Чёрная роза империи

Стамбул 1520 В покоях, пропитанных тонкими ароматами восточных благовоний, горел камин, отбрасывая тёплые отблески на резные стены, покрытые изящной росписью. Высокие свечи в массивных канделябрах мерцали золотым светом, отражаясь на парче и тончайших занавесях. В утреннем свете, мягко струившемся сквозь ткань, покои казались особенно величественными. Валиде-султан стояла, горделиво выпрямившись, спиной к дверям. Её тёмные глаза сверкали под мягким светом лампад. На ней было платье из изумрудного бархата — тяжелого, как сама ночь. Длинные рукава ниспадали до запястий, а золотая вышивка едва уловимо мерцала в складках ткани, подчеркивая тонкую талию и плавные изгибы плеч. Лиф, украшенный драгоценными камнями, открывал белизну кожи, на которой покоилось великолепное ожерелье, достойное султанши. Тёмные волосы были уложены в искусную прическу, увенчанную тонкой тиарой, сверкающей, словно звёзды в ночном небе. Дверь тихо отворилась, но Валиде не обернулась, решив, что вошла одна из служанок. Однако, услышав голос сына, она радостно повернулась и улыбнулась. — Валиде, — произнёс султан. — Без вашего благословения не могу начать ни одного дела. Подойдя, он с почтением поцеловал её руку, приложив её к своему лбу. — Гордость моя… — с теплотой произнесла Валиде, заключая сына в объятия. — Сулейман, я молюсь за тебя, сын мой. Пусть Аллах хранит тебя и помогает тебе, пусть не оставит Османов. — Так и будет, Валиде, — твёрдо ответил он, глядя на неё с любовью. — Когда ожидать Махидевран, мою славную внучку, и наследника султана? Я готовлю для них покои. — Скоро. Они уже в пути, — ответил Сулейман. --- Карета в сопровождении стражи двигалась прямо ко дворцу Топкапы. Внутри сидела молодая женщина с длинными тёмными волосами. Она была одета в роскошное пурпурное платье, а её голову украшала повязка с драгоценным камнем. Рядом с ней находился мальчик в золотистом кафтане — он смотрел на неё с любопытством. По другую сторону сидела девочка с тёмными, слегка волнистыми волосами, украшенными тонким золотым обручем. Её бледно-розовый наряд с золотой вышивкой подчёркивал утончённость её облика. Девочка смотрела перед собой с серьёзным выражением. Махидевран задумчиво смотрела в окно. Воспоминания унесли её назад, в Манису… Сулейман сидел за столом, уставленным инструментами. В свете латунных подсвечников поблескивали серебряные щипцы, которыми он осторожно удерживал крупный зелёный изумруд. Он подносил камень к массивному перстню, оценивая, насколько гармонично он впишется в оправу. Свет играл на гранях драгоценного камня, отбрасывая изумрудные всполохи на лицо молодого шехзаде. Всё вокруг застыло. Только дыхание ночи. За его спиной раздались мягкие шаги. Сулейман не обернулся — он знал, кто это. Сзади подошла девушка с распущенными тёмными волосами. Её прикосновение было лёгким, тёплым. Она нежно положила руки на его плечи, затем медленно скользнула вниз, обняв его за грудь. Он улыбнулся и отложил инструменты. Махидевран почти легла к нему на колени, её лицо оказалось совсем близко, а глаза светились любовью. Они молчали, но взгляд говорил больше, чем слова. В следующее мгновение их губы встретились в страстном поцелуе. — Моя Махидевран… — с нежностью произнёс Сулейман. — Подожди, дай мне закончить кольцо. Махидевран лишь улыбнулась и покачала головой. — Я не могу. Или, может быть, ты любишь изумруды больше, чем меня? — с лукавой улыбкой спросила она. Сулейман засмеялся и покачал головой. — Нет. Их губы вновь