрожат пальцы. Катана отца. Лезвие, которое он вложил в её руки в последнюю ночь. «Не как воин… как последний Шихино.» Танто матери. Короткий клинок, который та носила в рукаве — «для чести, а не для смерти». Печать клана. Крошечный нефритовый диск с выгравированной снежинкой. Последнее доказательство того, что она не никто. Она замерла, услышав, как скрипнула дверь в коридоре. Но шаги прошли мимо. Выдохнув, Юки опустила свёрток в тайник и придавила половицу. Теперь даже если обыщут — ничего не найдут.

***

Утром она проснулась раньше, чем Мицуо дотронулась до её плеча. Глаза открылись мгновенно, тело напряглось — годы тренировок не исчезли, просто спрятались глубже. — О-о-ой! — Мицуо отпрянула, широко раскрыв глаза. — Ты как кошка! Даже не пискнула… Юки быстро опустила взгляд, делая вид, что потягивается. — Прости. Я… чутко сплю. — Ничего, — Мицуо уже улыбалась, протягивая ей простую рабочую одежду. — Зато не придётся тебя трясти, как Яэ в прошлый раз — та аж плюнула в меня во сне! Юки фальшиво усмехнулась, но внутри всё сжалось. «Слишком резко. Нельзя выдавать себя.» За окном занимался рассвет. Первый день в новой жизни. Первый день в маске. А под половицей, в тени, лежало её настоящее имя.

***

Следующее утро началось с голоса Икари, резкого, как удар палкой по замёрзшей земле. — Вставай, новенькая! Рассвет на носу, а ты разлеглась! Юки открыла глаза ещё до того, как старшая служанка переступила порог. Тело мгновенно пришло в готовность, но она нарочно сделала вид, что потягивается, изображая сонливость. Мицуо рядом уже вскочила, торопливо завязывая пояс. — Икари-сан, мы уже встаём! — бодро отрапортовала она, толкая Юки в бок. Комната была залита сизым предрассветным светом. Воздух пах деревянными стенами, пропахшими годами ладана, и чуть затхлой соломой из матрасов. Где-то за окном кричали петухи, а с кухни уже доносился звон котлов. — За пятнадцать минут быть во дворе, — бросила Икари и вышла, хлопнув дверью. Мицуо, натягивая рабочее кимоно, зашептала: — Не бойся, она всегда такая. Потом, когда чай попьёт, станет мягче. Ну… чуть-чуть. Юки кивнула, завязывая пояс. Ткань была грубой, непривычной после шёлка, но в этом был плюс — она не шуршала, не выдавала каждое движение.

***

Двор усадьбы Сакай встретил их холодком. Туман стелился по земле, цепляясь за подолы кимоно. Нана стояла у колодца, раздавая задания. — Юри, ты с Мицуо моешь восточные коридоры. Полы, перегородки, подоконники. Воду брать только из колодца у кухни — она теплее. — Слушаюсь, — опустила голову Юки. Мицуо тут же схватила её за руку: — Пойдём! Покажу, где вёдра. Кухня встретила их густым паром и запахом риса. Повар, дородный мужчина с засученными рукавами, помешивал котёл, бросая на них недовольный взгляд. — Опять под ногами вертитесь! — Мы только за водой, дядя Кэндзи! — защебетала Мицуо, ловко уворачиваясь от его ложки. Юки молча наполнила ведро. Вода действительно была тёплой — видимо, остатки после готовки. «Умно. Не тратить дрова на подогрев для служанок.»

***

Пол в коридоре скрипел под ногами. Солнце, поднявшееся выше, бросало длинные полосы света через сёдзи, рисуя на дереве золотые прямоугольники. Юки, стоя на коленях, тёрла доски мокрой тряпкой, чувствуя, как вода просачивается сквозь ткань и холодит кожу. — Ты так стараешься, — заметила Мицуо, выжимая свою тряпку. — Будто пол — твой личный враг. Юки замерла. «Слишком усердно. Надо быть проще.» — Привыкла… что всё должно быть чисто, — пробормотала она. — О, ты из тех, кто любит порядок! — Мицуо рассмеялась. — Тогда тебе с Икари точно поладить. Где-то в глубине дома раздались шаги. Твёрдые, мерные — не служанки, не крестьянина. Самурай. Юки невольно напряглась, но не подняла головы. «Не смотри. Не выделяйся.» Шаги приблизились. В коридоре появилась тень. — Это вы. Голос был спокойным, но в нём чувствовалась привычка командовать. Юки прижала ладони к полу, делая поклон, но краем глаза увидела чёрные хакама и руку на рукояти меча. — Господин Сакай! — Мицуо тут же опустилась в глубоком поклоне. — Простите, мы закончим уборку быстрее! — Не спешите, — он сделал шаг в сторону, обходя лужу воды. — Вы новенькая? Юки поняла, что вопрос адресован ей. Сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно даже через ткань кимоно. — Да, господин. Меня зовут Юри. Она подняла голову ровно настолько, чтобы видеть его пояс, но не лицо. Чёрный шёлк, простой узор — скромно для главы клана. — Добро пожаловать в усадьбу, Юри, — он сказал это так, будто действительно рад. Потом шаги удалились. Мицуо выдохнула, когда он зашёл за угол. — Ух, пронесло! Обычно он не ходит по этим коридорам утром… Юки не ответила. В ушах стоял звон. Дзин Сакай. Сын человека, которого её отец называл «упрямым, но честным». Тот, кто теперь мог бы быть её врагом… или последней надеждой. Она сжала тряпку так, что вода капнула на пол. — Эй, ты в порядке? — Мицуо нахмурилась. — Ты вся бледная. — Просто… устала. — Тогда давай закончим этот участок и отдохнём. Юки кивнула, но мысли были далеко. Под половицей в их комнате лежала печать Шихино. А теперь она знала — Сакай ближе, чем думала. Где-то во дворе закричал сокол. Предзнаменование? Или просто ещё один день в цепи её новой жизни.

