Триумф окраплённый расплатой

Воздух. Ей отчаянно не хватало воздуха. Лёгкие, будто раскалённые мехи кузнечных горнов, судорожно сжимались, отказываясь наполняться ледяным ночным воздухом. Она бежала так быстро, как только позволяло её тело с момента основания отряда Дамблдора. Как же они наивно полагали, что их тренировки в Подземелье Хогвартса могут сравниться с этим — с подлинным ужасом, где каждый треск ветки отзывался лезвием проклятия в спину. Одно дело было представлять бои с Пожирателями на тренировках - а другое, встретиться с ними в реале. Большая часть их отряда была убита. Орден облапошил сам себя. Недоглядели, непредусмотрели, не заметили проплешин в планах. Это можно было объяснить многими факторами, но итог неизменен. Их предали. Это жгло сознание яростнее, чем пот струился по вискам. Они так тщательно готовились, выверяли каждый шаг... И теперь, в лесу, в этой чёрной паутине деревьев Гарри и Рон неизвестно где. А она, в отчаянной попытке спастись, бежит неведая направления. Они разделились, когда на них напали с десяток Пожирателей Смерти, а может даже больше. Гермиона не успела рассмотреть. Гарри крикнул бежать в рассыпную - и она побежала. Но сейчас её лимит был исчерпан. Сапог зацепился о вывороченный корень, выходящий из под земли, и мир опрокинлулся кровавым калейдоскопом. Колючие ветки хлестали по лицу, земля впивалась в ладони осколками морозного стекла. Она попробовала встать — тело вздрогнуло мелкой дрожью, мышцы свинцовыми жгутами стянуло судорогой. Пришлось ползти, вжимаясь в мокрую листву, пока запах сырости не смешался с горько-кислым привкусом страха на языке. Холодный вечерний воздух буквально бил током по всей дыхательной системе, не давая нормально отдышаться. Гермиона прикрыла рот тёплой перчаткой, дабы хоть немного облегчить судорожные вдохи. По всему пространству леса отражаясь эхом от деревьев доносились крики проклятий послаемые их преследователями. Всё тело била крупная дрожь от усталости, не позволяя даже нормально встать на ноги. Она падала, только начиная опираться на колени при попытке подняться. Насколько далеко ей удалось убежать? Куда идти дальше? Где парни? Кто из пожирателей на них напал? Все эти вопросы крутились на задворках разума, затуманенного болью и адреналином, перекрывающим зравые мысли. Слёзы текли из глаз непроизольно, рот иссох настолько, что казалось состоял исключительно из земли и травы. Ряды деревьев становились всё плотнее и плотнее друг к другу, практически не оставляя возле себя ровного пространства. Остановившись, Гермиона облокотилась спиной на ближайшее к ней дерево. Постепенно сердце переставало колошматить о грудную клетку. Прошла минута,две, затем пять. Лес затих. Точнее - посторонние звуки. Топот ног, крики и оклики, глумящийся смех... Этого не было слышно. Даже сова, недавно угукавшая в темноте, теперь молчала. Вокруг сплошная темнота. Эти уроды напали во время их подготовки к ужину. Хоть это и звучит странно - но всё же хорошо, что сегодня они припозднились с едой. Рон, как обычно искал свои любимые пряности. Только бы они смогли уйти. Тогда, если ей удастся выжить, Рон будет на пожизненном обеспечении специями. Она плотнее прижалась спиной к шершавой коре, пытаясь унять дрожь в пальцах. Может, пронесло? Может, они... До ушей донеслось ненавязчивое посвистывание. Кто-то напевал мелодию. И судя по непреннуждённости - это явно были не её друзья. Украдкой выглянув из-за ствола в пол оборота корпуса, Гермиона всмотрелась в простанство. Ни души. Вообще никого. Даже звука шагов нет. Их и не было слышно. Мелодия ворвалась внезапно — игривая трель, танцующая меж стволов. Она резко развернула голову назад. Ничего. Свист начал кружить вокруг, как хищная птица, сужая спираль. То слева, то справа, то сверху — звук множился, превращаясь в пронзительный визг, вгрызающийся в сознание. Это уже не было похоже на напев детской песенки - барабанные перепонки готовы были лопнуть от частоты децибелов. Тени шевелились. Или это ей мерещилось? Сквозь слёзы и кровь на ресницах, мир распадался на чёрно-белые осколки. Где-то в этой тьме, за каждым стволом, в каждой щели между корнями, таилось То-Чего-Не-Видно — то ли человек, то ли сама Смерть, развлекающаяся перед пиршеством. А возможно, оно было единым. Боль вспыхнула белоснежным взрывом — ледяные шипы магии вонзились в виски, раскалывая череп на осколки. Мир сузился до пульсирующего марева. Но одномоментно, адский гул стих. Пальцы впились в глазницы, словно пытаясь выдрать предательские зрачки, отказавшиеся ловить свет. Но открыв глаза, Гермиона поняла, что ослепнуть - это лучшее, что могло с ней случиться. Чужая палочка упиралась прямиком в ярёмную вену. Рука незнакомца резко вздёрнула её вверх, заставляя подняться на ноги. Человек стоял практически вплотную к ней, едва ли не касаясь её собственным телом. Его дыхание, тяжёлое и сладкое, как испарения от прокисшего мёда, обожгло щёку. Гермиона перестала дышать. Ноги, корпус и плечи, пришли в максимаььную стадию напряжения. Мозг прекратил последовательную работу, остались лишь проблески примитивных мыслей о спасении собственной жизни. Палочка вдавилась глубже, выжимая хрип. И тут, страх пересилил здравый смысл. Она сжала кулак настолько крепко, насколько позволял её изнемождённый организм. Секунда, и в незнакомца позади полетел хук слева. Но желанное расквашивание вражеской переносицы так и не свершилось. Удар повис в пустоте. Первым и последним, что успела увидеть Гермиона, были концы смольно-чёрных кудрявых волос. И тогда земля понеслась к ней навстречу. Череп встретил почву глухим звоном - и тьма нахлынула волной, унося с собой само время.