слились в поцелуе… — Мама! Голос сына вырвал её из воспоминаний. Махидевран моргнула, словно отгоняя призрак прошлого, и посмотрела на него. — Долго ещё ехать? Мы с Разие уже устали сидеть. Очень скучно! Разие молча кивнула, соглашаясь с братом. Махидевран мягко улыбнулась. — Уже недолго, мои дорогие. Потерпите немного. В порту нас ждёт судно, оно поднимет паруса, подует ветер, и он понесёт нас прямо в Стамбул. — Мы скучаем по папе… И по Ибрагиму тоже, — сказала Разие. — Ибрагим ведь ждёт нас в Стамбуле? — подхватил Мустафа. Махидевран посмотрела на них с тёплой улыбкой. — Ждёт, — мягко ответила она. — Ваш папа, бабушка Хафса-султан, тётя Хатидже… Все нас ждут. — А дворец там больше нашего? — с нескрываемым любопытством спросила Разие. Махидевран задумчиво посмотрела в окно, будто могла увидеть вдали величественные стены Топкапы. — Больше, Разие… И намного, — наконец ответила она. — Дворец Топкапы — самый большой в мире. Он украшен золотом, рубинами и алмазами… Она улыбнулась, но её взгляд снова устремился за окно, туда, где, за горизонтом, их ждала новая жизнь. --- Сад раскинулся перед ними как райский уголок — ухоженные клумбы пестрели яркими цветами, благоухая на весеннем ветру. Небольшие фонтаны пели тихую музыку струй, ловя солнечные блики и рассыпая их по мраморным дорожкам. По центральной аллее, вымощенной белым камнем, шла Махидевран, держась за руки со своими детьми. Вдали, сквозь лёгкую дымку, вырисовывался силуэт белоснежного дворца с арочными проходами и стройной Башней Справедливости, устремлённой в небо. — Какой дворец огромный… — прошептал Мустафа, широко раскрыв глаза. — И он весь мой? Разие наклонилась вперёд, взглянув на брата. — Да, сынок, — мягко ответила Махидевран, улыбнувшись. — Это твой дворец… наш дворец. Мустафа задумался, вглядываясь в бесконечные арки и балконы: — А если я заблужусь? Как я найду тебя? Махидевран остановилась, присела на корточки и посмотрела детям в глаза. — Мы всегда будем вместе, неразлучны, — сказала она, нежно касаясь их щёк. — Не бойтесь. — Не переживай, Мустафа, — с уверенным видом сказала Разие, поворачиваясь к брату. — Пока я с тобой, ты точно не пропадёшь. Я не позволю. Мустафа бросил на сестру скептический взгляд. Он не слишком верил, что она действительно знает, как не заблудиться, если сам не понимает, куда идти. Он будто хотел сказать: «Ты сама здесь впервые, откуда тебе знать?» Но промолчал. Махидевран засмеялась тихо и с гордостью посмотрела на дочь. — Пойдёмте. Нас ждёт бабушка, — произнесла она, вставая. Она снова взяла детей за руки, и они продолжили путь по саду. Но вдруг Мустафа выдернул ладонь из материнской, легонько коснулся руки сестры — и бросился бежать вперёд. — Мустафа! — крикнула Разие и с звонким смехом кинулась за ним. А Махидевран смотрела им вслед, сердце её наполнялось тихим светом. Пусть смех её детей звучит под этими сводами всегда, думала она. В её сердце жила надежда — пусть эти стены станут для них домом, а не клеткой. --- Сулейман в тёмной, богато украшенной одежде стоял у огромного глобуса, задумчиво наблюдая, как медленно вращается его поверхность. Позади стоял Ибрагим — верный друг, соратник. — Валиде Султан велела подготовить для вас праздник к сегодняшнему вечеру, — тихо сообщил он. Сулейман чуть улыбнулся краем губ, не отрывая взгляда от глобуса. — Мы вместе с Сюмбюлем Агой отобрали наложниц для вечера. Есть одна, — продолжил Ибрагим, — Александра на которую вы произвели огромное впечатление среди них. Сулейман приподнял брови