***

К полудню туман рассеялся, оставив после себя липкую жару. Юки, вытирая пот со лба, несла пустые вёдра обратно на кухню, когда услышала голоса из сада. — …не понимаю, зачем тебе это нужно, — говорил низкий, раздражённый голос. — Это вопрос чести, дядя, — ответил Дзин. Юки замедлила шаг. — Честь? — засмеялся второй голос. — Ты говоришь как твой отец. И посмотри, куда это его привело. Она рискнула заглянуть за угол. В тени сливового дерева стояли двое: Дзин и мужчина постарше, с седыми прядями в волосах и жёстким взглядом. Шимура. Сердце ёкнуло. Отец часто описывал его: «Гордый, как журавль, и такой же непреклонный». Теперь он был здесь, в двух шагах, и если бы она не скрывала лицо… — Юри! — позвала Нана с кухни. — Иди сюда! Юки вздрогнула и поспешила прочь, но последние слова Шимуры донеслись чётко: — Клан Исидо не простит этого. И если ты ввяжешься в их распри, Сакай разделит участь Шихино. Кровь ударила в виски. Они говорили о её клане. На кухне Нана молча протянула ей чашку чая. Вода в ней дрожала — только сейчас Юки поняла, что её руки трясутся. — Тяжёлый день? — спросила Нана, наблюдая за ней. — Нет. Всё хорошо. Старая служанка вздохнула, поправляя седые волосы. — Первый день — всегда трудный. Но запомни: здесь стены имеют уши, а земля — глаза. Будь осторожна. И Юки поняла — Нана не просто даёт совет. Она предупреждает.

***

Прошло два месяца. Первые лучи солнца едва успели позолотить бумажные перегородки, когда Юки уже скользнула с циновки, не потревожив спящую рядом Мицуо. Привычные движения - завязывание волос в тугой узел, подтягивание пояса рабочего кимоно, быстрая молитва у маленького домашнего алтаря в углу комнаты. Два месяца назад эти действия давались ей с трудом, теперь же тело помнило каждое движение само. Кухня встретила её тёплым паром и перешёптыванием служанок. Яэ месила тесто, её тонкие пальцы ловко вымешивали липкую массу. Икари, склонившись над котлом, пробовала утренний суп, хмурясь и добавляя щепотку соли. — Воды, — бросила она, не глядя, и Юки тут же подала кувшин, зная уже этот ритуал. Она работала молча, подметая пол длинными точными движениями, разжигая очаг (пальцы, некогда нежные, теперь спокойно выдерживали жар искр), расставляя лакированные миски в строгом порядке - сначала для господ, потом для старших слуг, наконец для таких как она. Всё по рангу. Всё по правилам. — Юри. — Нана появилась в дверях, её седые волосы были собраны в безупречный пучок. Она протянула плетёную корзину, пахнущую сушёными водорослями. — Рынок. Сегодня ждём гостей - нужен свежий тунец и лучшие овощи. Юки кивнула, ловя на лету брошенный Икари узелок с монетами. Свой маленький клад - несколько медяков, заработанных за два месяца усердной работы - она спрятала в складках рукава, где он лежал рядом с чем-то куда более ценным: маленьким танто, которое она теперь носила с собой всегда. Улицы деревни ещё спали, лишь кое-где в окнах теплился тусклый свет. Юки шла быстро, но не торопясь, ступая так, чтобы сандалии не шлёпали по пыльной дороге. Тени от домов ложились длинными полосами, напоминая ей о чём-то давно утраченном - может, о садах родного замка, где солнечный свет так же играл меж ветвей клёнов. Рынок встретил её шумом и суетой. Рыбаки только что вернулись с уловом, их лодки ещё качались на привязи у берега. Запах моря, соли и свежей рыбы ударил в нос, перебивая ароматы спелых фруктов с соседних рядов. — Эй, девушка! Сегодня настоящий синий тунец - смотри, какая жирная прослойка! — торговец, краснолицый от утреннего солнца, шлёпнул ладонью по серебристому боку огромной рыбы. Юки молча осмотрела товар, пальцы опытным движением проверяя жабры (розовые, свежие), глаза (прозрачные, не мутные). Она торговалась недолго - два месяца назад она и не знала, как это делается, теперь же понимала: три медяка, не больше. — И лосося, — добавила она, указывая на две рыбины поменьше. Торговец заворчал, но упаковал покупку в свежие листья бамбука. Между рядами она двигалась легко, избегая толкотни. Здесь она уже была своей - пару продавцов даже кивнули ей в знак приветствия. Овощи она выбирала тщательно: баклажаны