Как-то не по-дружески

— Мальчики, скажите «чи-и-и-из»! — тянет Ксюха, наставляя на нас объектив камеры. Саня тут же корчит рожу, а я сориентироваться не успеваю, потому на снимке стою с ошалевшим хлебалом. Наверное, это идеальная иллюстрация для нас: охреневший я и Саня, изображающий придурка. С этой ролью он справляется так же прекрасно, как с ролью гея. Может, потому что ему не приходится играть? Осенью в Хренпоймигдеево, которое в реальности называется деревней Синицино, тоже здорово. Многочисленная зелень окрасилась сотней оттенков красного и желтого, в воздухе приятно пахнет влажной землей и рекой. Если прикрыть глаза, можно подумать, что я снова в родной деревне, и Саня под боком только добавляет реальности этой картинке. — Парни! Тут помощь нужна! — кричит Богдан, одетый в смешной свитер с каким-то безумным профессором, бухим, судя по его виду. Но в паре с одеждой Игната — ярко-зеленой толстовкой с пьяными единорогами — он смотрится вполне себе гармонично. Двигаясь к куче расколотых поленьев, которые нужно помочь стаскать в баню, я думаю о том, что это, наверное, и есть суть. Чтобы люди подходили друг другу. И неважно, как это выглядит со стороны. Неважно, что они не похожи характерами или сильно отличаются внешне. Главное, чтобы мысли совпадали. — У меня с собой кое-что есть… — шепчет на ухо Саня, щекоча теплым дыханием чувствительную кожу. Стоило только отпустить себя, позволить себе не бежать, а шагнуть навстречу, как я стал офигеть каким чувствительным и вечно голодным. Сейчас я бы тоже вряд ли продержался месяц без секса. Да и зачем это нужно теперь? Потому на Санин шепот член чуть дергается, будто готов внимательно выслушать все предложения. А то, что предложение Сани будет связано с сексом, можно не сомневаться. Таким шепотом о припрятанной втихую от всех пицце не сообщают. — И? — спрашиваю я так же тихо. Саня вместо ответа отправляет мою руку в карман своей толстовки, и пальцы нащупывают внутри какие-то кольца, обтянутые кожей. — Помнишь, я обещал связать тебя, и все сделать самостоятельно? — усмехнувшись, шепчет Саня. — Если ты, конечно, будешь сопротивляться. — Никаких связываний! Не смей, Саня! — цежу я, и глаза друга загораются предвкушением. — Я знал, что ты оценишь, — подмигивает Шкет и бодренько мчит к следующей кучке дров. А я стараюсь не улыбаться слишком уж явно, иначе это слабо будет смахивать на сопротивление. Надо же быть убедительным, да? А то как-то не по-дружески — нарушать правила игры.