и, обернувшись к нему, с удивлением спросил: — Ты разговаривал с наложницей? — О, ни в коем случае, повелитель, — тут же возразил Ибрагим. — Сюмбюль Ага поведал мне, что она из Крыма. — Крымчанка, — повторил Сулейман, и на его лице вновь появилась лёгкая улыбка. Ибрагим тоже улыбнулся, наблюдая за выражением лица своего повелителя. В это мгновение в покои вошёл один из агов. Он почтительно поклонился, не поднимая взгляда. — Повелитель, — произнёс он, — Махидевран Султан, Шехзаде Мустафа и Разие Султан прибыли. Сейчас они находятся в покоях Валиде Султан. Лицо Сулеймана озарилось искренней радостью от этой новости. — Поздравляю вас, мой господин, — сказал Ибрагим с мягкой улыбкой. Сулейман глубоко вдохнул и с теплом в голосе произнёс: — Друг мой, мои дети — на первом месте. Всё остальное может подождать. С этими словами он быстро направился к выходу. Его походка была стремительной, а на лице сияла радость, которую он не пытался скрыть. Ибрагим, опустив голову, проводил его почтительным поклоном, оставаясь в покоях, где глобус всё так же медленно вращался, как будто время само крутилось по воле султана. --- — Мустафа, Разие! — с улыбкой произнесла Валиде Султан, глядя на своих внуков, которые стояли перед ней в её роскошных покоях. — Как же я по вам соскучилась… — она крепко обняла обоих, прижав к себе, — мои дорогие. Затем поочерёдно поцеловала каждого в макушку. — Мои любимые, а вы скучали по бабушке? — Скучали! — весело воскликнули близнецы в один голос. Хатидже, сидевшая рядом, наблюдала за ними с лёгкой улыбкой. Её взгляд встретился с Махидевран, и та искренне ответила ей такой же улыбкой. — А где папа? Отведите нас к нему! — сказал Мустафа, немного отстранившись от Валиде. — Папа сейчас занят, мой дорогой, — спокойно ответила Махидевран, — позже обязательно увидитесь. Верно, тётушка Хатидже? — Конечно. Немного терпения, мои родные, — мягко добавила Хатидже, обращаясь сразу к обоим детям. — Я приказываю! Отведите меня к нему сейчас! — неожиданно строго заявил Мустафа, выпрямившись, как маленький султан. Разие замерла. Она не ожидала от брата такой решительности — особенно при бабушке. Ей казалось, что это звучит слишком смело, даже дерзко. Она с тревогой посмотрела на Валиде и тётушку Хатидже. Их улыбки исчезли. — Разве это не мой дворец? — продолжал Мустафа, нахмурившись. — Хозяин приказал вам. Разие нахмурилась. Почему это он — хозяин? Она не до конца понимала, но точно знала, что тоже хочет быть хозяйкой. Валиде перевела взгляд на Махидевран. Та лишь мягко улыбнулась сыну, не говоря ни слова. — Где он мог научиться такому? — голос Валиде стал холодным. — Ты учишь пятилетнего ребёнка? Что за дерзость, Махидевран? Мустафа и Разие взглянули на мать. — Простите, Валиде, — тихо сказала Махидевран, чуть опустив голову, улыбка вмиг исчезла с её лица. — Подойди ко мне, Мустафа, — строго, но спокойно сказала Валиде. Мустафа подошёл к Валиде и Разие. Валиде взяла их за руки и посмотрела строго, но не злобно. — Запомните — здесь только один хозяин. Это Великий Султан Сулейман Хан Хазретлери. Повторите. — Великий Султан Сулейман Хан Хазретлери — хозяин, — послушно проговорили дети в унисон. — Хорошо. Запомните это. А теперь — идите поиграйте во дворе. — Голос её вновь стал мягче. Она кивнула служанкам. — Отведите детей во двор. Мустафа и Разие, чуть потупившись, ушли, держась за руки. — Мустафа не подумал, он ещё мал. Они оба дети… — сказала Махидевран. — Простите нас. — А думать должна ты, Махидевран, — строго произнесла