с глянцевой фиолетовой кожурой, хрустящие огурцы, пучок зелёного лука, от которого пахло летним дождём. И тогда она увидела их - яблоки, сложенные в аккуратную пирамиду. Крупные, с румянцем, будто поймавшим в себя закат. Рука сама потянулась к монетам в рукаве. — Взяла бы вот это, — сказала она, указывая на самое красивое, и вдруг поймала себя на мысли: два месяца назад она не позволила бы себе такой роскоши. Но теперь... теперь она могла. На обратном пути, когда солнце уже поднялось выше и начало припекать спину, она откусила кусочек яблока. Кисло-сладкий сок наполнил рот, и на мгновение ей показалось, что где-то далеко звенят колокольчики - такие вешали в саду её детства, чтобы их звон отгонял злых духов. Она шла, неся тяжёлую корзину, и думала о том, как странно устроена жизнь: вчера она была госпожой, сегодня - служанкой, но именно сегодня у неё в руках было яблоко, купленное на собственные деньги. И это почему-то казалось важнее всех титулов мира. А в рукаве, рядом с медяками, лежал маленький клинок - напоминание о том, что она не только Юри. Но сегодня она позволяла себе забыть об этом. Хотя бы на время. Возвращаясь в усадьбу, Юки почувствовала, как воздух стал тяжелее – августовская жара набирала силу. Солнце пекло немилосердно, и даже тень от высокой стены, окружающей владения Сакай, не приносила желанной прохлады. Корзина с рыбой и овощами оттягивала руки, но она несла её легко – два месяца физического труда сделали своё дело. У ворот её остановил стражник – тот самый, Рюдо, что когда-то не хотел пускать её в деревню. Теперь он лишь кивнул, узнав её: — Нана уже спрашивала про тебя. Говорит, поторопись – гости скоро приедут. Юки ускорила шаг. Кухня встретила её гулом голосов и запахом кипящего бульона. Икари, увидев корзину, тут же выхватила её из рук: — Наконец-то! Думала, ты до вечера там будешь торчать. — Простите, — автоматически ответила Юки, хотя знала – она не задержалась ни на минуту. Нана, стоя у стола, разбирала зелень. Её глаза скользнули по Юки, заметив лёгкий румянец на щеках – след утренней прогулки. — Ты хорошо справилась. Теперь помоги Мицуо накрывать в главном зале. Главный зал усадьбы был просторным, с высокими потолками и раздвижными дверями, ведущими в сад. Солнечный свет, проникая сквозь бумажные перегородки, рисовал на полу мягкие узоры. Мицуо уже хлопотала там, расстилая циновки и расставляя низкие столики. — О, Юри! — она обернулась, сияя. — Поможешь мне с посудой? Юки кивнула, берясь за лакированные чашки. Движения её были точными, выверенными – она уже знала, как должна стоять каждая вещь, куда класть палочки, под каким углом ставить сосуды с сакэ. — Сегодня важные гости, — шепнула Мицуо, расставляя тарелки. — Сам господин Шимура приедет! Ложка в руке Юки дрогнула, едва не звякнув о край стола. Она быстро взяла себя в руки. — Откуда ты знаешь? — Все шепчутся! — Мицуо заговорщически прикрыла рот рукой. — Говорят, будет обсуждать что-то важное с господином Сакаем. Юки молча продолжила работу, но мысли уже бежали вперёд. Шимура опять здесь. В нескольких шагах. Она не видела его с тех пор, но помнила его голос, его манеру говорить – резко, без лишних слов. Из коридора донёсся шум шагов – тяжёлых, уверенных. — Они уже здесь! — Мицуо ахнула и тут же бросилась поправлять уже идеально расставленные чашки. Юки опустила голову, делая вид, что погружена в работу. Но краем глаза она видела, как в зал вошли двое: Дзин Сакай в тёмно-синем хаори и высокий мужчина с седеющими висками – Данзо Шимура. — Всё готово? — спросил Дзин, оглядывая зал. — Да, господин, — ответила Мицуо, кланяясь. Шимура ничего не сказал. Его взгляд скользнул по комнате, на мгновение задержавшись на Юки. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не подняла глаз. — Хорошо, — Дзин кивнул. — Можете идти. Мицуо тут же потянула Юки за рукав, торопясь к выходу. Но в дверях Юки невольно обернулась – и увидела, как Шимура что-то говорит Дзину, его лицо напряжено, брови сведены. — «...не время для мягкости. Исидо не простят...» Дзин ответил что-то тихо, но твёрдо. Потом дверь закрылась, и слова растворились в воздухе.

***

— Ох, какой он строгий! — Мицуо, вернувшись на кухню, тут же схватила кувшин с водой и принялась разливать чай. — Этот Шимура… даже взглядом может пронзить! Юки молча резала овощи, стараясь не думать о том, что только что слышала. Исидо. Имя её врагов, тех, кто уничтожил её дом. — Юри, ты чего притихла? — Мицуо толкнула её локтем. — Просто… работаю, — она заставила себя улыбнуться. Но в голове уже звучал вопрос: «Почему они говорят об Исидо? Что задумал Шимура?». А под рукавом, рядом с медяками, лежал маленький клинок – напоминание о том, что она не просто служанка. И, возможно, сегодня ей придётся об этом вспомнить.

***

Главный зал усадьбы Сакай был наполнен тяжёлым молчанием, нарушаемым лишь шелестом шёлковых одежд и тихим звоном чашек с чаем. Трое мужчин сидели друг напротив друга, и даже августовская жара не могла растопить лёд, сковавший воздух между ними. Дзин Сакай держался безупречно – его поза была расслабленной, но в каждом движении чувствовалась готовность в любой миг превратиться в стальную пружину. Он поднял чашку, делая первый глоток, и его тёмные глаза скользнули от Шимуры к Исидо, будто взвешивая их. — Приятно видеть вас обоих в моём доме, — произнёс он, ставя чашку на низкий столик. Шимура сидел, выпрямив спину, как будто даже здесь, в гостях, он не мог позволить себе расслабиться. Его пальцы слегка постукивали по колену – единственный признак нетерпения. — Ты знаешь, зачем мы здесь, Дзин, — отрезал он. Исидо, напротив, улыбался. Его лицо, округлое и гладкое, словно отполированное камнем, не выдавало ни единой мысли. Он поднял руки в изящном жесте, будто разводил невидимый дым между ними. — Какая честь – собраться вместе после стольких месяцев. Особенно после… печальных событий. Последние слова он произнёс с лёгким придыханием, и Дзин почувствовал, как мышцы его спины напряглись. — События действительно печальные, — медленно сказал Дзин. — Клан Шихино уничтожен. Сатоши мертв. Его дочь пропала. — Ужасная трагедия, — вздохнул Исидо, качая головой. — Мы спешили на помощь, но… увы. Шимура резко повернулся к нему. — Странно, что ты так опоздал. Ведь твои земли ближе всех были к их провинции. Исидо лишь развёл руками. — Разбойники напали внезапно. Мы получили весть слишком поздно. — Разбойники? — Дзин поднял бровь. — Странные разбойники – хорошо вооружённые, организованные, знающие каждый проход в замке. На мгновение в глазах Исидо мелькнуло что-то – быстрое, как тень. Но тут же его лицо вновь стало гладким и безмятежным. — Кто знает, откуда берутся эти негодяи. Возможно, наёмники. Шимура фыркнул, но промолчал. — В любом случае, — продолжил Исидо, — теперь важно, чтобы оставшиеся земли Шихино перешли под надёжную защиту. — Ты предлагаешь разделить их? — спросил Дзин. — Я предлагаю защитить. Но если никто не против… — Исидо улыбнулся. — Конечно, в интересах всех было бы видеть эти земли под контролем кого-то… достойного. Шимура резко встал. — Мы не будем обсуждать это сегодня. Исидо поднял глаза на него, но его улыбка не дрогнула. — Конечно, конечно. Просто мысли вслух. Дзин наблюдал за ними, чувствуя, как в воздухе висит невысказанное. Исидо был слишком гладок, слишком удобен в своих ответах. А Шимура… Шимура знал больше, чем говорил. — Кстати, — вдруг произнёс Исидо, будто случайно, — вы не слышали новостей о дочери Сатоши? Дзин почувствовал, как его пальцы непроизвольно сжались. — Нет. — Жаль. Было бы… неправильно, если бы она вдруг объявилась. После всего, что случилось. В голосе Исидо прозвучало что-то тёплое, почти заботливое. Но Дзин знал – это голос змеи перед ударом. — Почему? — спросил он, намеренно делая свой тон нейтральным. — О, — Исидо прикрыл рот рукавом, — просто… такая юная девушка, одна, без защиты… Мир жесток к тем, кто не имеет покровителей. Шимура резко развернулся к окну, его плечи напряглись. — Довольно. Исидо покорно опустил голову, но уголки его губ дрогнули. — Конечно. Просто беспокоюсь. Дзин отпил чай, чувствуя его горечь на языке. Он не знал, где сейчас дочь Сатоши. Но одно он знал точно – если Исидо ищет её, то не для того, чтобы помочь. А значит, времени у них всё меньше. Тишина в зале стала гуще, словно воздух наполнился невидимыми иглами. Шимура стоял у окна, его пальцы сжали раму так, что костяшки побелели. — «Достойный», — наконец произнёс он, не оборачиваясь. — Ты определяешь это по каким критериям, Исидо? По количеству солдат? По близости к сёгуну? Или по умению вовремя опоздать на поле боя? Исидо сохранял улыбку, но его глаза сузились, как у кошки перед прыжком. — Я определяю это по способности защитить то, что тебе доверено. Разве не так, господин Шимура? Дзин медленно поставил чашку на стол. Фарфор звонко щёлкнул о лакированное дерево. — Земли Шихино граничат с твоими владениями, Исидо. Если бы ты действительно хотел помочь, у тебя была бы возможность. — Уверен, господин Сакай не подразумевает ничего... оскорбительного, — Исидо налил себе ещё чаю, демонстративно не торопясь. — Мы все понесли потери в этой войне. — Какой войне? — Шимура резко повернулся. — Официально войны не было. Было нападение. Натянутая пауза. Исидо отпил чай, оставляя на чашке отпечаток пальцев. — Ты прав. Просто фигура речи. Дзин наблюдал, как солнечный луч скользит по его недопитому чаю, создавая блик. Так же скользят слова Исидо — красивые, но пустые внутри. — Предлагаю перейти к сути, — сказал Дзин. — Ты хочешь земли Шихино. Почему? Исидо наконец перестал улыбаться. — Чтобы восстановить порядок. Деревни остались без защиты, дороги кишат бандитами. Кто-то должен взять ответственность. — Ответственность? — Шимура фыркнул. — Или прибыль? — Обидно слышать такое от старого друга, — Исидо покачал головой, но в его глазах вспыхнул холод. — Я лишь предлагаю... — Достаточно. — Дзин поднял руку. — Земли Шихино остаются под защитой сёгуната до тех пор, пока не будет найдена наследница. Это окончательно. Исидо замер. Над его верхней губой выступила тонкая испарина. — А если её нет в живых? — Тогда совет кланов решит их судьбу. Вместе. Шимура резко кивнул, одобряя. Исидо же медленно выдохнул, собирая свои мысли, как разбросанные камни го. — Как пожелаешь, — наконец сказал он, снова надевая маску вежливости. — Но позволь напомнить — разбойники в тех землях не дремлют. Каждый день промедления... — Достаточно, — повторил Дзин, и в его голосе впервые прозвучала сталь. Тишина. Даже цикады за окном смолкли, будто почувствовали напряжение. Исидо первым нарушил молчание, вставая с изящным поклоном: — Мне пора. Благодарю за гостеприимство. Когда его шаги затихли в коридоре, Шимура разразился: — Этот гад знает, где она! Дзин не ответил. Он смотрел на дверь, за которой исчез Исидо, и думал о том, что теперь каждый час на счету. — Ты прав насчёт одного, — наконец сказал он. — Наследницу нужно найти. До него. А за тонкой перегородкой, где служанки убирали посуду, Юки прижала ладонь ко рту, глуша дыхание.