Валиде. — Ты — мать детей династии. И несёшь ответственность за их воспитание. Ты несёшь ответственность за каждое их слово. Мать отвечает за всё. --- — Украшения, дорогие наряды, никаких забот, ни тревог… — произнесла Александра, сидя с Марией на резном диванчике в гареме. Её взгляд был прикован к балкону, где три наложницы, словно сказочные красавицы, смеялись и переговаривались. Их платья переливались шелком и золотой вышивкой, а волосы украшали драгоценности. — Смотри, Мария, они будто принцессы. А мы… Посмотри на нас. На кого мы похожи? — Может, и нам повезёт. Может, и мы когда-нибудь окажемся там, — шепнула Мария, не отрывая взгляда от балкона. К ним подошли две другие наложницы и сели поблизости. Одна из них — стройная девушка с угольно-чёрными волосами и тёмными глазами — заговорила первой: — Вы слышали? К Султану приехала его жена — Махидевран Султан. И с ней сын и дочь. Уже во дворце. Настоящая красавица, говорят… — Пусть все сгинут, мне-то что! — с раздражением буркнула Александра, отводя взгляд. — Замолчи, Александра! Ради Христа, не говори так! — испуганно прошептала Мария, озираясь по сторонам. В этот момент в залу вошли Дайе-хатун и Сюмбюль-ага. Как по команде, наложницы встали, выпрямившись. Мария ахнула, заторопилась подняться: — О Господи, вдруг они всё слышали?.. — Ты… ты… и ты, — начала Дайе-хатун, указывая на девушек. Затем повернулась к Александре и Марии: — Мария. Александра. Вы — со мной. — Нас будут наказывать? Мы ведь ничего плохого не говорили! — в панике воскликнула Мария, широко раскрыв глаза. Дайе молча взглянула на Сюмбюля и вышла. Сюмбюль же, скрестив руки, весело посмотрел на девушек: — Сегодня вечером вы будете развлекать Повелителя. Александра не сдержала улыбку, взглянув на Марию. Та выглядела ошеломлённой. — Петь, танцевать — умеете? Восточный танец выучили? Танец живота? — прищурился Сюмбюль. Девушки переглянулись, не зная, что ответить. — Ладно, смотрите и учитесь. Вот так — раз, два, три… нежно, мягко, плавно… — Сюмбюль начал демонстрировать движения, крутя бёдрами и взмахивая руками. А потом он неожиданно остановился и строго посмотрел на девушек: —Чего застыли?! За мной — и быстро! --- Сулейман шагал по коридору дворца, направляясь в покои Валиде. В этот момент двери перед ним распахнулись, и оттуда выбежали Мустафа и Разие. — Мустафа! Разие! — с теплотой произнёс он, и дети с радостными криками бросились к отцу. Сулейман крепко обнял их, прижимая к себе, поочерёдно целуя обоих в макушки. — Дорогие мои… мои маленькие. Как же я скучал! Моя Разие… мой Мустафа… Из покоев Валиде вышли служанки. Увидев Повелителя, они с поклоном опустили головы. Следом появилась Махидевран. Она остановилась, встретившись взглядом с Сулейманом. На её лице расцвела счастливая улыбка. Сулейман отпустил детей, выпрямился и повернулся к ней. — С приездом, Махидевран, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Мы скучали. Он протянул ей руку. Махидевран, не колеблясь, опустилась в лёгком поклоне и поцеловала её. — И мы скучали, мой повелитель, — мягко ответила она. — Где Ибрагим? Мы хотим к нему! — неожиданно сказала Разие, глядя на отца с искренней надеждой. Сулейман улыбнулся, погладив её по щеке. — Позже, милая. Сейчас вам нужно отдохнуть. Путь был долгим — отправляйтесь в свои покои. Махидевран, всё ещё улыбаясь, взяла детей за руки и, слегка поклонившись, повела их прочь. А Сулейман же, не оглядываясь, свернул за угол, исчезая в глубине дворца. Махидевран шла молча. И только когда за