***

После отъезда Исидо усадьба Сакай погрузилась в размеренное течение дней, словно река, вернувшаяся в свои берега после бури. Августовская жара стояла плотная, липкая, пропитанная запахом нагретой древесины и цветущих хризантем. По утрам роса на траве блестела, как рассыпанные бусины, а к полудню высыхала без следа, оставляя после себя лишь потрескавшуюся землю. Юки работала в саду. Мива уговорила Нану перевести её сюда, и теперь вместо пыльных коридоров её окружали стриженые кусты, аккуратные дорожки из белого гравия и тихий шелест листвы. Она пропалывала сорняки, подрезала побеги, поливала растения – работа монотонная, почти медитативная. Здесь, среди зелени, можно было на время забыть о том, кто она на самом деле. — Не дави так, — Мива, склонившись над кустом пионов, покачала головой. — Ты же не врага режешь, а цветы лелеешь. Юки разжала пальцы, ослабляя хватку ножниц. — Прости. — Ничего, научишься, — Мива улыбнулась, поправляя соломенную шляпу. — Главное – терпение. Терпение. Это слово теперь стало её мантрой. Терпеть, когда руки ныли от непривычной работы. Терпеть, когда солнце прожигало кожу. Терпеть, когда мимо проходили господа, обсуждая то, что ей не следовало услышать.

***

В главном доме царила иная атмосфера. Кабинет Дзина, обычно строгий и лаконичный, теперь был завален свитками и картами. Шимура сидел за низким столом, его брови сведены в одну сплошную тёмную линию. — Ничего, — он швырнул очередной свиток в сторону. — Ни одного упоминания о дочери Сатоши после того дня. Дзин молча развернул другую карту – старую, с пометками, сделанными рукой его отца. Провинция Шихино была обозначена аккуратным иероглифом «снег». — Исидо лжёт, — сказал он наконец. — Она ему нужна живой. — Для чего? — Шимура хмыкнул. — Чтобы публично казнить? Или жениться, «защитив» таким образом её земли? Дзин не ответил. Его пальцы скользнули по карте, останавливаясь на крошечной деревне у границы – последнем месте, где, по слухам, видели девушку с чёрными волосами и карими глазами. В дверь постучали. — Войдите, — Дзин быстро свернул карту. Юки вошла, неся поднос с чаем и сладостями. Она опустила глаза, как положено, но краем зрения заметила беспорядок на столе, торчащие уголки бумаг. — Спасибо, — Дзин кивнул. Она расставила чашки, чувствуя, как Шимура изучает её. Его взгляд был тяжёлым, словно физически давил на плечи. — Ты новенькая? — спросил он внезапно. — Да, господин. Меня зовут Юри. — Откуда ты? — С севера, — она сделала вид, что поправляет чайник, чтобы скрыть дрожь в руках. — С севера, — повторил Шимура. — Ты не встречала там девушку... высокую, чёрные волосы? Сердце Юки упало вниз, к самым пяткам. — Нет, господин. Шимура задумчиво хмыкнул и отпил чай. Когда она вышла, её спина была мокрой от пота.

***

Вечером, вернувшись в их общую комнату, Юки обнаружила Мицуо в необычном состоянии – та сидела на циновке, склонившись над каким-то предметом. — Что это? — не удержалась Юки. Мицуо вздрогнула и разжала ладони. В них лежал крошечный деревянный футляр, внутри – кисть для каллиграфии. — Подарок для Яэ, — прошептала она. — Завтра её день рождения. Юки взяла кисть, проверяя ворс пальцами. Качество было посредственным, но для служанки – роскошь. — Она будет рада. — Ты думаешь? — Мицуо заволновалась. — А вдруг ей не понравится? Юки не ответила. Её мысли были далеко – в кабинете, где две карты её прошлой жизни лежали в нескольких шагах от людей, которые могли бы стать её союзниками... или палачами. — Всё будет хорошо, — сказала она наконец, больше себе, чем Мицуо. За окном запел сверчок, и где-то вдали, за горами, назревала гроза. Дождь начался ночью – сначала редкие капли забарабанили по крыше, словно робкие посетители, а к утру превратились в сплошную стену воды, затянувшую усадьбу серой пеленой. Воздух наполнился запахом мокрой земли и древесной коры, а по желобам с шумом побежали потоки, смывая пыль с черепицы. Юки проснулась от звука грома – далёкого, но гулкого, как удар в огромный барабан. Мицуо ворчала во сне, натягивая одеяло на голову. В комнате было сыро и прохладно, несмотря на лето. — Вставай, — Икари распахнула дверь, её фигура чётко вырисовывалась на фоне слабого утреннего света. — Сегодня все работы внутри. На кухне царила суета. Дождь нарушил привычный распорядок, и теперь служанки толпились у очага, сушили промокшие полотенца, перекладывали продукты, чтобы они не отсырели. Нана, стоя у окна, раздавала задания. — Юри, — она повернулась, её глаза были усталыми, но внимательными. — Тебя ждут в библиотеке. Нужно разобрать старые свитки и привести их в порядок. Юки чуть не поперхнулась куском риса. — Я? — Да, ты. Мива сказала, что у тебя аккуратный почерк. Не подведи. Библиотека усадьбы Сакай была небольшой, но вместительной – деревянные стеллажи до самого потолка, заполненные свитками, книгами и картами. Воздух здесь пах пылью, бумагой и лёгким ароматом камфоры – от моли. — Вот эти, — пожилой слуга, отвечавший за архив, махнул рукой на коробку в углу. — Нужно переписать повреждённые фрагменты и составить опись. Он вышел, оставив её одну. Юки осторожно развернула первый свиток. Старая бумага шуршала под пальцами, как осенние листья. Это были хозяйственные записи – урожаи, налоги, списки поставок. Ничего важного. Но двенадцатый свиток заставил её застыть. «Господину Сакаю от вассала клана Шихино, Макото Хиросэ...» Пальцы сами сжали бумагу. Макото Хиросэ. Тот самый человек, которого она похоронила рядом с отцом. Его тело было изрублено мечами Исидо, но он успел добраться до замка, чтобы передать последние слова её отца... А теперь он писал письмо. Дата стояла свежая – всего неделю назад. «...готов прибыть лично, чтобы описать события той ночи и внешность дочери моего господина. Мне известно, где она может скрываться...» Ложь. Грубая, наглая ложь. Где-то в доме хлопнула дверь, и Юки вздрогнула, быстро свернув свиток. Но мысль уже засела в голове, как заноза. Кто-то выдаёт себя за мёртвого человека. И этот кто-то скоро будет здесь.

***

Дождь не утихал. К полудню в усадьбе зажгли фонари – тусклый жёлтый свет дрожал на стенах, словно не решаясь противостоять тьме за окнами. Юки вернулась на кухню, где Нана раздавала задания к предстоящему приёму. — Господин Сакай ожидает гостя, — объяснила она, помешивая котёл с супом. — Нужны дополнительные руки для подачи угощений. — Я могу, — сказала Юки, прежде чем кто-то успел открыть рот. Нана подняла бровь. — Это ответственная работа. Ты уверена? — Да. В её голосе прозвучала твёрдость, которой не было у Юри-служанки. Нана заметила это – её взгляд стал пристальным, изучающим. — Хорошо. Но только поднос и чашки. Ничего больше. — Спасибо. Мицуо, стоявшая рядом, удивлённо толкнула её локтем. — Ого! Тебя пустят в главный зал! Юки не ответила. Её мысли были заняты другим. Как он будет выглядеть, этот лжец? Что он задумал? И главное – как она остановит его, не раскрыв себя? *** Главный зал освещали десятки бумажных фонарей, их свет отражался в лакированных столиках и чашах, создавая иллюзию тепла. Дзин Сакай сидел в центре, его поза была расслабленной, но глаза бдительно следили за дверью. Шимура стоял у окна, скрестив руки – он явно не одобрял эту встречу. \ Юки вошла с подносом, опустив голову, но краем глаза отмечая каждую деталь. Гость появился в дверях – мужчина средних лет, в скромном, но дорогом хаори. Его лицо было незнакомым, но в движениях чувствовалась уверенность человека, знающего, что его ждут. — Макото Хиросэ, — представился он, кланяясь. — Благодарю за приём. Юки почувствовала, как по спине пробежал холод. Лжец. Она подошла к столу, расставляя чашки. Её руки не дрожали, но внутри всё сжалось в тугой узел. — Расскажите, — Дзин подался вперёд. — Вы знаете, где дочь Сатоши? — Да, — «Макото» улыбнулся. — Она скрывается в... Юки случайно (или не совсем) задела чашку, и чай пролился на стол. — Простите, господин! — она бросилась вытирать лужу, блокируя собой гостя. В этот момент она увидела его руку – скользнувшую к поясу, где пряталось что-то маленькое и блестящее. Нож. Время замедлилось. Она могла закричать. Могла броситься в сторону. Но вместо этого её рука сама потянулась к подносу – тяжёлому, медному. «Терпение», — вспомнила она слова Мивы. Но терпение закончилось. Время растянулось, как капля смолы на морозе. Юки видела каждую деталь с неестественной четкостью: дрожащий блик на ободке медного подноса, каплю пота, скатившуюся по виску лже-Макото, как его пальцы сжимают рукоять клинка, скрытого в складках хаори. Она наклонилась ниже, якобы вытирая разлитый чай, и в этот момент гость сделал шаг вперед. — Она скрывается в... Поднос со свистом рассек воздух. Удар пришелся точно по запястью «Макото» — хруст кости под медью прозвучал глухо, но в тишине зала показался оглушительным. Нож со звоном упал на пол. — Измена! — Шимура рванулся вперед, выхватывая меч. Лжец отпрянул, лицо его исказилось от боли и ярости. Он рванулся к двери, но Дзин, молнией обогнав его, преградил путь. — Кто ты? — голос Сакая звучал тихо, но в нем чувствовалась сталь. Гость оскалился. — Посланник смерти. И тогда Юки увидела — его свободная рука потянулась к воротнику. Яд. Она не думала. Тело двинулось само — подхватив с пола нож, она швырнула его в плечо незнакомца. Левая рука. Чтобы не убить. Чтобы он не смог дотянуться до яда. Клинок вонзился в мышцу, и человек вскрикнул, схватившись за рану. Шимура одним движением сбил его с ног, прижав коленом к полу. — Живым! — крикнул Дзин. Слуги уже врывались в зал, поднятые шумом. Вода с их зонтов стекала на пол, смешиваясь с пролитым чаем. Юки стояла, сжимая поднос, как щит. Дыхание сбилось, в ушах стучала кровь. — Ты... — Дзин медленно повернулся к ней. Его глаза, темные и непроницаемые, изучали ее лицо. — Как ты поняла? Она опустила голову, возвращаясь в роль служанки. — Я... увидела нож, господин. Испугалась... Ложь. Но правда была невозможна. Шимура грубо схватил пленника за волосы, заставляя поднять голову. — Говори. Кто тебя послал? Мужчина сквозь зубы засмеялся. — Ты скоро узнаешь. И тогда его тело дернулось в странном судорожном спазме. Глаза закатились, изо рта хлынула пена — яд. Тишина. Дождь за окном стучал по крыше, как будто пытался выбить код. — Уберите это, — Шимура оттолкнул тело, вставая. Его лицо было бледным от ярости. — И проверьте все подношения, которые он привез. Слуги бросились выполнять приказ. Дзин не сводил глаз с Юки. — Твоя реакция... необычна для служанки. Она почувствовала, как под кимоно прилипает к спине пот. — Я... раньше жила в неспокойных местах, господин. Ложь снова. Но он не стал допытываться. — Как тебя зовут? — Юри. — Юри... — он повторил имя, словно пробуя на вкус. — Сегодня ты спасла нам жизни. Шимура фыркнул, вытирая меч о шелк мертвеца. — Случайность. — Или нет, — Дзин не отводил взгляда. — Нана говорила, ты с севера. Сердце Юки упало вниз, к самым пяткам. — Да, господин. — Странные времена, — пробормотал Шимура, глядя в окно, где ливень стирал очертания деревьев. — Даже служанки бьют как самураи. Юки сжала поднос так, что пальцы побелели. — Я просто... испугалась. Дзин наклонился к лже-Макото, вытащив нож убийцы из его же плеча. Лезвие блестело синеватым отливом — яд. — Случайность или нет... благодарю тебя, Юри. Он не знал. Не мог знать. Но в его глазах читалось что-то... понимающее. — Можешь идти, — сказал он наконец. Она поклонилась и вышла, чувствуя, как их взгляды жгут ей спину. На кухне все уже знали. Мицуо вцепилась в нее, тряся за плечи. — Ты ударила гостя подносом?! — Он... хотел навредить господам, — Юки опустилась на скамью. Руки дрожали теперь, когда адреналин ушел. — Боги, — Нана поднесла ей чашку горячего чая. — Пей. Чай обжег губы, но это было хорошо — боль напоминала, что она жива. — Кто он был? — спросила Мива, присев рядом. — Не знаю. Ложь. Опять ложь. Но правда была слишком опасна. За окном гром грохнул снова, ближе. Как предупреждение. «Они идут», — поняла Юки. — «Исидо не остановится.» А под половицей в ее комнате лежала печать Шихино. И теперь ей нужно решить — продолжать прятаться... или вспомнить, кто она на самом деле.