спиной скрылась тень Повелителя, её улыбка угасла. Взгляд её потемнел — не от печали, но от напряжения. В её сердце поселилась тревога — тихая, как тень, но слишком знакомая, чтобы её не заметить. С её повелителем было что-то не так. Её интуиция подсказывала ей это. --- Покои Махидевран утопали в восточной роскоши: они были оформлены в изысканном восточном стиле: мозаичные стены переливались узорами, массивные резные двери охраняли тишину, по периметру мягко горели свечи, отбрасывая отблески на ковры. В центре стоял низкий круглый стол, уставленный фруктами и тонкой посудой. Простор и уют переплетались с богатством убранства. Махидевран, со служанками, разбирала вещи. Рядом сидела Разие — примеряла украшения на себя восхищённо вертясь перед зеркалом а потом подавала матери. Мустафа же с воодушевлением размахивал деревянным мечом, изображая великого воина. — Гюльшах, уложи Разие и Мустафу. Им пора спать, — спокойно, но твёрдо распорядилась Махидевран. — Я не лягу, пока папа и Ибрагим не придут! — горячо воскликнул Мустафа. — Мустафа, не кричи. У меня и так голова болит, — устало сказала Махидевран. — Неудивительно, от него у всех голова болит, — бросила Разие, не отрываясь от зеркала. Гюльшах молчала, продолжая работу. — Гюльшах, ты слышала меня? Или мне повторить? — С нажимом сказала Махидевран. Та сразу же подошла к Мустафе и протянула руку Разие: — Пойдёмте, господин, госпожа, — мягко сказала она. Мустафа, нахмурившись, направил меч вперёд, как бы преграждая путь: — Я приказываю тебе оставить меня! — Слушаюсь, господин, как скажете, наследник, — с усмешкой ответила Гюльшах, склонившись, и перевела взгляд на Махидевран и Разие. Разие, отложив украшения, подошла и ловко выхватила меч у брата: — Повинуемся и слушаемся, великий паша, — и, не оборачиваясь, направилась к двери. В этот момент дверь внезапно распахнулась, и Разие едва успела сделать шаг назад. В покои вошла девушка — стройная, с густыми тёмными волосами, ясными глазами и светлой кожей. На ней было зелёное платье с квадратным вырезом. С тёплой улыбкой она подошла, мягко погладила Разие и Мустафу по щекам. Гюльшах вышла с Разие и Мустафой, который не забыл напоследок попытаться вернуть свой меч у сестры, но у него не получилось. Когда за ними закрылись двери, девушка сказала: — С приездом, госпожа. Махидевран сухо кивнула. — Разие и Мустафа так выросли… — сказала она с тёплой интонацией, потом перевела взгляд на служанок. — Может, вам помочь? Прислать девушек. — Нет, — коротко ответила Махидевран, не глядя на неё. Гюльфем обратила внимание на стол, подошла к нему. На нём стоял медный кувшин с крышкой, отливающий золотом. Она взяла его в руки. — Поставь на место, он ценный. Разобьёшь. — Сдержанно, но резко сказала Махидевран. Та на секунду замерла, затем молча поставила кувшин обратно. — Наложниц прислать? Они помогут разложить вещи, — во второй раз предложила девушка. — Не нужно, — всё так же сухо ответила Махидевран. — Вы, наверное, ещё не знаете… Сегодня ночью в честь возвращения Повелителя — праздник. Музыка, танцы, веселье… — как бы невзначай проговорила она. Махидевран подняла голову, взгляд стал острым. — Кто отдал приказ? — Валиде-султан. Это её воля. Удивительно, что вы ещё не в курсе, — с деланной наивностью ответила девушка. Махидевран с грохотом захлопнула шкатулку, затем вторую. — Девушки! — строго позвала она. Служанки тут же повернулись к госпоже. — Немедленно уберите всё это! — резко приказала она. — Целый день бездельничаете. Живее! Она вручила