***

Лунный свет струился сквозь бумажные ширмы, рисуя на полу кабинета причудливые узоры. Дзин Сакай сидел за столом, перед ним – досье, составленное за неделю. Несколько листков бумаги, исписанных аккуратными столбцами иероглифов. Всё, что он смог узнать о служанке Юри. «Северянка. Прибыла в Оми три месяца назад. Работает усердно, молчалива. Никаких связей, никаких жалоб.» «Слишком чисто. Слишком... удобно.» Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. В памяти всплывали обрывки событий той злополучной встречи: как девушка метнула нож – точным, выверенным движением, как держала поднос – не в страхе, а с холодной расчетливостью воина. Отец-охотник? Возможно. Но охотники не учат дочерей бросать клинки с такой точностью. Скрип половицы заставил его открыть глаза. В дверях стоял Шимура, его лицо освещалось колеблющимся светом фонаря. — Ты всё ещё копаешься в этом? – дядя вошёл, не дожидаясь приглашения. Его взгляд скользнул по бумагам. – Нашёл что-то? — Ничего существенного. – Дзин провел рукой по лицу. – Нана говорит, девушка тихая, работящая. Мицуо утверждает, что та иногда молится у старого алтаря в их комнате – но это не преступление. Шимура хмыкнул, опускаясь на циновку напротив. — Ты думаешь, это она. Не вопрос. Констатация. — Я думаю, что слишком много совпадений. Северянка. Примерно подходящий возраст. И её реакция... — Могла быть просто случайностью. — И нож? — Удачное попадание. – Шимура потянулся к графину с сакэ, налил себе. – Ты строишь догадки на песке, племянник. Дзин молча взял верхний лист – там был записан разговор с Икари. «Юри? Да, работает хорошо. Но странная. Никогда не раздевается при других, даже в бане. Как будто что-то прячет.» «Шрамы? Или фамильную татуировку клана Шихино?» — Если это она... – Дзин отложил бумагу. – Почему молчит? Шимура отхлебнул сакэ, задумчиво покрутив чашку в пальцах. — Страх. Или расчет. – Он поставил чашку с легким стуком. – Если она дочь Сатоши, то знает – её слово против слова Исидо. А у него сейчас больше влияния. За окном зашуршали листья – ночной ветер усилился, предвещая скорый дождь. — И что ты предлагаешь? – спросил Дзин. — Проверить. – Шимура ухмыльнулся. – Но не напрямую.

***

Утро пришло с пронзительным криком петухов и запахом влажной земли – ночью прошёл дождь. Юки, как обычно, проснулась до рассвета. Сегодня её ждала работа в саду – после ливня нужно было проверить, не сломаны ли ветви у ценных кустов. Она шла по мокрым дорожкам, вдыхая чистый воздух. Капли воды сверкали на листьях, как рассыпанные бусины. — Юри. Голос заставил её вздрогнуть. Дзин Сакай стоял у каменного фонаря, его тёмное хаори сливалось с тенью. — Господин. – Она опустилась в поклоне, пряча лицо. — Вставай. – Он сделал шаг вперед. – Сегодня ты будешь помогать мне. — Я?.. – Она не смогла скрыть удивление. — Да. В библиотеке. Нужно разобрать старые карты северных провинций. Сердце упало. Проверка. — Я... не очень хорошо разбираюсь в картах, господин. — Но читать умеешь? – Его глаза, тёмные и непроницаемые, изучали её. — Да. — Тогда пойдем.

***

Библиотека пахла старым пергаментом и древесной смолой. Дзин развернул на столе карту – провинция Шихино, её родные земли. — Вот. Нужно сверить границы с новыми записями. Он наблюдал, как её пальцы – тонкие, но с грубыми от работы подушечками – скользят по бумаге. — Ты откуда точно? – спросил он внезапно. — Из... маленькой деревни, господин. Возле гор. — Как она называлась? — Хацуи. – Ложь. Такой деревни не существовало. Дзин кивнул, делая вид, что верит. — Твой отец был охотником? — Да. — И научил тебя метко бросать ножи? Она замерла. В комнате стало тихо – даже дыхание казалось громким. — Я... не понимаю, господин. — В прошлый раз. Ты попала точно в руку. — Это... случайность. Он развернул другую карту – план родового замка Шихино. — Знакомо? Юки почувствовала, как под кимоно выступает пот. — Нет. Ложь. Она узнала каждую башню, каждый поворот коридоров. Дзин медленно обошёл стол, остановившись в шаге от неё. — Я не твой враг, – сказал он тихо. Она подняла глаза – впервые за весь разговор. — Я... не знаю, о чем вы, господин. Он вздохнул. — Хорошо. Тогда ответь на один вопрос. Пауза. Где-то за окном запела птица. — Если бы ты была последним выжившим из знатного рода... если бы знала, что твои враги ищут тебя... стала бы ты доверять тем, кто мог бы помочь? Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно. — Я... думаю, это зависело бы от того, насколько можно доверять этим людям. Дзин улыбнулся – впервые за весь разговор. — Разумный ответ. Он свернул карту. — Можешь идти. Юки поклонилась и вышла, чувствуя, как её колени дрожат. «Он знает». А значит, теперь ей нужно решить – бежать... или наконец перестать лгать.

***

Лунный свет струился сквозь щели в ставнях, рисуя на полу комнаты служанок бледные полосы. Юки лежала неподвижно, прислушиваясь к ровному дыханию Мицуо. Прошло три дня с того разговора в библиотеке, а в груди всё ещё горело ледяное пламя – страх и нерешительность сплелись в тугой узел. Он знает. Или догадывается. Под циновкой лежали её тайны – катана отца, печать клана. Всё, что осталось от Юки Шихино. На улице зашуршали шаги – неспешные, тяжёлые. Не служанки, не крестьянина. Самурая. Юки замерла. Шаги остановились у их двери. Тихо, почти неслышно, под дверь скользнул лист бумаги. Сердце заколотилось, как барабан перед битвой. Она ждала, пока шаги не затихли вдали, прежде чем подкрасться и поднять послание. «Сад камней. Полночь. Приди одна.» Ни подписи, ни печати. Но почерк был узнаваем – ровные, уверенные штрихи. Дзин Сакай.

***

Сад камней ночью казался иным миром. Лунный свет превращал валуны в призрачных стражей, а белый гравий под ногами хрустел, словно кости. Юки шла медленно, пальцами сжимая рукоять танто в складках рукава. Он ждал её у старого клёна, его фигура чётко вырисовывалась на фоне ночи. Без доспехов, без меча – только простые тёмные хакама и лёгкое хаори. Но даже так он выглядел опасным – как тигр, притаившийся перед прыжком. — Ты пришла, — сказал Дзин, не поворачиваясь. — Вы приказали, господин. Он обернулся, и в лунном свете его глаза казались почти чёрными. — Я просил. Тишина. Где-то в пруду плеснула рыба, круги разошлись по тёмной воде. — Почему ты скрываешься? — спросил он наконец. Юки сжала кулаки. — Я не... — Не лги. — Его голос не повысился, но в нём появилась сталь. — Я видел, как ты смотришь на карту Шихино. Видел шрам на твоей спине, когда ты мылась у колодца. Шрам. Она вспомнила – неделю назад, когда помогала носить воду, кимоно прилипло к мокрой спине, обнажив старую рану – след от стрелы Исидо. — Что ты хочешь? — прошептала она, отбрасывая притворство. Дзин сделал шаг вперёд. — Правду. Ветер шевельнул листья клёна, бросая на них танцующие тени. — Если я скажу... что тогда? Выдадите меня Исидо? Его лицо исказилось от гнева. — Ты действительно думаешь, я способен на это? Они стояли так близко, что она чувствовала тепло его дыхания. — Я не знаю, на что вы способны, — сказала Юки. — Я знаю только, что мой отец доверял Шимуре. А теперь мой дом – пепел. Дзин внезапно опустился на одно колено, положив перед ней на землю ножны. — Тогда вот. В ножнах лежала катана – не простая, а с оправой из чернёного серебра, с гравировкой в виде волн. — Меч моего отца. Возьми его и убей меня, если считаешь, что я предам тебя. Юки отшатнулась. — Вы... с ума сошли. — Нет. — Он поднял глаза. — Я предлагаю выбор. Доверие или смерть. Её пальцы дрожали, когда она взяла меч. Лезвие со звоном выскользнуло из ножен – закалённая сталь блестела в лунном свете. Один взмах – и она могла покончить с этим. Сбежать. Но вместо этого она вонзила клинок в землю у его ног. — Я устала бежать, — прошептала Юки. Дзин медленно поднялся. — Тогда позволь мне помочь. Он протянул руку, и после мгновения колебания она приняла её.

***

Утро следущего дня застало их в кабинете Дзина. Карты, свитки, донесения – всё было разложено на столе. — Исидо движется, — Дзин указал на отметки у границ провинции. — Его люди уже здесь и здесь. Юки, теперь уже без притворства, изучала карту. — Он ищет меня. — Не только. — Шимура, сидевший в углу, бросил на стол печать. — Он хочет земли Шихино. А для этого нужно устранить всех, кто может оспорить его права. — Включая вас, — сказала Юки. Шимура усмехнулся. — У него не хватит смелости. — Но хватит коварства, — добавил Дзин. — Этот «вассал» был лишь началом. Юки смотрела на их лица – Дзина, серьёзного и решительного, Шимуру, с его вечным недоверием. Можно ли им доверять? Но выбора у неё больше не было. — Что будем делать? — спросила она. Дзин улыбнулся. — Готовиться к войне. За окном взошло солнце, его лучи осветили карту, где уже выстраивались фигуры – как на настоящем поле боя. И среди них – маленькая нефритовая печать с изображением снежинки. Печать Шихино.