шкатулку ближайшей служанке: — Быстро, отнеси на место! Гюльфем с едва заметной усмешкой приподняла бровь, наблюдая за происходящим. — Если ничего не нужно… с вашего позволения, я пойду, — сказала она, при этом чуть склонив голову. Махидевран не ответила, лишь бросила в её сторону острый взгляд. — Желаю приятного вечера, — добавила Гюльфем и с безмятежным лицом вышла из покоев. Махидевран осталась одна среди роскоши, в которой звенело нечто иное — тревога, досада и предчувствие предстоящей битвы за внимание султана. --- Хотя большинство наложниц и служанок почитали Махидевран, отдавая ей должное уважение как баш-кадуни и матери шехзаде, были и те, кто скрыто испытывал к ней неприязнь. В саду, среди ароматных роз и звона фонтанов, шли три девушки. Смеясь и перешёптываясь, они свернули к тенистому уголку, где сели у края фонтана. — Представьте себе, — с насмешкой начала светловолосая девушка, — сегодня я видела Махидевран. Шла, будто ничего не произошло! Как ни в чём не бывало! Просто невероятно. — Надменность с этой черкешенки скоро слетит, — поддержала её темноволосая. — Самонадеянная… Ей давно пора понять своё место. — Такая гордая, такая неприступная, — добавила третья, шатенка. — Только могила исправит такую спесивую натуру. Помните, как она смотрела на всех свысока? Девушки расхохотались, сидя у фонтана, пряча злорадство за шелестом улыбок. — Её время прошло. А она всё ещё мнит себя особенной, — усмехнулась светловолосая. — И всё ещё тешит себя иллюзиями, будто остаётся любимой женой султана. — Не забывай, — с серьёзным видом произнесла шатенка, — она всё ещё баш-кадуни, мать шехзаде и султаны. Единственная, кто родила султану наследника. Это многое значит. — И что с того? — отмахнулась темноволосая. — Каждая из нас может родить сына. — Сын — не значит наследник, — холодно отозвалась шатенка. — Всё решит диван и воля султана. Но для начала… — она метнула колкий взгляд на темноволосою, — надо хотя бы попасть в его покои. — Даже не знаю… Хотела бы я родить сына, — задумчиво произнесла светловолосая, опустив взгляд. — Ты бы отказалась стать женой султана? — усмехнулась другая. — А может и отказалась, хоть бы потому, что сына могли бы убить, если на трон взойдёт другой, — серьёзно ответила светловолосая. — Закон Фатиха никто не отменял. — Для начала, — хмыкнула одна, — нужно хотя бы родить сына. — А для этого, — ядовито добавила другая, — надо, чтобы султан хотя бы один раз позвал тебя к себе. — Можно подумать, ты каждую ночь бываешь в его покоях, — парировала светловолосая. — Да ты бы первой побежала, если бы султан обратил на тебя внимание! — вспылила шатенка. — Замолчите! Пока что только я была у султана! — с вызовом бросила темноволосая. — Была, но вышла как вошла! — ядовито прошипела другая. — Что?! Да я тебе сейчас глаза выцарапаю! — вскрикнула темноволосая, вскакивая. — Попробуй только! — отозвалась та, тоже поднимаясь. — Волосы тебе клочьями выдеру! Они сцепились, переходя от слов к рукам. Светловолосая вскочила и пыталась их разнять: — Перестаньте, безумные! Кто-то может увидеть! И как по зову, к ним подошёл ага с мрачным лицом и властным голосом: — Великий падишах изволит прибыть в гарем. Всем — немедленно приготовиться! Девушки моментально отпрянули друг от друга, поправляя прически и платье. Забыв о ссоре, как ни в чём не бывало, поспешили прочь, каждая втайне надеясь, что именно ей султан бросит благосклонный взгляд. Но в итоге получили только наказание от Дайе Хатун за своё не подобающее поведение.